В. Г. Логинов, Ю. В. Попков, Е. А. Тюгашев коренные малочисленные народы севера, сибири и дальнего востока: политико-правовой статус и социально-экономическое положение



страница3/15
Дата06.06.2016
Размер2.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Таблица 2.4

Численность КМНС в районах проживания народов Севера

(2002 г.)


Федеральные

округа


Всего населения, чел.

Уд.вес , %

Всего

Город

Село

Всего

Город

Село

Уральский


56058

9665

46393

100,0

20,0

80,0

33,8

41,7

32,5

17,8*

5,5*

33,6*

Сибирский


33058

2924

30134

100,0

8,8

91,2

19,9

12,6

21,1

12,3*

4,5*

14,8*

Дальневосточный


76779

10581

66198

100,0

13,8

86,2

46,3

45,7

46,4

12,1*

3,2*

21,5*

Итого

165895

23170

142725

100,0

14,0

86,0

100,0

100,0

100,0

12,7*

3,9*

20,5*

Примечания. Курсивом отмечен удельный вес федерального округа в численности населения районов проживания.

* Удельный вес КМНС в общей численности района проживания.


Промышленно-транспортное освоение зоны Севера в 1980-е гг. обусловило развитие еще одной тенденции в жизненном укладе северян – это более высокие темпы роста численности их за пределами традиционных районов проживания. Происходит расширение их ойкумены не только до границ РФ, но и до границ СНГ. По материалам последней Всесоюзной переписи 1989 г., около 3 тыс. представителей малочисленных народов проживало за пределами РФ. Кроме того, местом рождения 1238 представителей национальных меньшинств, проживающих на территории РФ, были другие республики СНГ. На первом месте по этому показателю стоит Казахстан (410 чел.), на втором – Украина (274 чел.) и на третьем – Узбекистан (108 чел.). Причинами расширяющейся географии проживания малочисленных народов Севера явились экспансия министерств и ведомств на их исконных территориях, возросшие контакты молодого поколения с пришлым населением, рост общеобразовательного уровня северян. Продолжительный характер воздействия первого фактора позволил выработать у части населения адаптационный механизм к изменившимся условиям проживания. Об этом свидетельствует динамика демографических процессов в их среде. В 1970-е годы интенсивное промышленно-транспортное освоение зоны Севера оказало разрушающее воздействие на национальную целостность населения. Произошел резкий разрыв в эволюционном развитии малочисленных народов. Основное внимание в официальной пропаганде и политике государства уделялось «покорителям» Севера, процесс же социально-экономического развития малочисленных народов был пущен, по существу, на самотек. Декларируемые идеи национального равенства лишь углубляли отставание в социальном развитии между коренным и пришлым населением, так как первое имело иной стартовый уровень.

На фоне безудержной экспансии ведомств шел процесс спаивания северян, что привело к росту числа преждевременных смертей, снижению продолжительности жизни, а в целом к депопуляционным процессам в их среде. В районах наиболее интенсивного промышленного освоения вступавшее в сознательный возраст молодое поколение, родившееся в конце 1940-х и начале 1950-х годов, оказалось «вымытым» из половозрастной структуры населения. Вследствие вышеназванных причин произошло замедление темпов роста населения коренных национальностей. Общая численность их за этот период увеличилась всего на 4,4 тыс.чел. – со 151,6 (1970 г.) до 155,7 тыс.чел. (1979 г.), а у отдельных народов (манси, ханты, селькупы, негидальцы, кеты), наиболее сильно подверженных стрессу промышленного освоения, произошло снижение численности.

Все это поставило на повестку дня дальнейшую судьбу существования малочисленных народов Севера и позволило обратить внимание государства и местных властей на нужды северян и принять некоторые меры, прежде всего вышеупомянутые постановления государственных органов СССР и РСФСР в 1980 г.

Однако положительные изменения в демографической обстановке у малочисленных народов в 1980-е годы произошли, на наш взгляд, не благодаря, а вопреки мероприятиям государства в этой области, так как особого внимания со стороны высших и местных органов власти северяне не почувствовали. Большую роль сыграли здесь рост национального самосознания, процессы адаптации к новым условиям и инстинкт самосохранения.

Так, возросший уровень рождаемости у большинства народов Севера, а у отдельных даже «бум», явился компенсацией депопуляционных процессов 1970-х годов. Адаптация к изменившимся условиям позволила стабилизировать и снизить уровень смертности, вследствие чего повысился естественный прирост и возросла общая численность северян. В рамках РФ общая численность национальных меньшинств за период 1979-1989 гг. увеличилась с 155,7 до 181,5 тыс.чел., или на 16,6%. Последующее значительное увеличение коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в 1,4 раза до 252,21 тыс.чел. (2002 г.) было обусловлено, главным образом, расширением их перечня с 26 народов до 40 (43,2 тыс.чел.) и искусственными причинами у отдельных народов (самый высокий абсолютный прирост был у манси и хантов при доле искусственной составляющей соответственно 75 и 43%). Прирост населения был значительно дифференцирован по отдельным северным народам и территориям.

По мнению исследователей2, данные переписи 2002 г. не сходятся с данными естественного прироста народов Севера. У одних народов (как в нашем примере) он был выше их естественного прироста (искусственный прирост, Д.Богоявленский и О.Мурашко, Ф.С. Донской называют его недемографическим), у других ниже. Если в первом случае это объясняется сменой национальности метисного населения на коренную, то во втором – недоучетом численности отдельных народов, или путаницей в определении численности (например, у эвенков и эвенов).

Следует отметить значительные изменения в естественном приросте коренных малочисленных народов Севера, связанные со снижением уровня рождаемости и ростом уровня смертности. Тем не менее, за период между переписями 1989 и 2002 гг. он был положителен у всех народов (25 народов Урала, Сибири и Дальнего Востока, входящих в перечень на обе эти даты), кроме орочей (по данным Д.Богоявленского и О.Мурашко). По данным Ф.С. Донского, это имело место также у чукчей, коряков, чуванцев, алеутов и эскимосов.

Серьезное и неоднозначное влияние на проблемы народонаселения народов Севера оказывают процессы ассимиляции, что приводит к серьезным биологическим проблемам метисации.

По данным медико-генетических исследований, смешение коренного населения с приезжим может привести к размыванию сложившейся адаптивной системы организма у представителей малочисленных народов и тем самым поставить под угрозу само существование этих уникальных этносов.

По социальному статусу, степени адаптации их к нетрадиционным отраслям и новому образу жизни коренные народы можно разделить на пять групп.



Первая группа – это национальная интеллигенция, представленная в основном гуманитарными работниками и специалистами сельского хозяйства. По сути, она уже оторвана от традиционного образа жизни и до последнего времени не оказывала никакого влияния на процесс развития своих сородичей. Сейчас в их среде выявились лидеры, которые будят национальное самосознание, пытаются возродить национальную культуру и обычаи. В общероссийском масштабе действует Ассоциация коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока (АКМНСС и ДВ РФ), имеются и региональные организации, например такие, как «Спасение Югры» (Ханты-Мансийский автономный округ) и «Ямал – потомкам» (Ямало-Ненецкий автономный округ).

В целом эта группа адаптировалась к изменившимся условиям и городскому образу жизни, в городах в основном и проживают ее представители. Конкуренции со стороны пришлого населения не ощущают даже менее квалифицированные и компетентные из них в силу их принадлежности к малочисленным народам.

Ко второй группе относятся квалифицированные рабочие кадры, пока немногочисленные, занятые в промышленном производстве, строительстве и транспорте. Их социальный статус определяет уровень квалификации, позволяющий конкурировать с пришлым населением. В настоящее время эта группа оторвана от традиционного образа жизни даже больше, чем национальная интеллигенция.

Самое сложное положение в третьей группе, к которой относятся представители малочисленных народов, уже оторвавшиеся в силу различных обстоятельств от традиционного образа жизни, но полностью адаптироваться к изменившимся условиям не сумевшие. В социальном плане они представлены лицами, имеющими низкую квалификацию, работающими в малопрестижных вспомогательных отраслях. Эта группа является благодатной средой для люмпенизации коренного населения, подвержена тунеядству и пьянству. Наиболее широко представлена и многочисленна вторая группа в районах промышленного освоения, где сокращается занятость в традиционных отраслях, вследствие чего коренные жители или мигрируют в не охваченные еще промышленным освоением районы, или становятся городскими жителями поневоле, когда для того, чтобы получить работу, им приходится конкурировать с более подготовленным пришлым населением.

Появлению и росту численности этой группы в сельской местности способствовала долгое время имевшая место практика насильственного сселения аборигенов в крупные поселки и села. Питает эту группу и школа за счет выпускников мужского пола. После получения среднего образования часть ребят в силу своей подготовки не может найти себе работу по душе в нетрадиционных отраслях, а низкооплачиваемые вспомогательные и обслуживающие работы их не привлекают. Длительный отрыв от традиционного образа жизни не позволяет им вернуться в промысловые отрасли.

Численность третьей группы у отдельных народов значительно колеблется в силу различных обстоятельств. Но если в ареалах проживания народов Севера начинается процесс промышленного освоения, то это неизбежно ведет к росту численности этой группы. Основная часть представителей данной группы проживает в рабочих поселках и крупных сельских населенных пунктах с высокой долей пришлого населения.



Четвертая группа коренного населения – занятые в традиционных отраслях. Это преимущественно сельские жители. В городских поселениях к ней относятся лица, занятые в рыбной отрасли. Эта группа является самой многочисленной и широко представленной по всей территории Севера, что предопределено относительно равномерным рассредоточением биологических ресурсов, являющихся базой развития традиционных отраслей.

Пятая группа – занятые в традиционных отраслях и ведущие традиционный образ жизни – владельцы и пользователи родовых и других угодий. Социальный статус их до недавнего времени был подкреплен правовым статусом. Однако в связи с принятием федеральных законодательных актов (Земельный и Налоговый кодексы и др.) представители коренных малочисленных народов этой группы в районах интенсивной разработки топливно-энергетических ресурсов оказались вне правового поля, утратив свой социальный статус владельца родовых угодий (территорий традиционного природопользования). В сложном положении оказались договорные отношения между родовиками и хозяйствующими субъектами, постепенный процесс становления которых шел на протяжении 1990-х и начала 2000-х гг.

Особенности расселения и воспроизводства коренного населения, занятого в традиционном секторе, находятся в тесной связи с естественным воспроизводством используемых природных ресурсов. Человек при этом гармонично вписывается в окружающую среду, становясь неотъемлемой частью биоценоза. Его хозяйственная деятельность не вносит существенного изменения в природу. Экологическое равновесие нарушается при развитии на той или иной территории Севера нетрадиционных отраслей вследствие добычи, заготовки, потери, утечки разрабатываемых здесь ресурсов. При этом из оборота с каждым годом выпадают все новые и новые земельные угодья в зоне жизнедеятельности северян.

При огромных размерах территории Севера – свыше 11 млн кв.км – и небольшой численности проживающих здесь коренных народов (около 200 тыс.чел.), казалось бы, интересы ведомств и малочисленных народов не должны пересекаться так часто, как это происходит на практике. Однако дело в том, что наиболее крупные запасы сырья и месторождения невозобновимых ресурсов, главным образом органического происхождения (к ним относятся нефть, газ, уголь), находятся в зоне самых богатых по продуктивности биоценозов. Поэтому очаги промышленного освоения, как правило, совпадают с ареалами проживания коренного населения. И в самом бедственном положении оказались коренные жители в районах добычи нефти и газа.

Следует отметить и дисперсное, разбросанное на большой площади размещение месторождений нефти и газа, а также наличие здесь разветвленной сети трубопроводов, что приводит к широкому охвату территории при разработке этих ресурсов. Кроме отторжения земельных угодий, в таких районах происходит загрязнение водных ресурсов и атмосферы, т.е. наносится ущерб всему комплексу традиционных отраслей. В 1990-е и 2000-е гг., благодаря заключению экономических договоров с недропользователями, их материальное положение улучшилось, но возможности для традиционной трудовой деятельности уменьшились.

Вопрос о воспроизводстве населения коренных народов Севера нельзя рассматривать вне проблем их занятости и образа жизни, обусловленных особенностями трудовых навыков, мотивов деятельности и ориентиров повседневного существования.

До 1992 г. численность экономически активного населения среди малочисленных народов Севера постоянно росла. За 1981–1991 гг. количество рабочих, служащих и колхозников из числа этих народов увеличилось в среднем на 22,6% и практически по всем отраслям хозяйства. При этом более быстрыми темпами росло число занятых женщин.

С началом перехода к рыночной экономике количество занятых в общественном производстве из числа аборигенного населения стало сокращаться.

Основными причинами сокращения занятости малочисленных народов Севера в общественном производстве являются снижение поголовья оленей почти наполовину за 10 лет (с 1991 по 2001 гг.)1 в связи с реорганизацией колхозов и совхозов, свертывание деятельности рыбозаводов из-за истощения запасов рыбы. В традиционных отраслях было занято около 10 тыс.чел. (оленеводстве – 5,8 тыс. чел., охоте и рыболовстве соответственно – 2,3 и 1,8 тыс. чел.). По сравнению с данными на 1 января 1992 г. численность работающих снизилась на 5 тыс.чел., или на треть.

Ситуация в области занятости аборигенного населения в традиционной сфере хозяйствования определяется следующими отрицательными моментами:


  • сужением сферы приложения труда и сокращением количества рабочих мест в традиционных сферах занятости;

  • потерей интереса (прежде всего молодежи) к традиционным отраслям хозяйствования;

  • низким образовательным уровнем и отсутствием необходимых навыков ведения хозяйства в условиях перехода на новые рыночные отношения и технические основы ведения традиционного хозяйства;

  • ростом маргинальных групп, полностью утративших интерес к труду.

Переселение представителей кочевых народов в поселки, где предварительно не была создана производственная инфраструктура, отвечающая их трудовым навыкам, крайне негативно сказалось на уровне занятости представителей коренных национальных групп. Новая система расселения была слабо ориентирована на традиционные территории природопользования. В результате уровень занятости трудоспособного населения по отдельным территориям значительно снизился.

Кроме того, коренные жители вытеснялись пришлым населением с рабочих мест в рыболовстве, охотничьем промысле и частично в оленеводстве. Это подтвердил и социологический опрос, проведенный в Эвенкийском и Ханты-Мансийском автономных округах. Отход аборигенного населения, особенно молодежи, из такой отрасли традиционного хозяйствования, как оленеводство, связан с условиями жизни и труда при осуществляющейся до сих пор политике, ориентированной на чисто производственное кочевание. На оленевода ложится двойная нагрузка: поддержание условий своей повседневной жизни в тяжелой природно-климатической среде и не менее трудная каждодневная работа со стадом; возникают трудности создания семьи.

Возрождение общинно-родовых хозяйств, а также вызванная рыночными реформами невозможность обеспечить выживание вне натурального хозяйства для значительной части населения повлекли за собой пересмотр негативного отношения к кочеванию. В результате к настоящему времени численность кочевого населения в основных районах оленеводства значительно выросла.

Закрытие рыбоучастков, резкое снижение инвестиций в промышленное строительство, коммерциализация торговли и общественного питания, при которой сокращаются в первую очередь рабочие места, не требующие квалификации, занимаемые, в основном, работниками из числа коренных народов Севера, способствовали росту безработицы среди коренных народов.

Сокращение занятых в общественном производстве из числа аборигенного населения происходит одновременно с увеличением численности их трудоспособного контингента (в сельской местности в районах проживания КМНС – 55% на 1.01.2001 г.). В результате этого в настоящее время до 25-30% трудоспособных лиц из числа коренных народов Севера являются практически безработными и имеют средства к существованию только от сбора дикоросов, рыбной ловли, охоты, содержания небольших стад оленей. При этом среди тех, кто может трудиться, около 15% не хотят работать вообще. Особенно велик уровень безработицы среди молодежи и женщин.

Особенности обеспечения занятости коренного населения Севера связаны, в том числе, и с их низкой мобильностью. По данным социологического обследования, в случае потери работы некоренным населением 20% его числа намерены искать работу за пределами региона. Для коренного населения этот показатель составляет лишь 2%. При этом даже эту величину можно считать завышенной, так как подавляющее число выехавших из мест постоянного проживания аборигенов возвращается назад или пополняет на новом месте число люмпенизированных элементов.

Решение социально-экономических проблем малочисленных народов Севера должно было базироваться, по мнению Минтруда России, на сохранении и развитии (на новой технической основе) их исторически сложившегося производственного и бытового уклада жизни, обеспечении устойчивого функционирования традиционных видов хозяйствования как фундамента развития. Так считает и само аборигенное население1.

В то же время многое зависит и от изменения сознания, психологии аборигенного населения, его жизненных ориентиров и стандартов трудового поведения в связи с новыми рыночными формами хозяйствования. Этому могут способствовать децентрализация и демонополизация экономики.

В этой связи важным моментом в развитии промысловых отраслей и сохранении образа жизни коренного населения является широкое использование традиционных знаний народов Севера, позволяющих местным властям более адекватно регулировать и планировать их трудовую и социальную деятельность.

Все большее развитие в традиционных отраслях хозяйствования народов Севера получают новые формы организации производства и занятости – фермерские, общинно-родовые хозяйства, малые, семейные предприятия и кооперативы. Многие новые самостоятельные хозяйственные формирования создаются в процессе реорганизации колхозов и совхозов и, при всем разнообразии названий, не имеют принципиальных различий по способу формирования. По сути, они являются своеобразным возвратом к традиционным семейно-родовым формам хозяйствования аборигенного населения, образуются на базе индивидуальной и коллективной форм собственности и обеспечивают саморегулирование семейных и трудовых отношений.

В ходе коллективизации семейно-родовые группы утратили права на охотничьи угодья и пастбища, в связи с этим требуют решения вопросы распределения площадей между сохранившимися совхозами, колхозами и родовыми общинами и порядка землепользования. Кроме того, необходимо определить порядок отвода мест промысла рыбы для родовых общин и семей народов Севера, имея в виду выделение из общего госфонда рыбохозяйственных водоемов акватории традиционного природопользования с приоритетным правом промысла аборигенного населения. При этом требуется законодательное решение вопроса о правах владения на территории деятельности родовых общин, но не входящие в их структуру.

Расширение поля трудовой деятельности аборигенного населения происходит через бронирование для них рабочих мест на предприятиях и в профессиональных учебных заведениях, подготовку специалистов с высшим и средним образованием на льготных условиях приема. Между тем экспертная оценка социально-экономического положения народов Севера выявила, что только 1% участвовавших в ней специалистов считает целесообразным интенсификацию процесса включения аборигенного населения в индустриальное производство.

Как свидетельствует практика, аборигены неохотно идут на работу в новые для них отрасли производства, не связанные с традиционной сферой приложения труда. Например, в нефте- и газодобывающем комплексе Тюменской области они практически не работают. В целом доля представителей коренных народов в районах их проживания, занятых в промышленности, составляет немногим более 6% в общей численности занятых1. Причем этот показатель резко различается по отдельным группам малочисленных народов.

Менее 1% занятых из числа коренных народов трудится в строительстве, от 1,0 до 1,4% – на транспорте и в связи. При этом они занимают рабочие места, не требующие определенной квалификации, что связано с их невысоким общеобразовательным и профессиональным уровнем.

Наиболее значительные изменения в занятости малочисленных народов за период с 1987 по 2001 гг. связаны с абсолютным и относительным ростом работающих в непроизводственной сфере – соответственно в 1,9 и 2,2 раза. В настоящее время около 40% представителей коренного населения трудится в образовательных учреждениях, сфере культуры и здравоохранения, среди работающих женщин данный показатель еще выше – около 60%.

Из представителей аборигенных народов, занятых в здравоохранении, около 90% работают на должностях младшего и среднего медперсонала и только 10% – врачи и руководители медицинских учреждений.

Такое положение в значительной мере обусловлено особенностями исторического развития и национальной психики коренных народов Севера. Своеобразие традиционных видов деятельности не способствовало формированию таких качеств, как готовность к узкоспециализированному, жестко регламентированному труду, а также привычка к соблюдению строгой дисциплины, без чего невозможно функционирование современных производств.

Как уже отмечалось, наиболее квалифицированные кадры из числа малочисленных народов Севера заняты на транспорте и в связи, причем на основных должностях. Это шоферы, слесари-ремонтники, радисты, телеграфисты и т.д. Вовлечение коренного населения в индустриальные отрасли экономики будет происходить в значительной мере через эти отрасли, где, как показывает практика, молодежь из числа аборигенного населения лучше адаптируется на производстве.

Квалифицированные рабочие кадры из числа коренного населения Севера готовятся в системе профессионально-технического образования главным образом для традиционных сфер хозяйствования. Однако за 1987–1998 гг. численность учащихся из числа аборигенов в этих учебных заведениях сократилась более чем на треть. Национальные кадры высшей квалификации готовятся в основном для гуманитарной деятельности. Имеет место даже перепроизводство специалистов для этой сферы жизнедеятельности северных этнонациональных сообществ. По-прежнему много представителей малочисленных народов Севера направляется на учебу в различные вузы страны. Но из-за низкого уровня знаний они испытывают большие трудности при получении высшего образования, а сам процесс обучения сопровождается высоким отсевом студентов. Внеконкурсное льготное поступление в вузы дает высшей школе неподготовленных абитуриентов, которые не могут качественно освоить программы первого и последующих курсов. А пребывание в иной социальной среде при неспособности получить полноценное образование отрицательно действует на их развитие. Они превращаются, по существу, в маргиналов.

Субъективно, в том числе из-за давно проводимой официальной пропаганды, в подавляющем числе случаев молодежь и их родители в жизненных планах ориентируются на современные профессии, на труд в новых для них отраслях производства. Но молодые люди оказываются не в состоянии работать по специальности, которую они желали бы получить или получили. Этот фактор в значительной степени обусловливает высокую долю молодежи среди незанятого населения. Молодежь, оставившая учебу в профессионально-технических училищах и техникумах и не трудоустроенная после их окончания, становится основным источником пополнения безработных; например, в Березовском районе Ханты-Мансийского автономного округа данный показатель составляет более 40%1. Фактически эти показатели еще выше, так как многие потерявшие работу не регистрируются из-за территориальной удаленности от мест нахождения служб занятости.

Проблема подготовки кадров в среде коренного населения остается наиболее острой. Это относится не только к подготовке кадров с высшим образованием, но и со средним специальным и со средним профессиональным. Без ее решения сложно будет решать экономические, социальные, правовые и другие проблемы, которые встают перед представителями народов Севера в период реформирования экономики. При этом основная задача состоит не столько в чисто механическом увеличении числа специалистов с высшим и средним специальным образованием, а в сбалансированной политике по подготовке квалифицированных национальных кадров в соответствии с потребностями производственной и социальной сферы в условиях рыночного хозяйства.

Несмотря на нехватку квалифицированных кадров, не все получившие среднее специальное и высшее образование представители аборигенного населения оказываются востребованы. Имеются многочисленные примеры, когда выпускники высших и средних профессиональных учебных заведений не могут устроиться по приобретенной специальности и вынуждены трудиться на низкоквалифицированных работах (вплоть до техничек и нянь). В связи с этим, несмотря на значительные финансовые издержки, эффективность подготовки национальных кадров остается низкой.

Существующая система образования в недостаточной степени обеспечивает уровень подготовки национальных кадров, среди народов Севера удельный вес лиц с высшим и незаконченным высшим образованием в 2,5–3 раза ниже, чем в среднем по территориям их проживания.

Федеральная политика в отношении КМНС колеблется от ассимиляции и патернализма к партнерству и признанию прав на саморазвитие и самоуправление. В рыночных условиях, как отмечает А.Н. Пилясов2, предлагаются две модели развития коренных малочисленных народов Севера. Первая имеет цель привить народам Севера ценности рыночной экономики, вторая отстаивает ценности локального (на уровне сел) национального суверенитета и традиционной общинной жизни.

В действительности необходим компромисс, основанный на согласовании интересов различных групп коренных народов, способных принять ту или иную модель развития. Важно, в частности, обеспечить признание и превращение общины в локальный орган национального самоуправления с необходимыми полномочиями и ресурсами, а также интеграцию представителей малочисленных народов в региональные и местные институты власти.

Выживание коренных народов Севера возможно только на основе развития экономики национальных сел, которая не может не выступать как противоречивое единство трех ее образующих секторов – государственного, рыночного и традиционного. Если первые два сектора достаточно слабые, то традиционный сектор является основой многовекового уклада и гарантом сохранения культурных ценностей. Скрепляющую роль всех этих секторов в товарных и денежных потоках должна сыграть фактория – интегральная снабженческо-сбытовая структура. Создание (точнее сказать, восстановление) факторий уже началось в ряде регионов, прежде всего в Ямало-Ненецком автономном округе.

Традиционные отрасли являются основой сельской экономики. После начала радикальных экономических реформ наблюдаются следующие негативные тенденции:


  • резкое сокращение государственной поддержки, на которой только и держались оленеводство и промыслы в плановой экономике, привело к хронической убыточности и свертыванию многих совхозов и новых, возникших уже после 1992 г., национальных предприятий;

  • традиционные отрасли хозяйствования вошли в реформу с примитивной технологией, без задела сформированной современной материально-технической базы;

  • локальный рынок сбыта их продукции очень ограничен, а любая транспортировка на средние и дальние расстояния очень дорога;

  • эти отрасли уже не решают проблемы общей, и в особенности женской, занятости: около половины трудоспособного населения северных сел сегодня безработные.

С одной стороны, значительная часть народов Севера по-прежнему сориентирована на традиционные виды деятельности, но, с другой стороны, сегодня рабочие места здесь не могут обеспечить всех желающих (в настоящее время в этих отраслях занято около 25% работающего аборигенного населения). Коренные малочисленные народы России оказались в положении «маргиналов».

В рамках принятых официально и широко провозглашенных схем предлагаются два тесно связанных решения: 1) сделать традиционные отрасли хозяйствования товарными; 2) вывести их на новый технологический уровень, адекватный требованиям XXI века1.

Реализации первого направления препятствует современная убыточность большинства традиционных отраслей хозяйствования, которая является объективным результатом их деятельности в рыночной экономике. Техническое переоснащение требует значительных финансовых ресурсов, которые в настоящее время появились у государства. Такая возможность имеется в рамках реализации национального проекта «Развитие АПК». Частный бизнес неохотно вкладывает деньги в традиционные отрасли в силу высокого риска, трудностей с нахождением рынков сбыта и низкой конкурентоспособности конечного продукта.

В связи с этим адаптацию малочисленных народов Севера к рыночным отношениям следует рассматривать в двух направлениях: коммерциализация традиционного сектора хозяйства и создание условий для социально-экономического развития и сохранения этноса. В российской практике оба эти направления до конца не были реализованы.

Создание коммерческих предприятий на базе промысловых ресурсов находится пока на начальной стадии, имеются только отдельные примеры. Однако для того, чтобы конечный продукт традиционных отраслей стал рентабельным, необходимы низкие закупочные цены на добычу и заготовку рыбы, мяса, ягод и прочего сырья. На практике для повышения заинтересованности производителя это осуществляется путем предоставления дотаций из бюджета. В связи с этим на данном этапе такие предприятия нельзя в полном смысле называть коммерческими, так как они могут развиваться только при сохранении дотаций.

Второе направление начало претворяться в жизнь в 1990-е годы, когда в районах проживания коренных малочисленных народов Севера появились так называемые территории или зоны приоритетного (традиционного) природопользования. Основной задачей этих преобразований являлось создание условий для развития традиционных отраслей и сохранения образа жизни и культуры малочисленных этносов, защита этих зон от воздействия промышленного освоения. Однако отсутствие законодательной базы на федеральном уровне и просчеты региональных властей в отношении становления этих территорий не позволили до конца выполнить задуманное.

В советский период процесс адаптации малочисленных народов Севера к современному экономическому развитию предполагал приспособление их к нетрадиционным отраслям хозяйства, что наиболее актуально было в районах нового промышленно-транспортного освоения, где традиционный сектор непосредственно взаимодействовал с инохозяйственной для него структурой. Данное взаимодействие оказывало, как правило, разрушающее влияние на промысловые отрасли и коренное население. Это проявлялось в сокращении зон для развития оленеводства, охоты и рыболовства, снижении уровня жизни и деградации малочисленных этносов. При этом, на наш взгляд, необходимо выделить два вида адаптации: естественную (эволюционную) и искусственную (революционную).

В первом случае наиболее подготовленные представители коренных малочисленных народов Севера безболезненно адаптируются к новым условиям. Это было возможно благодаря тому, что большая часть национального населения прошла через систему обучения в школах-интернатах, где оно сразу же сталкивалось с инонациональной для них культурой и в определенной мере подвергалось этнокультурной ассимиляции.

Кроме культурной ассимиляции увеличивается метисация коренного населения. Интенсивное освоение нефтегазовых и других природных ресурсов в 1970-1980 гг. обусловило приток в северные регионы населения из освоенных районов страны, в общей численности которого преобладала молодежь мужского пола, не обремененная семьей.

В эти же годы, когда в районах их исконного проживания начинался процесс промышленно-транспортного освоения территории и ресурсов (особенно характерно это для автономных округов Тюменской области), создания новых городов, поселков, линейных коммуникаций, малочисленные народы Севера были в наибольшей степени подвергнуты искусственной адаптации. Ресурсная база традиционного сектора хозяйства оказывалась подорванной. Представителям коренных народов приходилось или уходить в места, еще не затронутые экспансией промышленных ведомств, или приспосабливаться к изменившимся условиям. В последнем случае происходила их насильственная адаптация, проявляющаяся в резко выраженной степени люмпенизации и алкоголизации коренного населения. Новыми для них местами приложения рук становились не отрасли, осуществляющие технический прогресс, а рабочие места в малопрестижных, вспомогательных производствах промышленности и транспорта (вспомогательные рабочие, истопники, сторожа, технички).

Проблема адаптации традиционного хозяйства к рынку и повышения его товарности все еще остается одним из дискуссионных вопросов, так как многие специалисты считают, что рынок и традиционное хозяйство несовместимы. В этом смысле примечателен определенный зарубежный опыт, в частности, поворот политики федерального правительства США по отношению к коренному населению. Если в 1970-е гг. оно делало ставку только на «капитализацию» общественного уклада аборигенов, на развитие «туземного» предпринимательства, то в последнее время очень большое внимание, помимо продолжающегося становления рыночных структур, уделяется также развитию традиционного хозяйства и усилению государственной помощи коренному населению.

В связи с тем, что создание рабочих мест в традиционном секторе имеет определенные ограничения, связанные как с ограничением ресурсной базы, так и потребностями рынка, происходит их переток в другие отрасли. На наш взгляд, переход в нетрадиционные отрасли представителей народов Севера должен быть связан с их естественной адаптацией к новым для них условиям. Это постепенный и длительный процесс, предполагающий не только определенную ориентацию, но и подготовку самого населения, а также комплекс мер на уровне федеральных, региональных и муниципальных органов управления, способных обеспечить безболезненность и выгодность данного процесса для коренных малочисленных народов.

В рамках Концепции государственной национальной политики Российской Федерации разработана «Концепция устойчивого развития малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока России», которая утверждена Распоряжением Правительства Российской Федерации №132 от 4 февраля 2009 г.

Устойчивое развитие малочисленных народов Севера предполагает укрепление их социально-экономического потенциала, сохранение исконной среды обитания, традиционного образа жизни и культурных ценностей на основе целевой поддержки государства и мобилизации внутренних ресурсов самих народов в интересах нынешнего и будущего поколений.

Концепция направлена на объединение усилий органов государственной власти и местного самоуправления с институтами гражданского общества, включая объединения малочисленных народов Севера, для решения устойчивого развития этих народов.

В рамках этой концепции дано поручение Министерству регионального развития России с участием заинтересованных федеральных органов исполнительной власти в 3-месячный срок разработать и внести в Правительство Российской Федерации проект плана мероприятий по реализации в 2009-2011 годах Концепции, утвержденной данным распоряжением1.

РАЗДЕЛ 3

Институционально-эволюционный подход к оценке социально-экономического развития малочисленных народов Севера
Развитие институциональной экономики позволило совместить инструментарий анализа динамики эволюционного развития с формализмом трансформации экономических институтов, т.е. созданием институционально-эволюционной теории1.

Это направление экономической теории, по нашему мнению, является наиболее приемлемым в качестве методологического подхода на современном этапе исследований. Многие его положения использовались нами при изучении проблем социально-экономического развития северных территорий и коренных малочисленных народов Севера. В частности, междисциплинарный характер исследований с использованием экономических, социологических, географических методов и данных смежных наук (права, истории, биологии, медицины) для комплексной характеристики объекта исследования.

Использование институционально-эволюционного подхода при освоении северных территорий и для оценки социально-экономического развития коренных малочисленных народов Севера обусловлено, на наш взгляд, следующими причинами:


  • высокой долей государственной собственности на различные виды ресурсов (минеральные, земельные, лесные) в районах Севера;

  • неопределенностью хозяйственного развития этих районов после отработки природных ресурсов;

  • значимостью домохозяйств населения в традиционной экономике.

Институциональная теория оперирует такими основными понятиями, как трансакционные издержки, неформальные нормы и формальные правила.

Четкого определения понятия трансакционных издержек нет. В общем виде это издержки ведения экономической системы. Считается, что классическое определение трансакционных издержек дал Т.Эггертссон: «В общих словах трансакционные издержки суть затраты, возникающие, когда индивиды обмениваются правами собственности на экономические активы и обеспечивают свои собственные права»1. Трансакционные издержки – это издержки экономического субъекта помимо трансформационных (производственных), возникающие при поиске информации, заключении и оформлении сделки, включающие расходы на измерения параметров товаров и услуг, расходы на разработку правил обмена и соблюдения их сторонами, издержки отклонения от ответственности и оппортунизма2.

Трансакционные издержки применительно к традиционному сектору хозяйства связаны в первую очередь с поиском контрагентов, которым можно реализовать свою продукцию по цене свободного рынка. Снижению таких издержек способствует деятельность региональной власти, которая устанавливает формальные правила, в частности, размер дотаций заготовителям продукции промысловых отраслей при реализации ее в пределах данного субъекта Федерации и рекомендует нижний предел закупочных цен для покупателей. При продвижении товара на рынок трансакционные издержки для производителей представляют собой большую часть затрат (общие затраты на продвижение и реализацию товаров на рынке за минусом издержек на транспортировку, хранение, торговых расходов) на услуги посредников. Эти издержки, как правило, очень высоки, превышая в 2-3 и более раз закупочную цену на продукцию. Для общественных хозяйств одним из факторов снижения трансакционных издержек является формирование госзаказа на их продукцию.

Реализация направлений традиционной экономики осуществляется через институциональную систему. Под институтами развития традиционной экономики понимается совокупность норм, правил и общественных отношений относительно данной отрасли хозяйствования, разрабатываемых и осуществляемых соответствующими государственными и иными организациями.

Для коренных малочисленных народов Севера и традиционной экономики неформальные правила и нормы имеют первостепенное значение. Они находят выражение, во-первых, в сфере жизнедеятельности этих народов (менталитет), во-вторых, в сфере хозяйственной деятельности (межличностные договоренности). В годы советской власти некоторые из них были признаны вредными. С ними боролись, пытались устранить. Типичным примером является перевод кочевых хозяйств на оседлый образ жизни. Каждый год составлялись планы о количестве хозяйств, переводимых на оседлый образ, но тундровики так и остались кочевым народом. В настоящее время в основном регионе развития оленеводства – Ямало-Ненецком автономном округе – традиционный кочевой образ жизни ведет каждый третий из числа представителей коренных малочисленных народов Севера.

Также не увенчалась успехом борьба с частным оленеводством, удельный вес личных хозяйств в этом округе не опускался ниже 30%. Несмотря на значительный период времени, прошедший со дня окончания коллективизации (1940 г.), ямальские ненцы сохранили в своей памяти, каким родам принадлежало общественное поголовье оленей округа. Хотя изменилась система управления отраслью, наряду с сохранившимися общественными хозяйствами, оставшимися под управлением государства, появились вновь частные владельцы стад. В Уральском федеральном округе удельный вес частного поголовья повысился с 47,9 (1990 г.) до 70,1% (2001 г.). При этом следует отметить, что до начала 1990-х гг. личные и общественные олени паслись вместе, т.е. управление отраслью оставалось фактически государственным. Исключение – таежные территории, где общественное оленеводство отсутствовало.

Появление частных семейных хозяйств оказало влияние на товарность отрасли, которая значительно снизилась, т.к. продукция использовалась в первую очередь на собственное обеспечение, этому способствовало и падение спроса на оленину в основных районах развития отрасли из-за роста транспортных тарифов и конкуренции со стороны привозного мяса крупного рогатого скота, свинины и птицы. Одновременно шел рост частных стад, что также не способствовало повышению товарности, т.к. оленеводы просто накапливали «живой» (движимый) капитал, что издавна практиковалось у оленеводческих народов нашей страны.

Это относится и к процедуре выделения родовых угодий (территорий традиционного природопользования) на территории Ханты-Мансийского автономного округа. Владельцами их становились представители семей, чьи предки вели здесь традиционный образ жизни, споров по этому поводу не было, границы проводились по естественным рубежам, неформально узаконенным. Сохранились и сезонные обычаи ведения традиционного хозяйства — чередование видов хозяйственной деятельности по временам года.

Сохранению традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Севера способствовали исторически сложившиеся обычаи, которые из-за отсутствия у них письменности передавались устным путем из поколения в поколение. Они настолько укоренились в народе, что все действия советской власти, направленные на их разрушение, оказались несостоятельными. Поэтому, когда государственное давление исчезло, обычаи быстро возродились, даже у той части коренного населения, которая была отторгнута в силу различных причин от традиционного образа жизни.

Такие шаблонные правила поведения, сохранившиеся на бессознательном (или внесознательном) уровне, в институциональной теории принято называть привычками и рутинами1 и др. Они, по мнению исследователей, служат механизмом эволюционного типа, им присущи такие качества, как устойчивость, инертность и постоянство, благодаря которым они могут «передавать» свои важные признаки во времени. Более того, привычки и рутины делают возможным «выживание» образцов поведения и передачу от одного института другому. С точки зрения эволюционной экономической теории рутины играют ключевую роль во всей экономике и обществе в целом, а не просто служат механизмом передачи управленческих и трудовых умений2.

Например, структура потребления индивидов в домашнем хозяйстве поддерживается определенным набором рутин, на которые может воздействовать как культура общества, так и особенности характеров самих индивидов.

Сохранению обычаев, привычек и рутин у аборигенного населения способствовал такой фактор, как их адаптация к экстремальной для других народов природной среде. Она проявилась не только в чисто физиологическом отношении, но и в рационе питания, создании образцов одежды и обуви, предметов утвари, транспортных средств и жилища, это особенно ярко выражено у оленеводческих народов. Северный олень является таким универсальным животным, который обеспечивает жителей тундры и тайги всем необходимым для их жизнедеятельности. И даже в настоящее время не создано альтернативных аналогов одежды, обуви, многих предметов из домашнего обихода кочевых народов.

Формальные правила и нормы образуют нормативно-правовую основу для жизнедеятельности коренных малочисленных народов Севера и развития традиционной экономики и призваны обеспечивать баланс интересов субъектов взаимодействия. В последние годы сделан значительный прорыв в формировании федеральной нормативной базы в отношении малочисленных народов Севера, т.е. создании формальных правил и норм поведения.

В настоящее время насчитываются десятки законодательных актов федерального уровня, имеющих прямое или косвенное отношение к коренным малочисленным народам. Помимо этого практически во всех субъектах Федерации, в которых проживают представители малочисленных народов Севера, были приняты региональные нормативно-правовые акты в отношении коренных малочисленных народов Севера, зачастую опередив федеральное законодательство. Первый же общероссийский закон, касающийся прав малочисленных народов, появился только в 1999 г., преодолев многолетние препоны при обсуждении1.

Земельный кодекс и Федеральный закон «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» закрепили статус ареалов жизнедеятельности этих народов как «особо охраняемых природных территорий для ведения традиционного природопользования и традиционного образа жизни».

Однако отдельные статьи принятых федеральных законов не являются нормами прямого действия, и требуется разработка и утверждение дополнительных положений регламентации правового режима; ввод их в действие зависит от того, как скоро они будут приняты на федеральном уровне.

Отсутствие федерального законодательства в отношении КМНС в 1990-е гг. обусловило разработку региональных нормативных актов, которые в настоящее время вошли в противоречие с федеральными законами.

Начало работы по созданию таких территорий уже положено – с конца 1980-х годов в районах проживания коренных малочисленных народов Севера Ханты-Мансийского автономного округа. В 1989 г. в округе было принято временное Положение о статусе территории приоритетного (традиционного) природопользования коренного населения, утвержденное решением окрисполкома в 1990 г.1 Для этого предполагалось изъять некоторые территории из освоения промышленных и других предприятий. Выделенные земли, составившие треть площади Ханты-Мансийского автономного округа, были закреплены за предприятиями традиционного сектора хозяйства (госпромхозами, коопзверпромхозами, оленеводческими совхозами, рыбколхозами и др.). Затем в их пределах и помимо них стали создаваться родовые угодья коренного населения2. Несколько позднее были приняты Временные положения о территории традиционного пользования: в 1992 г. – Корякского автономного округа, в 1993 г. – Приморского края, на которых коренное население обладает приоритетными правами землепользования3. Но эти образования не полностью воплощают смысл этнических территорий. На взгляд некоторых исследователей, такая территория должна входить в состав северных краев, областей, автономных округов, но находиться под покровительством и защитой центрального правительства и иметь особые национальные формы самоуправления для решения всех внутренних вопросов4.

В соответствии с действующим с 1992 г. «Положением о статусе родовых угодий Ханты-Мансийского автономного округа» более четверти площади округа было передано в бессрочное, наследуемое владение или на правах аренды представителям коренных малочисленных народов Севера.

В пределах выделенных родовых угодий оказались многочисленные действующие и потенциальные месторождения углеводородов. На распределенном фонде недр расположено 221 из 518 родовых угодий. Столкновение интересов недропользователей и владельцев родовых угодий приводило и приводит к различным конфликтам. Выходом из сложившегося положения послужила разработка формальных правил взаимоотношений между владельцами родовых угодий и хозяйствующими субъектами, эксплуатирующими месторождения, – экономических соглашений, в которых предусмотрена компенсация коренным жителям за изъятые земли.

На протяжении (де-факто) семнадцатилетнего периода существования института родовых угодий (территорий традиционного природопользования) в округе шел процесс постепенного перехода к цивилизованным отношениям между недропользователями и коренными малочисленными народами, стремящийся учитывать интересы обеих сторон.

Однако по новому Земельному кодексу РФ статус малочисленных народов никак не определен, они не относятся к землепользователям, землевладельцам, собственникам и арендаторам земельных участков. Поэтому на них не распространяются утвержденные Правительством РФ Правила возмещения убытков, причиненных изъятием или временным занятием земельных участков.

В принятых в начале 2000-х гг. федеральных законах понятие «родовое угодье» отсутствует. С вступлением в силу Земельного кодекса РФ «Положение о статусе родовых угодий ХМАО» (2002 г.) отменено. В результате, владельцы родовых угодий оказались таковыми фактически, потеряв юридические права. Это поставило под угрозу существование уже отлаженного механизма взаимодействия коренных малочисленных народов Севера с хозяйствующими субъектами, в частности, процедуры отвода земель и выплаты компенсационных платежей за изъятые для целей недропользования участки родовых угодий. Во избежание конфликтов между хозяйствующими субъектами и представителями малочисленных народов Постановлением Правительства Ханты-Мансийского автономного округа (№192-п от 10.04.2002 г.) существующие родовые угодья были признаны территориями традиционного природопользования регионального значения. В подтверждение этого были внесены поправки в Окружной закон «О регулировании отдельных земельных отношений…»1, в котором (ст.30, в настоящее время утратила силу в связи с новой редакцией закона от 18 апреля 2007 г. №37-оз) законодательно сохранены договорные отношения между владельцами родовых угодий и недропользователями.

Однако принятое постановление вошло в противоречие с действующим законодательством РФ, в котором исключены полномочия субъекта Федерации по предоставлению в безвозмездное пользование и аренду участков лесного фонда.

В связи с этим потребовалось совершенствование правовых актов о статусе территорий традиционного природопользования (родовых угодий). Несмотря на то, что с момента принятия Федерального закона о территориях традиционного природопользования (ТТП) прошло уже более семи лет, он практически не реализуется из-за отсутствия правительственного постановления о порядке образования и режиме использования ТТП.

Для упорядочения правовых вопросов депутатами Государственной Думы – членами Комитета по делам национальностей разработан и внесен на рассмотрение новый законопроект «О защите исконной среды обитания, традиционного образа жизни и традиционного природопользования коренных малочисленных народов Российской Федерации»1. Данный документ должен устранить отдельные недостатки региональных нормативных актов, обеспечить реализацию закона РФ о территориях традиционного пользования и других прав коренных малочисленных народов Севера.

С целью повышения статуса наиболее ценных природных территорий Ханты-Мансийского автономного округа, ресурсы которых широко используются коренным населением, в качестве одного из вариантов реализации Федерального закона о ТТП предлагалось создать в районах компактного проживания коренных малочисленных народов Севера самоуправляющуюся этническую территорию более высокого ранга, преобразовав действующие родовые угодья в природный парк регионального значения. Это позволило бы при создании данных территорий исключить возможность возникновения противоречий с действующим федеральным законодательством (правовая база уже разработана) и создать национальные органы самоуправления, что также не возбраняется законодательством.

Наработки в этом направлении в округе имеются, например, выполненное сотрудниками Научно-аналитического центра «АВКОМ-Наследие» и Института экономики УрО РАН «Социально-экономическое обоснование организации этнической территории» на базе природного парка в южной части Сургутского района Ханты-Мансийского автономного округа – Югры1.

Министерство природных ресурсов РФ с середины 2005 г. рекомендует другой возможный способ образования ТТП. Предлагается по согласованию с региональными и заинтересованными федеральными органами государственной власти создать национальные парки как особо охраняемые природные территории федерального значения, а внутри них сформировать территории традиционного природопользования2.

Однако для Ханты-Мансийского автономного округа, на наш взгляд, в силу значительных площадей родовых угодий (четверть территории автономного округа) больше подходит первый способ.

Не дожидаясь федерального постановления, в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре принят и с января 2007 г. начал действовать Окружной закон «О территориях традиционного природопользования …»3. Закон подтвердил статус созданных в автономном округе родовых угодий как территорий традиционного природопользования регионального значения. В связи с принятием данного закона Положение о родовых угодьях утратило свою силу. На разработку закона ушло пять лет, потребовались определенные компромиссы и усилия, чтобы закон, несмотря на сильное «нефтяное лобби» в Думе автономного округа, был принят.

В связи с тем, что законы и нормативные акты субъектов РФ не должны противоречить федеральным, возникает необходимость внесения изменений и дополнений в ранее принятые нормативные акты ХМАО-Югры. С другой стороны, требуется внесение дополнений в федеральные нормативные акты для реализации до сих пор не решенных вопросов:



  • правовая проблема – не все владельцы имеют юридические права на территории традиционного природопользования (родовые угодья);

  • отсутствуют налоговые льготы при получении компенсационных выплат в связи с вступлением в силу нового Налогового кодекса;

  • вопросы утверждения границ территорий традиционного природопользования (родовых угодий);

  • отсутствуют утвержденные научно-обоснованные методические документы определения ущерба природной среде и природным ресурсам при разработке месторождений минерального сырья в пределах родовых угодий и на сопредельных территориях, программно-целевой подход к социально-экономическому развитию коренных малочисленных народов Севера.

К формальным правилам относятся также концепции и программы, разработанные и принятые в отношении коренных народов.

В целях повышения уровня жизни коренного населения в автономном округе реализуется Программа социально-экономического развития коренных малочисленных народов Севера на период 2002-2006 гг., продленная на 2007 год1. Общий объем финансирования Программы за 2002-2007 гг. за счет средств бюджета автономного округа должен был составить 2760,5 млн руб., но фактически по различным причинам средств было выделено ниже планируемых 1891 млн руб. (см. табл.3.1).

В качестве приоритетных направлений Программы были приняты развитие традиционного сектора хозяйства и строительство жилья для коренного населения. На эти цели предусматривалось израсходовать соответственно 1100,7 и 1110,1 млн руб., или 80% денежных средств, выделяемых на реализацию данной программы.

Доля затрат на программы социально-экономического развития народов Севера в расходах бюджета округа всегда была ниже удельного веса КМНС (около 2,0% в численности населении округа): в 1996-2000 гг. она колебалась от 1,53 до 1,7%; в плановых показателях бюджетов 2000, 2001, 2002 и 2004 гг. – соответственно 0,8; 0,6; 0,66 и 0,46%, в бюджетах на 2006 и 2007 гг. – 0,7 и 0,22%. И это при том, что разрыв в социально-экономической обеспеченности малочисленных народов и основной массы граждан округа не уменьшается, а увеличивается.

Экономические и финансовые подразделения автономного округа рассматривают Программу как расходную часть бюджета при частичном возврате средств.

Основные цели указанной программы не были достигнуты из-за неполного и неравномерного финансирования и высокой доли возвратных средств, выделяемых на строительство инфраструктуры традиционного хозяйства, и то, что она направлена, главным образом, на создание материальных условий.



В разработанном проекте новой Программы объем финансирования будет соответствовать таковому предыдущей без учета капитальных вложений на строительство жилья, т.к. расходы на эти цели будут реализовываться в рамках другой программы (табл.3.1).

Таблица 3.1

Объем финансирования программы социально-экономического развития малочисленных народов Севера ХМАО-Югры, тыс.руб.


Программа 2002-2006 гг.

Всего

2002 г.

2003 г.

2004 г.

2005 г.

2006 г.

1650427

134056

181861

248069

339323

498560

Программа 2008-2012 гг.

Всего

2008 г.

2009 г.

2010 г.

2011 г.

2012 г.

1639885

232699

258248

282102

404292

462544

Примечание. Объем финансирования на 2007 г. - 240538 тыс.руб.
Доля затрат окружного бюджета будет составлять 0,18-0,19%, что в целом корреспондируется с данными 2002-2007 гг. (табл.3.2).

Каталог: lib
lib -> Психология смысла природа, строение и динамика смысловой реальности
lib -> А. А. Леонтьев Язык, речь, речевая деятельность просвещение 1969
lib -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
lib -> Издательство московского университета
lib -> Дожить до послезавтра
lib -> 2 × 2 = 5 часть первая про кирпич
lib -> Сталинградская битва
lib -> Инструкция по монтажу электропроводок в трубах и 70 удк [621. 315. 37: 621. 671]. 002. 72 (083. 97)


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница