Виктор гончаренко


Летающие лодки Григоровича



страница30/32
Дата26.02.2016
Размер2.01 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32

Летающие лодки Григоровича

К началу первой империалистической войны наряду с «Ильей Муромцем» мировую славу русской авиации принесли гидросамолеты, равных которым тогда не было. И заслуга в этом прежде всего принадлежит их конструктору, тоже воспитаннику Киевского политехнического института, впоследствии выдающемуся советскому авиаконструктору Дмитрию Павловичу Григоровичу.


Григорович не успел проявить свой талант в студенческом воздухоплавательном кружке в Киеве, так как, закончив учебу в 1910 году, переехал в Петербург, где занялся журналистикой: издавал популярный журнал «Вестник воздухоплавания». Однако практические знания, полученные в кружке, и любовь к конструкторской деятельности дремали в нем лишь до поры и как бы ждали подходящего случая.
Вскоре такой случай представился. В начале 1913 года фабриканты С.С. Щетинин и М.А. Щербаков открыли авиационный завод, куда и пригласили Дмитрия Павловича Григоровича на должность управляющего. Но завод поначалу строил небольшие серии самолетов французских конструкций, и это, конечно, было не по душе Григоровичу, мечтавшему о славе отечественной авиации. Дмитрий Павлович давно присматривался к гидросамолетам, интересовался их устройством. В то время гидросамолеты появились уже в ряде государств, и военное ведомство закупило несколько машин для нужд Балтийского флота.
И вот летом 1913 года морской летчик капитан Д.H. Александров во время одного из полетов при посадке на воду разбил летающую лодку «Доннэ-Левек». Командование авиационного отряда усмотрело в полете нарушение инструкций, и летчика ждали неприятности по службе: он мог их избежать, только отремонтировав самолет за свой счет. Александров обратился на Русско-Балтийский завод, но там с него запросили за ремонт 6500 рублей – сумму, ему явно не по карману.
Тогда Дмитрий Павлович Григорович, посочувствовав пилоту, уговорил Щетинина отремонтировать летающую лодку капитана бесплатно, чтобы получить опыт работы с гидросамолетами. Прижимистый Щетинин согласился.
Никаких чертежей лодки не было, и Григорович сам восстановил ее конструкцию. Все закончилось благополучно: отремонтированная лодка отлично летала, Александров избежал неприятностей, а Григорович, получив некоторый опыт, начал проектировать гидросамолеты собственной конструкции.
За короткое время он сконструировал и построил более двадцати типов машин. Уже в 1915 году летающая лодка Григоровича М-5 («Морской пятый») была лучшим учебным гидросамолетом, превосходившим зарубежные образцы. А в декабре того же года в Баку проходит испытания летающая лодка М-9, которая по праву считалась первоклассной боевой машиной морской авиации. О ее летных качествах лучше всего говорит тот факт, что 17 сентября 1916 года лейтенант Ян Иосифович Нагурский на этой лодке впервые в мире выполнил петлю Нестерова. Летающая лодка М-9 отличалась не только хорошими летными качествами, но обладала и неплохими мореходными данными, отлично держалась на воде при волне до четырех баллов. Больше того, она могла садиться на снег и даже взлетать с него.
В 1916 году, в разгар первой империалистической войны, Григорович создал первый в мире гидросамолет-истребитель М-11 («Морской одиннадцатый»), на котором кабина летчика была защищена броней.
Творческий поиск конструктора не имел предела. В том же году Григорович построил самый большой в мире гидросамолет «Морской крейсер», уступавший по величине разве только «Илье Муромцу». Он предназначался для дальней разведки и патрулирования. Экипаж состоял из четырех человек.
В 1917 году, также впервые в мире, Григорович строит специальный гидросамолет-торпедоносец.
Всего же за свою деятельность Дмитрий Павлович Григорович создал около восьмидесяти конструкций самолетов различного назначения, в их числе – истребитель И-2.
Заслуга Дмитрия Павловича Григоровича в том, что он выработал классический тип морского самолета. До него многие зарубежные конструкторы решали эту задачу примитивно – просто ставили обыкновенные сухопутные самолеты на огромные поплавки. Но поплавки вместе с креплением – многочисленными стойками и растяжками – создавали огромное лобовое сопротивление, отчего скорость и грузоподъемность гидросамолетов очень уменьшалась.
Русская авиационная мысль шла впереди и в создании геликоптера. Ученик H.E. Жуковского, студент МВТУ Борис Николаевич Юрьев теоретически обосновал законы полета «винтокрыла» и создал опытный образец геликоптера, который явился как бы прототипом будущих вертолетов. Изобретенный им автомат перекоса винта является и поныне обязательной частью всех вертолетов.
А как не вспомнить еще раз гениального ученого Константина Эдуардовича Циолковского, труды которого намного опередили свое время не только в воздухоплавании, авиации, но и явились основополагающими в тогда еще фантастической отрасли науки и техники – космонавтике. Но об этом в следующей главе.

Гений, видевший будущее

Летом 1952 года я участвовал во Всесоюзных соревнованиях планеристов в Калуге. Самолеты По-2, за которыми в войну закрепилось прозвище «кукурузники», поднимали наши планеры в воздух, и мы, отцепившись на высоте 800 метров, часами парили в восходящих потоках над старой Калугой. Город расстилался внизу как на ладони, со всеми своими улицами, площадями, парками, старинными соборами. Недалеко от центра начинались кварталы деревянных домишек, среди которых один особо привлекал внимание. Найти его было просто: он возвышался на крутом косогоре над тихой и живописной Окой.


Здесь жил и работал Константин Эдуардович Циолковский, имя которого было знакомо мне еще со школьной скамьи. С фотографий в школьных учебниках и популярных книжках про авиацию смотрел на меня старый человек с седой бородой, в круглых очках с железной оправой, очень серьезный и внимательный, вовсе не похожий на легкомысленного чудака. Из книг я знал, что Циолковский прожил долгую и трудную жизнь. В детстве, переболев скарлатиной, он потерял слух. Глухой мальчик не мог учиться в школе. Но жажда знаний в нем была настолько велика, что он самостоятельно принимается за учебу и становится одним из образованнейших людей своего времени, великим ученым, хотя всю жизнь занимал скромные должности учителя математики и физики в провинциальных учебных заведениях.
Именно здесь, в старой купеческой Калуге, Циолковский мечтал о покорении космического пространства, о полетах на Луну, Марс и другие планеты. Вот в этом деревянном домике он создавал свои гениальные проекты космических ракет, выводил формулы орбит полета к далеким звездам. Константин Эдуардович считал, что наша маленькая планета Земля – это всего лишь «колыбель человечества», и поэтому человечество не будет вечно оставаться только на Земле, а расселится по всему космическому пространству.
Сейчас, когда на Луне уже побывали люди, когда на Марс и Венеру спускаются для исследования космические аппараты, имя великого ученого знает каждый первоклассник. А тогда, в старой захолустной Калуге, где лошади на улицах утопали по брюхо в грязи, где не проезжал еще ни один автомобиль, а о воздушных шарах писали как о чуде, такие высказывания глухого провинциального учителя воспринимались по меньшей мере как чудачество или бред фантазера.
Но Циолковский не обращал внимания на ограниченных чиновников и тупых обывателей.
Прежде чем заняться космическими орбитами, Циолковский много трудился над вполне земными проблемами полета человека. Как уже упоминалось, он работал над металлическим дирижаблем с измененным объемом, над «хорошо обтекаемым аэропланом» монопланной схемы, над которой лишь двадцать лет спустя начал упорно трудиться Луи Блерио. Он предложил для аэродинамических исследований использовать аэродинамическую трубу, когда таких труб еще не было и в помине, и сделал ее небольшую модель, в которой продувал различные детали своих невиданных проектов, выполненных в миниатюрных размерах.
Уже этих трудов вполне достаточно, чтобы войти в историю науки и техники. Но Циолковский в провинциальной Калуге был оторван от научных центров. У него, как мы теперь бы сказали, не хватало научной и технической информации. И поэтому он сделал множество разных открытий и изобретений, которые уже были сделаны до него, но он об этом просто не знал. Можно только сожалеть, что ученый тратил столько труда и сил на то, что уже было известно, в то время как мог бы принести пользу в еще не исследованных наукой областях.
И все-таки в этой глуши, в этом скромном домике, где были и кабинет, и библиотека, и мастерская, и лаборатория, никогда не угасала дерзновенная мысль. Выкраивая гроши из своего скромного жалованья на научные приборы, книги, журналы, всю жизнь отказывая себе в самом необходимом, ученый мечтал о расцвете человечества, о его беспредельном духовном и культурном развитии, о том, что человеческому разуму все доступно. Он мечтал и верил, что так будет. Поэтому ученый смело выдвигал казавшиеся невероятными гипотезы и проекты и нисколько не сомневался, что в недалеком будущем человечество разорвет оковы земного притяжения и вырвется на просторы «свободного пространства».
Даже гениальный фантаст Жюль Верн, который в своих книгах хорошо предвидел многие технические изобретения, не мог соперничать с Циолковским в этой области. Он написал книгу «Из пушки на Луну», которой зачитывались все поколения мечтателей, вплоть до наших дней. А ведь простейшие ракеты были известны еще в древнем Китае, две с половиной тысячи лет тому назад. Во времена Жюля Верна ракетами пользовались во многих армиях мира, на флоте, да и просто в быту – ни одно праздничное гулянье в Париже, впрочем, как и во многих других городах мира, не обходилось без фейерверков. Но Жюль Верн не усмотрел в этих немудреных пиротехнических хлопушках и петардах серьезного и единственно возможного технического средства доставки своих героев на Луну.
Острый и цепкий ум Циолковского сразу увидел несостоятельность идеи Жюля Верна. Ракета и только ракета может разорвать оковы земного притяжения и вывести космический корабль на орбиты далеких планет. Эту идею Циолковский высказывает еще в 1883 году, а к концу девятнадцатого столетия разрабатывает стройную теорию реактивного движения. В 1903 году, когда самолет братьев Райт впервые едва оторвался от земли, Циолковский опубликовал работу «Исследование мировых пространств реактивными приборами». «Мировых пространств» – и не менее. Самолет братьев Райт не продержался в воздухе еще и минуты, а Циолковский уже разрабатывает проекты «космических орбитальных станций», рассчитывает математические орбиты полета на Луну, Марс и другие планеты, по которым могут последовать его «ракетные поезда» и «ракетные эскадрильи».
Полицейский, наведывавшийся иногда в мастерскую Циолковского, считал себя куда умнее, а главное, практичнее этого «рехнувшегося на своих ракетах» старика.
– Батенька, – снисходительно басил околоточный, оглядываясь на страшнейшую бедность учителя, – зачем это вам надо? Лучше бы чинили кастрюли, лудили посуду, чем заниматься этими бесполезными штучками, – пренебрежительно кивал он на латунные модели ракет, – больше выгоды было бы...
Глухой старик, приставив слуховой рожок к уху, слушал и таинственно улыбался чему-то своему. Он не обижался на околоточного, как, впрочем, и на других людей, которые не понимали и не разделяли его увлечений.
Лишь при Советской власти труды Циолковского получили признание, а сам он обрел всенародное уважение, любовь и возможность работать. Но это уже было на склоне лет. Умер Константин Эдуардович 17 сентября 1935 года в возрасте семидесяти восьми лет, и я помню траурное сообщение в газетах. Все свои труды он завещал Коммунистической партии, советскому народу.
Продолжатели его дела – Кондратюк, Цандер, Королев и другие ученые – тогда только начинали проводить первые и не очень успешные опыты с ракетами, и казалось, что до космических полетов еще очень и очень далеко.
Паря над Калугой, я посматривал на приборы планера и привычно отмечал: высота – 1800 метров, скорость – 90 километров в час. Девяносто километров в час... А ведь для выхода на орбиту вокруг Земли по расчетам Циолковского нужна была скорость почти двадцать девять тысяч километров в час! Это в 320 раз быстрее, чем летит мой планер!
Нет, это казалось невозможным. Правда, в 1952 году реактивные самолеты уже летали быстрее скорости звука. Но что такое 1200 километров в час по сравнению с первой космической скоростью – 28800 км в час!
Прошло всего лишь пять лет, и 4 октября 1957 года на околоземную орбиту вышел первый в мире советский искусственный спутник земли. Он оповестил весь мир, что космическая эра человечества, которую предсказывал Константин Эдуардович Циолковский, для которой он жил и работал, началась.

Каталог: wp-content -> uploads -> 2014
2014 -> "Сапсан" Авиационное и радиоэлектронное оборудование планера
2014 -> Руководство по летной эксплуатации Планера л-13 «Бланик» содержание предисловие 3 подготовка к взлету 3
2014 -> Учебный курс. Конструкция и эксплуатация планера л-13 «Бланик» Тема №1 «Общая характеристика и основные данные планера» Общая характеристика и основные данные планеров
2014 -> Авиационно-технический спортивный клуб "Сапсан" Эксплуатация серийных планеров


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   32


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница