В верховьях Моломы и на Лале (из книги Гнедовский Б. В., Добровольская Э. Д. Дорогами земли Вятской. – М., 1971)



Скачать 155.27 Kb.
Дата31.07.2016
Размер155.27 Kb.
В верховьях Моломы и на Лале

(из книги Гнедовский Б.В., Добровольская Э.Д. Дорогами земли Вятской. – М., 1971)
Северо-запад Кировской области, земли по рекам Лузе, Лале и в верховьях Моломы тяготеют к Северной Двине - великому древнему пути на Север. Развитие культуры в этих местах шло под несомненным влиянием крупнейшего жизненного центра края Устюга Великого, расположенного у ее истоков. Именно отсюда, если верить преданиям, пришли на Вятку первые русские поселенцы. Их продвижение на юг, на плодородные вятские земли - многовековый процесс, продолжавшийся еще в XVI - XVII вв. Об этом напоминают прозвища, перешедшие затем в фамилии многих жителей Хлынова, Слободского, Кукарки. Постоянно встречающиеся в переписях этих городов Лалетиновы, Устюжаниновы, Вычегжаниновы были прямыми потомками первых «землепроходцев» из Придвинья. Отсюда, как и с берегов Камы, попали на Вятку и многие архитектурные веяния и традиции.

Узкая лента железной дороги, ведущей на Котлас, ныне соединяет эти земли с центром Кировской области. К западу от нее лежит обширный лесистый край, где населенные пункты расположены главным образом вдоль берегов притока Вятки - тихой и в прошлом полноводной Моломы. В древности по ней пролегал торговый водный путь на Устюг Великий и в Двину. Сейчас река судоходна лишь в низовьях. Она вьется среди дремучих лесов и болот, нешироких полей, вдоль редких, немноголюдных селений. Сюда, в этот дикий в прошлом край, бежали когда-то старообрядцы из Керженца, Олонца, далекого Иргиза. В названиях многих деревень сказывается происхождение их основателей. Одна из железнодорожных станций называется Староверчиха. Застойность бытового уклада старообрядческих общин наложила свою печать на облик сел. Здесь много старинных домов, в избах нередки древние книги, складни, утварь. В таких больших селах, как Мураши и Кондаковское, в начале XIX в. существовали своеобразные центры книжной культуры. Долгое время в этих местах сохранялись еще полусгнившие остатки давно заброшенных скитов. Места эти до сих пор никем еще тщательно не обследованы.

Если устье Моломы отмечено великолепным памятником вятской каменной архитектуры - Ильинской церковью села Юрьева, то ее верховье украшает замечательный памятник древнерусского деревянного зодчества - Спасская церковь в селе Нижний Починок. Это большое село стоит на левом берегу Моломы, в 70 км от станции Опарине. Памятник зодчества и природа слились здесь в поразительно цельный эпический ансамбль. Свинцово-серая парабола реки обвивает высокий холм, летом покрытый ослепительно чистой травой, на котором высится огромный храм, рубленный из мощных вековых стволов. Из-за реки Спасская церковь воспринимается как самый значительный ориентир, зрительно объединяющий многокилометровую панораму живописных окрестностей. Западный - парадный - фасад храма обращен в сторону реки. Высокое крыльцо с затейливым рундуком ведет на галерею, опоясывающую храм с трех сторон. Из галереи, в обрамлении нарядных резных окон и порталов, открывается вид на берег реки, на многоплановую панораму заречных далей, замыкающихся на горизонте зубчатой стеной темного хвойного бора. Зрительный эффект этого приема можно сопоставить только с самыми совершенными памятниками зодчества. В этом смысле, при всей несхожести самой архитектуры, Спасская церковь невольно ассоциируется с ансамблем Кижского погоста, так удачно ориентированным на просторы Онежского озера, или с церковью Вознесения села Коломенского, царящей над просторами Москворецкой поймы.

Не менее интересно задумана и сама ее композиция. Здесь отчетливо проступает некоторая двойственность, причину которой следует искать в двух этапах строительства памятника, разделенных между собой полстолетием: церковь была выстроена в 1667 г. и перестроена в 1716 г. Действительно, общее объемное построение здания и многие его детали глубоко традиционные высокий подклет храма, развитой повал, венчающий четверик, просторная галерея на мощных выпусках-консолях, с узкими щелями окон, соединяющими ее с помещением главного храма, восьмискатная «бочка» покрытия граненой апсиды. Вместе с тем высокое помещение церкви буквально залито светом из шестнадцати огромных окон, что характерно для новых архитектурных вкусов XVIII столетия.

Одна из особенностей декора Спасской церкви - силуэт дверных и оконных проемов с завершением в виде живописной волнообразной линии резного косяка. И хотя все они имеют в обработке существенные отличия друг от друга, главной темой декора наличников остается мотив перевитого жгута, иногда прерывающегося, иногда полностью оконтуривающего окно. Форма окон и характер резьбы вызывают в памяти образцы древнерусской каменной архитектуры. Спасская церковь, Великий Устюг был крупным центром каменного строительства. Широкий размах и сложившиеся традиции устюжской каменной архитектурно-художественной школы повлияли, очевидно, и на творчество местных плотников. Памятник может служить сравнительно редко встречающимся примером влияния каменной архитектуры на деревянную. Но, вдохновляясь каменными образцами, плотники - строители Спасской церкви - создали здесь, в глухих моломских лесах, один из шедевров русского деревянного зодчества, по силе эмоционального воздействия не уступающий своим более знаменитым современникам и менее известный только из-за своей труднодоступности.

Железная дорога Киров - Котлас проходит через станцию Луза. Поселение на реке Лузе известно по крайней мере с XVII в., но современный город возник в конце XIX в., во время строительства железной дороги. Отсюда ведет дорога в Лальск, сейчас тихий и на первый взгляд неприметный поселок, в прошлом важный жизненный центр края, оплот центральной власти в этой затерявшейся в глухих лесах окраинной земле. Путь до Лальска (29 км) по своей живописности и разнообразию превосходит все виденное на Вятке: дорога то взлетает на высокие холмы, откуда открываются бескрайние лесные дали, то словно пробирается сквозь чащу великолепного смешанного леса, то стелется по широкой равнине. При выезде на одну из таких равнин открывается вид на группу древних храмов, отмечающих центр Лальска.

Предания хранят память о 400-летней истории города. Записанная на рубеже XVIII-XIX вв. легенда называет его основателями новгородцев, пришедших сюда после разгрома их родного города войском Ивана IV: «... оставившие жительство свое Великий Новгород, странствовали по лесам, пустыням и непроходимым местам дотоле, до нележе достигли... реки Лалы и тут поселились». В XVI в. здесь известен «на реке на Лале на осыпи городок Ботище... а в осыпи церковь Михаила Архангела верх шатровый». В начале XVII в. городок был уже заброшен, а на его месте «на старом городище в осыпи» стоял небольшой монастырек. В 1700 г. «осыпь» подмыло водой, монастырь перенесли на один километр ниже по течению Лалы. Место городища легко распознается и сейчас: это оплывшие остатки валов вблизи моста через реку.

Вдоль реки рядом с крепостью, служившей форпостом в период освоения Русью новых земель, постепенно выросло поселение. «А всего в Лальском погосте посадских 63 двора беспашенных, кормятся промыслишками... промышляют они отъезжими и тутошними торгами», - записали переписчики в середине XVII в. По всей России славился лальский торг, выросший на обмене с Устюгом и Вяткой, на транзитной торговле с Сибирью. «Лальск был настоящим приказчичьим гнездом не только для Поморья, но и для центральных городов. В местных семьях Норицыных, Ворыпаевых, Савватеевых и Ощепковых из поколения в поколение передается опыт в сибирских промыслах я торговле, личные связи», - пишет современный исследователь истории Вятского края А.В. Эммаусский. После подписания в 1696 г. царского указа «чтоб в Сибирь из России ездили через Верхотурье» позиции Лальска, лежавшего на этом пути, вновь были укреплены. В XVIII в. город был включен в списки «знатнейших мест, из коих в Сибирь торговать ездят и сибирские купцы приезжают». Целые группы лалетян бывали «для торгу» в Москве, Архангельске, Вологде, на Макарьевской и Вятской ярмарках, даже в Риге и Китае. За первые 40 лет XVIII в. лальский посад вырос больше чем в 20 раз. Это было время его наивысшего расцвета.

На рубеже XVII-XVIII вв. укрепились связи Лальска с крупнейшим торгово-ремесленным центром края - Великим Устюгом. Лалетяне открыто выступали против административного подчинения консервативной Соли Вычегодской, пригородом которой они считались с незапамятных времен. В 1726 г. сенат прекратил наконец многолетнюю тяжбу: Лальский погост был «обращен в посад» (стал городом) и переведен в подчинение Устюгу. Сближению с Устюгом способствовали и связи духовенства обоих городов, входивших сначала в Ростовскую, а затем в Великоустюжскую и Тотемскую епархии. Все это не могло не сказаться на развитии архитектуры города. 50 лет расцвета местного купечества, с 90-х гг. XVII в. до 40-х гг. XVIII в., были одновременно периодом интенсивного строительства на лальском посаде.

Первым каменным сооружением Лальска стал Воскресенский собор 1698-1717 гг. Но за шесть лет до его окончания уже был освящен северный придел собора. Автономное положение этого небольшого храмика, заранее отмеченное в архиепископской грамоте на построение собора, было обусловлено не только посвящением его Николе Чудотворцу, покровителю всех «торгующих и путешествующих», необычайно популярному на Руси и тем более в таком центре транзитной торговли, каким был Лальск. Оно объясняется также тем, что Никольский придел заменил собой древнейший на Лальском Никольском погосте храм, давший в XVII в. имя погосту и поэтому наиболее здесь почитаемый.

Деревянная церковь Николы Чудотворца имела вид восьмигранного столпообразного храма, «верх шатровый». Какие-то отзвуки этой традиционной формы деревянного зодчества прослеживаются и в каменной постройке, словно прилепившейся к основному четверику собора своим невысоким восьмеричном с низкой скатной кровлей наподобие плоского шатрика.

Формы Воскресенского собора очень характерны для того переходного периода в истории русской архитектуры, каким был рубеж XVII-XVIII вв. Основой композиции собора остался традиционный древнерусский двусветный четверик. Но ряды больших прямоугольных окон и утонченные парные полуколенки, заменившие старые широкие лопатки, ряд декоративных закомар, с самого начала наирытых простой четырехскатной кровлей, граненые барабаны измельченного пятиглавия - все это признаки новых веяний в архитектуре XVIII в. Типична для того времени и низкая закрытая паперть с прямоугольными «рамками» вокруг окон и изразцами в кессонах, заменившая распространенные ранее нарядные открытые аркады галерей. К западу от паперти собора высится огромный восьмигранный столп колокольни, водруженный на низком приземистом основании с проездной аркой. «Колокольня каменная на палатках» была заложена в 1729 г. на средства «купеческих людей» Норицыных, в XVII - XVIII вв. вкладывавших большие средства в церковное строительство Лальска. Высокие узкие грани ее столпа, расчлененные сильно профилированными кессонами, украшены кирпичной «резьбой» - изысканных линий овалами, розетками, гирляндами, напоминающими лепной орнамент дворцов стиля рококо. Этот декор, появившийся при коренной перестройке колокольни после пожара 1763 г., сближает ее с колокольней Макарьевской церкви под Кировом, хотя в общем облике этого памятника чувствуется какая-то большая устойчивость, основательность, выдающая его более древнее происхождение.

Соседняя с собором зимняя Благовещенская церковь известна с начала XVII в. Тогда здесь стояла «церковь древяна, верх шатровый, при ней колокольница рубленая шестиугольная, на ней восемь колоколов». Деревянная церковь много раз перестраивалась после пожаров, и в 1725 г. ее решили заменить каменной, построив «каким возможно лучшим образцом». Как и для Воскресенского собора, таким «лучшим образцом» для Благовещенской церкви послужили храмы Великого Устюга, где к 30-м годам XVIII в. уже сложилась своя архитектурная школа. Возможно даже, что Благовещенскую церковь строили мастера, возводившие в те же годы в Устюге зимнюю Спасо-Преображенскую церковь, очень близкую ей по пропорциям и силуэту. Может быть, именно в лальском варианте зодчие впервые нашли великолепные пропорциональные соотношения объемов, которые так восхищают нас в устюжских памятниках. Их творческие поиски в этом направлении отражены на фасадах нашего памятника: под основным карнизом четверика виден след первоначальной линии обреза стен. При такой высоте стен храм выглядел бы гораздо приземистее, тяжеловеснее. Увеличение высоты четверика до существующих ныне размеров придало ему стройность и выразительный,

С устюжскими памятниками роднят Благовещенскую церковь и декоративные детали ее фасадов: мы узнаем здесь тот же рисунок карниза, те же пучки полуколонок на углах, прямоугольные наличники. Очень характерна и выступающая далеко вперед богато декорированная апсида, которая придает обращенному к реке фасаду особую значимость и весомость. Не менее выразителен в древности был и западный - городской - фасад церкви, имевший огромное распашное парадное крыльцо с двумя боковыми входами.

Как и во многих памятниках Хлынова, в лальской Благовещенской церкви отчетливо проступает личность заказчиков постройки - торговых людей, приспособлявших подклеты для утилитарных нужд. Но если в Хлынове купцы получали для торговых целей только часть помещений подклета, то здесь, в далеком Лальске, они разместили в подклете одного из центральных городских храмов целый «гостиный двор» с цепочкой выходов изолированных друг от друга лабазов не только по боковому фасаду, но и со стороны алтаря.

Центральный соборный комплекс исчерпывает памятники в современном Лальске, которые языком архитектурных форм «говорят во весь голос». Но немало здесь древних сооружений, перестроенных, полуразрушенных, первоначальную красоту которых приходятся разгадывать словно сложный архитектурный кроссворд. Именно такой является Богоявленская церковь 1711-715 гг., «против осыпи, где было старое городище». Сейчас от памятника осталось только несколько сводчатых помещений по первому этажу, в которых лишь наметанный глаз определит границы древнего четверика, приделов, паперти. На фоне небрежно оштукатуренной стены отдельными островками выступают драгоценные фрагменты первоначального декора: обрывки изразцовых лент фриза, пояски городков, парные полуколонки с раскрепованными базами и капителями, части наличников окон с разрывными фронтонами и витыми колонками, увенчанными гранеными и круглыми балясинами. Рисунок «резьбы» сближает Богоявленскую церковь с Воскресенским собором. Можно говорить об одном почерке, а следовательно, и общих мастерах обоих сооружений. Имена строителей Богоявленской церкви известны документально. «Кирпичную работу делали» для нее крестьяне Солигалического уезда кирпичники Иван Мошнин и Панкрат Лихачев, строили церковь их соотечественники каменщики Андрей Бросаловых, Илья Новожиловых, Савва Корбиных, Михайло Серкин, Яков Амосов «со товарищи». В 1711 г., когда лалетяне задумали строительство Богоявленской церкви, Воскресенский собор был вчерне готов, а его северный Никольский придел даже освящен. Нет ничего удивительного в том, что возведение новой церкви могло быть поручено той же артели, которая в течение более десяти лет уже трудилась в городе.

Сложная композиция Богоявленской церкви явилась как бы следующим этапом после однопланового решения

Воскресенского собора. Как и в соборе, к основному четверику, включающему главный престол и южный придел был пристроен «особым верхом под одну главу» северный придел Мины с самостоятельной папертью; но с запада продолжением четверика служила протяженная трапезная с теплой церковью, а за ней - рундук крыльца с над строенной над ним колокольней. В этом Богоявленская церковь также была близка целому кругу устюжских храмов своего времени. Знание имен строивших ее мастеров придает особую значимость даже тем полуразрушенным ее фрагментам, которые пока еще чудом сохранились.

Вблизи Богоявленской церкви одновременно с ней, 1712-1714 гг., на средства посадского человека Ивана Федоровича Бобровского было выстроено еще одно каменное здание - Воспитательный дом для подкидышей и богадельная изба с церковью Иоанна Предтечи и колокольней при ней «на деревянных столбах» - очень скромное по оформлению фасадов, что вполне соответствовало его назначению. В 1726 г. невдалеке была заложена «вместо деревянной обветшалой» каменная церковь Спаса «на княщине». В названии местности есть какие-то отзвуки далеких времен: может быть, здесь стоял в XVI в. двор «на приезд князя»? Спасская церковь достраивалась в течение чуть ли не всего XVIII в. К 1732 г. была окончена «низменная» церковь Спаса, к 1750 г. выстроили верхний храм Троицы и колокольню, в 1780-х гг. возвели приделы и перестроили завершение. В существующем виде здание не имеет цельного образа, с трудом веришь, что почти все его части принадлежат одному полувеку.

Очаровательная кладбищенская церковь Успения 1791 - 1796 гг. наглядно демонстрирует эволюцию устюжского типа храма; в ней еще явно чувствуются отзвуки барочной ярусной композиции, но крайняя сдержанность, почти аскетичность отделки фасадов как нельзя лучше подходит к обстановке тихого кладбища. Успенская церковь закрывает последнюю страницу каменной летописи древнего Лальска.

Собственной школы живописи Лальск не создал. Иконы, украшавшие его древние храмы, были привезены сюда из других мест и прежде всего - из Великого Устюга. До недавнего времени в Успенской церкви хранилась древнейшая из местных икон «Архангел Михаил», сейчас включенная в экспозицию московского музея имени Андрея Рублева. Созданная великоустюжским художником на рубеже XV-XVI вв., эта икона, возможно, первоначально была храмовой реликвией древнейшей в Лальске церкви Михаила Архангела, стоявшей еще в легендарные времена крепостицы Ботище. Стройная фигура небожителя, одетого в узорчатые латы и поднявшего меч, окутана ярким алым плащом и осенена перистыми темно-красными крыльями. В облике изящного юноши, с удлиненными чертами большеглазого лика, нет и тени воинственности. «Божий воевода и божий хранитель человеков», - из этих двух функций Михаила Архангела, как их понимали в Древней Руси, художник подчеркнул лишь вторую. Интересно всмотреться и в клейма, окружающие центральную фигуру. Очень образна миниатюра в нижнем ряду, где изображен громадный ангел в белом хитоне, царящий над массивом красной раскаленной печи, охраняющий трех отроков и повергающий на землю испуганных воинов. В других клеймах великолепны фигуры то спокойно стоящих, то скачущих тонконогих белоснежных коней, несущих на себе Архангела Михаила и Авраама.

Во второй половине XVIII в. Лальск продолжал еще оставаться богатым торговым центром. В 1784 г. был утвержден его новый генеральный план с центральной площадью и сеткой «регулярных» улиц, заменившей старую хаотичную застройку. Но на город начала надвигаться угроза упадка. Он остается в стороне от торных дорог русской торговли. К началу XIX в. Лальск уже «заштатный городок», к тому же лишенный традиции в каких-либо ремеслах. Постепенно замирает здесь каменное строительство, художественная жизнь страны продолжается вне Лальска.

Вдоль его широких немощеных улиц, как и 200 лет назад, лежат зыбкие деревянные тротуары и из-за палисадников виднеются прелестные в своей простоте небольшие деревянные дома. Более внушительно выглядят бывшие купеческие особняки, претендовавшие на какое-то подобие столичной представительности. Один из них, в два этажа с мезонином, высится на главной улице Лальска, прямо против соборного комплекса.

Хорошо пройтись вдоль речного косогора, летом покрытого ярко-зеленой травой, ослепительно белого зимой. Отсюда далеко видны привольная речная пойма, ее заливные луга, сосновые боры на невысоких обрывистых холмах. Но в полную меру чувствуются непреходящая прелесть и своеобразие Лальска лишь из-за реки. Словно страницы далекой истории города, встают перед нами отдельные фрагменты его береговой панорамы: к югу от моста некрутой, оплывший берег, свободный от застройки, - это «осыпь», где стоял в XVI в. городок Ботище; к северу, отражаясь в воде тихой Лалы, высится традиционная «триада» соборного комплекса - Воскресенский собор, Благовещенская церковь, колокольня. Когда-то праздничной живописной архитектуре этих центральных памятников города вторили остальные посадские церкви, расположенные южнее: Богоявленская, Спасская, Иоанно-Предтеченская, теперь обезглавленные и затерявшиеся среди рядовой застройки. К северу от собора стоит большое представительное здание земской управы.

В XVII в. Лальск был центром обширной волости, в которую входили три погоста и 111 сел. В них тоже строились прекрасные храмы все той же устюжской школы, зачастую не уступающие по красоте сооружениям в самом Устюге. Среди этой архитектурной сокровищницы сияет особо ярким немеркнущим светом Покровская церковь 1729-1750 гг.

Сегодня этот грандиозный, по-дворцовому нарядный и пышно украшенный храм одиноко высится на лесистом берегу Лузы, в 15 км от Лальска, неподалеку от деревни Буркино. Странно видеть сооружение такого масштаба и таких высоких художественных достоинств очутившимся непонятно как и зачем в этой лесной глуши. Большие свободные помещения верхнего яруса рассчитаны на массы народа и торжественные церемониалы. Огромные окна ярким солнечным светом освещают когда-то богато украшенные интерьеры, где от былого убранства остались только иконостас и часть орнаментальных лепных и расписных композиций. Каждое членение, каждая деталь декоративного убранства этого памятника - целостное произведение зрелого зодчего. Внизу, на уровне глаза, рельеф орнамента утончен по рисунку, тщательно проработан на легкие нюансы игры светотени. Выше декор становится проще, обобщеннее, здесь он рассчитан на дальность восприятия. Образ храма устойчив и материален, что и должно быть присуще каждому произведению зодчества, и одновременно изящен и строен. Великолепно найден силуэт завершения, в общем-то привычного по своим формам в памятниках этого круга, но здесь как-то по-особенному стремящегося ввысь тремя убывающими восьмериками с ажурным крестом.

Но обратимся к фасадам первого яруса памятника. Такие наличники окон и порталов с витыми колонками и разрывными фронтонами мы уже видели в самом Лальске - на стенах полуразрушенной Богоявленской церкви. Невольно возникает мысль о том, что и ее фасады были когда-то столь же прекрасны, как и в памятнике, перед которым мы сейчас стоим.

В архитектуре Покровской церкви сочетаются два различных подхода к декоративному оформлению стены, характерных для разных этапов русского зодчества: все детали, как и в вятских памятниках этого времени, выполнены из лекального кирпича, но часть повторяет приемы традиционной древнерусской «резьбы», другие же являются предвозвестниками лепных и штукатурных тяг XVIII в. И чем выше, то есть чем позже возведена стена, тем больше вторых, более близких по рисунку современным им столичным образцам.

Загадка появления этого величественного сооружения на берегах Лузы объясняется просто: с начала XVII в. здесь известен большой многолюдный Покровский погост. С какими-то зданиями погоста церковь соединялась крытыми переходами, следы которых видны на ее южном фасаде. О создателях памятника, талантливых зодчих, хорошо осведомленных о современных им художественных достижениях Центральной России, пока ничего не известно. Знаем мы лишь имена ктиторов – заказчиков церкви - ими были лальские торговые люди Семен и Максим Пестовские.

Когда строительство Покровской церкви на Лузе близилось уже к концу, неподалеку от Лальска, в Атропьевой слободе (ныне деревня Слобода) в 1748 г. приступили, очевидно те же устюжские мастера, к возведению еще одной каменной Спасо-Преображенской церкви. Она и сегодня красиво стоит на берегу озера. К сожалению, в XIX в. ее фасады были значительно перестроены. На месте изящных барочных композиций появились ряды сухих по рисунку прямоугольных обводов вокруг окон и примитивный карниз, резко подчеркивающий грань между четвериком и его завершением, что крайне нехарактерно для памятников этого круга.

Насколько изящнее был храм в своем древнем виде, свидетельствуют сохранившиеся в старых формах устремленные ввысь стройные восьмерички его завершения. Прекрасна и первоначальная колокольня, мощный восьмигранный столп которой по своим формам очень близок колокольне Покровской церкви. В 1966 г. в памятнике был обнаружен целый «склад» полихромных орнаментальных изразцов, какие сохранились на фасадах устюжских памятников. Когда-то они украшали и здесь наличники окон и карниз четверика.

На берегу Лузы, у современной деревни Зеленики, с 1652 г. существовал Устьнедумский монастырь. Оставшаяся от него Богородицкая церковь (1763-1766) - скромный по размерам и оформлению, но изящный храм. В его облике уже намечен тот путь максимального упрощения архитектуры, который привел в конце века к появлению памятников, подобных лальской кладбищенской церкви.



Еще более проста по архитектуре Христорождественская церковь 1773 г. в селе Учка. Она приземиста и тяжеловесна в пропорциях, несмотря на то, что поднята на подклет, и чрезвычайно скромна, даже обеднена в деталях. По своей композиции «восьмерик на четверике» она, возможно, повторяет более древний деревянный храм, стоявший на этом месте. Между архитектурой этой церкви и Покровской церковью у деревни Буркино - не только хронологический разрыв в 25 лет, но и громадная разница в степени мастерства их создателей. Если Покровскую церковь возводили одаренные зодчие - художники, то Христорождественскую строили рядовые каменщики, кругозор которых ограничивался традиционными приемами вековой давности.

Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница