Вместо предисловия За плечами трехлетний период подготовки к трансарктической историко-географической экспедиции «Путь Ориона»



страница9/13
Дата31.07.2016
Размер3.48 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

К проливу Югорский Шар

Выходили в море ночью с максимальным приливом. В костюме химзащиты Л-1 по пояс в воде мне пришлось помогать тримарану отойти подальше от мелководья, чтобы запустить двигатель. С третьей попытки удалось поставить нос судна на волну, и, набирая обороты мотора, раскачиваясь из стороны в сторону, мы медленно двинулись в путь. Угасала падающая прощальная ракета, а в дождливой пелене таяла полярная станция Дунай. Подход к берегу острова Дунай с южной стороны оказался сложным из-за мелей и многочисленных песчаных кос. Заякориться удалось с четвертой попытки и то по большой воде. К обеду я доложился Бабичу Н.Г. о принятых мерах в соответствии с рекомендациями ШМО.  Николай Григорьевич со свойственной ему добротой поинтересовался нашими делами, запасами топлива и продовольствия, настроением ребят. Далее он изложил свои соображения на перспективу будущего движения к проливу. По сложившейся обстановке вероятнее всего, мы пойдем не вдоль берега Таймыра, а морем. Из полученных сведений с ледокола «Советский Союз», было ясно, что ледовая перемычка в районе 76050' с.ш. и 1160-1170 в.д. сократилась до 1,5-2 миль. Затем Бабич продиктовал трехдневный метеопрогноз и предложил проработать капитану маршрут тримарана от нашего острова в точку с координатами 75040'с.ш. и 1170 в.д. В качестве ремарки он добавил, что на подходе к проливу Вилькицкого находится ледокол «Вайгач», что страховать наш проход будет хорошо знакомый нам экипаж атомохода во главе с капитаном Владимиром Петровичем Танько. В заключение беседы мы договорились ежедневно с 9-00 до 10-00 МСК быть на связи, не исключая выходные дни. Я передал ребятам привет и наилучшие пожелания, а капитану задание на прокладку трассы движения в указанные координаты. Каждый занялся своим делом в ожидании надвигающегося шторма. Боцман стал готовить борщ из оленины и квашеной капусты, механик полез в спальный мешок рядом с кухней, а капитан разложил планшет с картой и погрузился в расчеты. Я вызвался в качестве медбрата сделать доктору перевязку. Состояние оранжево-красного гнойного воспаления вызывало тревогу. Только Ильдар утверждал одно: «Все идет по плану! Созреют фурункулы – вскрою их, прочищу раны, наложу повязки, и все будет в порядке». Завершая перевязку, я вспомнил разговор с капитаном относительно состояния здоровья больного, состоявшегося сутками ранее. Он так же опасался прогрессирующего развития заболевания и предлагал, если дела не пойдут на поправку, то при встрече в море с каким-либо судном Ильдару придется перебраться на него и, следуя в Мурманск в корабельных условиях, принимать кардинальные меры лечения, вплоть до хирургического вмешательства. У нас на борту недостатка в медицинских препаратах не было. Я верил в то, что у Ильдара хватит профессионального опыта совладать с недугом.

К полудню произошел мощный отлив. Тримаран почти «обсох», и на берег можно было выходить даже в кроссовках. Холодно, низкая облачность, высокая влажность воздуха. В кокпите мерзнут руки и ноги. Начали одеваться по полной программе.

Подоспел обед. Коля сварил фирменный борщ аля-полярный. Сначала он хорошо отварил оленину, отделил кости, положил сухой лук и свеклу, консервированную капусту, специи и три картошины. В загашнике осталось еще пять картофелин – анадырские запасы. В рубке и кокпите витает потрясающий запах приготовленного блюда. Началось обильное слюновыделение. Дежурный нарезал «дунайского» хлеба, подал к столу печеночный фарш из моржатины. Вкуснотища неимоверная! Уплетая борщ с домашним хлебом, вспоминали добрым словом радушных «дунаек».



От перепада температур в палатке кокпита на потолке образовался обильный конденсат, постоянно падают капли. Наружная температура близка к нулевой. Кроме вахтенного на палубу никто из кокпита не выходит. От ветра гудят ванты, да слышен истошный крик чаек. Птицы подбирают выброшенные за борт остатки рыбы и объедки, при этом громко ведут между собой разборки. После сытного ужина команда улеглась спать. Я надел наушники и включил трансивер, прослушал радиообмен метеостанций, записал их метеосводку. Со станции Котельный передавалось штормовое предупреждение. Мы были готовы к встрече со шквалом. Затем я переключился на диапазон частот для судов, находящихся на СМП. Там – тишина. Зато на КВ в АМ режиме хорошо принимались радиостанции Китая, Японии, Кореи, Англии и Америки. Российских опять нет! Многие из перечисленных государств вещают на русском языке. С удовольствием послушал я последние мировые новости. На всякий случай проверил работу передатчика в УКВ диапазоне, аппарат работал хорошо. В стационарных аккумуляторах сомневаться не приходилось, механик их основательно проверил на плотность и подзарядил на полярке. Картплоттер функционировал исправно. Сомнений в работе дизеля так же не возникало. Александр-младший поменял моторное масло в двигателе и редукторное в судовой колонке. Стеклянный фильтр грубой очистки дизтоплива Саша сменил на два фильтра тонкой очистки, так что мотор имел четыре ступени фильтрации горючего. Приборный щит запуска двигателя с указателем оборотов разместился с левой стороны у входа в рубку. Вопреки желанию, двигатель стал покрываться окисью от соленой воды. Избежать такого явления невозможно, т.к. двигатель размещен прямо на палубе и имеет прямой контакт с соленой влагой. Два винта хорошо поизносились за счет частых контактов с песком и камнями на мелководьях и в прибрежных зонах. Механик их подтачивал, но сбалансировать винты идеально в походных условиях невозможно. Такую работу можно выполнить только на заводе на фрезерных станках. Разбалансировка винта приводит к появлению люфта гребного вала судовой колонки. В запасе у нас оставался еще один новенький винт на «черный день». Черной оказалась и нынешняя ночь. Я выключил судовую подсветку, вылез из рубки и вышел на корму: мгла, вокруг никаких признаков жизни. Солнце начало уходить за горизонт более чем на два часа, а мрачности добавляла низкая облачность. Приняв прохладную вперемежку с туманом воздушную ванну, я передал вахту Ильдару, а сам залез в теплый спальный мешок. Днем сводку погоды я принимал от Галины Леонидовны – помощника Бабича Н.Г. Она подтвердила дальнейшее усиление ветра северного направления и понижение температуры воздуха ниже нулевой отметки. Между прочим, как бы невзначай, поздравила команду с праздником. На вопрос, с каким? Последовал ответ: «С Днем Авиации». Это поздравление тут же было передано команде. Кто-то из парней попросил перечислить все следом грядущие по календарю праздники, а в благодарность за поздравление громко запели: «Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки, а девушки – потом…». Наталия Леонидовна услышала голоса ребят, от чего громко засмеялась в трубку и пожелала нам удачи. Получив утреннюю дозу приятного, Ильдару дали команду экстренно вскрыть синюю бочку слева по борту, извлечь из нее благодатный красный напиток и передать его Николаю для приготовления глинтвейна. Делать это надо было быстро, пока не поступила команда «отбой». Доктор прыжками ускакал на палубу. Через 15 минут мы с наслаждением смаковали напиток. В вечернем сеансе связи участвовал Николай Григорьевич. Он успокаивающе советовал набраться терпения еще на 3-4 дня, т.к. ледовая обстановка складывается нормально, скоро в море Лаптевых будет работать ледокол «Вайгач», который подстрахует наш проход. Сделав долгосрочный анализ метеопрогноза, начальник штаба пояснил, что западные и северо-западные ветра создали благоприятную ситуацию в море Лаптевых, льды угнало в высокие широты к Новосибирским островам. Такое положение дел обеспечивает нашей команде относительно нормальные условия для подхода к проливу Вилькицкого. А далее, продолжал он, с 24 августа ожидается поворот ветра на юго-запад, который будет способствовать очищению ото льдов пролива и восточного сектора Карского моря. Пока в Карском море ледовая обстановка сложная. Вероятно, завершая разговор, добавил Бабич, 23 или 24 числа нам будет дана «отмашка» на старт. Как обычно, он пожелал команде успехов и хороших сновидений. Однако, от Бабича Н.Г. я утаил то, что утром нынешнего дня 21 августа при сильном северо-западном ветре мы подняли якоря, и с намерениями укрыться за восточным берегом острова вышли в море. В результате неудачного маневра вблизи береговой линии мы были выброшены на мель в пяти милях от цели. Причиной тому послужило незнание прибрежных глубин, в первую очередь, а во-вторых, не рассчитали скорость ветра и парусность судна. Утренний отлив основательно посадил тримаран на грунт. Неоднократно предпринимаемые командой попытки отойти от береговой линии мористее ни к чему хорошему не привели. Следовало ожидать ночного прилива, чтобы возобновить сталкивание судна на глубину. Настроение поганое, есть не хочется. Ветер начал стихать, опустился плотный туман, пасмурно, моросит дождь. Температура в кокпите около 40С, значит, за бортом близка к нулю. Изо рта идет пар. Максимальный прилив ожидаем к полуночи. В двадцати метрах к северу в грунт вбили кол и привязали к нему фал, рядом закрепили якорь. В 23-00 вся команда в штормовой одежде приготовилась к работе. Нагонной воды нужного уровня нет. Делаем усилия столкнуть тримаран с места – тщетно! Ни вперед, ни назад, ни влево, ни вправо! Мы с Ильдаром и Николаем слезли с тримарана в воду, а капитан и механик остались на борту с баграми. Опять никак! Затем в воду залезли впятером. Пробуем сдвинуть судно вагами – полный атас! Пробуем очередной вариант – лебедку. Зацепили за вбитый кол трос и присоединили его к лебедке. Пескообразный грунт не выдержал нагрузки, и кол вылетел из него, а тримаран оставался на месте. Все расстроены и измотаны. Что делать? Выход один – идти на полярку за трактором и просить Диму подтащить судно поближе к глубине и поставить его на плавучий ход. Далее будем толкать на глубину вручную: баграми и с воды. Я предложил связаться с Димой по радио, но Кэп отказался от этого и решил на полярку сходить пешком вместе с Николаем. Так и сделали. Через несколько часов трактор подошел к тримарану. Не останавливая, чтобы не утопить его в песке, быстро зацепили трос за передние балки и медленно потащили судно к воде. Операция удалась. В очередной раз мы быстро распрощались с Димой и Володеем, поблагодарив за оказанную помощь. Пришлось пережить несколько минут сильного волнения, пока трактор не дошел до твердого берегового грунта. Он двигался по «живому» песку, утопая в нем на 30-40 см. Хорошо, что стальной конь не подвел и не заглох. Остановка на морском песке была чревата гибелью техники. Это понимали все, а поэтому с напряжением наблюдали за уезжающими от нас ребятами. С Божьей помощью и людских лошадиных сил нам удалось встать на воду, запустить двигатель, поднять парус и удалиться от берега в северном направлении. Но наука сегодняшнего дня не пошла нам впрок. Забегая вперед, скажу, что этими событиями наши мытарства только начинались. Серьезные испытания ожидали команду впереди и очень скоро.

Выйти на большую воду удалось не сразу. Мелководья следовали один за другим, они отчетливо просматривались по бурунам волн в их зонах.  Не представлялось возможным опустить судовую колонку на максимальную глубину. Гребной винт работал у самой поверхности воды, создавая минимальную толкательную силу. Выручал парус. Благодаря низкой посадке тримарана при убранных швертах, все-таки мы смогли преодолеть несколько песчаных мелководий и почувствовать глубину. Ребята порядком подустали и вымокли. Часть команды капитан отправил отдыхать, а сам остался на руле. Дул северо-западный ветер. Огибать остров Дунай с востока и уходить под его прикрытие не было смысла, т.к. сила ветра не превышала14 м/с. Было решено, не спеша идти в северном направлении, пережидая шторм в море, нежели кувыркаться у берега в тревоге за судьбу тримарана.

В 11-30 МСК позвонил Бабич, дал прогноз на 24, 25, 26 августа. Со второй половины дня 25 августа предполагалась тенденция смены ветров на юго-западные и южные. Николай Григорьевич сказал, что с поворотом ветра на юго-запад нам следует стартовать курсом на бухту Прончищевой и остров Псов к 1160-1170 в.д. О том, что мы вышли в море, я не обмолвился. После разговора со штабом мы с капитаном стали обсуждать полученные рекомендации. При настоящем северо-западном ветре и шторме до трех баллов нам нужно сутки продержаться в штормовом положении, а завтра изменим курс на предложенный. На этом и порешили. В какое-то мгновение я отошел от капитана, пригнулся и полез в рубку за термосом с горячей водой для приготовления кофе. В этот момент послышался грохот паруса, перешедшего справа налево. Тут же повернув голову назад, увидел, что Саша Леванов лежит на металлической коробке двигателя с искаженным лицом и корчится от боли. Находящийся на палубе механик с одной стороны и я с другой подскочили к капитану. Слава Богу, кроме сильных ушибов ничего другого не произошло. Руки, ноги и ребра были целы. Дело в том, что Саша Леванов прозевал момент перехода грота, а поэтому регулирующим блоком с канатами был опрокинут на палубу. Ну, а мне просто посчастливилось. Нижней слегой паруса мне неминуемо был бы снесен череп или сломан позвоночник, не пригнись я в это мгновение. Волей-неволей, но опять вспомнились и спаситель Николай Угодник и ангел-хранитель. Капитан поднялся с палубы, сделал несколько движений телом, как бы проверив состояние костей, и снова занял место рулевого. Случившееся мы не обсуждали, все и так было ясно без слов.

Вечером я проснулся оттого, что не слышал работы двигателя, и не было движения, только ветер неистово выл в вантах. Я вылез из рубки, осмотрелся, тяжело вздохнул и выдохнул: мы на мели у острова Самолет. Во избежание суточной болтанки в море Кэп изменил курс судна на юго-запад и решил обойти острова Самолет и Аэросъемки с юга, тем самым прикрыться пока ими от северо-западного ветра, а затем, обогнув острова, опять лечь на заданный курс. Наука о том, что все острова дельты реки Лена окружены мелями, не сработала. С каждым годом уровень наносного песка из реки Лены вокруг островов постоянно увеличивается, поэтому морские карты с указанием глубины давно устарели, и в этих Богом забытых местах их заново никто не уточнял. Пришлось молча констатировать факт, что мы оказались «в заднице»!

Ночью с приливом начали пытаться вернуть тримаран на глубину. Делали это вагами с палубы и в костюмах Л-1 с воды. Судно двигалось, но очень медленно. Леванов предложил попробовать парусный вариант, как на острове Дунай. Закончилось это тем, что залезли на мель еще дальше. Всю ночь с 24 на 25 августа команда провела в напряженной работе без какого-либо отдыха. За несколько часов в ледяной воде начали отмерзать руки и ноги, тело бил озноб. В таком же положении, насквозь промокшие были и остальные. При том же северо-западном ветре начался отлив. Тримаран обсох. Выпив из резервной фляжки капитана по 50 граммов спирта, улеглись спать, кто – где. К вечернему приливу надо было отдохнуть и что-то предпринять. Чтобы сохранить какую-то часть одежды сухой, мы вынуждены были достать из бочек гидрокомбинезоны и приступить к вечерней работе, одевшись в них. По своей принадлежности гидрачи используются только в тех случаях, когда человек покидает борт тонущего судна и ему надо продержаться в холодной воде 12-14 часов до прибытия спасателей. При этом спасающийся лежит в комбинезоне почти неподвижно, т.к. костюм с утеплителем плотно облегает тело и не позволяет активно двигаться. В нашей ситуации деваться было некуда, т.к. в обычной одежде в ледяной воде никто из нас долго не выдержит. Вечер и ночь ушла на то, что нам удалось развернуть тримаран носом на юго-восток, почти в том направлении, откуда пришли. Очень много раз приходилось с помощью слег-ваг вывешивать судно, подставлять под него подпорки, а затем по сантиметрам спихивать его в нужном направлении. Во избежание замывания песком гондол под них в нескольких местах подкладывали доски, что позволяло с меньшими усилиями перемещать тримаран. Сил на разговоры почти не было, слышались только команды, все выполнялось молча и на пределе возможностей. Помощи ждать было не откуда. Сюда на технике не подъедешь, корабли не подойдут. Рассчитывать приходилось только на себя. Дневной сеанс связи с Иваново длился 1,5 минуты. Ничего не объясняя, я сказал, что очередная связь состоится только в пятницу 26 августа.

Для облегчения судна ребята сбросили на песок все бочки с топливом и продуктами. Дело пошло веселее. По ходу судна вколотили в грунт огромный кол, привязали веревку к тримарану и попытались двигать его с помощью лебедки китайского производства. Она разлетелась в хлам, хотя по паспорту ее нагрузка рассчитана до 5-6 тонн. Того, для чего она предназначалась, в критической ситуации, не выдержала, оказалась барахлом. Задача еще усложнялась тем, что во время прилива гондолы быстро замывались песком. Требовалось с малыми интервалами времени поочередно вывешивать носовую и комовую части тримарана. Мерзнут руки и тело. Идет дождь со снегом, температура воздуха близка к нулевой. В четвертом часу утра, валясь с ног от усталости, мы взобрались на корму. Начинался отлив. Вокруг мрак. Среди рваных облаков периодически стало появляться бледное пятно луны. Пронзительно воет ветер, летит снег – настоящая пурга. На ум приходят стихи Пушкина: «Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя…». Тело колотит от холода. Когда работаешь, это ощущается не так остро. Несмотря ни на что, хочется спать. Сбросив кое-как комбезы, мы расползаемся по спальным мешкам, наскоро положив в рот по куску шоколада. Капитан распорядился: «Всем спать до шести утра».



Часы сна, если их так можно назвать, пролетели как одно мгновение и то в полубреду или полузабытьи. Вода ушла, оголив гондолы на песке. Кэп, глядя в глаза каждого из нас, повышенным заговорил голосом: «Что мы хотим? Отсюда вырваться или тут остаться? Надо делать все, что угодно, но отсюда уходить! Помощи ждать не откуда! Мы не можем допустить того, чтобы на этом острове закончился наш поход! Зубами будем вгрызаться в песок, но – вперед!». Утро оставалось таким же холодным и мрачным. Уровень воды падал. Начали с того, что сбросили с судна все тяжелые вещи. Саша-младший отсоединил судовую колонку, отвернул болты крепления короба с двигателем, отсоединил аккумуляторы. Впятером сняли двигатель и колонку. Поочередно на двухколесной тележке перекатили по песку груз на расстояние 200 метров к уровню воды, затем, вручную оттранспортировали туда же бочки с горючим и пластиковые бочки с продуктами. Бочки разместили кругом и увязали веревкой, а на образовавшуюся площадку поверх бочек установили двигатель, аккумуляторы, колонку. Эту работу мы проделали в течение дня, к моменту начала прилива. Тем временем из Мурманска поступила «отмашка» на выход в море. Как сказал Николай Григорьевич, наступил ваш час! Я, опять ничего не говоря о наших мытарствах, ставлю его в известность, что стартовать мы сможем только с приливом, т.к. выход по мелководью невозможен. Штаб согласился с доводами, но попросил рано утром 26 августа быть на связи и доложиться о положении дел. Координаты курса движения были определены ранее. Итак, не зная, как мы выберемся из этой «дыры», я дал прогноз о старте. Не мешкая, с большим порывом сил и энергии, мы продолжали трудиться. К нашему счастью подул ветер с западной стороны. Начался вечерний прилив и подъем нагонной воды. Тримаран сдвинулся с места. Вся команда хором запела: «Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает…», и, напрягаясь изо всех сил, потащила судно по направлению к бочкам. Там закрепились на якоря и растяжки. Уровень воды увеличивался и достиг полуметровой отметки. Волнами стало раскачивать бочки, они зашевелились вместе с содержимым на их крышках. Во что бы то ни стало, срочно требовалось закинуть на палубу двигатель, колонку и аккумуляторы. Затем бочки начали расползаться, и одна за другой начали всплывать. Опоздай мы закинуть их на корму хоть на пять минут, погубили бы все сразу. Прежде всего, остались бы без аккумуляторов из-за короткого замыкания, да и движок вряд ли смогли бы восстановить. Не понимаю, откуда взялось столько силы в руках, что тяжеловесные бочки просто влетали на палубу. Некоторые из них уносило в море, так что догонять их приходилось почти вплавь, находясь уже по грудь в воде. Если в обычной практике мы закатывали солярку по настилу из досок, то сейчас двое находящихся на корме принимали топливо из рук в руки. Представляю, если бы все происходившее можно было бы наблюдать со стороны, то, наверное, зрелище представляло собой нечто фантастическое с действующими лицами в оранжевых костюмах. Последнюю бочку заталкивали на судно, когда его потащило на якорях в море. Тем временем, механик экстренно, наживульку, крепил двигатель, судовую колонку к нему и подсоединял аккумулятор. Через несколько минут, с поворотом ключа зажигания, заработал мотор. Ребята выбрали на палубу якоря, и тримаран, раскачиваясь на волнах, обратным курсом на северо-восток уходил в море. Все дальнейшее происходило как в замедленном кино. Мы медленно стаскивали с себя комбинезоны, помогая друг другу, прямо тут же бросали их под ноги. Сил на какие-либо телодвижения уже не было. Вот что я записал в свой дневник на утро следующего дня: «За трое суток чего только не передумалось. Вспомнили даже о чукотских, якутских и долганских духах. Перед тем, как самим приступить к употреблению пищи, им (духам) наливали по 30 граммов спирта или вина, делились самыми лучшими кусками еды, угощали сигаретами. При этом просили о помощи. Этот ритуал стал регулярным. Я же обращался к Господу и Николаю Угоднику, направляя свой взор к иконе. Вторник, среда и четверг – мы все напрочь сырые. Мерзли руки и ноги. Хорошо, что оставалась фляжка со спиртом и есть небольшие запасы красного вина. После изнурительной работы все залезали в рубку и моментально засыпали, умудрялись разместиться даже впятером. Один из нас спал поперек, прямо на газовой плите, подложив под голову спасжилет. Если бы во время работы кто-нибудь смотрел со стороны, то принял бы нас за инопланетян. Психологических срывов не было, хотя усталость была запредельна. Иногда в глазах парней просматривалась безысходность, но никто не обронил ни слова, мол, приехали!». Когда тримаран поставили на воду, погрузили снаряжение и вышли в море, за чаркой спирта Кэп извинился перед командой за морской маневр, приведший судно на мель. Все отреагировали молча и нормально, сказанное давало чести капитану. Мы знали, куда идем, и что нас может ожидать в пути. В рубке большая влажность, спальники сырые, сухих носков давно уже нет, сушим на себе. Как бы то ни было, но находилось место для шуток и анекдотов. Главное – не сломались. Фото и видеосъемку я не производил, было не до того.

Итак, второй старт мы сделали вовремя и как бы по команде Штаба моропераций. 26 августа в 9-30 МСК я доложил Бабичу о выходе в море, сообщил координаты, наше метео и курс. В ответ получил подтверждение, что в районе 116-117 меридиана у 77 параллели с нами будет взаимодействовать ледокол «Вайгач» по проводке через пролив. Рекомендовано в обед получить прогноз на ближайшие три дня. После разговора со штабом Иваново я вновь подключился к Мурманску. Николай Григорьевич внес коррективы в первоначальный курс. Он предложил сделать коррекцию движения на 100 и держать курс 3100-3200. Далее мы узнали, что со стороны реки Пясина через полуостров Таймыр в нашем направлении движется циклон, который нас заденет только стороной, а поэтому как можно быстрее надо набирать широту. Начиная с вечера сегодняшнего дня с 18-00 МСК, мне надлежит установить контакт с ледоколом в КВ диапазоне. К береговой линии ближе, чем на 60 миль не подходить из-за наличия там битых ледовых полей.



Так и сделали. На мониторе картплоттера установили метку в нужных координатах и взяли на нее курс. Ребята отдохнули, раскатили бочки по местам, навели порядок в кокпите, убрали в бочки гидрокомбинезоны. Жизнь пошла по судовому графику. Механик долил масло в судовую колонку, выполнил профилактику двигателя. Капитан длительное время не покидает мостик, ссылаясь на то, что за три недели соскучился по рулю. Ветер повернул с востока, туман рассеялся. Море слегка успокоилось, можно было спокойно приготовить нормальную горячую пищу, чем Николай и занялся ближе к обеду. Оставались небольшие запасы моржового мяса и оленины. На повторный сеанс связи с Иваново в студии собралось много народу. Мы все пообщались с родственниками, а брат передал хорошую новость для сына относительно его девушки. Младший из команды воспрял духом. Затем я долго разговаривал с Анатолием Андреевичем, главным инженером нашего предприятия. Он передал привет с наилучшими пожеланиями экспедиции от коллектива и Брусенцева Г.П., начальника ивановского областного узла связи. Геннадий Петрович постоянно интересовался положением дел в нашей команде и теперь попросил каждую пятницу в 10-00 сообщать мне в штаб подробную сводку с маршрута, чтобы ее главный инженер мог транслировать во время селекторного совещания на всю область. В дальнейшем договоренность всегда соблюдалась. Очень часто в студии присутствовала и участвовала в переговорах Инна Крюкова, секретарь нашей фирмы. Через нее шел поток звонков от родственников, которые интересовались нашими делами или передавали какие-либо сообщения для нас. По моей просьбе она любезно выполняла некоторые поручения. Никогда не упускала случая поинтересоваться здоровьем ребят и есть ли у нас еще сухая одежда. Для ребят она была как палочка-выручалочка, за что ей все были очень благодарны. О травмах и болезнях на Большую Землю я ничего не сообщал, не хотелось беспокоить родных и близких, хотя в этом плане не все обстояло благополучно. Несколько дней с левой ногой мается капитан. От переохлаждения у него на левой ягодице появился большой фурункул. Ильдар врачует и себя и Леванова. Начал заболевать Коля, проявляются симптомы ангины. Чтобы вылечить болезнь в ее зачаточном состоянии, Коля вынужден принимать антибиотики. Ильдар рекомендует хотя бы на сутки освободить боцмана от вахт и дать ему возможность отлежаться, сбить температуру. Механик обмолвился мне о болях в районе шейных позвонков. Выстаивать два часа у руля для него стало проблематично. Нагрузка на плечевой пояс быстро давала о себе знать так, что второй час вахты он переминал плечи и часто менял руки на руле. Трехдневные силовые упражнения на острове Самолет сказались у всей команды на мышечных тканях – они болели и ныли. Из-за отсутствия сухих носков, которые каждый из нас пытается сушить на ногах, парни быстро замерзают на вахте. Бережем от влаги пока еще сухие комбинезоны. После вахт ребята стараются сразу же греться в спальных мешках. Получается так, что сначала какое-то время дрожишь, затем проваливаешься в сон, а после спальника опять испытываешь колотун, пока не попрыгаешь по палубе.

В ночь на 27 августа разыгрался шторм. При северо-восточном ветре до 12 м/с высота волны достигала 3-3,5 метров. Стеной шел мокрый снег, температура воздуха опустилась до -20С. Начала замерзать пресная вода, на палубе и в рубке появился лед, началось обледенение. Держим скорость до четырех узлов, идем в точку с координатами 76050' с.ш.,1160 в.д. Внезапно снег прекратился, ветер перешел на направление с востока. Растащило низкоплывущие облака, и мы с Александром-младшим стали свидетелями восхода, поразившего своей необыкновенной красотой. За несколько минут до появления солнца полоса с причудливыми формами облаков была зажжена его лучами и объята красным пламенем. Облака изображали собой то дикие скалистые берега моря, то развалины, то головы людей или животных. Я смотрел на восток в ожидании появления солнца. Вот оно медленно выходит, красное, большое. Заметно исчезают сказочные формы и окраска облаков.

После завтрака, приготовленного Ильдаром, я включил Iridium, созвонился с Мурманском. Передал наши координаты на 10-00 МСК 75054' с.ш. и 116050' в.д. Волнение упало до двух баллов при северном, северо-восточном ветре 7-8 м/с. Наряду с этим, я сообщил о заметном росте атмосферного давления. За 34 часа от момента старта преодолели 20 по широте. В районе 75 параллели преодолели двухмильную полосу битых льдов до трех баллов сплоченности. Как обычно, Бабич отцовским голосом поинтересовался здоровьем ребят, наличием сухой одежды и продуктов. Затем дал обзор складывающейся на данный момент ледовой обстановки по пути нашего следования и указал новые координаты привязки на сближение с ледоколом «Вайгач» - 77030' с.ш. и 112000' в.д. Капитан тут же прикинул расстояние до места встречи, оно составило приблизительно 120 миль.

Ровно через сутки мы уже находились в координатах 77010' с.ш. и 112015' в.д. В районе 76010' преодолели десятимильную ледовую перемычку до 4-5 баллов плотности льдов. О ней нас предупреждал Николай Григорьевич. Все обошлось без приключений, т.к. волнение составляло не более двух баллов, и проходы во льдах хорошо просматривались рулевыми. Тримаран продолжает следовать заданным курсом вдоль 112 меридиана в 1,5 милях от кромки сплошных ледовых полей, ближе не подходим – опасно. Температура ниже нуля, идет снег. Палуба и рубка обледенели, периодически сбиваем лед, наросший на палубной сети. Коля лежит с ангиной, пьет антибиотики. За перекусами вспоминаем уже долганского духа Андайду, подкармливаем его бутербродами со сгущенным молоком, мысленно просим о помощи в прохождении сложных участков маршрута. В рубке сплошная сырость. От конденсата основательно намокли спальные мешки, одежда не сохнет.



29 августа ШМО передал нам штормовое предупреждение до 25 м/с при юго-западном, западном ветрах в районе бухты Фаддея на 77 параллели. Это серьезно! Рекомендовано уходить  из моря под прикрытие береговой линии мыса Челюскин. Там имеются небольшие, но глубоководные бухточки с отвесными берегами – можно укрыться и переждать ураганный ветер. Через два часа, в обед, Николай Григорьевич внес поправку в утренние рекомендации: к берегу приближаться опасно из-за скопления там айсбергов. Во время шторма может сложиться опасная ситуация, лучше держаться на чистой воде, подстрахует а/л «Вайгач». После получения штормового предупреждения капитан объявил аврал – надо еще раз прокрепить судовое снаряжение, приготовиться к шторму. Настроение падает. Южным, юго-западным ветром из Карского моря может натащить льдов и закрыть пролив Вилькицкого. Надо успевать! Выполнение задачи осложнялось тем, что вчера во время предыдущего шторма оборвало мачтовый трос, и тот пробил левую переднюю часть гондолы. Вторые сутки идем на постоянной подкачке, обстановка аварийная. Ремонт гондолы невозможен, замена поврежденной на запасную – тем более. Для подобного рода работ требуются стационарные условия. Вдобавок ко всему нарушилось крепление верхней части мачты, слеги начали вибрировать, появилась опасность потери антенны радара. Один из противовесов УКВ антенны уже отлетел и безвозвратно. Мы достигли широты мыса Челюскин 77010' с.ш. 30 августа в 13-00 в Иваново я сообщил, что команда ожидает ветра до 25 м/с, о низкой температуре -20- -40С, снежной пурге, направлении движения. К вечеру все стихло. Как-то странно. Такой тишины мы давно не слышали. Ребята переглядывались и делились мыслями на этот счет. Большинство из нас сходилось к тому, что такое затишье явно не к добру. Тримаран продолжал двигаться вдоль кромки ледовых нагромождений в полумиле слева по борту. Судну требовался срочный ремонт, пополнение запасов пресной воды, было бы хорошо высушить обмундирование, спальные мешки, избавиться от конденсата и воды в рубке. В 21-00 на 16 канале УКВ я сделал запрос ледокола «Вайгач». Вахтенный офицер мне тут же ответил. Моментально обменялись координатами мест нахождения каждого из судов. Через несколько минут у микрофона был капитан ледокола Владимир Петрович Танько. Насколько же приятно было, спустя два года, услышать знакомый и приветливый голос. От Бабича Владимир Петрович имел представление о нахождении тримарана и уже ожидал моего выхода в эфир. Мы тепло поприветствовали друг друга, обменялись новостями. Я подробно изложил  положение дел на тримаране, на что капитан предложил нам следующее. Пока «Вайгач» ожидает в проливе Вилькицкого для проводки танкер «Александр Следзюк», имеется возможность сблизиться, подставить борт атомохода, погрузить нас на вертолетную площадку, чтобы выполнить ремонтные работы на тримаране, а затем нам продолжить маршрут. Предложение оказалось своевременным и актуальным. Нам вполне хватало времени на период проводки танкера выполнить восстановительные работы и просушиться. Договорились о сближении судов и о координатах встречи. Опускался туман. Ледокол уже находился в зоне почти нулевой видимости, а мы только входили в белесую пелену. Наш радар за десять миль начал фиксировать приближающийся корабль, а ледокол нас не видел на фоне нагромождений льдов и айсбергов. На расстоянии десяти кабельтовых от тримарана «Вайгач» бросил якорь во избежание возможности раздавить наше судно в сплошном тумане. Саша Леванов мастерски выполнил маневр по постановке тримарана под левый борт ледокола в кормовой его части, приняли концы, раскрепились. На борту «Вайгача» собралось много народу, среди встречающих узнавались знакомые лица. Сначала на борт тримарана подали краном клеть, куда ребята закатывали бочки с топливом и снаряжением. Освободив палубу от тяжелого груза, тримаран «Русь» подняли на вертолетную площадку ледокола. Состоялась теплая встреча двух команд. Ледокол снялся с якоря, тут же вошел в большое ледяное поле, прямо напротив мыса Челюскин и остановился. Нас накормили, предоставили возможность для отдыха и ремонтных работ. Ожидаемый циклон прошел южнее нас, так что мы его на себе не ощутили.

За время пребывания на «Вайгаче» мы успели отремонтироваться, высушить рубку и снаряжение. Пробитую гондолу заменили на запасную, а поврежденную заклеили и положили в резерв. С помощью судового крана в грузовой клети Саша Леванов и Коля привели в надлежащее техническое состояние крепление верхней части мачты, натянули и отрегулировали страховочные мачтовые троса. За прошедшие несколько суток «Вайгач» встретил танкер, сопроводил его на чистую воду в море Лаптевых и вернулся на исходную позицию в пролив Вилькицкого. Ребята поправили свое здоровье, отдохнули, подготовились к продолжению плавания. Всей командой мы побывали в каюткампании у В.П.Танько. За чашкой кофе вспомнили события двухлетней давности, подарили ему мою книгу с автографами членов команды, DVD диски наших фильмов, вышедших за эти годы. В свою очередь Владимир Петрович вручил команде юбилейный вымпел и значки с символикой ледокола «Вайгач». На ходовом мостике атомохода мы с Сашей Левановым имели возможность получить обстоятельные рекомендации по продолжению похода в Карском море, узнать особенности прохождения тем или иным проливом, местами надежных укрытий от штормов и сильных ветров. На наших картах был нанесен оптимальный маршрут с указанием точек нахождения каких-либо населенных пунктов и полярных станций. Капитан предупредил нас о начале штормового сезона, который обязательно будет сопровождаться сильными туманами и холодами. Так что «хлебнуть» еще придется. Предстоящий маршрут вырисовывался следующим образом. Пролив Вилькицкого (мыс Челюскин) – мыс Оскара (205 миль), мыс Оскара  - острова Мона (150 миль), острова Мона – остров Вилькицкого, остров Вилькицкого – пролив Малыгина (остров Белый), пролив Малыгина – пролив Югорский Шар (остров Вайгач), пролив Югорский Шар – мыс Канин Нос (Баренцево море). От пролива Вилькицкого до Архангельска нам предстояло преодолеть свыше 3000 морских миль. От острова Дунай до пролива Югорский Шар будет продолжаться III этап экспедиции – долгано-ненецкий и ненецкий, а затем, IV – завершающий от пролива Югорский Шар до Архангельска вдоль территории Ненецкого АО и Архангельской области. Напомню, что от Анадыря до пролива Вилькицкого тримаран «Русь» преодолел 2780 миль пути.



На вертолетной площадке все было готово для спуска тримарана на воду. Из ледокольного ангара мы перетащили на тримаран высушенные снаряжение и одежду. Заместитель капитана по АХЧ Леонид Леонидович Абашкин побеспокоился о наборе нам в дорогу свежих овощей и хлеба. Так же как и при погрузке на ледокол, но только в обратном порядке, наше судно было ювелирно поставлено на воду. Перед выгрузкой я поднялся на ходовой мостик, попрощался с Владимиром Петровичем и командой. Несмотря на ранний час, 3-00 МСК, на палубе «Вайгача» собрался весь личный состав. Мы расставались с друзьями. Кто-то из команды шепнул мне на ухо: «Знаешь, Олег, мы видели в Арктике многое, но чтобы на презервативах – никогда, только вашу команду». Мы рассмеялись, и я по канатной лестнице спустился на свое судно. Тут же поделился со своими ребятами услышанным, отчего на палубе тримарана раздался дружный хохот. Даже с этим мы уже войдем в историю освоения Северного Морского пути – в шутку говорили ребята.

По случаю расставания с «Вайгачем» капитан Леванов приказал поднять грот, и с красной ракетой в небе мы уходили дальше на маршрут. Ледокол провожал нас тремя продолжительными гудками. На 16 канале я еще раз от имени нашего экипажа поблагодарил капитана и команду ледокола за помощь и поддержку нашей экспедиции. В туманной дымке таяли очертания корабля. У нас на вахту заступил Ильдар, согласно судовому расписанию. К вечеру начал садиться туман, заштормило. Сквозь низкую облачность пробивалось заходящее солнце. Впервые включили топовые огни. В рубке сухо, тепло и темно. Начались темные ночи. Корма и ходовой мостик освещаются только свечением монитора картплоттера и боковых палубных огней. Ветер в спину, движемся под парусами и мотором с приличной скоростью до 6 узлов. Волнение до двух баллов, вокруг ни зги не видно. Вахтенный держит курс по GPS. Первые сутки в Карском море прошли спокойно. 2 сентября в Мурманск и Иваново я сообщил координаты 75037' с.ш. и 88010' в.д., а 3 сентября утром тримаран находился в районе шхер Минина в точке 74033' с.ш. и 81028' в.д. Курс 2160, ветер западный, юго-западный 8-10 м/с. После получения нами неутешительного прогноза на 3, 4, и 5 августа, начался шторм. При силе ветра до 14 м/с юго-западного направления поднялась волна до 3,5-4 метров. Продолжать движение в западном направлении не было смысла, т.к. галс по гребням волн не дает никакой результативности по продвижению вперед, кроме измота. В преддверии шторма механик показал рукой на правый борт, где у самой воды в 10 метрах от бака парили две чайки, одна из них белая, а другая черная. Что бы это могло означать?  По неволе я подумал, что это какое-то предзнаменование. Но какое? Хорошее или плохое? В голове черт знает что. Лезут дурные мысли, а тут еще хлещет ветер с дождем, волны ударяются о борт тримарана и водная масса периодически летит через рубку на корму, окатывая с головы до ног. По сторонам ничего не видно, только водяная пыль и пена. Скрипят мачта и палуба, отчетливо слышны звуки шарканья оболочки правой гондолы о деревянный настил. Это плохо, но уже ничего не поделаешь. Будь, что будет! Капитан уже которую вахту не отдает никому руль управления, жестко держит нос тримарана на волну, не позволяя судну встать лагом. В момент очередного спуска с гребня волны вниз ощущается плоский удар, отдающийся по внутренним органам тела, создается ощущение отдельной принадлежности в организме печени, почек, позвоночника и прочего. Как бы каждый из них существует сам по себе, и чувствуешь их по отдельности. Иногда кажется, что эта болтанка бесконечна. Спать невозможно, но свободные от вахты лежат в спальных мешках, так легче переносится шторм. Рулевому и подвахтенному достается, конечно, по полной программе. Шаг за шагом капитан забирает вправо на 100-150 западнее от курса по направлению к острову Свердруп, его восточной стороной постараемся укрыться от встречного ветра и переждать шторм. Капитану удается подойти к острову с подветренной стороны только под утро 4 сентября. Бросили носовой и штормовой якоря. Растянулись на канатах. Блаженство покоя продолжалось недолго, т.к. через час мы бежали обратно в море, унося ноги от скопления белых медведей. А происходили события следующим образом. Мы с капитаном и механиком, изнуренные штормом, под шум ветра над головой моментально уснули, кто где находился. Вахтенным оставался Николай, а подвахту нес Ильдар. Боцман сошел на берег, чтобы осмотреться с высоты обрывистой песчаной сопки. Ничего не подозревая и ничего не опасаясь, он взобрался на ее вершину и в бинокль стал осматривать береговую линию острова, не замечая того, что у него под ногами в десятках метров, отдыхали мохнатые и косолапые. Живой бутерброд сам пожаловал «к столу». Когда бело-грязная братия уже поднималась по склону. Коля уносил ноги во всю прыть. К счастью, бег по пересеченной местности завершился своевременным прыжком на тримаран и очень скорым отходом от берега. В воде звери уже не преследовали. Оружие в таком случае применять было бы просто бесполезно, т.к. имелась высокая степень вероятности попадания пули не в зверей, а в человека. Сон сняло, как рукой, а подхвативший судно шторм какое-то время не замечался. Не смогу описать состояние Николая, но думаю, что он хлебнул с лихвой приличную дозу адреналина. Впоследствии боцман с неохотой делился с нами пережитыми минутами стресса, и тому можно было найти объяснение. С того острова мы решили уйти, чтобы не испытывать судьбу, было очевидно, что здесь сосредоточилась определенная популяция белых медведей, и в покое нас они не оставят. Уходить на юг к береговой зоне невозможно, а ближайший остров Вилькицкого находился юго-западнее в 130-ти милях, куда можно двигаться, не подставляя западному ветру и волне правый борт. Надвигалась ночь. Порывы ветра достигают 15-17 м/с, шторм не менее четырех баллов. Дождь с ветром как иглы колет лицо и руки. Из-под капюшонов штормовок видна только прорезь глаз. Очки не улучшают, а наоборот ухудшают и без того скверную видимость. Прожектор не помогает, а только усугубляет плохую ориентацию в пространстве. Изображение на мониторе отвратительное из-за потока стекающей по нему воды. Ильдар с трудом различает на экране указатель курса движения. Пришлось его вахту сменить на дневную часть суток с 6-00 до 9-00 и с 18-00 до 21-00, а с 21-00 до 3-00 утра установили вахты Давидовского и Леванова. Остальное время с 3-00 до 6-00 и с 15-00 до 18-00 выпадали на механика. Переданный накануне прогноз ШМО полностью подтверждался. Ничего не оставалось делать, как продолжать бороться со штормом. Ребята предельно сконцентрированы, быстро и четко выполняются любые распоряжения капитана. Холода и усталости не ощущается, организм мобилизован до предела. Периодически, сквозь рев стихии, доносятся предупреждения Леванова быть осторожными на палубе, страховать друг друга, никому в одиночку не выдвигаться на бак. Во всех штормах я никогда не задавал себе вопрос, а почему никто из команды не надевает спасательные жилеты? Ведь их на судне пять штук для каждого из нас. Когда впоследствии мне приходилось задавать этот вопрос парням, они все отвечали почти одинаково и поясняли, почему. Если во время шторма человека смоет за борт, то через минуту-другую его невозможно будет увидеть за гребнями чередующихся волн. Развернуть тримаран в шторм быстро невозможно и в продольном к волне положении есть большая вероятность оказаться перевернутым или поставить под угрозу жизнь остальных оставшихся на борту. Постепенный разворот с постановкой тримарана по волне займет много времени. В ледяной воде, где температура не выше +20 - +30С, прожить более 15-20 минут невозможно, а поэтому поиски выпавшего за борт и его спасение сводятся к нулю. В спасательном жилете погибший человек рано или поздно станет достоянием белых медведей. Согласитесь, не лучшая перспектива для покойника. Поэтому, как утверждали все, лучше сразу ко дну. Поверьте, не согласиться с такими доводами было невозможно. Суровый приговор для неосторожных, но об этом все знали и постоянно помнили. Миля за милей мы подбирались к острову Вилькицкого. Только под утро мы смогли подойти к восточной его части. О, Боже мой, и тут нас встречал огромных размеров медведь! Такое впечатление, что они сговорились не оставлять нас без внимания. Достали на всякий случай карабины и ракетницу. Не приближаясь к берегу ближе 100 метров, пошли вдоль него. Какое-то время «хозяин» провожал нас взглядом, отряхиваясь от песка после лежки. Затем пару раз взревел и подался по песчаному берегу в противоположную от нашего движения сторону. Остров Вилькицкого, как и остров Свердруп оказался безлюдным и пустынным. На берегу беспорядочно валялся плавник. Только одиноко стоящая вышка с металлическим радиоотражателем говорила о присутствии тут человека в далеком прошлом. Капитан провел тримаран вдоль южного берега к юго-западной косе острова, вдающейся холмами в море саблевидной сушей. Коса гасила налетавшие на нее волны, не пропуская шторм через наваленные бревна плавника на противоположный берег. В этом месте, рядом с радиоотражателем капитан принял решение по большой еще воде подойти поближе к берегу и бросить якорь с тем расчетом, чтобы вовремя отлива можно было заменить поврежденную гондолу на запасную. Как и в прошлый раз, на вахте оставили двоих с оружием в кокпите, причем строго настрого было приказано следить за берегом и морем. Остальные повалились спать в отведенное графиком время. Готовить пищу или питаться сухим пайком никто не стал, усталость косила с ног. Предоставив возможность каждому из нас поспать несколько часов, капитан поднял команду на ремонтные работы, Ильдара обязал готовить горячую пищу, т.к. у него не проходили болячки. Ветер по-прежнему зло завывал в вантах, но дождь прекратился. Свинцовые облака неслись сломя голову прямо над мачтой. Казалось, что она рвет их в куски, обдавая брызгами находящихся внизу. Подсушенный ветром верхний слой песка поднимался над землей и летел вдоль острова, забивая уши и глаза. Слаженной работой ребят можно было полюбоваться. Отработанная еще на острове Дунай, методика замены гондол давала о себе знать. Не знаю как скоро, но, думается быстро, резервная гондола заняла свое место под палубой. Поврежденную гондолу восстановить в таких погодных условиях было невозможно, ее свернули и убрали в носовую часть рубки до лучших времен. Выходить в море предстояло без резерва.

Утренняя связь состоялась по инициативе Мурманска. Позвонил Бабич и первым делом поинтересовался, как мы выдерживаем шторм, где находимся, как дела у ребят, есть ли сухая одежда и еда. Такая забота согревала команду, ласкала душу. Много ли человеку надо? Немного – только внимание к нему и забота о нем. Я рассказал ему о наших приключениях и поблагодарил за отзывчивость и сопереживание. Сообщил координаты: 73024' с.ш. и 76054' в.д., местное метео, что все живы и здоровы. Затем он продиктовал трехдневный прогноз:

5.09           I половина дня   западный, северо-западный ветер,10-15 м/с

II половина дня                     северо-западный ветер, 6-11 м/с

6.09           I половина дня                                восточный ветер, 5-9    м/с

II половина дня    восточный, юго-восточный ветер, 10-15 м/с,

усиление до 17-19 м/с

7.09           весь день                                   юго-восточный ветер,10-15 м/с



и продолжал, что с ростом атмосферного давления начнется поворот ветра, надо его не прозевать и вовремя покинуть укрытие, т.к. штормом с востока нас может «прихлопнуть» к берегу и разбить о плавник. Науку мы усвоили сразу, т.к. опыт уже имелся. Мы расстались до утра следующего дня и стали ожидать смены ветра, уходить в море по направлению к проливу Малыгина, южнее пролива нельзя, т.к. в случае аварии или ЧП к нам не сможет подойти ни одно спасательное судно по причине мелководья.

Ночь выдалась темной, мрачной и сырой. Тримаран стоял на береговом песке. По закону подлости, ветер начал менять направление до подъема приливной воды и интенсивно набирал силу. В полночь, когда подошла полная вода, и тримаран оказался на плаву, возникла колоссальная проблема отойти от берега. Сильным ветром тримаран прижимало к берегу, не давая возможности двигаться ни вперед, ни назад, ни развернуться носом к волне. По команде «аврал» каждый из нас откупорил бочки с гидрокомбинезонами, и мы «пулей» влетели в них. Хорошо, что на ледоколе их удалось высушить, и сейчас мы оделись прямо поверх нижнего белья. То, о чем предупреждал Н.Г.Бабич, сбывалось. Вовремя смыться отсюда нам не удалось, зато нахлебаться «щей» в эту ночь пришлось вдоволь. Чтобы иметь простор движениям рук, мы с Ильдаром надели комбезы без заталкивания в него левой руки. Получился своего рода костюм гусара. Мы с Ильдаром и механиком по грудь в воде удерживали спинами тримаран от стаскивания его вдоль берега, а Николай и Саша-старший баграми пытались отталкивать от берега на глубину. В один из моментов, когда налетела мощная боковая волна, ударом о правый борт она опрокинула нас двоих в воду навзничь. Ильдару не повезло, ему пришелся удар в спину поперечной слегой настолько сильный, что тот отлетел от тримарана на несколько метров в сторону, упав лицом в воду. Каков же был мой ужас, когда я заметил, что он не шевелится и не подает признаков жизни. Видимо, на какое-то мгновение от удара сзади в область легких произошел спазм в дыхательной системе, от чего он и не шевелился. Мы с механиком подскочили к доктору и вытащили на берег. Ничего не понимая, Ильдар очухался, закрутил головой, поднялся на колени, потом на ноги и поковылял к тримарану. Слава Богу, подумал я, цел позвоночник, иначе бы он не смог сойти с места, а с обычной травмой мы справимся вместе. Главное, что жив. Рассусоливать было некогда. Любыми путями требовался отход от берега в море. Неистово напрягаясь, рыча и крича, в страхе от повторения печального опыта на острове Самолет, мы с утроенной силой налегли на судно, сталкивая его постепенно от берега и разворачивая под 450 к волне. Господи, просил я, да помоги нам еще раз, а затем проси у меня, что хочешь – все для тебя сделаю. У стоящего рядом в воде и налегающего на поперечную лагу механика, посинели лицо и губы, от напряжения исказились черты. Когда тримаран удалось немного развернуть и сдать назад в море, Саша-младший вскочил на корму и по приказу капитана запустил двигатель, включил скорость. С вывернутым влево до предела рулем судно поползло в море, набирая глубину. Мы с Николаем и Ильдаром через гондолы залезли на палубу. Вылезти на корму из воды оказалось сложным делом, т.к. наши гидрачи под завязку были наполнены водой и мы представляли в них какое-то подобие толстой, малоподвижной сардельки. Два с лишним часа продолжалась эпопея борьбы со стихией. Мы выдержали, выстояли, выходили из сражения «со щитом». Спасло нас и то, что глубины начинались невдалеке от берега, иначе была бы беда. С рассветом тримаран набирал скорость при попутном ветре на форда в направлении пролива Малыгина, отделяющего полуостров Ямал от острова Белый.

Снять комбинезон не было сил, хотелось отдышаться, перевести дух. Ледяная вода не успела пока еще остудить тело, холода не чувствовалось, сознание и душу посетило глубокое удовлетворение от сделанного. Ребята радовались – слава Богу, вырвались! Опоздай на полчаса с отходом – неизвестно, чем обернулось бы дело. Светало, дул восточный ветер. Ребята сбросили гидрачи прямо на палубу, не без труда поставили парус и на двойной тяге со скоростью свыше 6 узлов мы уходили в морскую даль. До прилива предстояло преодолеть 100 миль по Карскому морю. Николай достал из бочки упаковку с красным вином, быстро приготовил горячий глинтвейн, разлил по кружкам и раздал ребятам. Горячая влага растеклась по телу, принося сразу же легкое опьянение. Все вокруг становится радужным и приветливым, окружающая серость исчезла, наступило блаженство. В команде заговорили – прорвало! До этого стояла гробовая тишина вперемежку с шумом ветра и шелестом перекатывающихся волн. Карское море показало нам свой нрав, тем самым, доказав, что с уходом в более южные широты в сложности прохождения маршрута ничего не менялось по сравнению с морем Лаптевых. Здесь начиналась глубокая осень. За прошедшие пять дней ребята отпахали, как пчелки, и ни один из нас даже «не пискнул» - вот самое главное. Сила и дух оказались превыше всего.

После трех часов ночи на вахту заступил механик, я остался на подвахте, а остальные залезли в рубку и моментально уснули. За эти дни я так часто вспоминал и обращался к Господу, Святителю Николаю Чудотворцу, что поневоле подумал, а не часто ли я это делаю? Ведь постоянно находясь с нами и выручая, они тоже устают, им тоже нужен отдых, ведь предел сил есть у каждого. Так нельзя, подумал я, теперь постараюсь, как можно реже беспокоить их и досаждать своими мольбами, только в крайних случаях. Впервые за много дней начало успокаиваться море. Этого я сразу не заметил, погрузившись в размышления о Боге и святых.

Прекрасная погода не располагала ко сну. Я достал карту Карского моря и в который раз принялся внимательно рассматривать ее. Сейчас мы находились на несколько миль севернее острова Шокальского. К вечеру при такой скорости ожидался подход к проливу Малыгина, а затем предстоял трудный переход через акваторию Байдарацкого залива к проливу Югорский Шар. В зависимости от погоды мы предполагали преодолеть это расстояние за 3-4 суток. Днем, с интервалом в один час, пообщался с Ивановом и Мурманском. В свой штаб передал сводку с маршрута и о наших трехдневных мытарствах у островов Свердруп и Вилькицкого, но только вкратце. С целью экономии спутникового трафика очередной сеанс договорились провести в 10-00 МСК в пятницу. С Мурманском был более обстоятельный разговор. Как обычно, Бабича, прежде всего, интересовало то, как мы пережили предыдущие шторма. Он всегда сильно переживал за нас, когда случались несовпадения прогноза с реальностью, и мы оказывались в эпицентре того или иного циклона. На этот раз в моем голосе звучали радостные нотки, что сразу уловил опытный психолог. На минорных нотах пошел разговор о предстоящем переходе к проливу Югорский Шар. Начальник штаба рекомендовал с выходом из пролива Малыгина взять курс на мыс Хорасовой, а затем воспользовавшись попутными восточными ветрами перескочить к острову Вайгач под прикрытие его отвесных и скалистых берегов в пролив Югорский Шар. Вдобавок, ко всему он сказал, что у мыса Хорасовой есть небольшой порт нефтяников, где можно укрыться в случае непредсказуемого изменения погоды. На этом попрощались до очередной связи.

С 15-00 до 18-00 усилившийся юго-восточный ветер разогнал волну до 4-4,5 метров при ясной погоде. С «визгом» покатались по догоняющим волнам, которые оставили свою память на видеопленке. С наступлением темноты тримаран подходил к проливу. Похолодало. На небе высыпали крупные, как горох, яркие звезды. Первоначально у капитана была мысль бросить якорь у пролива, отстояться и с рассветом проходить пролив. Но планы изменились, и мы продолжили движение в ночь, включив топовые огни. Вот, что мы не сделали, так это не включили УКВ станцию и напрасно, хотя Бабич Н.Г. предупреждал, что на 16 канале периодически надо делать запрос на предмет неожиданной встречи с каким-либо судном, особенно в тумане. Но так как судов мы давно не видели, кроме ледокола «Вайгач», сочли, что связь в этом регионе не понадобится. Неожиданная встреча с буксиром произошла как раз в проливе. У него горел только один мачтовый огонь, а на барже, которую он тянул, опознавательных фонарей, к сожалению, не было. Два капитана разошлись правыми бортами, Леванов начал забирать вправо, чтобы с мелководья выйти на фарватер сразу за буксиром. Спасло то, что вахтенный на буксире включил прожектор и осветил идущее за ним на тросе судно. Увидев реальность, наш капитан принял влево, и мы чудом не попали под трос и баржу. Я уверен, что с мостика буксира делался предупреждающий запрос по УКВ, но безуспешно, только после этого случая УКВ канал постоянно находился в работе. Встреча с судами была неизбежна, т.к. мы входили в прибрежные воды Ямало-Ненецкого автономного округа и морскую трассу из Обской губы в Диксон на восток и Архангельск на запад.

С утренней зарей тримаран «Русь» покидал пролив. Рулевой Николай Давидовский вовремя сумел определить по мелководным бурунам опасность «мягкой» посадки на песчаные береговые косы, ушел вправо на глубину, тем самым без приключений вывел судно на морской простор. Вахту принял Ильдар и пошел на мыс Хорасовой вдоль берега полуострова Ямал на расстоянии 10 миль, до которого пролегал маршрут длиною в 120 миль. Волнение слабое до 1,5 баллов, на душе от такой погоды просто праздник. Скорость движения 7 узлов дает возможность просушить мокрые вещи, надев их поверх комбинезона. Так делают почти все, а штормовая одежда сушится на бортовых канатах безопасности. Ночью сушиться невозможно по причине сильной влажности и низких температур, близких к нулевой.

Утром наш капитан как-то обмолвился, что будем заходить в порт Хорасовой на небольшой отдых, произведем ремонт гондолы и пополним запасы пресной воды. Зная, что в море распоряжения Кэпа не обсуждаются, а выполняются, я все-таки высказал мысль о том, что на ближайшие 2-3 суток обещается устойчивая погода и этим обязательно надо воспользоваться. От мыса Хорасовой до пролива Югорский Шар 150 миль, т.е. без малого двухсуточный переход. В противном случае фортуна может повернуться к нам задом. Саша Леванов сразу ничего не ответил, а спустя какое-то время распорядился Ильдару изменить курс на 900 на остров Вайгач. Топлива, продуктов и воды хватало, аварийной ситуации не было, так что решение капитана было верным и оправданным.

В коллективе, в целом, все обстояло как бы благополучно. Правда, постепенно таял оптимум у механика. Большей частью он проводил время обособленно, или спал. Угнетали его несколько факторов. Прежде всего, «размот» фантазий в отношениях с девушкой, затем – появившиеся боли в позвоночнике на плечевом уровне, в третьих – отсутствие взаимопонимания в жизненных вопросах с экипажем из-за большой разницы в возрасте. Накануне он не мог стоять вахту, был временно освобожден от нее, отлеживался в рубке после натирания мазью верхней части спины. Несколько «стычек» произошло у капитана с Ильдаром, их диалог при этом проходил на повышенных тонах и носил характер претензии к рулевому, когда тот по причине пониженного зрения просил увеличить яркость и контрастность монитора радара. Иногда Ильдар сбивался с курса, что не нравилось Александру-старшему. Конфликты тут же устранялись, но факты оставались фактами. Если у капитана болячка заживала, то у доктора с его фурункулами видимых положительных результатов не наблюдалось. Ильдар молча переносил физические невзгоды, исправно выполняя функции матроса и дневального. На  переход к проливу Югорский Шар вахты механика я взял на себя, так что цикличность несения службы у руля не нарушалась.

После вечерней вахты я с чашкой горячего кофе перебрался на бак тримарана. Судно слегка покачивало на волнах, гондолы с шелестом разрезали набегавшую воду. За многие дни впервые можно было спокойно посидеть на палубе и полюбоваться вечерним закатом. Сегодня он изумителен. Солнце едва коснулось линии горизонта и вся западная часть небосклона окрасилась в неимоверно красивые цвета, где преобладающим был желто-оранжевый. Багровые, пурпурные, малиновые и фиолетовые краски дополняли палитру картины вечернего неба. Неожиданно полукольцом вспыхнула радуга. Казалось, что ее можно потрогать рукой и даже обнять. Ассоциативно мне подумалось, что эти краски и тона перенеслись в далекое северное море с полотен Айвазовского. Надвигался фронт дождя. Участками справа по борту отчетливо просматривались тяжелые синие облака, которые уже «изливали свою душу». Резко темнеет и холодает. Кто-то ударил в рынду, значит, готов ужин, все приглашаются в кокпит. Сегодня его готовил Александр-младший. В меню гречневая каша с тушенкой, соленая рыба, рыбные консервы и чай. До чего же приятно оттого, что можно спокойно и не торопясь «поводить ложкой» по миске с вкусной и аппетитной едой. За ужином с ребятами обсудили вечерний разговор с Бабичем. Во-первых, он советовал зайти на отдых и пополнение запасов воды в поселок Варнэк, что расположен в западной части пролива Югорский Шар на правом берегу. Поселок исключительно ненецкий с населением до 100 человек. Правда, Николай Григорьевич предупредил о том, чтобы мы внимательно смотрели за имуществом и были готовы к настойчивым просьбам местных аборигенов поделиться с ними спиртным. С водкой у самих «напряженка», а сухое вино предназначено для других целей, сразу же подумал я. Вдобавок ко всему, штаб информировал нас о том, что в проливе мы можем встретиться с яхтой «Сибирь», которая возвращается после европейской регаты через Белое, Баренцево и Карское моря на родину в Омск. Капитан яхты Сергей Щербаков. «Сибирь» только что вышла из Архангельска и через несколько дней будет у нас на траверсе.

Рано утром 9 сентября при рулевом Давидовском ветер изменил направление и подул с северо-востока. Резко начало падать атмосферное давление, явный признак приближения шторма. Забеспокоился капитан, до входа в пролив под скальное прикрытие острова Вайгач оставалось около 30 миль. Сейчас идем с приличной скоростью до 6,5 узлов на форда. Ставим парус. Скорость возрастает до 10-11 узлов при ветре 10-12 м/с. От напряжения поскрипывают палубные слеги, звенят ванты. Команда высыпала из рубки на бак, с опаской посматриваем на догоняющий нас темный фронт облаков. «Думаю, успеем», - говорит Кэп, отдавая распоряжение механику прибавить обороты двигателя почти до максимальных. Риск повреждения палубы от предельной скорости при штормовой волне оправдал себя. Мы успели заскочить в пролив к 12 часам дня, штормовой фронт зацепил тримаран только краем, а я уже докладывал в Мурманск о подходе к бухте, на берегу которой расположился поселок Варнэк. Сизая пелена удалялась в сторону Байдарацкой губы, восточнее от нас. К вечеру появилось солнце, сменился ветер на северо-западный, от которого мы были уже укрыты скальными берегами острова Вайгач, южной его частью. Сегодня необычный день для Александра Волынкина, у него день рождения, исполняется 29 лет. По такому поводу он накрыл праздничный стол из припасенных банок хороших консервов, достали из бочки сухого красного вина. Как положено, поздравили Сашу, пожелали успехов. Через спутниковую связь он получил поздравления от отца и матери, больше ни от кого. Без объяснений понятно, чего он ожидал еще, но – увы! Настроение у него оказалось далеко не праздничным, но жизнь продолжалась, невзгоды надо было оставлять позади.

К вечеру бросили якорь у галечного берега рядом с пристанью поселка. Народ заприметил наш подход издалека, а поэтому на обрывистом, покрытом густой зеленью, берегу собралось почти все население от мала до велика. Тримаран «Русь» с его экипажем прибыл в типичное ненецкое поселение. Поселок Варнэк расположился на высоком скалистом берегу острова Вайгач в юго-западной его части. Он имеет одну улицу, идущую параллельно берегу, один магазин, работающий без расписания, одну дизельную и одну общественную баню. Вот и все достопримечательности поселка. Появление в поселке чужих людей, как мы поняли, является редкостью. У кромки воды нас встречало мужское население, а женщины и дети собрались на скале, нависавшей шестиметровой стеной над морем. Гомон и шум от вопросов, кто мы, куда и откуда, улегся быстро. Женщины и дети быстро удалились по домам, а мужики не торопились. Худощавый, невысокого роста, сутулый и кривоногий мужичок, не назвав своего имени, представился мне, как староста поселка. Его окружали несколько человек того же возраста, что и он, примерно, лет пятидесяти. На ломаном, с акцентом, русском языке «хозяин» поселка задал мне несколько ничего не значащих вопросов, а потом за руку отвел в сторону и произнес конкретный вопрос, есть ли у нас на судне спирт или водка? На что я категорически ответил, что нет. Этого оказалось мало. Он продолжал анализировать, мол, в экспедиции обязательно должен быть спирт, хотя бы для медицинских целей. Соображает, подумал я. Но не тут-то было. Уже в более резкой форме я заявил, что спиртного нет, и не будет. Обиженный глава местной администрации сначала было подался прочь, но что-то вспомнил, обернулся и опять произнес: «Могу продать рыбу, мясо, изделия из кожи, но только за водку!». Я с трудом сдержался, чтобы не послать его куда-нибудь подальше. Похождения к тримарану с одним и тем же вопросом продолжались до захода солнца. У нас побывали многие, в том числе женщины и даже дети. Чего нам только не предлагалось: изделия из кожи, женская обувь и одежда из нерпичьих и оленьих шкур, корень родиолы розовой (местный Женьшень), вяленое оленье мясо и многое другое. Предложения неимоверно превышали спрос, в конечном итоге нам это стало надоедать, и мы уже не отвечали на выкрики очередных визитеров с берега. Угостить команду свежей рыбой просто так, как это было на Чукотке, никто не удосужился. Интерес к экспедиции резко пропал, нас оставили в покое. Перед сном мы хорошо поужинали и решили, что следующий день посвятим ремонту поврежденной запасной гондолы, пополним запасы пресной воды, получим свежую сводку, а дальше примем решение о грядущих действиях.

Небесное светило покинуло небосклон, наступила ясная и звездная ночь. Заметно опустилась температура, что стало видно по пресной воде в котелке, которая покрылась пленкой льда. Термометр показывал -40С. Ночь прошла спокойно, если не считать запевы местного аборигена, который не понятно где и как «набрался» при сухом законе в поселке. Сидя на бревне, валявшемся на берегу, он долго распевал на своем языке какие-то «серенады», закатив глаза к небу и раскачиваясь из стороны в сторону. Дежурного Ильдара мы попросили угомонить певца, на что тот достал из-за пазухи замусоленную наполовину пустую бутылку с сомнительной мутной жидкостью, протянул нашему доктору и предложил разделить с ним кайф. Корректность вахтенного перешла в вежливо принудительные действия выпроваживания исполнителя народного фольклора к себе домой. Замолчал поселковый дизель, наступила тишина. Именинник сегодня отдыхал, а вахту вместо него стоял я. Спать не хотелось, думалось о том, что до Архангельска оставалось «не немного», что там еще тепло, и нас ждут теплые встречи со знакомыми. Ветер утих, на небе вспыхнули яркие звезды. Прямо над головой засияла полярная звезда, а в восточной части небосклона во всей красе высветилось созвездие Орион. Орион является самым красивым экваториальным созвездием, видным на небе обоих земных полушарий. Яркие звезды будто образуют фигуру, напоминающую человека. Большая площадь созвездия способствует легкому распознаванию на небе. Кроме того, к юго-востоку от него сияет голубой Сириус, а к северо-западу – красный Альдебаран, поэтому спутать Орион с другими созвездиями почти невозможно. Яркие звезды Бетельгейзе и Беллатрикс сверкают на плечах Ориона, ослепительно белый Ригель горит на левой его ноге. Несколько небесных звездочек образуют меч, а три тесно расположенные звезды соответствуют поясу Ориона. Ниже этого пояса находится Большая диффузная туманность – это космическое облако светящегося газа. В России Орион можно наблюдать в осенний, как сейчас, и зимний период года.

Об Орионе много сказано в легендах и преданиях. Много интересного можно прочитать в греческой и египетской мифологиях.

По одному из преданий, знаменитый охотник Орион имел божественное происхождение. Отцом его был Бог морей Посейдон, а матерью – Богиня Земли Эвриала. Отец наделил Ориона способностями мореплавателя, что весьма помогало ему в походах. Охотничьи подвиги Ориона ознаменованы блестящими победами над самыми свирепыми зверями, известными из мифологии. Поэтому и на небе он находится в окружении различных животных – Тельца, Единорога, Зайца, Большого и Малого Псов.

Судьба Ориона была сложной, он был ослеплен Ойнопионом. Тогда, посадив на плечи одного из учеников Гефеста, охотник попросил направить его по пути к восходу солнца. Завершив этот трудный путь, Орион подставил глаза лучам восходящего солнца, и счастливо прозрел. Это богиня утренней зари ЭОС, полюбив великого охотника и морехода, способствовала его прозрению. Вглядываясь в бездонное звездное пространство, я мысленно уносился к невидимым галактикам, где, может быть, существует такая же разумная жизнь. Разрезая криком тишину, прямо над мачтой пролетели две стаи гусей. Видимо, птенцы встали на крыло  и уже начали готовиться к предстоящему дальнему перелету в теплые края.

Вдруг над головой во все небо появилось северное сияние, представляющее собою замечательное зрелище. В полночь по всему небу разбросанно появились матово-белые полосы, беспрестанно передвигающиеся и меняющие свое направление и интенсивность. Каждая полоса выбрасывала пучки яркого света. Ими зажигалось все небо. Одни из них угасали, другие росли и двигались с возрастающей скоростью. Мигающий поток света, волнообразно извиваясь, образовывал собой движущуюся широкую цветную ленту, окаймленную с одной стороны в зеленый цвет, а с другой – в фиолетовый. Этот световой поток продолжался всего несколько минут, и вскоре на его месте уже ничего не было, кроме разбросанных полос матово-белого цвета. Ночь продолжалась такой же тихой и ясной. На горизонте показался серп огненно-красного месяца с отбитым краем. В поселке завыли собаки, навевая на меня какую-то непонятную грусть. Я разбудил ребят полюбоваться неповторимым зрелищем. Мы тихо созерцали происходящее на небе, боясь спугнуть небесный мираж, приводящий в трепет каждого из нас. Даже разговаривали между собой и то шепотом. Впервые и наяву мне довелось наблюдать северные сияния несколько лет назад глубокой осенью в Хатанге на Таймыре, куда удалось съездить на съемки документального фильма «Белый путь» вместе со своей творческой киногруппой.

Утро выдалось великолепным. После ночных бдений я проспал дольше всех и вылез из спального мешка только к завтраку. К этому времени два Александра, Коля и Ильдар уже полным ходом ремонтировали гондолу на берегу у причала. На бортовых канатах сушилась одежда и спальные мешки. На утлых лодчонках ненцы то уходили в море, то возвращались, занимаясь рыбным промыслом. Ловилась какая-то селедка небольших размеров. Попробовать ее нам не довелось, т.к. просить не хотелось, а угощать нас бесплатно никто не хотел. Обзавестись свежим хлебушком так же не удалось, т.к. пекарня не работала из-за отсутствия топлива, а запасов в магазине не было. Удивляло то, что на берегу бухты у поселка валялось огромное количество плавника, а местные говорят, что нечем топить печь. Лентяи! Днем, учитывая выходной день 10 сентября, топилась общественная баня. Коля навел справки относительно возможности помыться в бане. От банной распорядительницы он получил ответ, что можно искупаться, но только после сельчан и то надо наносить воды, дров и подтопить баню. После визуального осмотра помывочной наш доктор категорически не рекомендовал ею пользоваться во избежание получения какого-либо кожного заболевания. Его аргументы были убедительными, мы выбросили из головы блажь «почистить перышки». Так как ни поселок, ни его жители не произвели на нас никакого впечатления, мы решили покинуть бухту Варнэка и перебазироваться восточнее поселка на 5-6 миль к входному маяку в уютную безлюдную бухточку. В проливе ощущалось сильное течение из Баренцева моря в Карское. Без двигателя тримаран мог передвигаться по течению со скоростью до 3 узлов. Мы зашли в безымянную бухту почти рядом с тем местом, где в 2003 году останавливался ледокол «Вайгач», на борту которого находилась наша экспедиция «Беннетта-2003». На высоком противоположном берегу пролива хорошо были видны развалины заброшенного лагеря тридцатых-пятидесятых годов прошлого столетия. Заведомо зная о приближающемся циклоне с северо-запада, мы надежно укрылись под берегом острова в ожидании набирающего силу штормового ветра.

Случилось так, что 90 лет назад почти в одно и тоже время в пролив Югорский Шар пришли после зимовки ледокольные транспорты «Таймыр» и «Вайгач», остановившись на сутки у селения Хабарово, располагавшегося на противоположном берегу пролива как раз напротив нашей нынешней стоянки. Сейчас я приглашаю читателя вновь обратиться к событиям многолетней давности Гидрографической Экспедиции Северного Ледовитого Океана в периоде с 1914 по 1915 годы.

Г Л А В А  VIII


Каталог: sites -> default -> files -> media -> 2014


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница