Учебное пособие для студентов старших курсов и аспирантов Тверь 1999


Лингвистический структурализм: претензии и результаты



страница12/14
Дата13.06.2016
Размер3.4 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
9.4. Лингвистический структурализм: претензии и результаты

На рубеже 19—20 вв. многих языковедов перестали удовлетворять преимущественно историко-генетическая ориентация подавляющего большинства лингвистических исследований и пренебрежение к современному состоянию языка. Внимание к истории разрозненных языковых явлений без достаточного учёта их места в системе языка позволяло всё чаще выдвигать упрёки в атомизме (особенно в адрес младограмматиков), который мешает видеть внутренние связи и отношения между элементами языковой системы, обеспечивающие её целостность в данный период развития и обусловливающие тождество языка самому себе в разные периоды его эволюции. Стала ясна неадекватность интереса по преимуществу к субстанциальной стороне языковых явлений. Предметом критики становились присущие ещё “традиционному” языкознанию нестрогие определения лингвистических понятий, особенно при построении описаний современных языков, и обращение к ограниченному множеству языков с их описанием чаще всего в терминах универсальной грамматики, сложившейся на базе латинской грамматики, а также частое обращение к внеязыковым факторам для объяснения природы и сущности языка. Уже в русле фортунатовского, бодуэновско-щербовского, соссюровского подходов к языку формируются новые исследовательские программы и принципы. В этих направлениях провозглашается приоритет синхронического анализа языка. Складывается структурное направление в языкознании, в котором язык начинает рассматриваться прежде всего как одна из знаковых систем, и на его исследование распространяется семиологический / семиотический принцип, требующий учитывать при анализе каждого из элементов знаковой системы те его признаки, благодаря которым он оказывается дифференцирован от всех других элементов данной системы и сохраняет тождество самому себе во всех его индивидуальных реализациях, во всех возможных вариантах. Язык предстаёт как сложная многоуровневая система, включающая в себя множество взаимосвязанных и взаимообусловленных дискретных элементов (и ряд взаимосвязанных, образующих иерархию в рамках целого подсистем, которые включают в свой состав элементы определённого рода). Преимущественное внимание со стороны представителей этих направлений уделяется не столько субстанции языковых элементов, сколько их реляционным характеристикам, которые они получают, функционируя в структуре языка как члены отношений и зависимостей. Язык сводится в большей или меньшей степени к структуре, т.е. сети отношений между её элементами. Объявляется зависимость языкового элемента от системы в целом, от его места по отношению к другим элементам и к языковому целому. Дифференциальное содержание (совокупность различительных признаков) элемента выявляется через проверку его противопоставлений (оппозиций и контрастов) другим элементам либо в парадигматическом классе, либо в синтагматической последовательности. Анализ текста / высказывания в качестве исходного материала проводится с целью: а) выделения в нём обобщённых инвариантных единиц (фонем, морфем, схем предложений), соотносящихся с конкретными речевыми сегментами; б) определения границ варьирования языковых единиц при условии сохранения ими самотождественности; в) установления правил перехода от языковой системы (от глубинного представления) к речевой реализации (к поверхностной структуре). Статическая структурная лингвистика стала потом базой для формирования динамической генеративной лингвистики (прежде всего порождающей трансформационной грамматики Н. Хомского), для первоначальной разработки и решения задач в области машинного перевода, для развития новых областей прикладной лингвистики, для возникновения структурной типологии языков. В структурном языкознании сформировался ряд строгих методов, предназначенных для синхронического описания языка. Лингвисты вновь обратились к принципу логицизма, стали использовать достижения новой (реляционной) логики и прежде всего такие её дисциплины, как логический синтаксис, а затем и логическая семантика. Благодаря структурализму в языкознание стали проникать математические методы исследования (математическая логика, теория множеств, топология, теория алгоритмов, теория графов, теория вероятностей, теория информации, математическая статистика и т.д.). Историки языкознания видят в числе истоков структурного подхода к языку древнеиндийскую грамматику Панини, философско-лингвистические опыты Р. Декарта и Г.В. Лейбница, труды И.А. Бодуэна де Куртенэ, Ф.Ф. Фортунатова, Ф. де Соссюра, а также Н.В. Крушевского, Л.В. Щербы, О. Есперсена, Э. Сепира, Л. Блумфилда, Н.С. Трубецкого, Р.О. Якобсона, деятельность Московского лингвистического кружка (созданного в 1915) и русской формальной школы в литературоведении (представленной ОПОЯЗом и включавшей в свой состав Е.Д. Поливанова, Л.П. Якубинского, Ю.Н. Тынянова, Б.М. Эйхенбаума, С.И. Бернштейна), труды В.Я. Проппа, Б.В. Томашевского, О.М. Брика. В 20—40-х гг. складываются основные школы, сыгравшие роль в разработке принципов и методов структурной лингвистики (Пражская, Копенгагенская, американская, Лондонская), а также близкие к ним Ленинградская фонологическая школа и Московская фонологическая школа. Иногда спорят о возможности выделить близкий к Пражской школе функциональной лингвистики французский структурализм (в рамках которого развивалась структурно-функциональная школа А. Мартине) и о появившемся в 60-х гг., после снятия идеологических запретов, отечественном структурализм (московская и др. школы). Но не все учёные этого периода принадлежат непосредственно к “классическим” школам лингвистического структурализма, хотя и внесли свой — в духе времени — вклад в развитие структурного (формального) анализа языка в приложении к фонологическому, морфологическому, а затем лексическому и синтаксическому уровням, а также уровню текста. В их числе А. Мартине (разработка модели языка „система — функция”; теория монемы как минимального знака, могущего быть либо лексемой, либо морфемой; распространение структурного подхода на диахроническую лингвистику), Э. Бенвенист (проблемы языкового знака, уровней языка, грамматической структуры языка), Л. Теньер (грамматика зависимостей, в которой одновершинная модель предложения с доминирующим глаголом заменяет двухвершинные модели предложения, характерные для традиционной грамматики и для грамматики непосредственно составляющих; теория валентности; теория транспозиций), М. Мамудян (дальнейшее развитие структурного функционализма), А.В. де Гроот (проблема грамматических единиц, структурная грамматика), Е. Курилович (теория знака, теория грамматической структуры, создание структурной диахронической морфологии), Г. Вотьяк (компонентный анализ лексического значения), В. Дресслер (лингвистика текста), А.А. Реформатский (знаковая теория языка, фонология, морфонология), И.И. Ревзин (общая теория моделирования, теоретико-множественная структура языка), А.А. Холодович (теория классов слов, теория построенной на валентностном принципе синтаксической конфигурации), Ю.К. Лекомцев (теория метаязыка лингвистики), Т.П. Ломтев (синтаксическая парадигматика, фонология в теоретико-множественном представлении), Г.С. Щур (общая теория поля), Е.В. Гулыга и Е.И. Шендельс (лексико-грамматические поля), А.И. Смирницкий, Ю.Д. Апресян (структурная лексикология), А.А. Зализняк, В.А. Звегинцев, Г.А. Климов, В.М. Солнцев, Ю.С. Степанов, Б.А. Успенский, С.К. Шаумян, Н.Ю. Шведова, М.И. Стеблин-Каменский, Л.Р. Зиндер, Л.В. Бондарко, Н.Д. Андреев, Р.Г. Пиотровский, В.Б. Касевич (фонология, морфонология), В.А. Бондарко (теория функционально-семантических полей, функциональная грамматика), В.С. Храковский, В.П. Недялков, А.С. Герд, В.Л. Архангельский (структурный подход к фразеологии), И.П. Сусов (установление инвентаря моделей предложения посредством валентностного анализа, анализ многоуровневой организации плана содержания предложения), В.В. Богданов (семантико-синтаксическое моделирование предложения), Г.Г. Почепцов (конструктивный синтаксис), Д.Г. Богушевич (теория таксономии языковых единиц и категорий) и мн. др. На первом этапе развития структурной лингвистики (с 20-х до 50-х гг.) отмечаются такие особенности, как повышенное и в некоторых концепциях исключительное внимание к структуре плана выражения как более доступной строгому описанию и забвение содержательной стороны языка; преувеличение роли отношений между единицами языка и игнорирование природы самих единиц; слишком “статичное” представление системы языка; игнорирование роли социальных и психологических факторов в функционировании и варьировании языка. Второй этап развития лингвистического структурализма (с 50-х до 70-х гг.) характеризуют такие черты, как поворот к изучению содержательной стороны и к динамическим моделям языка; формирование метода трансформационного анализа в грамматике; развитие теории поля и метода компонентного анализа в лексикологии и грамматике; построение парадигм предложения и установление инвентаря инвариантных схем предложения; семантическое моделирование предложения; распространение структурных методов на исследования по лингвистике текста, включая его грамматические и семантические свойства; широкое применение структурных методов в сравнительно-историческом языкознании. Эти акценты в анализ языка внесли Р.О. Якобсон, А. Мартине, Е. Курилович, Э. Бенвенист, Н.Д. Андреев, У.Ф. Леман, Э.А. Макаев, Т.В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов, В.В. Мартынов, В.А. Дыбо и др. Был расширен арсенал используемых приёмов исследования. В 70-х гг. структурное языкознание растворилось в новых лингвистических направлениях, “передав” им свой концептуальный аппарат и свои исследовательские методы. Лингвистический структурализм оказал заметное воздействие на смежные науки (литературоведение, поэтику, искусствознание, этнологию, антропологию, историю, социологию, психологию и др.). Весьма специфичен так называемый “французский структурализм” (отличный от французской структурно-функциональной лингвистики), объединявший К. Леви-Строса, Р. Барта, М.П. Фуко, Ж. де Лакана, Ц. Тодорова) и сложившийся на основ идей неокантианства, феноменологии Э. Гуссерля, логического позитивизма. Поэтому нужно различать структурализм как философское и общекультурное течение и структурное языкознание как особый этап в истории лингвистической мысли, связанный с переходом от эмпиризма к рационализму, от атомистического к системному осмыслению языка. Основные понятия и принципы структурной лингвистики вошли составной частью в современную общую теорию языка.

9.5. Пражская школа лингвистического структурализма



Пражская лингвистическая школа была первой по времени образования среди школ структурного языкознания, возникновение которого было подготовлено, как уже отмечалось, деятельностью И.А. Бодуэна де Куртенэ, Н.В. Крушевского, Ф.Ф. Фортунатова, Ф. де Соссюра, Л.В. Щербы и которое требовало перенесения центра тяжести в лингвистическом исследовании на изучение преимущественно или исключительно в синхроническом плане, с привлечением строгих формальных методов присущей языку жёсткой (инвариантной) внутренней структуры, образуемой множеством отношений (противоположений) между его чётко выделимыми элементами и обеспечивающей целостность языковой системы и возможности его функционирования в качестве знаковой системы. Эта школа была создана в 1926 по инициативе В. Матезиуса и Р.О. Якобсона и просуществовала организационно до начала 50 гг. Пражский лингвистический кружок явился центром деятельности Пражской школы, поистине интернациональной по своему составу. Организатором и главой кружка был Вилем Матезиус (1882—1945). В кружок входили чехословацкие учёные Франтишек Травничек (1888—1961), Ян Мукаржовский (1891—1975), Богумил Трнка (1895—1984), Богуслав Гавранек (1893—1978), Йозеф Вахек (1909), Франтишек Оберпфальцер, а позднее Владимир Скаличка (1908), Йозеф Мирослав Коржинек (1899—1945), Павел Трост (1907), Людовит Горалек. Среди членов кружка были русские лингвисты-эмигранты Николай Сергеевич Трубецкой (1890—1938), Роман Осипович Якобсон (1896—1982), близкий к женевской школе Сергей Осипович Карцевский (1884—1955). Сотрудничали с пражцами советские учёные Пётр Георгиевич Богатырёв (1893—1971), Григорий Осипович Винокур (1896—1947), Евгений Дмитриевич Поливанов (1891—1938), Борис Викторович Томашевский (1890—1957), Юрий Николаевич Тынянов (1894—1943); австрийский психолог Карл Людвиг Бюлер (1879—1963); англичанин Дэниэл Джоунз (1881—1967), датчанин Луи Ельмслев (1899—1965), голландец Алберт Виллем де Гроот (1892—1963), польские языковеды Хенрик Улашин (1874—1956) и Витольд Ян Дорошевский (1899—1976). Близки по своим позициям к пражцам были создатель французской школы структурализма Андре Мартине (1908) и французский структуралист Люсьен Теньер (1893—1954), американец Леонард Блумфилд (1887—1949). Кружок издавал (1929—1939) “Travaux du Cercle lingustique de Prague” и журнал “Slovo a slovesnost”. Его идеи формировались с опорой на собственные традиции чехословацкой науки, а также на идеи Ф. де Соссюра, представителей бодуэновско-щербовского и фортунатовского направлений. Первое изложение новой исследовательской программы по общему и славянскому языкознанию было дано в “Тезисах Пражского лингвистического кружка” (1929), содержащих в достаточно чётком виде основные положения, которые разрабатывались в дальнейшей деятельности Пражской школы функциональной лингвистики. В них выдвигались принципы структурного описания языка. В этих тезисах давалось определение языка системы средств выражения, служащей какой-то определённой цели, как функциональной системы, обладающей целевой направленностью; указывалось на невозможность понять любое явление в языке без учёта системы, к которой оно принадлежит Синхронный анализ современных языков провозглашался лучшим способом для познания сущности и характера языка и распространения системного понимания на изучение прошлых языковых состояний. Подчёркивалась недопустимость проводимого в Женевской школе жёсткого разграничения между методом синхроническим и диахроническим; указывалось на невозможность исключить понятие эволюции из синхронического описания. Признавалась необходимость в сравнительном изучении родственных языков не ограничиваться только генетическими проблемами, но и использовать структуральное сравнение и типологический подход, чтобы системно осмыслить законы конвергенции и дивергенции языков. В тезисах провозглашался призыв к исследованию языковых контактов в рамках региональных объединений различного масштаба, высказывалось несогласие с утверждениями о произвольном и случайном характере возникновения языковых явлений. В “Тезисах ПЛК” были заложены основы структурно-фонологического анализа. Исходя из целевой обусловленности фонологических явлений, приоритет отдавался не двигательному, а акустическому образау. Подчёркивалась важность инструментального исследования звуковой стороны языка. Было проведено различение трёх аспектов звуков — как объективного физического факта, как акустико-двигательного представления и как элемента функциональной системы. Подчёркивалась меньшая существенность материального содержания фонологических элементов по сравнению с их взаимосвязью внутри системы (в соответствии со структуральным принципом фонологической системы). К числу задач синхронической фонологии были отнесены: установление состава фонем и выявление связей между ними, определение фонологических корреляций как особого вида значимых различий, регистрация реальных и теоретически возможных в данном языке сочетаний фонем, изучение морфологического использования фонологических различий (морфонологии) и анализ морфонем типа к/ч в комплексе рук/ч: рука, ручной. Пражцы сформулировали задачи теории номинации и функционального синтаксиса. Они различали номинативную деятельность, результатом которой является слово и которая — на основе особой для каждого языка номинативной системы — расчленяет действительность на лингвистически определимые элементы, и синтагматическую деятельность, ведущую к сочетанию слов. В теории номинации объединяются исследования различных номинативных способов и грамматических значений слов. К теории синтагматических способов (функциональному синтаксису) были отнесены: изучение предикации, которая является основным синтагматическим действием, созидающим предложение; различение формального членения предложения на подлежащее и сказуемое и актуального членения на тему и высказывание; понимание под морфологией (в широком смысле) теории системы форм слов и их групп, пересекающейся со словообразованием, традиционной морфологией и синтаксисом; подчёркивание роли морфологической системы языка в обеспечении связей между различными формами и функциями. Пражцам принадлежит формулирование многих принципов функционального описания языка. Они различали речевую деятельность внутреннюю и реализованную, речевую деятельность интеллектуализованную и аффективную; разграничивали две социальные функции речевой деятельности — как функцию средства общения (с использованием либо языка практического, либо языка теоретического) и функцию поэтическую (с использованием поэтического языка). Формы лингвистических проявлений подразделяются на устную и письменную. Делается призыв к систематическому изучению жестов; указывается на важность исследования взаимоотношений между говорящими, проблем межъязыковых связей, специальных языков, распределения языковых пластов в городах. Пражцами намечается программа синхронического и диахронического исследования условий формирования литературного языка, его отношения к диалектам и народному языку, его роли в обществе, его стилистических особенностей, возможностей вмешательства в его развитие, характера разговорно-литературной формы языка. Намечается программа лингвистического исследования поэтического языка с его особыми явлениями в области фонологии, морфологии, синтаксиса и лексики. Особого внимания заслуживает постановка задач перед структурно-функциональным славянским языкознанием, где предлагается использовать принципы лингвистической географии в этнографическом описании славянских территорий и составлении общеславянского лингвистического (особенно лексического) атласа, обратить внимание на развитие исторической лексикографии, важной для общей психологии и истории культуры. Специально подчёркивается системный характер организации лексики, который делает необходимым изучение структуры лексической системы, дающее возможность определить место в ней каждого отдельного слова. Пражцы призывают к разработке культуры и критики славянских языков. В русле Пражской школы функциональной лингвистики складывалась фонология как первая дисциплина, где был применён структурно-функциональный подход. Её создатель Н.С. Трубецкой, автор всемирно известного труда“Grundzuege der Phonologie” (1939) опирался на идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ, Ф. де Соссюра, Л.В. Щербы, К. Бюлера. Основные черты его фонологической концепции: разграничение фонологии и фонетики (параллельно соссюровскому разграничению языка и речи); разработка критериев (в основном функциональных) выделения и отождествления фонем; выдвижение понятия фонологической оппозиции; указание на разложимость фонемы на одновременно данные, нелинейные различительные признаки и определение фонемы как “пучка” различительных признаков; использование фонетических характеристик при описании дифференциальных признаков (что не допускалось дескриптивистами и глоссематиками); разработка типологии фонологических оппозиций; указание на нейтрализацию фонологических оппозиций в определённых позициях и постулирование архифонемы как единицы, объединяющей свойства нейтрализуемых фонем. Впоследствии понятия и методы структурного анализа, выработанные в фонологии, были перенесены на изучение морфологии (работы Р.О. Якобсона, В. Скалички, В. Матезиуса, Л. Новака). Р. О. Якобсоном были выдвинуты идеи о неравноправности членов морфологической корреляции (маркированность — немаркированность), о наличии единого семантического инварианта для каждого из членов морфологической категории, о непременной бинарности грамматических оппозиций и наибольшей адекватности дихотомических разбиений. Серьёзный вклад был сделан пражцами в разработку понятия функциональной перспективы предложения, задаваемой актуальным членением, т.е. членением на тему и рему (В. Матезиус и др.). Основательно были разработаны функциональная стилистика и теория литературного языка, проведено разграничение понятий норма и кодификация (для объективно существующего в языке и для целенаправленной деятельности лингвиста). Разработка традиций ПЛК была продолжена в послевоенной чехословацкой лингвистике на основе принципов марксизма-ленинизма (Ф. Данеш, Я. Фирбас, П. Сгалл и др.). Идеи ПЛК воздействовали на формирование и развитие французского структурно-функционального языкознания (А. Мартине, Л. Теньер, М. Мамудян) и вообще функциональной лингвистики, на деятельность советских языковедов и в целом на мировую лингвистику. Оппозиционный анализ явился главным вкладом пражцев в методологию структурного анализа языка. Оппозиция понималась как лингвистически (семиологически или семиотически) существенное различие между единицами плана выражения, которому соответствует различие плана содержания (и наоборот), как специфического вида парадигматическое отношение (корреляция). Оппозиционный метод стал использоваться для идентификации (установления парадигматических границ) языковых единиц, для выявления дифференциальных признаков (и их наборов) в фонетической или семантической субстанции, отличающих данную единицу от противопоставляемых ей единиц, для установления системных связей между противопоставленными единицами. Сопоставляются, как правило, члены одной пары единиц, обладающие частично общими признаками (основание для сравнения) и частично различительными (дифференциальными) признаками. Различаются оппозиции: а) одномерная и многомерная; б) изолированная и пропорциональная; в) привативная, градуальная (ступенчатая) и эквиполентная; в) постоянная и нейтрализуемая. Один из членов привативной оппозиции квалифицируется как немаркированный (беспризнаковый), а другой как маркированный (признаковый). Р. О. Якобсон стремился свести все оппозиции к бинарным; перенеся бинарный принцип из фонологии в морфологию (утверждение неравноправного статуса членов морфологической категории). Классические фонологические опыты пражцев получают продолжение в виде построенной позднее, в американский период деятельности Р.О. Якобсона, в сотрудничестве с Гуннаром Фантом и Моррисом Халле, дихотомической фонологии, в которой фундаментальной звуковой единицей объявляется дифференциальный признак и постулируется наличие универсального набора фонологических дифференциальных признаков. Оппозиционный метод, разработанный в фонологии и морфологии, становится базисом для формирования метода компонентного анализа в области структурной лексикологии и семантики. Компонентный анализ выступает по существу как частный вид оппозиционного анализа. Величайший лингвист 20 в. Р.О. Якобсон продолжает русские традиции в области языкознания и поэтики (русский формализм) и традиции Пражской лингвистической школы (школа “средство — цель”) после разгрома чешской культуры нацистами, скитаясь по ряду стран (Дания, Норвегия, Швеция) и осев, наконец, в США (с 1941), где он длительное время преподавал в Вольной школе высших исследований, Гарвардском университете и Массачусетском технологическом институте (созданная Р.О. Якобсоном Массачусетская школа стала одной из ведущих в американском структурализме). Он участвовал в создании (1943) Нью-Йоркского лингвистического кружка. Он проявлял активный интерес к проблемам многочисленных конкретных языков, теории эволюции языков, теории языковых союзов, типологии языков, теории знака (в том числе и нулевого), общей теории языка (прежде всего фонологии, в том числе и исторической, морфологических категорий, грамматического значения), места языка среди коммуникативных систем, соотношения языкового кода и вербального сообщения, взаимоотношения языка и мозга, лингвистических аспектов перевода, отношения лингвистики к естественным и гуманитарным наукам, истории языкознания, к проблемам фольклора, поэтики, речевых афазий, детской речи, возможностям применения в лингвистических исследованиях достижений семиотики, теории информации, генетики. Он разработал метод бинарных оппозиций, создал дихотомическую фонологию, постулирующую наличие универсального для языков мира набора определяемых в акустических терминах различительных признаков.

9.6. Датский структурализм (глоссематика)



В 1931 г. был основан Копенгагенский лингвистический кружок, во главе которого стояли Луи Ельмслев (1899—1965) и Вигго Брёндаль (1887—1942) и в который входили Ханс Кристиан Сёренсен (р. 1911), Эли Фишер-Йёргенсен (р. 1911), Нильс Эге, Хольгер Педерсен (1867—1953), Йенс Отто Харри Есперсен (1860—1943), Ханс Йёрген Ульдалль (1907—1957), Луис Леонор Хаммерих (1892—1975), Кнуд Тогебю (1918—1974), Х. Спанг-Хансен, Адольф Стендер-Петерсен (1893—1963), Пауль Дидерихсен (1905—1964), а в качестве иностранных членов Р.О. Якобсон и Эрик Пратт Хэмп (р. 1920). Кружок издавал журнал “Acta linguistica Hafniensia” (с 1939) и непериодический сборник “Travaux du Cercle linguistique de Prague” (с 1944). КЛК был создан в период утверждения в языкознании и в смежных науках идей структурализма. Он формировался под влиянием идей Ф. де Соссюра, Московской фортунатовской школы, Женевской школы, Пражской лингвистической школы. Многие датские структуралисты понимали язык как структуру, а именно как целое, состоящее, в противоположность простому сочетанию элементов, из взаимообусловленных явлений, из которых каждое зависит от других и может быть таковым только в связи с ним. Принципы структурализма были приняты большинством членов кружка (за исключением Х. Педерсена и Й.О.Х. Есперсена). В рамках КЛК сложилась глоссематика как крайнее, строго формализованное в духе требований математики, логики, семиотики и философии неопозитивизма воззрение на язык. В глоссематике как универсальной синхронической (или — вернее — панхронической либо даже ахронической ) теории языка, разработанной Л. Ельмслевом и Х.Й. Ульдаллем и полно изложенной в работе Л. Ельмслева “Пролегомены к теории языка” (1943), наиболее последовательно была реализизована исследовательская программа Ф. де Соссюра, и в этой реализации были акцентированы такие моменты, как признание независимости теории от опыта и экспериментальных данных; стремление строить теорию как логико-математическое исчисление, интерпретация которого на реальном объекте может следовать потом (но не является обязательным условием подтверждения истинности теории); предназначение теории быть приложимой к языкам любой природы; восприятие идей Ф. де Соссюра о различении языка и речи, о системности языка, о двусторонней структуре знака, о понимании языка как формы, а не субстанции, о замкнутости языковой системы в себе и необходимости имманентного подхода, исключающего обращение к семантической и фонетической субстанции, к социологическим факторам. Соссюровская дихотомия “язык — речь” заменяется четырёхчленным противопоставлением “схема — норма — узус — акт речи”. В языке выделяются план выражения и план содержания, с дальнейшим различением в первом формы выражения и субстанции выражения и во втором — соответственно — формы содержания и субстанции содержания. Субстанция выражения (звуковая материя) и субстанция содержания (семантическая материя, идеи, понятия) выводятся за пределы языка. Провозглашаются существенность только формы и полное подчинение ей субстанции. Считается возможным отождествлять по форме (структуре) язык в любом его субстанциальном проявлении. Отношения между языковыми элементами квалифицируются как функции в логико-математическом смысле. Языковые элементы (функтивы) признаются не более как результаты пересечения пучков отношений (пучки функций), формулируется отказ видеть в них субстанциальные, положительные величины. Язык сводится к сети зависимостей (структуре). Подчёркивается положение о том, что язык есть лишь частный случай семиотических систем. Анализ осуществляется сверху, от текста и доводится его до нечленимых далее элементов (фигур плана выражения, кенем, фонем и фигур плана содержания, элементарных единиц смысла, плерем). Обнаруживаемые при этом отношения регистрируются посредством множества терминов только для текста (процесса), только для системы, а также для текста и системы в совокупности. Границы между разными уровнями языка снимаются. Глоссематиками разрабатывается метод коммутации (Л. Ельмслев, Э. Фишер-Йёргенсен, М. Клостер Енсен), позволяющий устанавливать на основе взаимоподставимости с соответствующим изменением в плане содержания (или, наоборот, в плане выражения) единицы-инварианты и отличать их от вариантов, находящихся в отношениях субституции (некоммутируемости). Коммутация понимается как такое парадигматическое отношение, при котором единицы плана выражения находятся в таком же соответствии, как и единицы плана содержания этих же знаков. Этот метод близок к оппозиционному анализу пражцев (принцип минимальных пар). Признаётся возможным коммутационный тест на всех уровнях анализа. Проводится азличение коммутируемости знаков и коммутируемости фигур (элементов плана выражения и, соответственно, элементов плана содержания). Отмечается, что синкретизм есть следствие некомммутируемости двух инвариантов в определённых позициях; понятие синкретизма отличается от используемого пражцами понятия нейтрализации за счёт отказа от учёта общих признаков у противопоставляемых элементов. Глоссематики сформулировали жёсткие методологические требования к описанию, опирающиеся на принцип непротиворечивости, принцип исчерпываемости и принцип предельной простоты. Для описания естественных языков глоссематическая модель использовалась лишь в отдельных случаях (К. Тогебю, Я.Л. Мей). Многими и в лагере структуралистов эта теория была оценена как крайне абстрактная и сугубо реляционистская (А. Мартине и др.). Раздавались возражения против ряда положений также со стороны некоторых датских структуралистов (Х. Спанг-Хансен, Э. Фишер-Йёргенсен). Рядом учёных была признана близость теоретических постулатов и методов глоссематики и дескриптивизма (Эйнар Хауген). Интересна эта модель (как своего рода алгебра языка) для формально-логического описания как человеческого языка, так и различных семиотических систем, для специалистов в области возникшей позднее математической лингвистики. Необходимо отметить её существенную роль в развитии строгих методов лингвистического исследования. В постструктурный период (с 70-х гг.) интерес ряда датских языковедов, бывших ранее структуралистами, переключился на генеративную лингвистику и т.п.

9.7. Американский структурализм и его направления



В конце 20-х гг. в США возникает и активно развивается в общем русле структурного языкознания дескриптивная лингвистика, выступавшая в двух вариантах Во-первых, это исчерпавшее себя к концу 50-х — началу 60 гг. формально-структуралистское, собственно дескриптивное или дистрибутивное течение, представленное более формальной (имманентной) по своим рабочим принципам группой учеников и последователей Леонарда Блумфилда (1887—1949) по Йельскому университету (Коннектикут) и соответственно называемое Йельской школой; она прошла в своём развитии этап блумфилдианства и этап дистрибуционализма (Бернард Блок, 1907—1965; Джордж Леонард Трейджер, р. 1906; Зеллиг Заббетаи Харрис, р. 1909; Чарлз Ф. Хоккет, р. 1916; М. Джус; Генри Глисон, р. 1917). Во-вторых, умеренно структуралистское течение, близкое к позициям блумфилдианской школы и в то же время сохранявшее этнографическую и этнолингвистическую ориентацию, известное под именем Анн-Арборской школы (Мичиганский университет). Сюда входили Чарлз Карпентер Фриз (1887—1967), Кеннет Ли Пайк (р. 1912); Юджин Алберт Найда (р. 1914). В русле этой школы сформировалась тагмемика. Программа дескриптивного направления была намечена Л. Блумфилдом (“Введение в изучение языка”, 1914; “Язык”, 1933). Сложившиеся позднее основные принципы дистрибуционализма были изложены З. Харрисом (“Methods in structural linguistics”, 1951; переиздание под названием “Structural linguistics”, 1961). Главные отличия дескриптивной лингвистики вообще и дистрибутивной лингвистики в частности от европейских направлений структурализма заключаются в следующем: опора на философские системы позитивизма и прагматизма и психологию бихевиоризма; продолжение унаследованных от предшествующих поколений американских лингвистов (и особенно представителей антрополингвистической школы Ф. Боаса) традиций полевого исследования америндских языков и апробация новых методов формального описания прежде всего на их материале, а лишь затем на материале английского, испанского, тюркских, семитских языков; решение прикладных задач по дешифровке текстов (по заказам военного ведомства), по языковой адаптации разнородных и многочисленных групп иммигрантов из Европы, Центральной и Южной Америки, Азии. Дескриптивная лингвистика возникла как реакция на неадекватность традиционной (по существу логической) грамматики, ориентированной на описание латинского языка и языков Европы, и неприменимость сравнительно-исторического метода с его понятиями звуковых законов и изменений по аналогии к описанию многочисленных индейских языков, типологически отличающихся от европейских языков и не располагавших достаточно длительной письменной традицией или вообще бесписьменных, не служивших ранее объектами полного и систематического лингвистического описания. Учитывалась и невозможность в условиях полевого исследования прежде незнакомых лингвисту языков при работе с информантами опереться на семантические критерии. Асемантический подход в блумфилдианской школе оправдывался бихевиористским пониманием языка как разновидности поведения человека, определяющегося формулой “стимул -> реакция” (практическое действие как реакция на речевой стимул, речевой стимул с последующей неречевой реакцией) и не предполагающего обращения исследователя к сознанию человека. Учитывались только наблюдаемые в непосредственном опыте формы поведения и данных эксперимента. Ментализм (т.е. психологический или логический подход) европейской традиционной лингвистики не принимается как “ненаучный”, мешающий превращению лингвистику в точную науку. Блумфилдианцы отказывались принимать во внимание значения языковых форм, ссылки на категории мышления и психики человека, как это делали младограмматики и представители эстетического идеализма в языкознании. Антиментализм и механицизм (физикализм) стали ведущими методологическими принципами дескриптивной лингвистики. Дистрибутивный анализ осуществляется в направлении “снизу вверх”, сперва на фонологическом, а затем на морфологическом. Разрабатывается изощрённая, крайне формализованная система экспериментальных приёмов “обнаружения” языковой системы в текстах. В процедуру входят: а) предварительная запись высказываний информантов с помощью рабочей фонетической транскрипции; б) сегментация текста на лингвистические значимые единицы посредством тестов на субституцию (проверка парадигматической взаимозаменяемости элементов с тождественными свойствами); в) их идентификация как инвариантов, которая осуществляется путём сведения речевых сегментов (фонов, морфов и т. д.) в языковые единицы-инварианты (фонемы, морфемы) с опорой на сугубо формальный критерий — учёт дистрибуции (распределения) единиц относительно друг друга в тексте; г) группировка выявленных единиц в дистрибутивные классы. Дистрибутивный анализ (distributional analysis) представляет собой систему диагностических по своему характеру приёмов членения высказывания на минимально возможные в данном языке сегменты (фоны и морфы) с опорой на субституцию (подстановку), отграничения друг от друга самостоятельных единиц-инвариантов (фонем и морфем) на основе пересекающейся контрастирующей дистрибуции, приписывания сегментам статуса аллофонов или алломорфов как вариантов определённых фонем и морфем с опорой на непересекающуюся дополнительную дистрибуцию или на свободное варьирование (как один из видов пересекающейся дистрибуции), установления дистрибутивных классов фонем и морфем. Признаётся изоморфность анализа на фонологическом и морфологическом уровнях: фон — аллофон — фонема, морф — алломорф — морфема. При исследовании на фонологическом уровне устанавливаются состав фонем (фонематика) и их аранжировка (фонотактика), на морфологическом уровне — состав морфем (морфемика) и их аранжировка (морфотактика). Фонема понимается как семья (или парадигматический класс) аллофонов, т.е. её вариантов, находящихся в отношении дополнительной дистрибуции (позиционные варианты) и в отношении свободного варьирования (факультативные варианты). Аналогично строится определение морфемы как парадигматического класса алломорфов, т.е. позиционных и факультативных вариантов. Намечаются три этапа анализа, ведущего от непосредственно данного высказывания к постулируемой в качестве теоретического результата языковой системе: сегментация, идентификация и классификация. Допускаются разные модели как итоги анализа при общем требовании к их наибольшей простоте, полноте и логической непротиворечивости. Лингвистика сводится к микролингвистике, за пределами которой остаются фонетика (предлингвистика) и семантика (металингвистика). Дескриптивисты безразличны к проблемам макролингвистики, которая включала бы в себя все три названные области. Особое внимание уделяется проблемам метаязыка лингвистики (отразившееся в словаре Э. Хэмпа). Дескриптивисты имеют значительные достижения в области дистрибутивных описаний фонологических систем многих языков, включающих также описания супрасегментных (просодических) явлений — ударение, тон, явления стыка (junctures); в области описания морфологических систем многих языков, строящихся на добавлении к сегментным морфемам морфем супрасегментных (чередования фонем, ударение, интонация, аранжировка), слитных, “отрицательных” и т.п. На более поздней ступени они различают морф как единицу плана выражения и морфему как единицу плана содержания. Было введено разграничение морфов непрерывных и прерывистых (Ю.А. Найда, Джозеф Харолд Гринберг, р. 1915; З. Харрис, Ч.Ф. Хоккет, Пол Л. Гарвин, р. 1919; Чарлз В. Вёглин, р. 1906 и мн. др.). Слово рассматривалось как объект морфотактики, т.е. особая тесно спаянная цепочка морфем. Первоначально имело место отождествление структурных особенностей словообразовательных цепочек и синтаксических конструкций, т.е синтаксис сводился к синтагматике (Ч. Фриз, З. Харрис, Ю. Найда). Обращение к проблемам синтаксиса было довольно поздним. Предложение (конструкция) определялось в терминах последовательности классов морфем. В иерархической структуре предложении стали выделяться ядро, определение и адъюнкты (сопроводители). В русле дескриптивной лингвистики была построена грамматика фразовых структур (при типичном для американцев употреблении термина фраза для словосочетания) и разработан применительно к синтаксису (исходя из идей Л. Блумфилда; Рулоном Уэллзом, р. 1919; З.З. Харрисом, Ч.Ф. Хоккетом) метод анализа непосредственно составляющих (immediate constituents analysis). Этот метод предполагает движение сверху вниз, от целой конструкции к её составляющим, рассматриваемым, в свою очередь, в качестве конструкций, составляющие которых должны быть установлены. Завершается анализ выделением конечных составляющих (ultimate constituents). Используются разные способы представления результатов НС-анализа (IC-analysis) и тем самым иерархической структуры предложения: посредством скобочной записи (предпочтительно с индексами), дерева непосредственно составляющих и т.п. В представлении структуры предложения обычно выделение двух доминантных вершин (группа имени и группа глагола), что созвучно представлению предложения в традиционной грамматике с подлежащим и сказуемым как главными членами. Формулируются правила свёртки синтаксической конструкции и развёртки её составляющих (вошедшие впоследствии в арсенал многих формальных моделей языка, включая трансформационную порождающую грамматику и математическую лингвистику, а также использованные впоследствии в автоматическом переводе для целей синтаксического анализа и синтеза предложений). Обнаруживается возможность использовать процедуру НС-анализа в обнаружении иерархической словообразовательной, а также словоизменительной структуры. Обращение к тексту имело место на последней стадии развития дистрибуционализма (“Discourse analysis” З.З. Харриса, 1952; эта работа явилась стимулом к появлению нового направления). Тагмемика была вторым значительным направлением американского структурализма, стремящимсяся исследовать языковые закономерности в связи с социокультурным поведением. Её формирование проходило под воздействием, во-первых, практических потребностей перевода Библии на ещё не изученные “экзотические” языки (в рамках работы в Summer Institute of Linguistics) и, во-вторых, под сильным влиянием концепции блумфилдианского направления, т.е. дистрибутивной лингвистики. Главным представителем этого направления является Кеннет Ли Пайк. Наиболее известен его программный трёхтомный труд “Язык в отношении к интегрированной теории структуры человеческого поведения” (1954—1960). К.Л. Пайк стремился разработать универсальную таксономию человеческого поведения; в его концепции систематически взаимопереплетаются различные уровни описания. Центральными единицами языкового поведения признаются тагмемы как минимальные функционально нагруженные формальные элементов, определяемые в качестве коррелятов синтагматических функций (“функциональных слотов”, таких, как субъект, объект) и парадигматических наполнений (“классов и форм наполнителей”, таких, как существительное, личное местоимение, собственное имя как возможные кандидаты на замещение позиции субъекта). Им противостоят тагмы как минимальные конкретно данные в анализе реализации грамматических элементов (фон, морф и т.д.). Синтагмемы определяются как сочетания тагмем (“конструкции”). Выделяются иерархические ступени, представленные словом, сочетанием слов, предложением, комплексом предложений, абзацем, дискурсом). Формальные элементы тагмемы более высокого уровня квалифицируются как синтагмемы непосредственного подчинённого уровня. В 60-х гг в противовес методу грамматики фразовых структур (НС-анализу) Робертом Э, Лонгейкром (р. 1922) и З.З. Харрисом разрабатывается цепочечный анализ (string analysis) как метод исследования иерархических отношений элементов внутри многочленных цепочек. Язык рассматривается как способ линейного развёртывания отдельных элементов, а не как иерархическая структура. Любое предложение квалифицируется как ядерное, окружение которого образует некоторое количество (включая и нулевые) распространителей (адъюнктов, комплементов), состоящих, в свою очередь, из необходимых элементов. Каждое слово на основе его морфолого-синтаксических свойств включается в тот или иной класс. Предложение оказывается возможным представить как цепочку категориальных символов. Допускается его разложение (на основе открытого списка аксиоматических элементарных цепочек) на частные цепочки, которые могут появляться справа или слева от центральных ядерных цепочек. Призyаётся возможность представить приемлемые предложения в виде комбинаций (или распространений) элементарных единиц (фонем, морфем, слов, сочетаний слов, предложений). Исследование всех языковых единиц ведётся в трёх измерениях: а) в аспекте признакового модуса (приписывание каждой единице специфической “эмической” структуры; б) в аспекте модуса манифестации (отнесение каждого элемента к “парадигматическому” классу “этических” форм проявлений; в) в аспекте дистрибуционного модуса (включение каждой единицы в определённый дистрибутивный класс). Главные особенности тагмемики заключаются в её интересе к семантико-этнолингвистическим проблемам (термины родства в разных языках) и в обращении к невербальным, паралингвистическим аспектам языкового описания. З. Харрис положил начало формированию метода трансформационного анализа, служащего целям синтаксиса и имевшего своими предшественниками концепцию функциональной транспозиции в европейской лингвистике (Ш. Балли, О. Есперсен, А. Фрей, Л. Теньер, Е. Курилович). Первоначально трансформационный метод трактовался как дополнение к дистрибутивному анализу, позволяющее вскрывать сходства и различия между синтаксическими конструкциями и опирающееся на предположение о наличии в синтаксической системе ядерных (исходных) структур и правил их преобразования (трансформации) при условии сохранениz неизменным лексического состава ядерного предложения и синтаксических отношений между лексемами. Впоследствии ограничивающие условия были сняты. Трансформационный метод в целом близок к операциональным тестам (пробам) Х. Глинца на опущение, замену, добавление и перестановку языковых элементов в определённом контексте. Серьёзно он был модифицирован в порождающей трансформационной грамматике Ноама Хомского (р. 1928) — ученика З. Харриса. Ещё одним направлением в русле американского структурализма яляется стратификационная (уровневая) грамматика, разработанная на основе принципов дескриптивной лингвистики (1966) Сиднеем Лэмом (р. 1929) и сыгравшая определённую роль в развитии компьютерной (вычислительной) лингвистики. Язык здесь определяется как очень сложная структура, представляющая собой сеть отношений иерархически упорядоченных систем (подсистем, стратов/стратумов). В качестве высшего стратума постулируется семантика. В противовес правоверному дистрибуционализму центральная роль отводится значению, заново структурируемому от стратума к стратуму, пока оно не находит своей материальной реализации на уровне фонетики. В английском языке различаются шесть стратумов (на нижней, фонологической ступени — гипофонемный и фонемный, на средней, синтаксической ступени — морфемный и лексемный, на высшей, семантической ступени — семемный и гиперсемемный). Комбинаторные ограничения фиксируются на каждом уровне в виде тактических правил (семотактика, лексотактика, морфотактика, фонотактика). Различаются три плана характеристики языковых единиц: абстрактные, системные, эмические единицы (семема, лексема, фонема и т.д.); конститутивные элементы абстрактных единиц (семон, лексон, фонон и т.д.); материальные реализации (сема, лекс, фон и т.д.). В отличие от классического дескриптивизма язык понимается как динамическая система, обеспечивающая многоступенчатое кодирование значения в звуках и обратное движение от звуков к значениям. Затрудняют пользование этой моделью крайне сложные способы представления результатов анализа. Дескриптивная лингвистика (в широком смысле) оказала значительное влияние на другие лингвистические направления в Америке и на мировое языкознание. Дескриптивисты внесли огромный вклад в разработку процедур точного формального анализа языка и привлечение методов логики и математики. Они обогатили мировое языкознание многочисленными терминами. Вместе с тем вытекающие из механистического дистрибуционализма, голого таксономизма, асемантизма и статичного понимания природы языковых явлений обусловили слабость дескриптивной лингвистики и поставили под сомнение её адекватность конечным целям лингвистики — познанию языка во всех его сторонах, в его строении и в его функционировании. На последнем этапе дескриптивистской мысли даже крайними механицистами (как З. Харрис) стали понимать невозможность обойтись полностью без обращения к значению и стремились преодолеть эти недостатки в теориях тагмемики и стратификационной грамматики. Дескриптивизм подвергался резкой критике как извне, так и изнутри. В качестве реакции на его недостатки появились разработанная в этнолингвистике, но отвечающая в целом духу структурализма теория компонентного анализа, генеративная лингвистика (в её трансформационных и нетрансформационных, асемантических и семантизованных вариантах, включая интерпретативную семантику), порождающая семантика, падежная грамматика, референциально-ролевая грамматика, различные теории синтаксической семантики, прагматика, психолингвистика, социолингвистика, анализ дискурса, когнитивная лингвистики и т.п.

9.8. Лондонская школа структурализма



В 40-х гг. 20 в. организационно оформилась Лондонская школа (школа концептуализма) во главе с Джоном Рупертом Фёрсом (1890—1960). В ней объединились Уолтер Аллен (р. 1911), Майкл Александр Кёрквуд Халлидей (р. 1925), Робер Х. Робинс (р. 1921), Уильям Хаас (р. 1912), Фрэнк Роберт Палмер (р. 1922) и др. Они ставили свой целью построить общую теорию, позволяющую найти объяснение специфических особенностей конкретных языков, выработать адекватные методы их структурно-функционального описания. При этом они опираются на национальные традиции британского языкознания, уделявшего с середины 19 в. внимание интенсивным исследованиям живых языков (в особенности так называемых “примитивных” или “экзотических” языков Африки, Азии и Океании). Школа ориентируется на культурно-социологическую доктрину этнографа и антрополога Бронислава Каспера Малиновского (1884—1942), в соответствии с которой обусловленные социальной и биологической природой человека основные побуждения, желания, потребности находят своё выражение в функционально и генетически тесно связанных друг с другом культуре (понимаемой как весь контекст человеческого поведения) и языке. По их мнению, социологические и языковые структуры имманентны по своему существу, но связаны между собой. Общество, язык и личность образуют нерасторжимый комплекс; для их изучения необходим функциональный подход. Прямое или опосредованное влияние оказывали идеи Э. Дюркгейма и Ф. де Соссюра, а также концепция бихевиоризма. В трактовке связей языка и культуры они близки к антропологическим и этнографическим теориям Л. Леви-Брюля, К. Леви-Строса, Э. Сепира и Б.Л. Уорфа. В работах большинства представителей Лондонской школы получают продолжение традиции английской грамматической мысли (Генри Суит, 1845—1912). Школа концептуализма исследует следующие основные проблемы: место и функции языка в обществе; функциональное расслоение языка; взаимосвязи языка и культуры; функционирование языка в разных ситуациях (официальное общение, религиозные церемонии, общение носителей разных социальных рангов; взаимоотношение языка и личности; движущие силы развития языка; строение языка; выделение языковых уровней и единиц; просодический анализ; установление языковых категорий; природа языкового значения; понятие контекста; виды контекста; построение системы лингвистического описания; возможности привлечения внеязыковых данных к лингвистическому анализу; место значения в лингвистическом анализе; система лингвистических терминов. Вместе с тем выдвигается цель создать совокупность технических приёмов для имманентного описания языковых явлений, не обязательно опирающегося на данные психологии, социологии и т.п. Лондонцы руковдствуются следующими общими принципами: а) лингвистическое исследование должно начинаться с анализа не языковой системы, а языкового употребления как части более широкого социального процесса; б) данный социальный процесс совершается в ситуациях, т.е. каждое языковое высказывание детерминируется как своим языковым контекстом, так и своим ситуационным контекстом; в) значение понимается (в отличие от менталистических трактовок) как комплекс отношений в контексте ситуаций. Язык трактуется: а) как побуждение и внутренние стимулы в природе человека (естественный дар); б) как традиционные системы или привычки, т.е. постоянное усвоение языковых норм и активного владения ими (язык как определённая система); в) как совокупность бесчисленного множества индивидуальных высказываний (языковых актов). Разграничиваются парадигматические и синтагматические отношения, образующие соответственно системы и структуры. Постулируется необходимость вертикального, объёмного и многомерного построения систем (парадигматических классов) и, соответственно, горизонтального, линейного и одномерного построения структур (синтагматических рядов). Значение есть многоуровневое образование, постигаемое при движении в анализе от верхнего (просодического) уровня вниз. Различаются фонологические, лексические и иные модусы значения. Значение часто отождествляется с употреблением. В анализе значения используется метод контекстуализации, предполагающий обращение к ситуационному и социальному контексту. Контекст ситуации определяется в лексическом плане как типичное и постоянное окружение данного элемента (коллокация), в грамматическом плане — как соположение грамматических форм (коллигация). Под понятие коллокации подводятся характерные, часто встречающиеся сочетания слов, чьё появление рядом друг с другом основывается на регулярном характере взаимного ожидания и задаётся не грамматическими, а чисто семантическими факторами (понятие коллокации близко к понятию сущностных семантических отношений Вальтера Порцига и к понятию лексических солидарностей Эуджениу Косериу). Коллигации трактуются как совокупности морфолого-синтаксических условий, обеспечивающих сочетаемость языковых единиц (понятие коллигации близко к понятию совместной встречаемости З. Харриса, к понятию валентности С.Д. Кацнельсона, Л. Теньера, А.А. Холодовича, Герхарда Хельбига, к понятию сочетаемостной потенции Владимира Григорьевича Адмони). Лондонская школа Дж. Фёрса оказала влияние на развитие социолингвистики, функциональной и контекстуальной грамматики, лингвистики текста, на разработку теорий усвоения языка. Рядом с концептуализмом выстраивается системная грамматика (scale-and-category-grammar) как модель дескриптивного анализа языка, разработанная в 60-х гг. на основе концепции Дж. Фёрса его учеником М.А.К. Халлидеем. Он понимает лингвистические описания как представления абстрактных языковых форм, извлечённых из языковых высказываний. Им констатируется тесная связь между языком и внеязыковым миром, создаваемой ситуационным контекстом. Он признаёт возможность обеспечить адекватный и полный анализ языка благодаря соотнесению с системой взаимно определяющих друг друга и логически выводимых друг из друга формальных единиц. Различаются: а) три уровня описания — уровни формы (грамматика, лексика), субстанции (фонология, орфография) и ситуационного контекста (семантика, обнаруживаемая в соотношении формы и субстанции); б) четыре основные категории — единицы как структурированные элементы всех уровней (предложение, слово, морфема и т. п.), структура, отражающая синтагматический порядок внутри единиц, класс (классификация единиц в соответствии с их функцией) и систем, отражающая парадигматический порядок в отношениях единиц закрытых классов; в) три шкалы абстракции, на которых устанавливаются отношения между категориями и наблюдаемыми языковыми данными: шкала рангов (иерархический порядок единиц типа морфема — слово — словосочетание — элементарное предложение (clause) — полное предложение (sentence); шкала репрезентации (отношения между категориями и языковыми данными) и шкала утончённости (более детальные различия на всех уровнях). Модели системной грамматики нашли применение в исследованиях 60—70-х гг. по синтаксису и семантике английского языка, по лингводидактике и теории перевода (М.А.К. Халлидей, Р.А. Хадсон и др.).

9.9. Сравнительно-историческое языкознание в 20 в.



Сравнительно-историческое языкознание послемладограмматического (или структурного) периода, начавшегося с 20-х гг. 20 в., несмотря на утверждение приоритета синхронного подхода к языку (и прежде всего в форме структурализма), сумело сохранить свои основны позиции в исследовании истории индоевропейских языков (а также языков других языковых семей). Его исследовательский арсенал существенно обогатился благодаря проникновению методов лингвистического структурализма. В этот период индоевропеистика добилась внушительных достижений, которые состоят в следующем: * введение и освоение нового языкового материала, прежде всего фонетических и морфологических данных анатолийской группы языков (Ф. Зоммер, Э. Форрер, А. Гётце, Э. Стёртевант, Х. Ээвольф, И. Фридрих, Х Т. Боссерт, И.Дж. Гелб, Х. Педерсен, Э. Бенвенист, Г. Нойман, Х. Кронассер, Г. Оттен, П. Мериджи, У. Жюкуа, Ф. Джозефсон, О. Карруба, Вяч. Вс. Иванов, Т.В. Гамкрелидзе и др.), что способствовало смене представлений о структуре древнего индоевропейского языка; * доказательство исторической и генетической связи между древнейшими и более поздними — античной поры — анатолийскими языками (Х. Педерсен, Ф. Зоммер, Р. Гусмани, О. Карруба, А. Хойбек, Г. Нойман, О. Массон, П. Мериджи); * дешифровка греко-микенских табличек (М.Дж.Ф. Вентрис при участии Дж. Чедуика); * локализация пребывания носителей индоарийского в Передней Азии; * изучение синдо-меотских и таврских реликтов индоарийского на Юге России (О.Н. Трубачёв); * введение большого материала среднеиранских языков (Р. Готьо, Э. Бенвенист, К.Г. Залеман, Г.У. Бейли, И. Гершевич, В.Б. Хеннинг, Х. Хумбах, М.Й. Дресден, С. Конов, Р.Э. Эмерих, А. Марик, А.А. Фрейман, В.А. Лившиц, И.М. Дьяконов, М.Н. Боголюбов, Л.Г. Герценберг и др.); * изучение остатков скифского (В.И. Абаев, Я. Харматта); * описания памирских и дардских языков; * фундаментальные исследование тохарского языка (Э. Зиг, В.Зиглинг, В. Шульце, В. Краузе, В.Томас, П. Поуха, А. ван Винденвекенс, Э. Швентнер, В. Куврер, Г.С. Лейн, Э. Эванджелисти, Х. Педерсен); * изучение бедных памятниками языков иллирийского, мессапского, венетского, фракийского, фригийского, македонского (Н. Йокль, Х. Краэ, И. Фридрих, Ю. Покорный, Дж. Бонфанте, В. Пизани, А. Блюменталь, М.С. Билер, Д. Дечев, А. Мейер, В. Бранденштайн, М. Лежён, Й.И. Руссу, Г. Райхенкрон, Р. Катичич, Ч. Погирк, О. Хаас, В. Георгиев, И. Дуриданов, К. Влахов, Ю. Унтерман, К. де Симоне, Дж.Б. Пеллегрини, А.Л. Просдочими, О. Паранджели, Э. Поломе, Я. Каллерис, И.М. Дьяконов, В.П. Нерознак, Л.А. Гиндин); * обращение к малоизученным средиземноморским языкам (этрусскому и др.) в целях определения их генетической принадлежности. Был усовершенствован сравнительно-исторического метод (А. Мейе, Е. Курилович, Э. Бенвенист, В. Георгиев, А.М. Селищев, Л.А. Булаховский, В.М. Жирмунский, О.Н. Трубачёв, А.Н. Савченко, А.Е. Супрун, В.В. Колесов, Б.А. Серебренников, Т.В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов, Г.Б. Джаукян, Г.А. Климов, Э.А. Макаев, В.П. Мажюлис, З. Зинкявичюс, В.И. Собинникова). Стало явным тяготение к использованию новых методов (структурных, ареальных, типологических, статистического, вероятностного). В 1948—1952 Моррисом Сводешом (1909—1967) был создан метода глоттохронологии, позволяющий измерять скорость языковых изменений (чаще всего обращаясь к лексикостатистике, т.е. сравнивая списки из 100 или 200 слов сопоставляемых языков из наиболее устойчивой части словаря и принимая коэффициент сохранения этого списка равным 81% и соответственно 86%, за одно тысячелетие) и определять на этом основании время разделения родственных языков и степень близости между ними Были разработаны новые критерии внутренней реконструкции. Появились новые теории индоевропейского вокализма и консонантизма; получила дальнейшее развитие ларингальная теория. Были восстановлены акцентно-интонационные типов, связанные с определёнными грамматическими парадигмами (В.А. Дыбо, В.М. Иллич-Свитыч). Реконструированы прошлые состояния ряда грамматических категорий. Сформировались новые представления о древнейшей синтаксической структуре предложения. Достигнуты успехи в изучении индоевропейской лексики (А. Вальде, Б. Покорный). Появились этимологические словари древних индоевропейских языков — древнегреческого, древнеиндийского, латинского, балтийских. Активизировались исследования по индоевропейской ономастике и гидронимике (Т. Милевский, Э. Бенвенист, Г. Шрамм, М. Майрхофер). Подверглись ревизии представления о едином индоевропейском языке-источнике (сторонники идеи континуальности индоевропейской языковой области неолингвисты М. Бартоли, В. Пизани, Дж. Бонфанте, Дж. Девото; автор идеи конвергентного развития, приведшего к появлению индоевропейского языкового союза, Н. С. Трубецкой; авторы различных и весьма противоречивых схем диалектного членения индоевропейской области Дж. Бонфанте, И.А. Кернс и Б. Шварц, А.Л. Крёбер и К.Д. Кретьен, В. Порциг, Х. Краэ). Стали создаваться типологические описания индоевропейских языков (П. Хартман). Получили дальнейшее изучение индоевропейские древности (М. Гимбутас, П. Боск-Гимпер, Р.У. Эрих). Исследованию подверглись социальные, правовые, экономические институты древних индоевропейцев (Э. Бенвенист). Пробудился интерес к индоевропейской мифологии (Ж. Дюмизель, П. Тиме, Г. Ломмель, Ф.Б. Я. Кёйпер). Былп построена ностратическая теория, предполагающая вхождение индоевропейских языков в “сверхгруппу” языков (вместе с семито-хамитскими, картвельскими, уральскими, алтайскими, дравидскими). В работе Тамаза Валерьевича Гамкрелидзе и Вячеслава Всеволодовича Иванова “Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры ” (1984) рассмотрению подверглась проблема взаимоотношения индоевропейского и других ностратических языков и проблема индоевропейской прародины. В работе Н.Д. Андреева "Раннеиндоевропейский праязык" (Л., 1986) были подвергнуту тщательному анализу двухсогласные корни и протосемы индоеврорпейского праязыка и показана тесная связь праиндоевропейского, прауральского и праалтайского в рамках бореального языкового единства. Стали выдвигаться новые теории о родстве всех языков мира (гипотеза моногенеза).



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница