Учебное пособие Издание второе, переработанное и дополненное Москва



страница9/18
Дата13.06.2016
Размер4.9 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18
Тема 7

Системный аспект языка

Философские концепции системности как одного из свойств объективного мира

Системная организация охватывает ту сторону речемыс-лительной деятельности человека, которая соответствует сос-сюровскому определению ЯЗЫКА, т. е. ту, которая хранится в памяти человека, иначе говоря — знание языка. Благодаря на­личию системы языка в памяти человека становятся возмож­ными говорение, слушание, чтение, письмо — все собственно коммуникативные его проявления.

Об упорядоченности языковых образов как формальных, так и содержательных говорили многие лингвисты. Об «орга­низме» языка писал Гумбольдт, попытки описания «организ­ма» языка, хранящегося в «душе» индивидуума, делали младо­грамматики. Но строгое определение ЯЗЫКА как особого ас­пекта речемыслительной деятельности, имеющего системную организацию, было дано только в книге Соссюра, который ут­верждал, что ЯЗЫК «есть система, все элементы которой обра­зуют целое, а значимость одного элемента проистекает только от одновременного наличия других» (Ф. де Соссюр. Труды по языкознанию. М., 1977, с.147).

После появления книги Соссюра в 1916 г. началось широ­кое и целенаправленное изучение системных отношений в языке. Системные моменты в языке, обнаруженные лингвис­тами прошлого (система частей речи, их парадигматика, сино­нимия, словообразовательные гнезда и др.), теперь получили новое осмысление в свете вопросов о соотношении части и це­лого, структуры и элемента и т. д.

Системный аспект языка 195

Каждая единица системы языка теперь изучается не толь­ко сама по себе, но и в отношении к более крупным единицам, в состав которых она входит, и к более мелким, которые вхо­дят в ее собственный состав. Система языка включает в себя подсистемы, то есть выступает как система систем. В языковой деятельности, в процессе функционирования раскрываются внешние связи системы языка, без знания которых ее понима­ние не может быть полным.

Для изучения и понимания системы языка необходимо выявить элементы самой системы и ее подсистем, а также определить те отношения, которые связывают между собой элементы и превращают отдельные сущности в целостную систему.

Комплекс отношений, связывающих элементы в системы, получил название структуры языка.

Соотношение элементов и структуры имеет разные фило­софские интерпретации.

Идеалистическое толкование состоит в абсолютизации структуры, которой приписывается роль первичного, исходно- го феномена, созидающего систему. Элементам — в лучшем случае — отводится вторичная роль, а в ряде концепций эле­менты рассматриваются как несущественные, безразличные для структуры составляющие.

Один из создателей субъективно-идеалистического ло­гического позитивизма Р. Карнап считал структуры единст­венной реальностью, доступной познанию человека. Его по­зицию полностью разделял создатель глоссематики Ельм-слев, который посвятил свои труды исключительно познанию структурных отношений в системе языка при полном безраз­личии к ее элементам. Излюбленным сравнением для разъяс­нения своего понимания структуры у Ельмслева и его сто­ронников было сравнение с игрой в шахматы. Правила этой игры не меняются, а фигуры, в ней участвующие, могут быть сделаны из любого материала и иметь разную форму. Важно только, чтобы не менялось количество фигур и их взаимные соотношения. Структура языка — это те же правила игры, не зависящие от качеств участвующих в игре фигур, т. е. элементов языка.

196 Тема 7

Диалектическое понимание отношений структуры и эле­ментов состоит в признании того, что структура вторична по отношению к элементам; она без них просто не существует, невозможна; она есть форма организации элементов. Но, од­нажды возникнув, структура получает некоторую автоном­ность по отношению к своим элементам: она может сохранять­ся при утрате некоторых элементов, при появлении небольшо­го числа новых элементов, при частичных перегруппировках в ее подсистемах

Однако при значительном расхождении старой структуры и накопленного в ее рамках нового качества элементов про­изойдет обязательное разрушение старой и создание новой структуры, соответствующей новому качеству ее элементов. Пластичность, органическая незавершенность структуры слу­жат условием ее постоянного движения вслед за сменой каче­ства и количества элементов.

Для объективного понимания элементов необходимо вы­яснение их структурных отношений друг с другом. Эмпириче­ское изучение отдельно взятых элементов обычно ведет к ме­тафизическому разрыву того, что взаимосвязано, и к механи­ческому объединению того, что относится к разным подсистемам изучаемой системы

Например, языки мира в XVIII в. перечислялись в описа­ниях по алфавиту, потому что понимания их отношений друг с другом не было. Падежные формы русских существительных и до сих пор даются в традиционном порядке: именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, пред­ложный, хотя этот порядок не отражает их функционально-семантической близости. Действительно, одну группу падеж­ных форм составляют именительный, винительный и роди­тельный (объектные падежи), а другую — дательный, твори­тельный и предложный (пространственные падежи).

Хотя всякая наука начинается с эмпирического накопле­ния материала и без этого этапа обойтись невозможно, однако с того момента, как мысль ученых поднялась до понимания структурных отношений в своем предмете, простая регистра­ция фактов без уяснения их структурных связей друг с другом становится вчерашним днем науки.

Системный аспект языка

197


Не абсолютизация одной из сторон диалектического един­ства (элемент или структура), а познание той и другой стороны в их взаимосвязи — таков современный научный подход к по­знанию системности в природе и обществе.

Изучение системного аспекта языка в отечественной лингвистике

Практическое выявление системных моментов в языке было всегда присуще работам российских языковедов. Теоре­тическая разработка проблемы системности языка началась с 1956 г., с дискуссии, организованной журналом «Вопросы языкознания». В течение некоторого времени вырабатывалась терминология, необходимая для обсуждения проблемы. В бо­лее поздних дискуссиях по проблеме системности (1962) и проблеме уровней языка (1967) было обнаружено, что лин­гвисты вкладывают в понятия система и структура весьма разное содержание, расходятся в понимании элемента систе­мы, его соотношения со структурой, в перечислении свойств системы языка как целого и в ряде других вопросов. Обсужде­ние этих вопросов, поиски ответов на них составили содержа­ние разработки проблемы системности языка в последние де­сятилетия XX века.



О терминах система и структура

Напомним, что Соссюр пользовался только термином система, а пражские лингвисты — термином структура. Впо­следствии лингвисты по-разному пытались разграничить эти термины: система — отношения в парадигме, а структура — отношения в синтагме; система — в лексике, а структура — в синтаксисе и некоторые другие. Наиболее распространенное понимание этих терминов отражено в формулировке Геннадия Прокопьевича Мельникова: система — это любое сложное единство, в котором могут быть выделены составные части —



198 Тема 7

элементы, а схема связей или отношений между элементами — структура.

В целом систему можно определить как сложное целое, состоящее из взаимозависимых и взаимообусловленных частей (элементов), выступающее по отношению к внешним услови­ям как единое целое и выполняющее единую функцию. Струк­тура характерна для любого сложного объекта, не только для системы. Скажем, у сваленной с самосвала кучи камней струк­тура есть, но систему эта куча не представляет.

Такое толкование совпадает и с современными философ­скими концепциями системности как свойства объектов. В этом понимании термины система и структура употребляются нами в дальнейшем изложении.



Элемент и структура в системе языка

Сложным является вопрос об элементе системы языка. Предметом изучения языковедов является множество разнооб­разных единиц языка: звуки, слоги, интонемы, фонемы, слово­формы, морфемы, слова и фразеологизмы, словосочетания и предложения и другие. Какие из них являются элементами системы и подсистем языка?

Коммуникативная природа языка уже предполагает, что элемент его системы должен быть коммуникативным, т. е. должен нести какой-то самостоятельный отрезок инфор­мации. Такой единицей по общему признанию является слово. Из слов как элементов создается вся система языка, но в то же время отдельные слова сами могут быть рассмотрены как сис­темы семантических компонентов и фонем, а соединения слов, их блоки разной структуры могут быть элементами других подсистем языка, например синтаксической.

Слово отвечает и всем требованиям знаковой ситуации, в то время как прочие единицы языка отвечают лишь отдельным ее сторонам. Это также поддерживает понимание слова как элемента системы языка, в то время как другие единицы языка могут претендовать, видимо, на роль элементов ее отдельных подсистем.

Системный аспект языка 199

Структурные отношения между словами, как и между элементами других подсистем, нельзя считать достаточно изу­ченными. Структурные отношения без «относящихся» элемен­тов не существуют, но в целях изучения они могут быть абст­рагированы от элементов подобно тому, как геометрия изучает линии, квадраты, кубы, прямоугольники, параллелепипеды, круги, шары, хотя в объективной действительности существу­ют лишь материальные вещи, имеющие формы перечисленных структур.

Ельмслев указал наиболее общие структурные отношения элементов: их взаимную зависимость, одностороннюю зависи­мость одного элемента от другого (детерминацию), равноправ­ные отношения элементов и некоторые другие, более частные. Противопоставление двух элементов, выявляющее их разли­чие, Ельмслев назвал оппозицией.

Каждый элемент может входить в несколько оппозиций. Образуются группы, классы элементов, складывающиеся в ко­нечном счете в систему языка. Выявление и изучение струк­турных отношений между элементами системы и подсистем языка является актуальной задачей лингвистики.



Некоторые свойства системы языка как целого

Система языка как целое в силу свойств своей структуры обладает некоторой самостоятельностью и может оказывать воздействие на элементы. Это воздействие состоит в том, что под наиболее типичные структурные группировки данной системы подстраиваются изолированные и нерегулярные элементы.

Например, принятые в русском литературном языке фор­мы глагола махать машу, машешь, машет — под воздейст­вием наиболее распространенного соотношения глагольных форм с основой на — ать (играть — играю, играешь, играет) получают варианты: махаю, махаешь, махает (просторечные).

Особенностью системы языка является неодинаковая раз­работанность ее звеньев. Например, названия родственников образуют большую и хорошо структурированную группировку

200 Тема 7

в лексической системе языка, а названия средств и орудий ху­дожественного творчества (кисть, перо, краски) немногочис­ленны и в тесные структурные связи не вступают.

В системе обнаруживаются так называемые пустые клетки и слабые звенья, которые наиболее подвержены изменениям. Например, в русской системе согласных нет межзубного звука типа английского th — это пустая клетка. В русском языке нет общепринятого обращения к незнакомому человеку, исполь­зуются ситуативные обращения: девушка, мать, отец, моло­дой человек, тетя, дядя, сынок и т. п. — это слабое звено сис­темы.

Однако элемент не является порождением системы. Он имеет собственные качества, свою материальную определен­ность, благодаря которым может входить в систему и выхо­дить из нее, оставаться внесистемной сущностью. Философы отмечают, что отношения не изменяют свои субъекты, а толь­ко обусловливают их свойства и функции.

Диалектику элемента и системы хорошо раскрыл россий­ский лингвист-теоретик Вадим Михайлович Солнцев. Он раз­граничил следующие свойства элементов:

1 ) системообразующие, присущие элементу как таковому независимо от данной системы;



  1. системоприобретенные, которые элемент приобретает в
    данной системе;

  2. системонейтральные, которые в данной системе несу­
    щественны, но могут оказаться существенными в другой сис­
    теме.

Например, принадлежность слова к той или иной части речи — системообразующее свойство при определении систе­мы частей речи в данном языке. Функция подлежащего или дополнения в предложении у конкретного существительно­го — системоприобретенное свойство, которое определяется положением существительного в структурной схеме предло­жения. Звукоряд конкретной лексемы может быть системо-нейтральным в обиходной речи и системообразующим в орга­низации звукописи в художественном тексте.

Существенным свойством системы языка является ее ва­риативность. Каждый элемент системы выступает в конкрет-



Системный аспект языка

201


ных речевых актах как набор вариантов; обобщенную форму элемента, выступающую в описаниях элементов системы язы­ка, принято называть инвариантом. Солнцев толкует инвари­ант как абстракцию, которая не существует в виде отдельной вещи, а является сокращенным названием класса вариантов. Варианты в языке он уподобляет экземплярам одной и той же книги или листовки, которые существуют «телесно» как раз­ные вещи, но в качественном смысле — это одна и та же вещь, существующая «экземплярно».

Признание глубокой диалектической связи элемента и системы позволяет понять единство диахронии и синхронии в системе языка, в ее статике и динамике.



Модели системы языка в современной лингвистике

Моделирование системы языка и его цели

Система языка заложена в мозгу человека и прямому на­блюдению недоступна. Чтобы лучше представить себе ее уст­ройство, ученые строят ее модели в виде схем, чертежей, таб­лиц, графиков, диаграмм и т. п. Обычно моделируются участки системы языка или ее подсистем, но делаются попытки пред­ставить модели и всей системы языка как целого.

Математическая логика и вычислительная математика пользуются математическими моделями — символическими языками, которые создаются для работы электронно-вычис­лительных машин. Такие формализованные искусственные языки представляют собой логизированные упорядоченные системы символов, связанных значками отношений. Они соот­носятся с отдельными моментами в системе естественного языка, но не отражают ее устройства. Моделирование системы естественного языка выполняется с целью приблизиться к по­ниманию ее устройства в том виде, в каком она хранится в мозге человека.


202 Тема 7

Хронологически первой была уровневая модель системы языка. Уровневая модель языка построена под влиянием есте­ственных наук, в которых уровнями называются системы, на­ходящиеся в отношениях иерархии, так что элементы более высокого уровня складываются из элементов более низкого уровня. Например, уровень элементарных частиц ниже уровня атомов, уровень атомов ниже уровня молекул, уровень моле­кул ниже уровня клеток живого организма и т. д.

Одну из первых уровневых моделей языка построил французский ученый Эмиль Бенвенист. Он выделял уровень дифференциальных признаков фонемы (меризматический), фонологический, морфологический, знаковый (лексический) и синтаксический уровни. Единица каждого последующего уровня строится из единиц предыдущего: фонема из меризмов, морфема из фонем, слово из морфем, синтаксема из слов.

Если иметь в виду только план выражения, то модель Бенвениста вполне ему соответствует. Российский лингвист-теоретик Соломон Давидович Кацнельсон выразительно оха­рактеризовал теорию Бенвениста как процесс развертывания речевого ряда в виде процесса постепенного набора текста из типографских литер. Соотношение единиц выделенных им уровней с планом содержания Бенвенист не рассматривает и при построении модели не учитывает.

В уровневой модели американских лингвистов С. Лэмба, Д. Локвуда, Г. Глисона и других различаются четыре уровня (стратума): фонемный, морфемный, лексемный и семемный. Каждый стратум имеет свою единицу: фонон, морфон, лексон, семон. В описании эти единицы выступают как инварианты, а в речи они реализуются в виде вариантов: фонов, морфов, лек-сов и сем. Все уровни системы языка построены изоморфно, т. е. имеют одинаковое внутреннее строение, например, на ка­ждом уровне есть свои инварианты и варианты. В этой модели один уровень, семемный, полностью помещен в план содержа­ния, один уровень, фонемный, находится в плане выражения, а два — морфемный и лексемный — остаются в этом отношении непроясненными, но, видимо, все же относятся к плану выра­жения.

Системный аспект языка 203

В ходе обсуждения уровневого устройства языка предла­гались весьма разнообразные изображения этой модели. Ее описывали в виде этажерки, спирали, незамкнутой цепи и т. п. Российские ученые оспаривали идею изоморфизма уровней, предлагали разные решения относительно их состава и коли­чества, обсуждали вопрос, является ли модель уровней только фактом научного описания языка или она отражает устройство системы естественного языка.

Особенностью уровневых моделей, созданных отечест-. венными учеными, было обязательное включение в них плана содержания в том или ином соотношении с планом выражения. Одной из наиболее развернутых и богатых является уровневая модель Игоря Павловича Распопова. Она имеет следующий вид.





(Распопов И. П. Система языка и ее уровни // Материалы по рус­ско-славянскому языкознанию. Воронеж, 1976, с. 134-153).

Основными уровнями языка в этой модели признаются фонологический (единица: фонема), морфологический (едини­ца: морфема), лексический (единица: слово) и коммуникатив­но-синтаксический (единица: предложение).



204 Тема 7

Выделяются промежуточные уровни: морфологический (единица — грамматическая форма), лексико-морфологичес-кий (единица: словообразовательный тип) и конструктивно-синтаксический (единица: синтаксическая конструкция).

Перечисленные уровневые модели не охватывают всех единиц языка. Например, в модели Распопова не отражены ин-тонемы, фразеологизмы, сложные предложения.

Охватить все известные единицы языка стремился в своей уровневой модели известный отечественный лингвист-теоретик Леонид Михайлович Васильев. В языке как системе он выделил три яруса: фонетический, лексико-грамматический (формаль­ный) и семантический. Каждый ярус подразделяется на три уровня. Единицей фонетического уровня является звукотип, лексико-грамматического — словоформа, семантического — семема. Все эти единицы состоят из более мелких компонентов (нулевой уровень), сами единицы образуют второй уровень, а их сочетания — третий уровень. Каждую деталь этой сложной мо­дели Васильев подробно характеризует (Васильев Л. M Совре­менная лингвистическая семантика. М, 1990).

Все ярусы модели Васильева относительно самостоятельны и иерархичны. Семантический ярус находится в плане содержа­ния, фонетический — в плане выражения, а лексико-граммати­ческий мыслится как посредник между двумя другими.

Все уровневые модели выполняют первоначальную раз­бивку системы языка на отдельные блоки. Но набор этих бло­ков и отношения между ними создатели моделей определяют по-разному. Внутреннее устройство каждого уровня тоже ос­тается непроясненным.

Вместе с тем уровневая модель языка имеет широкое хо­ждение. Стало общепринятым выражение: рассматривать ма­териал «на уровне фонем» или на «уровне морфем» и т. д. Эта модель находит применение для определения наиболее общих оснований анализа и описания системы языка.

Полевая модель системы языка

Выясняя сильные и слабые стороны уровневой модели языка, Владимир Григорьевич Адмони отмечал, что в языке



Системный аспект языка

205


есть сферы, которые как бы прорезают уровни, т. е. включают средства разных уровней и образуют полевые структуры. На­пример, модальные значения могут быть выражены средства­ми синтаксиса, предикативными единицами, средствами мор­фологии (формы наклонений глагола) и средствами лексики-

модальными словами. Если фонетика, морфология и синтаксис могут соотноситься по признаку «ниже — выше», то словооб­разование, порядок слов, лексика соотносятся с перечислен­ными сферами гораздо сложнее.

Изучение глубокого взаимодействия средств разных уровней на примере аспектуальности и темпоральности приве­ло известного грамматиста Александра Владимировича Бон-дарко к построению модели функционально-семантического поля, куда входят и лексические, и грамматические средства языка, имеющие общие семантические функции. Функцио­нально-семантическое поле имеет ценгр — группу форм, наи­более четко и однозначно выражающих значение.-данного по­ля. Вокруг центра, постепенно удаляясь от него, располагают­ся периферийные формы. Через периферию каждое поле вступает путем пересечений и постепенных переходов в пре­делы других полей, так что, в конечном счете, все поля обра­зуют одну непрерывную структуру системы языка.

Теоретик полевой модели системы языка Георгий Семе­нович Щур определил поле как способ существования и груп­пировки лингвистических элементов с общими инвариантны­ми свойствами. Графически эта модель выглядит следующим образом:





206 Тема 7

По признанию многих лингвистов, психолингвистов и нейролингвистов, сеть отношений в языковой структуре явля­ется отображением сети нервных связей в мозгу человека.

Вид полевой модели хорошо совмещается с изображения­ми расположения и связей нервных клеток в мозгу. Огромное число, до 14 миллиардов, нервных клеток могут соединяться между собой с помощью нервных отростков-аксонов и денд-ритов, так что количество возможных связей составляет 101 1112 степени, что больше, чем число атомов в видимой все­ленной.

Основным законом деятельности мозга является замыка­ние временных нервных связей, в которых объединяются не­посредственные впечатления от предметов и явлений внешне­го мира. Это целостные динамические структуры, возбуждение одного компонента которых передается всем остальным (ирра-диирует на все остальные).

Каждому знакомы наплывы ассоциаций, вызываемые иногда какой-то незначительной деталью. Очень выразитель­но о них написал Д. Клинджел в книге «Остров в океане» (М., 1963): «Из всех ощущений именно запах с наибольшей легко­стью вызывает у нас ассоциации и воспоминания. Когда я чувствую запах дегтя, то все равно, где бы я ни был, мне уже кажется, что я нахожусь на верфи и рядом деловито стучит скобель, звонко рыдает ленточная пила. Своеобразный едкий запах йодоформа вызывает в моей памяти тревожный вечер в больнице, где лежала моя жена; я стоял в длинном уходящем в перспективу коридоре, по которому непрерывно сновали врачи и сестры, поглощенные своими, казалось, нескончае­мыми делами. А вот запах клена — и перед моими глазами возникают вафли с коричневой корочкой и чашка дымящего­ся чая...».

Эти наплывы развертывают имеющуюся в мозгу человека динамическую структуру, один из компонентов которой, в данном случае запах, был возбужден. Движение нервных про­цессов — избирательной иррадиации, концентрации и взаим­ной индукции — является физиологической основой потока ассоциаций в форме наглядных образов или понятий.



Системный аспект языка

207


Биологическая активность ансамблей нервных клеток, биохимическая перестройка их работы в соответствующих структурах мозга — это реальный материальный базис психи­ческих явлений, динамических структур комплексной природы и, в частности, разнообразных объединений элементов систе­мы языка.

Системность в нервных процессах определяет и систем­ность в материальных формах их выражения, в организации системы языка. Окрашивая отдельные нервные клетки, физио­логи получают примерно такие изображения участков коры головного мозга:



Тело каждой клетки, принятое за ядро, выступает как центр по отношению ко всей сфере распространения ее нерв­ных отростков, которая и составляет периферию. Участки пе­реплетения и пересечения с отростками других нервных кле­ток, участки вхождения полей друг в друга полностью совме­щаются с полевой моделью системы языка. Хорошее совмещение изображения структуры коры мозга с полевой мо­делью системы языка является для нас существенным аргу­ментом в пользу истинности полевой модели.



208

Тема 7


Одно семантическое поле моделирует устройство от­дельного участка системы языка, на нескольких семантиче­ских полях можно показать пересечение и взаимодействие нескольких участков системы языка. Однако так изобразить всю систему языка вряд ли когда-нибудь удастся: слишком большого пространства потребовало бы плоскостное изобра­жение системы языка, компактно и объемно хранимой в коре головного мозга в комплексе с образами объективной дейст­вительности.

Многослойная модель системы языка

Эта модель была получена в ходе изучения языкового по­ведения человека, испытывающего разные степени измененно­го состояния сознания. Такое состояние сознания возникает под воздействием стрессов, шока, алкоголя, наркотиков, неко­торых медикаментов, специально подобранных в целях экспе­римента. Исследователь Дмитрий Леонидович Спивак выяс­нил, что по мере углубления измененного состояния сознания уменьшается количество языковых средств, которыми в со­стоянии воспользоваться говорящий. Падает количество суще­ствительных, прилагательных, союзов, предлогов, сокращается длина слов и предложений. Дольше всего сохраняются глаго­лы, местоимения, частицы, стереотипные выражения, эмоцио­нальные компоненты, однословные высказывания.

На основе этих данных моделируется ядро языковой систе­мы — это те ее компоненты, которые дольше всего сохраняют­ся. Компоненты, которые послойно уходят из языковой дея­тельности человека по мере изменения состояния его сознания, оказываются на периферии языковой системы. Выстраивается многослойная модель системы языка, в которой ядерные слои лежат на самой глубине, а периферийные оказывается менее глубоко заложенными в языковую память и потому легче утра­чиваются (Спивак Д. Л. Язык в условиях измененного состояния сознания // Вопросы языкознания. 1983, № 5, с.43-49).

Многослойная модель языка также требует ее объемного изображения.



Системный аспект языка 209

Модель ассоциативно-вербальной сети Ю. Н. Караулова

Юрий Николаевич Караулов и его ученики провели серию экспериментов для выявления ассоциаций информантов на предъявляемые им разнообразные словесные стимулы. Среди полученных ассоциатов было немало словообразовательных и словоизменительных вариантов слов. Гипотеза Ю. Н. Карауло­ва состоит в том, что вся грамматика языка лексикализована и привязана к отдельным лексемам. Лексика не существует вне грамматики. Она представлена в языковом сознании в виде словоформ, которые типически в образцах отражают всю грамматику (Караулов Ю. Н. Ассоциативная грамматика рус­ского языка. М., 1993).

Действительно, в словарных статьях, полученных а ассо­циативных экспериментах, слово-стимул вызывало в качестве слова-реакции обычно те словоформы, которые сочетаются со словом-стимулом в речи. Так, к стимулу бежать получены ас-социаты без оглядки, быстро, бегом, в кусты, в спортзал, вдо­гонку, вперед, впереди, далеко, из дома, кросс, куда глаза гля­дят, кругами, от возмездия, по дороге, по кругу, сломя голову и нек. др.

Анализ полученного материала позволил Ю. Н. Караулову предложить модель системы языка в виде ассоциативно-вербальной сети, в которой лексика и грамматика не разделены. Слова в этой модели понимаются как конкретные словоформы, хранящиеся в памяти в составе привычных последовательностей наборов словоформ, каждая из которых одновременно входит во множество таких последовательностей. Ассоциативно-вербаль­ная сеть хранится и работает в пульсирующем режиме, в каж­дый момент времени изменяется набор актуализованных связей между ее узлами. Как будто бы мигает елочная гирлянда из де­сятков тысяч лампочек. ABC аналогична любой неравновесной неустойчивой (физической или социальной) системе. Симмет­рия в ABC — это «мертвая вода», которая ее собирает и скреп­ляет. Асимметрия — это «живая вода», придающая ей динамич­ность за счет неравномерности ее концентрации.



210 Тема 7

Эта модель снимает многие трудности уровневой моде­ли и вполне совмещается с полевой и многослойной моде­лями, хотя сопоставление ассоциативно-вербальной сети с полями и слоями еще не продумывалось и не осуществля­лось.

На основе изучения изложенных и ряда других индивиду­ально-авторских моделей системы языка мы разработали и принимаем за основу дальнейшего изложения вопроса о сис­темности языка динамическую модель системы языка.

Динамическая модель системы языка

Динамическая модель системы языка выстраивается с учетом последовательности восприятия языка ребенком или иностранцем, знакомящимся с языком баз помощи преподава­теля в условиях иноязычной среды.

Иначе говоря, модель строится на предположениях о по­рядке закладывания элементов системы языка в мозгу челове­ка. Провести эти предположения строго и непротиворечиво не удастся, слишком многое еще не понято и не разъяснено как в учении о восприятии речи, так и в учении об усвоении систе­мы языка.

Следует также учитывать бесспорное для нас положение о том, что система языка неиерархична и имеет разрывы и пус­тые клетки. Тем не менее, контуры такой системы просматри­ваются.

Первоначальное знакомство с неизвестным языком начи­нается с восприятия звучащей речи, с восприятия фраз. Мно­гократное восприятие звучащих фраз позволяет усвоить их мелодические рисунки, научиться расчленять фразы на инто­национные единства от паузы до паузы. Именно по мелодиче­ским рисункам угадываются коммуникативные намерения го­ворящего (утверждение, приказ, вопрос, урезонивание и т. п.). Наименьшие звуковые отрезки от паузы до паузы, объединен­ные одним ударением, так называемые фонетические слова, как правило, являются словоформами, лежащими в основе системы языка.

Системный аспект языка 211

Научившись вычленять словоформы из потока звуча-шей речи, обучающийся и сам начинает их воспроизводить, пытаясь вступить в контакт с окружающими. Произнося от­дельные словоформы, человек обнаруживает их членение на слоги — самые минимальные отрезки произношения. В рамках слога реализуются и наименьшие компоненты инто­нации — просодемы. Умение распознавать слоги и их по­следовательности необходимо для того, чтобы различать и воспроизводить фонетические слова. Позднее, обычно уже в школьном возрасте и чаще всего при обучении письму го­ворящий, сопоставляя слоги друг с другом, приходит к по­ниманию отдельных звуков, по которым слоги отличаются друг от друга.

Описанную часть модели, которую мы называем ФОНЕ­ТИЧЕСКИЙ БЛОК или фонетическая подсистема, можно изо­бразить в виде следующей схемы:



Все составляющие фонетического блока имеют звуковую, то есть материально выраженную физическую реализацию и находятся в плане выражения системы языка, хотя их звуковые образы (подобно музыкальным мотивам) хранятся в памяти носителя языка.

Выделение фонетических слов из фраз, несомненно, со­провождается их ассоциированием с некоторыми мыслитель­ными образами (концептами).

212

Тема 7


Те фонетические слова, которые оказываются знаками вещей, действий, признаков и других образов реальной дейст­вительности, выделяются наиболее активно и закрепляются в памяти носителя языка.

Словоформы по мере их накопления вступают друг с другом в разнообразные отношения по звучанию и по значе­нию, в результате чего в мозгу происходит их группировка. Именно такими группировками являются СЛОВА (слово­формы с одинаковым лексическим значением), СЛОВООБ­РАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ГНЕЗДА, РЯДЫ и ПОЛЯ (по сходству морфем, составляющих словоформы) и словоизменительные парадигмы (по сходству основ и при различных их окончани­ях-флексиях). Слова группируются далее в лексико-семантические поля, а с учетом их грамматических особенно­стей — в ЧАСТИ РЕЧИ.

Переплетение словоформ по всем этим параметрам обра­зует второй блок системы языка — ЛЕКСИКОН. Этот блок можно представить следующей схемой:

Каждая единица лексикона (лексема) одновременно вхо­дит в несколько объединений — в лексико-семантическое, в словообразовательное, в словоизменительное поля, которые переплетаются и пересекаются друг с другом.



Системный аспект языка

213


Одновременно, как мы полагаем, с формированием лекси­кона у человека, изучающего естественный язык, происходит и формирование блока структурных схем. Это вытекает, в част­ности, из модели ABC Караулова, показавшей, что каждая сло­воформа в памяти человека существует в сочетании с другой или с другими, обычно встречающимися вместе с ней в речи, словоформами. Простейшие высказывания, с восприятия кото­рых начинается и понимание, и воспроизведение речи, обычно оформляют суждение, простейший акт человеческого мышле­ния. Для его выражения должны быть известны как минимум две словоформы — одна для обозначения субъекта суждения (субъектив), а другая для обозначения предиката мысли (пре­дикатив). В развитых языках существует несколько последова­тельностей словоформ субъективов и предикативов, разли­чающих так называемые структурные схемы простого предло­жения. Распространение основных словоформ, составляющих структурную схему простого предложения, с помющью разного рода определителей способствует образованию структурных схем непредикативных словосочетаний.

Компоненты структурной схемы и их распространители в конкретных высказываниях обычно обозначают наиболее обобщенные компоненты человеческой мысли, такие как дея­тель, действие, орудие действия, объект действия, время и место действия, причина и цель действия и некоторые другие. Словоформы, которые регулярно используются для обслужи­вания одного и того же смысла, соотносятся друг с другом по их функции и образуют ряды так называемых членов предло­жения.

Умение вычленить структурную схему простого пред­ложения, распознать обслуживающие ее в высказывании прочие члены предложения позволяет разграничить выска­зывания с одной и двумя структурными схемами простого предложения (так называемые элементарные сложные пред­ложения).

Для обслуживания сложных предложений складываются специальные служебные слова (союзы, союзные слова, части­цы разного рода), которые способствуют формированию структурных схем сложных предложений. Это уже довольно



214 Тема 7

поздние по времени формирования структуры. Известно, что схемы сложного предложения нарабатывались «на глазах ис­тории», что прослеживается по письменным текстам, а в речи ребенка становление схем сложных предложений происходит в 12-14 лет.

Наиболее поздними являются схемы осложненных пред­ложений, в которых, наряду с обычной структурной схемой простого предложения, имеются так называемые обороты (причастный, деепричастный и т. п.), которые представляют собой «свернутые» схемы простого предложения.

СТРУКТУРНЫЙ (СИНТАКСИЧЕСКИЙ) БЛОК системы языка мы представляем в следующей схеме.



Многие последовательности словоформ, организованные по структурной схеме простых, элементарных сложных и ос­ложненных предложений, по структурным схемам словосоче­таний, благодаря особенностям своего лексического напол­нения способны превращаться в устойчивые словосочетания, фразеологизмы, пословицы и поговорки, крылатые слова и афоризмы. По своей знаковой природе они тяготеют к сло­вам, а по своему устройству отражают особенности синтак­сических структур данного языка. Через фразеологию языка осуществляется постоянная связь структурного блока и лек­сикона.

Представленные на схемах три основных блока (подсис­темы) системы языка несомненно взаимосвязаны и взаимодей-

Системный аспект языка

215


ствуют во всех процессах языковой деятельности человека (обучении языку, слушании, говорении и др.), но в то же время обладают известной автономией. Фонетический блок может быть воспринят и даже воспроизведен слушателем, не знаю­щим, какие смыслы выражены говорящим.

Лексикон можно изучать как список слов, не зная струк­турных последовательностей, в которых участвуют изучаемые лексемы (что бывает при неумелом изучении или преподава­нии языка).

Известно, что можно освоить структурный блок языка и научиться осмыслять устройство высказываний, не зная в дос­таточной мере лексикона языка.

Динамическая модель показывает, что в каждом блоке системы языка есть свои подсистемы, которые имеют разную степень обязательности для устройства блока. В лексиконе многих языков нет словоизменительной ветви, некоторые язы­ки мира (китайский, например) обходятся без словообразова­тельных морфем. В синтаксическом блоке не обязательны под­системы структурных схем словосочетаний, поздно формиру­ется блок структурных схем сложных и осложненных предложений. Обычно в бесписьменных языках этих подсис­тем нет.

Такой тип системы в современной системологии называ­ется неиерарархическим, то есть таким, у которого нет ни од­ной только управляющей или только подчиненной подсисте­мы. Но все подсистемы такой системы взаимосвязаны, так что любое изменение в одной подсистеме обязательно так или иначе (прямо или опосредованно) проявляется во всех других подсистемах.

Динамическая модель системы языка позволяет более четко проводить грань между явлениями, относящимися к сис­теме языка, и явлениями речевой деятельности как процесса.

Многообразие моделей системы языка свидетельствует, на наш взгляд, об исключительной сложности системы языка, заключенной в мозгу человека. Модели дополняют друг дру­га, приоткрывая то один, то другой аспект изучаемого фено­мена.


216

Тема 7


Литература

Васильев Л. М. Современная лингвистическая семантика. М., 1990.

Караулов Ю. Н. Ассоциативная грамматика русского языка. М.,1993.

Касымова О. П. Язык в свете основных понятий системологии. Уфа, 2002.

Ф. де Соссюр. Труды по языкознанию. М., 1977.

Попова 3. Д. Модели системы языка в русском языкознании конца XX века // Вестник ВГУ. — Серия 1. Гуманитарные науки. 2/1999, с.171-181.

Распопов И. П. Система языка и ее уровни //Материалы по русско-славянскому языкознанию. Воронеж, 1976, с. 134-153.

Солнцев В. М. Язык как системно-структурное образование. М., 1971.

Спивак Д. Л. Язык в условиях измененного состояния сознания. Вопро­сы языкознания. 1983, № 5, с.43-49.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница