В. Г. Логинов, Ю. В. Попков, Е. А. Тюгашев коренные малочисленные народы севера, сибири и дальнего востока: политико-правовой статус и социально-экономическое положение


Сценарии развития коренных малочисленных народов Севера



страница7/15
Дата06.06.2016
Размер2.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

Сценарии развития коренных малочисленных народов Севера

(на примере Ямало-Ненецкого автономного округа)
В настоящее время в социально-экономических исследованиях для анализа и оценки возможных вариантов развития событий широко используется сценарный подход. Он апробирован в стратегическом планировании развития корпораций, на него возлагаются определённые надежды в практике геополитического прогнозирования. О сценариях стали говорить применительно к перспективам развития коренных малочисленных народов Севера, а также других народов России.

Не вдаваясь в историографию вопроса1, сформулируем основные, на наш взгляд, идеи сценарного анализа2:

1. Сценарий является преимущественно качественным описанием возможных вариантов развития исследуемого объекта при различных сочетаниях определенных, заранее выделенных условий. Сценарный подход в развернутой форме показывает возможные варианты развития событий для их дальнейшего анализа и выбора наиболее реальных, благоприятных.

2. Сценарный подход представляет собой форму использования сценарной литературно-художественной техники в научном описании действительности. Простейшей, генетически первичной формой сценарного анализа является именно художественный сценарий3.

3. Художественная природа сценарного подхода определяет ограниченность множества сценариев. Мощность класса ограничена первичными нарративными элементами — сюжетными архетипами повествовательных схем мировой литературы. Практика сценарного анализа показывает, что наиболее часто встречаются классы сценариев, включающие 3–4 сценария, различающиеся соотношением противоборствующих тенденций.

4. Сценарий абстрактно определяется как возможный набор событий — подобно мозаике в калейдоскопе, варьирующем в разнообразных комбинациях один и тот же набор фрагментов. Представляемый набор событий образует сцену, но не сцену как пустое место театрального действия, а сцену как собственно действие — место, наполненное событиями. Сценарий рисует с этой точки зрения как последовательность (цепочку) событий, так и последовательность наборов событий – сцен.

5. Элементарное сценарное событие фиксируется как со-бытие противоборствующих в рамках единого конфликта сил. Отсюда вытекает требование двоичного описания содержания сценарных событий как актов противоборства, продвигающих к развязке с нарастающим драматическим напряжением. Выбор фундаментальных архетипических оппозиций имеет решающее значение для сценарного подхода.

6. Ядро накопленного сценарного потенциала субъекта составляют базисные архетипы культуры, определяющие тенденции и контртенденции развития его деятельности. Набор базисных архетипов культуры социального субъекта составляет код его социокультурного генотипа. Социокультурный код составляет основание генетической программы субъекта, реализуемой с различной степенью адаптивности в конкретной социокультурной среде. Объективные различия в данной среде и определяют сценарные вариации реализации генетической программы этносоциального субъекта.

7. Сценарии разрабатываются как прикладной научный продукт для стратегического менеджмента того или иного заинтересованного социального субъекта. Концептуальная схема сценария определяется объективной логикой развития того субъекта, в отношении которого этот сценарий разрабатывается, а также характером разрешения предшествующих кризисов его развития и типами избранных альтернатив.

Один из вариантов описания набора сценариев развития народов Севера был представлен А.П. Гудымой:

«1) Постепенная ассимиляция в единый российский народ, полная утрата родного языка, превращение культуры в музейный экспонат, более не существующий в реальной жизни…

2) полная изоляция от техногенного мира, сохранение в неизменном виде традиционного образа жизни, способов хозяйствования, языка и культуры, создание при поддержке государства своего рода заповедных зон наподобие резерваций, ожесточенное неприятие всего, что идет от индустриальной цивилизации...

3) установление тесных и постоянных контактов с финно-угорскими народами, которые не будут ограничиваться только взаимодействием в сфере образования и культуры, но превратятся в устойчивые экономические связи, а в перспективе приведут к интеграции в финно-угорский мир с доминированием Финляндии…

4) налаживание сложного политического взаимодействия региональными политическими и экономическими элитами, большинство представителей которых не принадлежат по происхождению своему к аборигенным народам Севера; при этом малочисленные северные народы получат от них поддержку в деле сохранения своего образа жизни и культуры, которые будут, в свою очередь использоваться для обоснования перед «центром» особого экономического и политического статуса административных автономных образований»1.

Каждый вариант развития имеет, по оценке А.П. Гудымы, своих влиятельных сторонников, к числу которых она относит в первом варианте — «центр», во втором — промышленную элиту современной России, в третьем — Финляндию и Европейский Союз в целом, в четвертом — США и Канаду. И каждый из этих вариантов, лоббируемый мощными геополитическими субъектами, находит отклик и понимание со стороны определенных социальных слоев коренных малочисленных народов Севера.

Что влияет на благоприятность исхода развития событий в рамках определенного сценария применительно к народам Севера? Как представляется, два важных обстоятельства заслуживают того, чтобы о них сказать специально.

Во-первых, содержание и сюжетная композиция сценариев развития народов Севера определяется архетипами традиционного мифологического сознания. Их конкретный набор определяется ведущими тенденциями глобального и локального социокультурного развития2. Мифологическое мышление не ушло в прошлое, миф играет большую роль в самоорганизации этноса (в художественной форме об этом хорошо сказано и показано в фильме А.В. Головнева «Путь к святилищу»). После этнической катастрофы возвращение к истокам, следование заветам предков, подражание культурным героям представляются способными вдохновить возрождение этнокультуры, наступление ее «золотого века».

Во-вторых, разработка благоприятных для самих народов сценариев должна осуществляться с использованием мультидисциплинарных данных, обеспечивающих релевантный отбор фольклорно-мифологического материала и его адекватную литературно-художественную обработку, а также конструирование социального механизма его реализации.

Итак, жизненные сценарии кодируются архетипами культуры, которые по своей природе амбивалентны, двойственны (например: порядок – беспорядок, природа – культура, чистота – скверна). Выбор в рамках фундаментальных архетипических оппозиций совершается в зависимости от складывающейся конъюнктуры. Этот выбор определяет характер и динамику сценарного процесса, который инициируется завязкой противоборствующих сил, кульминацией борьбы и развязкой.

Как показывает мониторинг реализации ряда сценарных планов, они не всегда оправдываются из-за недоучета значимых возмущений и неожиданностей, появляющихся в процессе осуществления таких планов. При всей вариабельности внешних возмущений основной константой ситуационной динамики является социальный субъект. Инкорпорированный субъектом габитус — ценностные ориентации, системы устойчивых диспозиций, привычные модели и стереотипы поведения — определённым образом дифференцируют значимые варианты развития событий. Изменения объективной реальности субъект интерпретирует в рамках онтологической схемы собственной картины мира и реагирует в соответствии с апробированными прежде подходами. Поэтому исследование социокультурного потенциала субъекта представляет собой важнейшее условие устойчивости сценарных прогнозов.

Накопленный в ходе социокультурного процесса сценарный потенциал определяет границы сценарного действия. Поэтому в сценарном планировании область допустимых решений и вектор движения ограничиваются сценариями, реализованными в предшествующих циклах деятельности субъекта. Так, рассмотренные А.П. Гудымой сценарии (изоляция коренных малочисленных народов Севера, их автономизация, интеграция в финно-угорский мир, ассимиляция в российское сообщество) экстраполируют на будущее уже сложившиеся, длительное время действовавшие тенденции этносоциального развития, определявшиеся как внешними влияниями, так и привычными, стереотипными формами реакции финно-угорских народов российского Севера на вызовы окружающего мира. Сценарное будущее народа во многом определяется его сценарным прошлым, закрепленным в этническом менталитете и достигнутом уровне этносоциального развития.

Особенности географической среды Крайнего Севера определяют относительно замкнутый, изолированный характер северных сообществ, которые существуют и развиваются как автономные территориальные общности. Определенная самодостаточность, относительная самообусловленность северных сообществ позволяет говорить о существовании локальных социокультурных процессов, поддерживающих целостность цивилизационной ойкумены посредством регионально адаптированных форм культурообразующей деятельности. Процесс цивилизации совершается, таким образом, в системе региональных процессов, инкорпорирующих локальные сообщества как интегрированные целостности в универсум цивилизации.

В социологии мирового развития отсутствует пока развитый понятийный аппарат, описывающий процесс цивилизации. Применительно к европейской цивилизации принято говорить о европейском процессе как интеграционном процессе образования европейского сообщества в организационно-политической форме Европейского союза. Истоки европейского процесса современности усматривают, как правило, в прошлом — вплоть до античности. Поэтому во всемирно-историческом масштабе европейский процесс можно рассматривать как процесс формирования и развития европейской культуры.

Наряду с европейским процессом во всемирно-историческом развитии необходимо выделять и другие социокультурные процессы, например, евразийский. По аналогии с социокультурными процессами как составляющими единого всемирно-исторического цивилизационного процесса представляется возможным ввести представление о региональных социокультурных процессах, к числу которых относим и ямальский.

Концепт европейского процесса в его современной интерпретации содержит интуицию региональной интеграции, конституирующей единую Европу из множества национальных соперничающих и конфликтующих государств. Поэтому интерпретация регионального развития как локального процесса подразумевает как единство, так и раскол, антагонизм в общественной жизни региона, противопоставление друг другу его отдельных территорий. Противоречия между локальными субъектами регионального сообщества выступают источником и движущей силой регионального процесса.

В региональной жизни Ямало-Ненецкого автономного округа отмечаются противоречия между различными территориями, располагающими отличающимися ресурсами и источниками развития. Это отсталый, рыбопромышленный Запад и нефтегазопромышленный Восток, газопромышленный Северо-Восток и нефтепромышленный Юго-Восток. Различные этапы и направления промышленного освоения Северо-Запада Сибири формировали эшелонированную, территориально диверсифицированную структуру соперничающих промыслов и индустрий.

Будучи одной из точек роста российской цивилизации, Ямало-Ненецкий автономный округ фокусирует в себе усилия соперничающих между собой этносоциальных групп, составляющих ткань многонационального российского сообщества. Продвижение «первопроходцев», ссылка по этническому признаку, делегирование союзными республиками строительных отрядов, мобилизация квалифицированных кадров в старых нефтегазопромышленных районах сформировали новый этносоциальный облик автономного округа, получившего в обиходе ироничное название «Татаро-Донецкого»1, конституировали консолидированных по земляческому принципу этносоциальных субъектов.

Этносоциальные противоречия настоящего и прошлого дифференцируют и противопоставляют различные категории населения. Вместе с тем эти противоречия ведут к взаимопроникновению этносоциальных субъектов, интегрируя их в укрупненные этносоциальные агрегации. Так, для пришлого населения все коренное население относится к административной категории «КМНС». Коренное население воспринимает все пришлое население как «русских», выделяя, правда, в особую категорию «черных русских» — выходцев из республик Кавказа и Средней Азии.

Взаимная этносоциальная рефлексия имеет не только субъективный, но и объективный характер, выражающийся в процессах социального отражения, протекающих в практическом измерении. Взаимополагание и взаимоотрицание этносоциальных субъектов, взаимопроникновение и становление их выступают объективным основанием для отражения этносоциальной субъектности в системе дифференцирующих и интегрирующих маркеров локальной этничности. В широком социальном контексте этносоциальная рефлексия осуществляется прежде всего объективно-практически (например, метисацией), а затем осознается и закрепляется субъективно-символически. Поэтому эмпирически топология этносоциальной рефлексии в рамках действительно развивающихся территориальных сообществ может фиксироваться в межкультурных взаимодействиях, этносоциальных конфликтах и противоречиях, которые следует рассматривать в позитивно-эволюционном ключе – как источник и движущую силу духовно-практического развития и взаимодействующих этносоциальных субъектов и северного сообщества в целом.

В абстрактно общем виде в региональном сообществе актуально может быть выделено множество этносоциальных противоречий. Сравнительная объективная ценность различных противоречий для ямальского процесса может быть ранжирована по историко-генетической шкале, дифференцирующей противоречия исторически первичные, базисные и вторичные, надстроечные, опосредствующие динамику базиса и, возможно, ведущие в настоящее время. Системно-генетический анализ ямальского процесса предполагает выявление и осмысление способов разрешения противоречий, как снятых в прошлом, так и подлежащих снятию в будущем.

В исторически обозримой ретроспективе ямальский процесс был инициирован появлением самодийского населения на территории региона и поглощением легендарных «сихиртя» – автохтонного оседлого населения охотников и морских зверобоев. Данный этносоциальный конфликт был снят интеграцией ассимилированного населения в состав ненцев в статусе родов, входящих во фратрию Вануйто. Собственно ненецкие роды входят во фратрию Харючи, которая является лидирующей и в настоящее время.

Базисная модель ямальского процесса — натиск («конкиста») и последующая инкорпорация — была воспроизведена в рамках экспансии обских угров (преимущественно хантов). Благодаря институциональной поддержке российской администрации политическое доминирование христианизированных хантов сохранялось вплоть до начала ХХ века, но переход ненцев к крупнотабунному оленеводству позволил обеспечить диффузное подавление хантов («реконкиста»), «оненечивание» хантыйских родов, закрепление за хантами более низкого этносоциального статуса «хаби». Сохранение в настоящее время традиционной этносоциальной иерархии проявляется в отсутствии в округе национально-территориальных и национально-культурных автономий хантов, в определенной дискриминации представительства хантов в социально-управленческой деятельности. Такое отношение к себе северные ханты особенно болезненно чувствуют на фоне «культа Югры», существующего в соседнем Ханты-Мансийском автономном округе.

Исторически конфликтные отношения между ненцами и хантами создали предпосылки для матримониальной интеграции, культурного обмена – освоения хантами оленеводства и передачи ненцам достижений их духовно-эстетической культуры. Таким образом, самодийско-угорский конфликт трансформировался в рефлексивные отношения «жесткого обучения».

Продвижение русских в Сибирь стало одним из факторов, содействовавших экспансии обских угров, которые выполняли посредническую функцию в объясачивании «бродячих инородцев». По определившейся таким образом оси «Север – Юг» в ХХ веке началось и нефтепромышленное освоение Ямала. Южные районы Ямало-Ненецкого автономного округа были связаны транспортными коммуникациями с Ханты-Мансийским автономным округом – Югрой и оказались в сфере его культурного влияния.

Темп общественной жизни и духовная атмосфера в этих районах Ямало-Ненецкого автономного округа существенно отличаются от традиционалистской культуры западных районов. Это позволяет говорить не только об известных внутрирегиональных противоречиях, проявившихся в спорах о переносе столицы из Салехарда, но и своеобразных межрегиональных отношениях, о проблемах которых может говорить факт отсутствия вплоть до недавнего времени авиарейсов между Салехардом и Ханты-Мансийском. Таким образом, этнополитическое противоречие между ненцами и хантами получило развитие в производных, вторичных внутрирегиональных и межрегиональных противоречиях.

Объективно существующее и сохраняющееся этносоциальное противоречие между ненцами и хантами в Ямало-Ненецком автономном округе может быть использовано в качестве источника и движущей силы развития регионального сообщества. Рефлексивное управление этносоциальными противоречиями предполагает целенаправленное стимулирование одного из этносоциальных субъектов, позитивная динамика которого в рамках механизма этносоциальной рефлексии станет предпосылкой полагания контрсубъекта. В настоящее время перспективной представляется возможность оказания содействия в развитии этносоциальной субъектности северных хантов, повышении уровня их организованности и сознательности. Продолжением этой политики могло бы стать налаживание тесных связей между северными хантами и Ханты-Мансийским автономным округом – Югрой, где они являются титульными этносами. Повышение этносоциального статуса северных хантов в системе сложившихся отношений «жесткого обучения» станет импульсом для позитивной этносоциальной динамики ненцев Ямало-Ненецкого автономного округа.

Дальнейшее развитие противоречия между ненцами и северными хантами в системе внутрирегиональных и межрегиональных противоречий является источником ямальского процесса в целом. Региональное сообщество Ямало-Ненецкого автономного округа конституируется этносоциальными субъектами, адаптированными к территории по принципу «этнос – ландшафт», а также в логике межэтнической комплементарности. Продвижение через территории хантов является фактором этносоциального отбора, в рамках которого в региональных сообществах Ямало-Ненецкого автономного округа и Ханты-Мансийского автономного округа – Югры оседали как наиболее адаптивные тюркоязычное население и близкие к нему по этническому характеру группы украинцев. Таким образом, базисная для регионального сообщества этносоциальная структура автохтонного населения выступает моделирующим фактором адаптивного этносоциального отбора, определяющего логику одного из векторов ямальского процесса в целом.

Иной контур этносоциальной рефлексии в составе ямальского процесса может быть выявлен при анализе взаимодействия между ненцами и коми-зырянами, определяющего динамику западных районов Ямало-Ненецкого автономного округа.

Реализация проекта «Урал промышленный – Урал Полярный» существенно изменит положение коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа.

Среди очевидных негативных последствий можно указать на:

– сокращение ресурсных возможностей для традиционного хозяйства;

– дальнейшее вытеснение тундровиков в национальные поселки;

– рост этносоциальной напряженности между коренным и пришлым населением.

Вместе с тем реализация проекта открывает для коренных народов округа определенные перспективы развития:

– инфраструктурное освоение территории;

– диверсификацию мест занятости;

– увеличение спроса на продукцию отраслей традиционного хозяйства.

Реакция коренных малочисленных народов ЯНАО на предстоящие перемены определяется апробированными в историческом прошлом жизненными сценариями, которые в конкретной комбинации определят рисунок будущего развития.

Можно выделить наличие у них следующих ядерных сценариев.

Сценарий № 1 «Хаби». Хаби — это «иноплеменник», «лесной житель», «житель поселка», «пленник», «раб». В категорию «хаби» ненцы включают: 1) южных соседей (хантов, селькупов, кетов); 2) ненецкие роды хантыйского происхождения; 3) роды фратрии Вануйто; 4) пришлое русскоязычное население1. Таким образом, для ненцев хаби — это «инородцы», которые должны находиться в отношении подчинения. Соответственно, суть сценария «Хаби» — ассимиляция и этносоциальный (прежде всего — этнополитический) диспаритет.

Завязкой сценария «Хаби» в исторически обозримой ретроспективе стало поглощение самодийцами автохтонного населения, которое вошло в состав ненецкого народа в статусе родов фратрии Вануйто. Собственно ненецкие роды входят во фратрию Харючи. В последующем в категорию хаби попали «оненеченные» хантыйские роды2.

Действие в рамках данного сценария включает: 1) экспансию пришлого населения, 2) интеграцию автохтонного населения, 3) «жесткое обучение» в этнокультурном обмене. Перипетия сценарного действия может выражаться в ассимиляции пришлого населения автохтонами.

В рамках сценария «Хаби» как сценария ассимиляции базисной перспективой выступает поглощение пришлым населением коренных народов Ямало-Ненецкого автономного округа. Неизбежно постепенное вытеснение коренного населения из оленеводства путем его индустриализации и реализации модели устойчивого оленеводства.

Соответственно, перипетия сценарного действия может выражаться в постепенном повышении статуса различных этносоциальных категорий коренных народов (например, хантов, на чем давно настаивает Е.И. Ямру1).

Сценарная политика с целью «жесткого обучения» в этнокультурном обмене может быть ориентирована на поддержку внешним ресурсом всех групп «хаби» (в т. ч. из пришлого населения) по отношению к патронирующим этноциальным группам (кланам). В результате может быть достигнута динамическая оптимизация диффузной системы этносоциальных диспаритетов.



Сценарий № 2 «Рыцари тундры». Знаковыми событиями в истории ненцев принято считать восстание Вавле Ненянга 1825–1839 гг., мандалады 1934 и 1943 гг., Казымское восстание. Перечисленные события характеризуются демонстративным насилием со стороны восставших ненцев, грабежом состоятельных оленеводов, принудительной мобилизацией в ряды восставших не примкнувших добровольно ненцев. Сценарное действие устойчиво завершается поражением восставших.

Мифологическим архетипом сакрально героизированного насилия является, по нашему мнению, поведение первых людей, сотворенных Нга — богом зла из ненецкой мифологии2. Сотворенные Нга первые люди сразу начали драться, были спущены Нумом под землю и стали питаться сотворенными Нумом людьми, которые прежде всего хотели не драться, а есть. Считается, что в каждом человеке есть свой Нга, который может быть выращен.

Действия «людей Нга» по сценарию «Рыцари тундры» фольклорно-эпическая традиция осуждает как «путь разбоя». Но национальная интеллигенция активно пропагандирует события сценария «Рыцари тундры» как наиболее яркие страницы истории ненцев Ямало-Ненецкого автономного округа1. Поэтому фактически они выступают как нормативно-модельная технология разрешения ненцами своих жизненных проблем2.

В фабуле сценария можно отметить несколько сюжетных линий:

1) Мандалады, как правило, инициируются в своих интересах представителями других этносов (например, хантами или русскими), которые задают сценарий в качестве общественного призвания и нормативно-ролевого «рыцарского» поведения.

2) Пусковая роль внешнего провоцирующего фактора определяет направленность первичного физического насилия восставших против самих ненцев. Последние, по преданию, способны блокировать физическое насилие сородичей адекватным духовным контрнасилием (например, шаманского типа)3.

В современных условиях сценарий имеет потенциал актуализации при наличии элементов насилия в отношении представителей коренных народов со стороны пришлого населения в ряде районов Ямало-Ненецкого автономного округа. Как отмечают респонденты4, наряду с формальными лидерами у коренного населения имеются также неформальные лидеры (табл. 5.1), которые могут проявить социальную активность.

В сценарной перспективе «рыцарский» потенциал ненцев может быть интегрирован в кадровые ресурсы силовых и административно-политических структур Ямало-Ненецкого автономного округа. Сценарной альтернативой ролевому физическому насилию может выступать поддержка духовных традиций: шаманизма, песенно-стихотворной культуры, продвижение интеллектуальных лидеров, пропаганда эффективности идейно-политического действия и переговорных технологий.



Таблица 5.1

Наличие и степень влиятельности неформальных лидеров

среди коренного населения поселков в оценке респондентов, %


Степень влиятельности

Весь массив, 2006 г.

Ямальский район

Ненцы

Ханты

2006 г.

2007 г.

Очень сильное

10,4

2,6

10,0

18,0

Влияние есть, но более влиятельны формальные лидеры

36,1

39,6

30,0

47,0


Неформальных лидеров нет

49,5

57,8

51,0

29,0

Другой ответ

3,9

0,0

9,0

6,0


Сценарий № 3 «Скопище». А.П. Неркаги в повести «Молчащий» описала апокалиптический сценарий будущего ненцев Ямала: «...Я вижу впереди крах. Крах придёт ко всем …Начало краха ненцев я вижу в жестоком убиении оленя. Ненец перестал видеть в олене своего брата по жизни, а лишь кусок мяса для утоления голода и тщеславия… Люди и олени жили одной жизнью. Были настолько связаны, что смерть одних повлекла за собой физический и нравственный крах других»1.

«Скопищем» А. Неркаги называет постепенно разросшийся небольшой национальный поселок близ «каменного пояса Земли — основательно порушенного Полярного Урала»: «В него, по мере того как земля отнималась под дороги, буровые, станции, шли обедневшие, уже без оленей-кормильцев люди»1. В Скопище царят безработица, нищета, жилищный кризис, падение нравов, рабство, ненависть, смерть. Единственное развлечение скопийцев — это вражда между «кротами» (последними пришедшими в Скопище оленеводами: «Многие из них хорошо помнили и последний день Свободы»2) и «червями» (скопийцами не в первом поколении). Раздувают вражду и провоцируют кровавые побоища между ними Салла и Улыб, создающие видимость непримиримой борьбы. «Кроты-скопийцы жаждут суда над Скопищем … Из всех Великих, вершащих суд, у них остался только Огонь. Он должен совершить суд за поругание смысла жизни»3. Судьбоносной фигурой для Скопища становится Молчащий, чья жертвенная смерть родила стену Живого Огня.

Комментируя предлагаемый А. Неркаги сценарий, следует отметить следующее.

1) Образ «Скопища» воспроизводит культурную универсалию Мирового города. Любопытно, что, по сообщению Г.П. Харючи, тундровики думают, что все уехавшие учиться дети живут в одном и том же городе и видят там друг друга4.

2) Завязкой сценария является массовый исход тундровиков в национальные поселки, вызванный, выражаясь языком современности, реализацией проекта «Урал промышленный — Урал Полярный».

3) Как источник спасения рассматривается нетрадиционный религиозный культ, зарождающийся у населения национальных поселков.

Таким образом, в сценарной перспективе национальные поселки оцениваются как центры духовно-нравственной жизни ненцев.

Учитывая, что А. Неркаги относится к роду «оненечившихся хантов», рассматриваемый сценарий можно интерпретировать как хантыйский взгляд изнутри на будущее ненцев. Ханты традиционно проживали в городках. Поэтому локализация места действия сценария в национальном поселке органична для хантыйского взгляда. Христианские мотивы также более традиционны для духовной культуры хантов.

Достаточно сильным является у А.П. Неркаги мотив порождающей земли, менее заметный у ненцев. Любопытно, что по представлениям южных селькупов люди произошли от земли: сами «вылезли» из земляного мха-травы наружу1. Именно в таком убежище скрывался Молчащий. Напомним строки из книги Е. Айпина «Я слушаю Землю»: «Позже я понял, что корень всех корней жизни находится в Земле. Корень дерева, само дерево, плоды дерева, жучки-паучки, звери и птицы, человек. Все взаимоответственно, все держится на одном корне, и корень этот уходит в Землю»2.

Молчащий — в противоположность «говорящим» о Правде Салле и Улыбу — позиционируется как носитель Любви, т. е. сильной этики отношений, характерной для хантов, но слабой у ненцев. Поэтому Молчащий может быть ассоциирован не только с православной культурой молчания, но и жертвенным мессианизмом хантов.



Сценарий № 4 «Звездный пастух». Название сценария навеяно космическими образами, содержащимися в творчестве Л.В. Лапцуя. Так, о пастухе с оленьим стадом он писал: «По тундре бродит не спеша Земная, звездная душа — пастух с оленьим стадом»3. Про себя поэт вспоминал:

Хотел между звезд путешествовать я,

По лунным горам и равнинам пройтись.

Мечты мои были огромны, как высь,

Но коротки руки, как хвост воробья.

А ныне отважно взлетел человек

На крыльях стальных в золотой звездопад,

Чтоб звезды собрать, как пастух оленят,

И землю родную прославить навек

И песнею с ним я лечу в вышине,

Познав бесконечного космоса ширь,

И вновь ощущаю, что я богатырь,

И фея Луна улыбается мне4.

Известный «космизм» мировосприятия ненцев позволяет усматривать духовный потенциал, который может быть реализован в космическую эру. Но пока причастность ненцев к космонавтике выражается только в приеме падающих на полуостров Ямал отработанных ступеней ракет, запускаемых с космодрома «Плесецк» в Архангельской области1.

Наблюдатели неоднократно отмечали техническую смекалку ненцев, находчивость и изобретательность, проявляющиеся как в изготовлении и ремонте нарт, так и снегоходов и лодочных моторов2. Таким образом, можно предполагать, что ненцы вполне способны эффективно работать не только в сфере «человек – природа», но и в сфере «человек – техника».

Вместе с тем, наблюдатели также отмечают, что ненцы плохо переносят строгую регламентацию и монотонный режим работы, не могут жить по строгому плану, довольно неорганизованны. Соответственно, от ненцев нельзя требовать и ожидать пунктуальности и исполнительности, последовательности и завершенности, качественного выполнения рутинной работы, постоянного порядка в быту и на рабочем месте. Для ненцев благоприятен свободный режим работы, которая должна быть подвижна и разнообразна по содержанию.

Очевидно, что ненцы по своим психофизиологическим параметрам профессионально малопригодны для занятости в индустрии, но в большей мере удовлетворяют профессиональным требованиям сфер занятости постиндустриального общества «Третьей Волны» (по терминологии А. Тоффлера).

Опыт Ямала демонстрирует возможность диффузных технических инноваций, формирования «моторизованного оленеводства». Опыт оленеводов Скандинавии показывает, что реализуемым является сценарий «Электронной тундры»1. Реализация проекта «Урал промышленный – Урал полярный» на базе высоких технологий расширит спектр потенциальных мест занятости для ненцев при условии опережающей высокоточной профессиональной ориентации.

Между тем полет в космос является вековечной мечтой ненецкого народа, реализовывавшейся только шаманами. «Большое место в рисунках ненецких детей, — удивлялся П.А. Рольник, — занимает тема освоения космоса. В тяготении к космическим сюжетам, вероятно, заложено нечто большее, чем у городских детей в наши дни. Большая часть года в тундре — долгая полярная ночь. Звезды, далекие и близкие, по которым дети учатся ориентироваться с раннего возраста, это и повседневность, и героика ненецкого эпоса. Многие ненецкие ребята мечтают стать летчиками и космонавтами. Медленно движется аргиш, но быстро бегут над ним облака. Герой ненецких эпических песен быстро мчится по тундре, “ухватившись за хвост облака”. Народная мечта и идея межзвездных полетов органичны для ненецкого народа. О полете среди звезд, таких близких, что они опаляют одежду, поется в ненецких песнях»2. Поэтому апофеозом данного сценария развития можно считать полет первого ненца в космос, финансируемый государством в счет компенсаций за экологический ущерб, наносимый пастбищам Ямала отработанными ступенями ракет.

Комплексный сценарий развития коренных народов Ямала до 2050 г. В реальной жизни разные сценарии определенным образом связаны друг с другом. Поэтому правомерно говорить о наличии некоторого комплексного сценария. Предварительные результаты исследования позволяют зафиксировать его следующую возможную модель.

Завязкой предстоящего сценарного цикла в развитии коренных народов округа станет реализация проекта «Урал промышленный – Урал Полярный». Учитывая, что промышленное освоение 1970–1980-х гг. сопровождалось удвоением поголовья оленей, можно прогнозировать:

– рост спроса на продукцию I сектора народного хозяйства (охоты, оленеводства, рыбопромышленности и пр.);

– некоторый рост производства в I секторе в условиях сужения воспроизводственной базы, что повысит неустойчивость традиционного хозяйства;

– катастрофический, обвальный спад I сектора народного хозяйства (не позднее первого 5-летия с начала реализации проекта);

– массовый исход кочевого населения в национальные поселки, снижение занятости в рыбопромышленности.

В рамках сложившейся модели региональной политики в отношении коренного населения содержание 1-го этапа сценарного процесса будет состоять в стихийной реализации сценария «Скопище».

На 2-м этапе сценарного процесса произойдет переключение сценариев, и в действие вступит сценарий № 2 «Рыцари тундры». Его действие будет обусловлено:

– дефицитом ресурсной базы и продукции I сектора народного хозяйства;

– криминализацией I сектора народного хозяйства, особенно в рыболовстве;

– ростом этносоциальной напряженности между пришлым и коренным населением;

– этнополитической мобилизацией коренного населения в соперничестве за сокращающуюся ресурсную базу I сектора народного хозяйства.

В горизонте до 2020 г. достаточно вероятными окажутся локальные волнения ненцев — мандалады (аналоги интифады), спровоцированные в основном криминальными проявлениями со стороны пришлого населения и злоупотреблениями представителей органов местного управления.

После запуска первой очереди проекта «Урал промышленный – Урал Полярный» произойдет переключение сценариев, и на 3-м этапе сценарного процесса в действие вступит сценарий № 3 «Хаби». Его действие будет обусловлено:

– адаптацией нового поколения коренных малочисленных народов, прежде всего представителей поселкового населения, к модернизированной хозяйственной инфраструктуре;

– становлением протосистемы устойчивого оленеводства, фрагментарно встроенного в хозяйственное пространство ЯНАО;

– формированием у представителей молодежи коренных народов в условиях расширенного и разнообразного хозяйственного ландшафта более развитой иерархии социально-профессиональных ориентаций;

– системной реструктуризацией этносоциальных балансов.

В 2030 – 2040 гг. возникнут предпосылки для роста социального влияния коренных малочисленных народов в региональном сообществе как в связи с оттоком пришлого населения, так и вследствие актуализации их человеческого потенциала. На 4-м этапе сценарного процесса после переключения сценариев в действие вступит сценарий № 4 «Звездный пастух». Его действие будет обусловлено:

– ростом представленности коренных малочисленных народов в органах власти и управления округом, в силовых структурах;

– утратой ненцами ряда льгот и привилегий вследствие роста численности;

– формированием отряда научно-технической интеллигенции из числа коренных малочисленных народов;

– включением во внутренней геоэкономической политике «бурятского» сценария, а во внешней геоэкономической политике — «якутского» сценария.

К середине XXI века возможна консолидация ненцев как суверенной нации, претендующей на повышение геополитического и геоэкономического статуса в России и мировом сообществе. Ханты Ямало-Ненецкого автономного округа, по-видимому, займут позицию субъекта «этического контроля» региональной национальной политики. Не исключена актуализация торгово-посреднического потенциала коми-зырян.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Развитие коренных малочисленных народов превратилось в глобальную проблему современности, став предметом озабоченности и самих этих этнических общностей, и органов власти отдельных государств, и представительных международных организаций. Народы Севера России, несмотря на многочисленные препятствия и трудности, сохранили элементы традиционной культуры как в советский период, так и в современных рыночных условиях.

На протяжении фактически всего советского периода развитие коренных малочисленных народов Севера было объектом особой национальной политики и находилось под патронажем государства. Декларируемый в 1990-е гг. переход от патернализма к протекционизму не оказал существенного позитивного влияния на их социально-экономическое положение, во многих отношениях оно даже усугубилось. Произошедшие в этот период институциональные изменения коснулись, в первую очередь, формирования федеральной и региональной правовой базы в отношении данной группы народов. Однако появившиеся в конце 1990-х и начале 2000-х гг. прогрессивные федеральные нормативные акты, непосредственно касающиеся коренных малочисленных народов Севера, пока не сказались сколь-нибудь серьезно на их положении из-за отсутствия действенного механизма своей реализации.

Для решения проблем социально-экономического развития коренных народов наиболее продуктивным является программно-целевой подход. Однако практика реализации соответствующих программ в России далека от оптимальной. Одна из главных проблем состоит в отсутствии их надлежащей финансовой поддержки из государственного бюджета. На региональном уровне возможности выполнения полноценных программ имеются только у «богатых» субъектов Федерации. И наибольшей эффективностью они обладают там, где принимаются и утверждаются в виде окружного закона, как это имеет место в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре.

Лидерами коренных малочисленных народов Севера осознано то обстоятельство, что возможность сохранения элементов традиционной культуры и традиционного для них образа жизни как необходимых условий сохранения и самих этих народов связано с развитием отраслей традиционной экономики. В свою очередь это предполагает особый статус и особый режим использования территорий традиционного природопользования. Таким образом, развитие традиционной экономики в современных условиях невозможно вне институциональной системы – совокупности норм, правил и общественных отношений относительно данной отрасли хозяйствования, разрабатываемых и осуществляемых соответствующими государственными и иными организациями. При этом требуется не только совершенствование правовых актов о статусах территорий традиционного природопользования, но и создание действенного механизма их организации и функционирования.



ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Таблица 1

Перечень мест традиционного проживания и традиционной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока (КМНСС и ДВ)

Распоряжение Правительства РФ 631-р от 8 мая 2009 г.

На 1 января 2004 г.

Перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности КМНСС и ДВ

Районы проживания КМНС

Республика Алтай

Кош-Агачский, Майминский (Кзыл-Озекское, Бирюлинское сельские поселения - с.п.), Турочакский, Улаганский и Чойский муниципальные районы (МР)

Турочакский район

Республика Бурятия

МР: Баргузинский (Баргузинское, Сувинское, Юбилейное с.п.), Баунтовский эвенкийский, Закаменский (улус Мыла с.п. Мылинское), Куруманский (с.п.Дырен эвенкийское, Улюхан эвенкийское), Муйский (с.п. Муйская сельская администрация), Окинский, Северо-Байкальский

Р-ны: Баргузинский (с.Суво); Баунтовский

Эвенкийский (с.Богдарин, п.Варварин-ский, п.Монгой, п.Россошино, п.Усть-Джилинда), Куруманский (с.Алла, с.Куру-ман, с.Улюхан), Северо-Байкальский (пгт Нижнеангарск, с.Байкальское, п.Кумора, п.Уоян, п.Холодный)



Республика Карелия

Прионежский МР (Шокшинское вепсское, Шелтозерское вепсское, Рыборецкое вепсское с.п.)

-

Республика Коми

Городские округа (ГО): Воркута, Инта (кроме г.Инты), Усинск (кроме г.Усинск); МР: Ижемский и Усть-Цилемский

Ижемский и Усть-Цилемский р-ны, п.Юсьтыдор (г.Инта), населенные пункты (нп), починенные адм. г.Усинска

Республика Саха (Якутия)

МР (улус): Абыйский (с.Кебергене Майыарского нац. с.п. (наслега), Алданский (с.Кутана Анаминского с.п., села Хатыстыр и Уяган Беллетского с.п.), Аллаиховский (с.Оленегорск Юкагирского с.п.,с.Нычалах Быянгнырского с.п., с.Чкалов Берелехского с.п., с.Русское Устье Усть-Устьинского с.п., с.Ойотунг Ойотунгского с.п.), Анабарский (с.Саскылах Саскылахского с.п., с.Юрюнг-Хая Юрюнг-Хаинского с.п.), Булунский (с.Быковский, с.Кюсюр Булунского с.п., с.Намы Борогонского с.п., с.Найба Хара-Улахского с.п., с.Таймылар Тюметинского с.п., с.Сиктях Сихтякского с.п., с.Усть-Оленек Ыстаннахского с.п.), Верхнеколымский (с.нелемное Нелемнского с.п., села Утая и Верхнеколымск Верхнеколымского с.п., с.Усун-Кюель Арылахского с.п.)., Жиганский (с.Жиганск, с.Кыстатым Ленского с.п., с.Бахынай Линдинского с.п., с.Бестях Бестяхского с.п.), Кобяйский (с.Сегян-Кюель Кировского с.п., с.Себян-Кюель и Ламынхинского с.п.), Мирнинский (с.Сюльдюкяр Садынского нац. с.п.), Момский (с.Сасыр Улахан-Чистайского нац с.п., с.кулун-Ельбют Чыбагалахского нац. с.п., с.Чумпу-Кытал Тебюлехского нац. с.п., с.Буор-Сысы Индигирского нац. с.п., с.Хонуу Момского нац. с.п., с.Соболох Соболохского с.п.), Нерюнгринский (с.Иенгра Иенгринского с.п.), .Нижнеколымсккий (с.Андрюшкино Олеринского с.п., с.Колымское Халарчинского с.п., с.Походок Походского с.п.), Оймяконский (с.Томтор II Борогонского с.п. . с.Орто-Балаган Сордоннохского с.п., с.Ючюгей Ючюгейского с.п.) Олекминский (села Токко и Уолбут Жарханского, нац. с.п., с.Куду-Кюель Киндигирского нац. С.П., с.Тяня Тянского с.п., с.Бясь-Кюель Чаринского нац. с.п.), Оленекский (с.Оленек Оленекского нац. с.п., с.Харыялах Кирбейского нац. с.п., с.Жилинда Жилиндинского с.п., с.Эйик Шологонского нац.

Р-ны: Абыйский, Алданский (Анаминский и Беллетский сельсоветы), Аллаиховский, Анабарский, Булунский (кроме пгт Тикси), Верхнеколымский, Жиганский, Кобяйский (Кировский и Ламынхинский сельсоветы), Мирнинский (Садынский нац. сельсовет), Момский, Нижнеколымсккий (кроме пгт Черский), Оймяконский (Борогонский 2-ой сельсовет, Ючюгейский сельсовет), Олекминский (Жарханский, Киндигирский, Тянский, Чаринский национальные сельские советы), Оленекский национальный

Среднеколымский (Березовский национальный (кочевой) сельсовет), Томпонский (Томпонский сельсовет, Усть-



Майский (Кюпский, Петропавловский, Эжанский национальные сельсоветы), Усть-Янский (Казачинский, Омолойский, Силянняхский, Туматский, Усть-Янский, Уяндинский, Юкагирский (кочевой) национальные сельсоветы)

Продолжение табл.1

Перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности КМНСС и ДВ

Районы проживания КМНС

с.п., Среднеколымский (с.Березовка) (села Березовка и Уродан Березовского нац. (кочевого) с.п.), Томпонский (с.Тополиное Томпонского с.п.), Усть- Майский (с.Кюпцы Кюпского с.п., села Петропавловск и Троицк Петропавловского нац. с.п., с.Эжанцы Эжанского нац. с.п., с.Тумул Кюпского нац. с.п.), Усть-Янский (с.Казачье Казачинского с.п., с.Хайыр Омолойского нац. с.п., с.Сайылык Силянняхского с.п., с.Тумат Туматского нац. с.п., с.Усть-Янск Усть-Янского нац. с.п., с.Уянди Уяндинского нац. с.п., с.Юкагир Юкагирского (кочевого) нац. с.п. ), Эвено-Бытантайский (с.Батагай-Алыта Тюгесирского с.п., с.Кустур Нижнебытантайского с.п., с.Дьаргалах Верхнебытантайского с.п.




Республика Тыва

МР (кужууны): Монгун-Тайгинский (с.п. (сумон) Моген-Буренский, Тоолайлыг), Тере-Хольский (с.п. Шынаанский, Каргынский, Балыктыгский, Эми), Тоджинский (с.п. Азасский, Ийский, Сыстыг-Хемский, Чазыларский), Эрзинский (с.п. Бай-Дагский)

Р-ны: Кызылский (Шынаанский сельсовет), Тоджинский (Азасский, Ийский, Сыстыг-Хемский, Чазыларский, Ырбанский сельсоветы)

Республика Хакасия

МР: Аскизский (с.п. Бискаминский поссовет, с.п. Балыксинский сельсовет), Таштыпский (с.п. Анчульский, Матуринский сельсоветы)

Р-ны: Аскизский (п.Балыка), Таштыпский (с.Анчул, с.Матур)

Алтайский край

Бийский ГО (пос. Нагорный), МР: Красногорский, Солтонский

Р-ны: Красногорский (пп.Егона и Иртышкино, с.Чапша, с.Калтыш, п.Ужлеп, с.Красногорское, п.Курлек, с.Новозыково, с.Тайна, с.Пильно), Солтонский (п.Кичек, п.Тосток, с.Солтон, с.Шатабол, с.Акатьево, с.Нижняя Ненинка; нп, починенные адм.г.Бийска (пгт Нагорный)

Забайкальский край (Читинская область)

МР:: Каларский (с.Кюсть-Кемда Чарского с.п., с.Чало-Олого Чало-Ологского с.п., с.Неляты Куандинского с.п., с.Средний Кулар межселенной территории МР), Тунгиро-Олекминский (с.Тупик Тупикского с.п., с.Заречное Зареченского с.п., села Моклакан, Средняя Олекма, Гуля межселенной территории МР), Тунгоченский (с.Верх-Усугли Верх-Усуглинского с.п., с.Тунгочен Тунгоченского с.п., с.Усть-Каренга Усть-Каренгинского с.п., села Зеленое Озеро, Юмурчен, Красный Яр межселенной территории МР)

Р-ны: Каларский, Тунгиро-Олекминский, Тунгоченский

Камчатский край (Камчатская область)

ГО: Вилючинский, п.Палана, Петропавловск-Камчатский; МР: Алеутский, Быстринский, Елизовский, Карагинский, Мильковский, Олюторовский, Пенжинский, Тигильский, Соболевский, Усть-Большерецкий, Усть-Камчатский

Корякский автономный округ - вся территория; р-ны: Алеутский и Быстринский

Красноярский край

МР: р-ны: Енисейский, (с.п. Сымский сельсовет), Северо-Енисейский, Таймырский Долгано-Ненецкий, Туруханский, Тюхтенский (с.п. Чиндатский сельсовет), Эвенкийский

Вся территория Таймырского и Эвенкийского автономных округов; р-ны: Енисейский (Сымский сельсовет), Северо-Енисейский (п.Вельмо)

Приморский край

МР: Красноармейский, Лазовский, Ольгинский, Пожарский, Тернейский

Р-ны: Красноармейский, Лазовский, Ольгинский, Пожарский, Тернейский

Хабаровский край

ГО: Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре; МР: Амурский, Бикинский, Аяно-Майский, Ванинский, Верхнебуреинский, Вяземский, Комсомольский, имени Лазо, Нанайский,

Р-ны: Амурский, Аяно-Майский, Ванинский, Верхнебуреинский, Комсомольский, им. Лазо, Нанайский, Николаевский,

Продолжение табл.1



Перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности КМНСС и ДВ

Районы проживания КМНС

Николаевский, Охотский, имени Полины Осипенко, Советско-Гаванский, Солнечный, Тугуро-Чумиканский, Ульчский, Хабаровский

Охотский, им.Полины Осипенко, Советско-Гаванский, Солнечный, Тугуро-Чумиканский, Ульчский, Хабаровский (Петропавловский и Сикачи-Алянский сельсоветы, Улика-Национальный сельсовет

Амурская область

МР: Зейский (с.п.Бомнакский сельсовет), Мазановский (с.п.Майский сельсовет), Селемджинский (с.п. Ивановский сельсовет), Тындинский (с.п. Нюкжинский, Первомайский и Усть-Нюкжинский сельсоветы)

Р-ны: Зейский (Бомнакский сельсовет), Селемджинский (Ивановский сельсовет), Тындинский (Нюкжинский, Первомайский, Усть-Нюкжинский сельсоветы)

Вологодская область

МР: Бабаевский (Куйское нац. вепсское с.п., Пяжозерское с.п.), Вытегорский (Оштинское с.п.)

-

Иркутская область

МР: Казачинско-Ленский (Казачинское, Магистральнинское с.п. и межселенные территории МР), Катангский,

Качугский (Вершино-Тутурское с.п.), Киренский (Алексеевское, Киренское, Петропавловское с.п.), Мамско-Чуйский (Горно-Чуйское, Луговское, Мамское и Согдиондонское с.п.), Нижнеудинский (Верхнегутарское, Неръхинское и Тофаларское с.п.), Усть-Кутский (Ручейское с.п. и межселенные территории МР), Бодайбинский (Жуинское с.п.)

Р-ны: Бодайбинский (п.Перевоз), Казачинско-Ленский (Казачинский сельсовет), Катангский, Качугский (Вершино-Тутурский сельсовет), Киренский (с.Чечуйск), Мамско-Чуйский (пгт Горно-Чуйский и Согдиондон), Нижнеудинский (Верхнегутарский и Тофаларский сельсоветы), Усть-Кутский (с.Омолой, с.Боярск, п.Бобровка и д.Максимово Каймонского сельсовета)

Кемеровская область

Беловский ГО (с.заречное), Беловский МР (села Беково, Челухаево, дер.Верховская Бековскогос.п, с.Новобачаты Новобачатского с.п.), Гурьевский МР (д.Шанда с.п.Раздольное), Междуреченский ГО (поселки Ильинка, Лужба,Ортон, Сливень, Студеный Плес Теба, Трехречье,Учас), Новокузнецкий ГО (п.Староабашево с.п.Атамановское, п.Березовая Грива, п.Безруково с.п.Безруковское, п.Верх-Кинерки с.п.Костенковское, поселки Кузедеево, Усть-Тала,Шартонка с.п.Кузедеевское, Тайлеп с.п.Куртуковское, п.Красный Калтан с.п.Орловское, Сары-Чумыш с.п.Сары-Чумышское, села Кругленькое, Сидорово с.п.Сидоровское, дер.Учул с.п.Сосновское), Таштагольский МР (п.Тенеш Казского городского поселения (г.п). пп.Тарлашка, Турла,Усть-Уруш Спасского г.п., пп.Ближний Кезек, Верхний Анзас, Дальний Кезек, За-Мрассу, Парушка, Средний Чилей, Суета, Усть Анзас, Чазы-Бук Шерегешского г.п., пп.Амзас, Базынча, Калары, Карагол, Кондома, Центральный, Разъезд 538 км,с.п.Каларское, пп.Алтамаш, Габовск, Чушла с.п.Коуринское, пп.Бол.Лабыш,Верхний Таймет, Верх-Кочура. Камзас. Карбалык, Ключевой, Мал.Лабыш, Мрассу, Сайзак, Сокушта, Чулеш с.п.Кызыл-Шорское, пп.Верхняя Александровка, Усть-Анзас (Шортайга), Белка, Верхний Бугзас, Средний Бугзас, Джелсай, Усть-Кабырза,,Усть-Карагол, Усть-Кезес, Верхние Кичи, Нижние Кичи, Усть-Пызас,Средняя Пурла Кантус, Колхозный Карчит, Новый, Верхний Нымзас, Нижний Нымзас, Парлагол, Сарасет, Сензас, Таска, Узунгол, Эльбеза,Анзас, Чулису-Анзас, Верхний Алзак, Нижний Алзак с.п.Усть-Кабырзинское), .Мысковский ГО (пп.Чувашка, Тоз, Казас, Бородино, Кольчезас, Чуазас, Усть-Мрас)

Р-ны: Беловский (Бековский национальный сельсовет, с.Новобачаты), Гурьевский (д.Шанда), Междуреченский (Ортонский сельсовет, пп.Лужба, Сливень, Студеный Плес Тебинского сельсовета), Новокузнецкий (п.Усть-Тала, п.Староабашево, п.Березовая Грива, п.Верх-Кинерки, п.Тайлеп, п.Красный Калтан), Таштагольский (пп.Тарлашка и Турла, пп.Калары и Разъезд 538 км, пп.Габовск и Чушла, Кызыл-Шорский сельсовет, Усть-Анзасский национальный сельсовет, Усть-Кабырзинский и Усть-Колзасский сельсоветы, Чулису-Анзасский национальный сельсовет); нп, подчиненные адм. г.Белово (п.Заречное); нп, подчиненные адм. г.Мыски (пп.Бородино и Кольчезас, Чувашинский национальный сельсовет)


Продолжение табл.1

Перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности КМНСС и ДВ

Районы проживания КМНС

Ленинградская область

МР: Подпорожский (Вознесенское г.п., Винницкое с.п.), Бокситогорский (Радогощинское с.п.), Лодейнопольский (Алеховщинское с.п.), Тихвинский (Пашозерское с.п.)

-

Магаданская область

МР: Ольский, Омсукчанский (гп Омсукчан, с.Меренга межселенной территории МР), Северо-Эвенкийский, Среднеканский (с.п.Колымское), Тенькинский (с.Оротук межселенной территории МР), Хасынский (г.п.Палатка)

Р-ны: Омсукчанский (пгт Омсукчан), Северо-Эвенкийский, Среднеканский (с.Колымское, пгт Сеймчан с.Балыгычан, подчиненное адм. пгт Сеймчан), Тенькинский (Оротукский сельсовет), Ягоднинский (Тасканский сельсовет); нп, подчиненные адм. г.Магадана (пгт Армань и Ола с подчиненными их адм. нп; пгт Палатка; Балаганский, Гадлинский, Клепкинский, Талонский, Тауйский, Тахтоямский и Ямский сельсоветы)

Мурманская область

ГО Ковдорский, МР: Кольский, Лавозерский, Терский

Р-ны: Лавозерский, Кольский, Ковдорский (нп Енский, Руколатва, с.Ена, ж/д ст.Уполокша Енского сельсовета)

Сахалинская область

ГО: Александровск-Сахалинский р-н, Ногликский р-н, Охинский р-н, Поронайский р-н, Смирныховский р-н (с.Буюклы), Тымовский р-н, ГО г.Южно-Сахалинск



Р-ны: Александровск-Сахалинский (Виахтинский и Хоэнский сельсоветы), Ногликский, Охинский, Поронайский, Смирныховский (с.Буюклы), Тымовский (Чир-Унвдский сельсовет); гг. Александровск-Сахалинский, Оха, Поронайск

Свердловская область

Ивдельский ГО

Населенные пункты, подчиненные адм. г.Ивдель (п.Бахтиярова Юрта и Юрта Анямова, подчиненные адм. пгт Северный; п.Пакина, подчиненный адм. пгт Полуночное; пп.Суеватпауль, Хандыбина Юрта, Юрта Курикова, Юрта Пеликова Хорпийского сельсовета)

Томская область

ГО Стрежевой; МР: Александровский, Верхнекетский, Каргасокский, Колпашевский, Молчановский, Парабельский, Тегульдетский

Р-ны: Александровский, Верхнекетский, Каргасокский, Колпашевский, Парабельский

Тюменская область

Уватский МР

Соровая с/а Уватского р-на

Ханты-Мансийский автономный округ - Югра

МР: Белоярский (г.п..Белоярский, с.п.Верхнеказымский, Казым, Лыхма, Полноват, Сорум, Сосновка, межселенная территория МР), Березовский (г.п. Березово и Игрим, с.п.Саранпауль, Приполярный, Светлый, Хулимсунт, межселенная территория МР), Кондинский (г.п.Кондинское и Мортка, с.п.Леуши, Мулымья, Шугур, Болчары, Половинка, межселенная территория МР), Нефтеюганский (с.п.Салым, Чеускино, Лемпино, межселенная территория МР), Нижневартовский (г.п.Новоаганск, с.п.Аган, Ларьяк, Ваховск, межселенная территория МР), Октябрьский (г.п.Октябрьское, с.п.Малый Атлым, Перегребное, Шеркалы, межселенная территория МР), Советский (пос.Тимкапауль г.п.Таежный), Сургутский (г.п.Лянтор, с.п.Солнечный, Русскинская, Сытомино, Нижнесортомский, Угут, Ульт-Ягун, межселенная территория МР),

г.Ханты-Мансийск; пгт Березово, Кондинское, Октябрьское; Сельские нп за аннючением пп. Алябьевский, Бобровский, Большие Леуши, Ваховск, Верхнеказымский, Выкатной, Горноправдинск, Горнореченск, Горный, Зайцева Речка, Заречный, Каркатеевский, Кедровый, Кирпичный, Кормужиханка, Красноленинский, Куть-Ях, Леушинка, Малоюганский, аннсийский, Назарово, Нюрих, Приполярный, Пунга, Пырьях, Салым, Светлый, Сентябрьский, Сергинский, Сивыс-Ях, Сорум, Сотниково, Тынкуль, Ульт-Ягун, Усть-Юган, Юбилейный, Южный Балык; нп Покуровского, Тундринского и

Окончание табл.1

Перечень мест традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности КМНСС и ДВ

Районы проживания КМНС

Ханты-Мансийский (с.п.Выкатной, Горноправдинск. Кедровый, Красноленинский, Кышик, Луговской, Селиярово, Сибирский, Согом, Цингалы, Шапша, с.Нялинское и пос.Пырьях с.п.Нялинское, межселенная территория МР)

Шапшинского сельсоветов; сел Локосово, Пальяново, Ямки; дд.Супра и Чемаши

Ямало-Ненецкий автономный округ

ГО Салехард, МР: Красноселькупский, Надымский, Приуральский, Пуровский, Тазовский, Шурышкарский, Ямальский

Территория автономного округа за исключением: гг. Лабытнанги, Муравленко, Надым, Новый Уренгой, Ноябрьск; пгт Заполярный, Коротчаево, Пангоды, Старый Надым, Уренгой, Харп; пп.Вынгапуровский, Газсале, Лонгъюган, Мыс Каменный, Нумги Обской, Полярный, Правохеттинский, Приозерный, Пуровск, Пурпе, Сабетта, Сывдэрма, Ханымей, Ямбург

Ненецкий автономный округ

МР Заполярный (кроме г.п. раб. пос. Искателей)

Ненецкий автономный округ – вся территория

Чукотский автономный округ

ГО: Анадырь, МР: Центральный, Билибинский, Восточный, Провиденский, Чаунский, Чукотский

Вся территория округа

Примечание. Курсивом отмечены районы проживания КМНСС и ДВ, не входящие в состав законодательно установленных районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей.

Таблица 2

Перечень видов традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Российской Федерации*


1.

Животноводство, в том числе кочевое (оленеводство, коневодство, яководство, овцеводство)

2.

Переработка продукции животноводства, включая сбор, заготовку и выделку шкур, шерсти, волоса, окостенелых рогов, копыт, пантов, костей, эндокринных желез, мяса, субпродуктов

3.

Собаководство (разведение оленегонных, ездовых и охотничьих собак)

4.

Разведение зверей, переработка и реализация продукции звероводства

5.

Бортничество, пчеловодство

6.

Рыболовство (в том числе морской зверобойный промысел) и реализация продукции звероводства

7.

Промысловая охота, переработка и реализация охотничьей продукции

8.

Земледелие (огородничество), а также разведение и переработка ценных в лекарственном отношении растений

9.

Заготовка древесины и недревесных лесных ресурсов для собственных нужд

10

Собирательство (заготовка, переработка и реализация пищевых лесных ресурсов, сбор лекарственных растений)

11.

Добыча и переработка общераспространенных полезных ископаемых для собственных нужд

12.

Художественные промыслы и народные ремесла (кузнечное и железоделательное ремесло, изготовление утвари, инвентаря, лодок, нарт, иных традиционных средств передвижения, музыкальных инструментов, берестяных изделий, чучел промысловых зверей и птиц, сувениров из меха оленей и промысловых зверей и птиц, иных материалов, плетение из трав и иных растений, вязание сетей, резьба по кости, резьба по дереву, пошив национальной одежды и другие виды промыслов и ремесел, связанные с обработкой меха, кожи, кости и других материалов)

13.

Строительство национальных традиционных жилищ и других построек, необходимых для осуществления традиционных видов хозяйственной деятельности

Каталог: lib
lib -> Психология смысла природа, строение и динамика смысловой реальности
lib -> А. А. Леонтьев Язык, речь, речевая деятельность просвещение 1969
lib -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
lib -> Издательство московского университета
lib -> Дожить до послезавтра
lib -> 2 × 2 = 5 часть первая про кирпич
lib -> Сталинградская битва
lib -> Инструкция по монтажу электропроводок в трубах и 70 удк [621. 315. 37: 621. 671]. 002. 72 (083. 97)


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница