Учебно-методический комплекс по дисциплине «Современный русский литературный язык» код и название специальности 050 301. 65



страница9/24
Дата06.06.2016
Размер4.58 Mb.
ТипУчебно-методический комплекс
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24

Узуальные неологизмы – это слова, возникшие в ответ на общественную потребность, получившие более или менее широкое распространение, ставшие в связи с этим словами воспроизводимыми, т.е. системными. Основная цель их создания – получение новой, необходимой номинативной единицы. Средства и способы создания таких слов – это продуктивные модели (образцы словопроизводства), что и способствует легкому их усвоению, быстрому включению в ряды аналогичных образований.

Главный фактор появления окказионализма – потребность в необычных, выразительных средствах, которая может возникнуть в речи, в особенности в художественной речи. Вспомним хотя бы пушкинское «кюхельбекерно и тошно», «широкошумные дубравы»; щедринские «белибердоносцы», «подслушивательный интерес»; индивидуально-авторские новообразования Маяковского (расколоколить, раскенареить, развидеться, разэлектричить, расфабричить, выфлажить, вызмеить и т.д.) в виде исключения авторские неологизмы, обычно имеющие социальную значимость, через этап цитирования могут войти в общее употребление, ср.: головотяпиство (М.Е.Салтыков-Щедрин), обломовщина (И.А.Гончаров), прозаседавшиеся (В.Маяковский). примеры из телевизионных выступлений: Вдруг получается затык мысли (И.Андроников); Успешливые адвокаты (Ю.Сенкевич); Тогда [в молодости] все было надёжно и надежно (М.Ульянов); Все это театр дает нелобово (Г.Боровик); Обвальный успех (Э.Рязанов); В детстве все воспринимается острее, яснее, промытее что ли (Е.Евтушенко).

Между узуальными, системными словами, в том числе и неологизмами, и индивидуально-авторскими экспрессивными окказионализмами лежит широкая полоса новообразований, называемых потенциальными словами. Они отличаются от узуальных неологизмов тем, что имеют речевой характер, обычно не выходят за пределы разового употребления. От индивидуально-авторских окказионализмов они отличаются тем, что в них отсутствует установка на экспрессивность и образуются они обычно по продуктивным словообразовательным образцам, например: китиха, жирафиха, тритониха, кротиха – по образцу слониха или крокодилята, тарантулята, зебрята, кенгурята и другие – по образцу телята. Очень продуктивными являются потенциальные сложные прилагательные, ср.: молчально-чудный (А.Вознесенский), кротко-тихая (Ю.Бондарев), глухо-пепельно-оранжевая туча (Ю.Нагибин); существительные с суффиксом – ость, ср.: надмирность, славность, хрустальность, расхоложенность, бесчудесность и многие другие, изобретенные современными авторами для разового использования.

Значение потенциальных слов обычно характеризуется малой степенью идиоматичности, поэтому они могут быть поняты и вне контекста. Индивидуальные окказионализмы, имеющие установку на необычность, экспрессивность, могут быть осмыслены только в контексте. В целом между узуальными и речевыми неологизмами нельзя провести четкой грани, так же как и между окказионализмами и потенциальными словами. Этим и объясняется тот факт, что, несмотря на многие попытки, мы не располагаем пока однозначной классификацией указанных явлений.



Современный русский язык с генетической точки зрения. Языковые контакты и заимствования. Лексические пласты и слои русской лексики в современном русском языке. Общеславянская лексика. Собственно русская лексика. Иноязычная лексика и её источники. Этапы освоения заимствованных слов и семантические процессы при заимствовании.

Семантическая характеристика слова, выявление его соотнесенности с внеязыковой действительностью и его места в лексико-семантической системе не исчерпывают всех признаков лексической единицы, хотя и являются главными для нее. Слова могут быть охарактеризованы по признакам социолингвистического характера. Такие признаки слова, как его происхождение, актуальность, связь с определенными социальными контингентами, соотнесенность с функциональными стилями, в определенном смысле являются внешними и необязательными, что, однако, не умаляет их значимости.

Основное разграничение, которое мы проводим, приступая к систематизации лексики в аспекте происхождения,— это противопоставление лексики исконной и иноязычной, заимствованной. Естественно, что такая характеристика словарного состава языка не может быть чисто синхронной.

Опираясь на данные сравнительно-исторического изучения славянских языков, мы можем выделить в рамках исконной лексики исторические пласты слов, различающихся «по возрасту», от более древних до более современных по времени своего существования. Условно их можно обозначить как лексику 1) общеславянскую; 2) общевосточнославянскую и 3) собственно русскую. Это соответствует основным этапам исторического развития славянских языков, которые прошли путь от древнейших славянских диалектов через разграничение языка народностей южно-, западно- и восточнославянских типов до современных национальных славянских языков.

Самый древний пласт составляют слова общеславянского фонда, который может быть выявлен путем сопоставительного изучения славянских языков. Например, нетрудно установить, что русским глаголам брать, быть и видеть в польском, чешском и болгарском языках соответствуют очень сходные с ними слова:

русск. польск. чешек. болг.

брать brae brati бера

быть bye byti съм, бых

видеть widziec videti видя,виждам

Наличие таких слов во всех славянских языках (или хотя бы в большинстве из них) свидетельствует о древности этих слов, о их существовании в племенных диалектах древних славян. По данным О.Н.Трубачева, в древнерусском языке, общем для восточных славян, имелось около 4 тысяч таких слов (21—28%).

Более молодой слой представлен общевосточнославянской лексикой, возникшей на древнерусском этапе, когда предки нынешних восточнославянских народов (русских, украинцев, белорус-сов) представляли собой единую, хотя и конгломератную социально-историческую общность. К этому фонду можно отнести слова, общие для русских, украинцев и белоруссов, но не имеющие соответствующих дублетов в других славянских языках. Возьмем для примера глаголы гулять и забывать, принадлежащие к этому типу:

русск. гулять забывать, забыть

укр. гуляш забувати

белор. гуляц забыц

польск. cpacerovac zapominac

чешек. prochazeti zapominati

болг. скитамся забравам

Наконец, пласт собственно русской лексики позднейшего происхождения может быть выявлен при сопоставлении с украинским и белорусским языками. К нему могут быть отнесены такие слова, эквиваленты которых в этих языках имеют иное оформление, например, русские глаголы получить, работать, смотреть не совпадают по своему оформлению с соответствующими глаголами украинского языка: одержати, працювати, дивитися.

Иноязычные слова — это особенно благодатный материал для социолингвистической систематизации лексики, тем более в историческом плане. Факты заимствования слов могут быть легко и убедительно осмыслены с учетом всех социально-исторических факторов (времени и условий заимствования, семантической специфики заимствованных слов, их функций).

Различие условий заимствования проявляется прежде всего в том, каким путем осуществляется заимствование: в результате устных контактов или через посредство письменности. Наиболее ранние заимствования осуществлялись в процессе устного общения русских с народами, непосредственно соседствующими с ними, в условиях частичного двуязычия. К таким можно отнести заимствования из финских языков, поскольку на севере русские непосредственно соприкасались с представителями финских народов, были связаны с ними экономически и этнически. Примерами финских заимствований могут быть существительные ларь, сельдь, сани, севрюга, пельмени; имена Олег, Игорь, Ольга. На юге, в условиях непосредственных контактов с греками, издавна населяющими Причерноморье, в русский язык вошли названия некоторых бытовых реалий, например фонарь, корабль, кровать, тетрадь, парус.

Заимствования из тюркских языков особенно активно осуществлялись в период монголо-татарского нашествия; это были названия одежды (азем, башлык, тулуп, башмак, бешмет, армяк); названия денежных единиц (казна, деньги, алтын); названия мастей лошадей (буланый, каурый); названия различных предметов (лапша, сундук, амбар, сарай, буран, балык, беркут, буерак). Слова из других восточных языков входили в русский язык через посредство тюркских и западноевропейских языков, например: балаган, булат, базар (из персидского), бакалея, бисер, бязь (из арабского).

Распространение письменности — и в особенности книгопечатания — создало новые условия для лексических заимствований: не нужны стали реальные контакты и массовое двуязычие, проникновение иноязычных слов в русский письменный язык стало очень широким. Основная масса слов из западноевропейских языков проникла именно через посредство книжного языка.

К наиболее ранним заимствованиям можно отнести грецизмы, которые проникли в русский язык через посредство церковнославянской письменности. Это прежде всего специфическая религиозная терминология (ад, икона, хор, ангел и т. п.), а также основная масса личных имен: Петр, Михаил, Николай, Иван, Федор, Константин, Александр; Мария, Анна, Анастасия, Елена, Ирина и многие другие, которые многими осмысляются как «чисто русские».

Элементы латинского языка проникли в русский язык через посредство западноевропейских языков, в особенности через посредство польского языка. Основная масса переводов в XVII в. была осуществлена с латинского, польского и немецкого языков — и это определило книжный характер заимствованных в тот период латинизмов (аудитория, конкурс, металл, план, персона, порт, пункт, рубрика, сумма, ценз и др.). Влияние польского языка на русский через переводы вообще было очень существенным в XVII — начале XVIII в., «еще для первого десятилетия XVIII в. роль польского языка очень сильна: из потока заимствованных слов — многие полонизмы». К ним относятся вензель, рота, обыватель, мещанин, бурса, протестовать, салютовать, публиковать и др.

Иноязычные слова, пополнившие русский язык в период Петра I, тяготели к определенным тематическим группам: военное дело (армия, батальон, батарея, плацдарм, траншея, пушка, штык, парад, марш, мундир и др.); морское дело (бригантина, курс, катер, шхуна, каюта, трюм, буксировать, матрос, лоцман, штурман и др.); промышленность (фабрика, шахта, инструмент, механик, шлифовать и др.); административное устройство (кабинет, сенат, архив, коллегия, республика, прокурор, юстиция, канцелярия, документ и др.); торгово-финансовая сфера (коммерция, капитал, кредит, тариф, банкир, кассир, банк и др.); образование и наука (академия, дискутировать, ректор, факультет, акустика, ботаника, математика, теория, гипотеза, квадрат, радиус, диаметр и многие другие); искусство (архитектура, проект, арка, картина, портрет, рисунок, фейерверк, клумба, гувернер, театр, трагедия, балет, ария, концерт и др.); бытовые предметы (картуз, манжета, фланель, лампа, макароны, бисквит, кофе, экипаж и др.).

XVIII век (после 30-х годов) ознаменовался в целом сокращением заимствований. «Если на Петровскую эпоху и 30-е годы приходится 52% всех лексических заимствований XVIII века, то на вторую треть века (40—60-е годы) — 27%, а на последнюю треть падает 21%». Изменилась роль основных языков-источников: на первое место вышли языки французский и немецкий. Изменилась тематическая характеристика заимствованных слов: главное место среди них заняли термины общественной жизни, науки и культуры (ср.: публицист, редактор, акционер, баланс, привилегия, эмигрант, миниатюра, ландшафт, скульптор, барельеф, павильон, дирижер, артист, энциклопедия, ихтиология и многие другие термины естественных наук и медицины). Многочисленны также термины филологических наук (лексикография, филология, диалект, архаизм, омоним, анапест, баллада, куплет, поэма, роман, сатира, сюжет и др.).

В XIX в. роль особенно продуктивного источника начинает играть английский язык, особенно на рубеже XIX—XX вв. К англицизмам относятся, во-первых, технические и политические термины (бойкот, митинг, танк, трест, лидер, фильм и др.), во-вторых, многочисленные спортивные термины (футбол, матч, рекорд, старт, тренер, чемпион, финиш и др.). Французский язык в этот период был поставщиком терминов авиации (аэроплан, аэродром, дирижабль, пилот, планер, пропеллер и др.).

Повышенная продуктивность того или иного языка в качестве источника заимствованных слов определенных тематических групп, естественно, не исключает того, что и в XVIII и в XIX вв. в словарный состав языка постепенно включалась и включается иноязычная лексика из самых разных языков, в частности из славянских языков: здравница (из болгарского), маевка, массовка (из польского).

При общем рассмотрении фонда иноязычной лексики в словарном составе современного русского языка важно иметь в виду основные закономерности процесса заимствования, в частности тематическую принадлежность иноязычной лексики, соотношение разных типов этой лексики как между собой, так и с исконно русским фондом. Так, чем ближе к нашему времени, тем заметнее снижается объем собственно лексических заимствований на фоне все расширяющейся словообразовательной активности иноязычных морфем (подробнее см. в гл. XI). Например, только часть слов с суффиксом -изм можно считать заимствованными (например, витализм, пацифизм, феминизм), очень многие слова с этим иноязычным суффиксом были образованы на русской почве, ср.: марксизм, большевизм, экономизм.

Можно ли выделить в отдельных словах признаки, указывающие на язык-источник? Некоторые признаки фонетического и морфологического порядка могут быть использованы. Например, явление сингармонизма гласных (повторяемость одного и того же гласного в слове) может служить одним из свидетельств тюркского происхождения слова (ср.: сундук, бешмет, амбар); типичные для немецкого языка сочетания шт и хт (шахта, бухта, штык, штаб) указывают на германское происхождение соответствующих слов; наличие двух гласных рядом, не типичное для русских слов, может быть признаком галлицизма (заимствования из французского языка), сохраняющего в своей звуковой оболочке следы дифтонгов (тротуар, амплуа, аэроплан).

Из морфологических признаков можно указать на суффиксы, специфические для слов, заимствованных из разных языков, например: суффикс -аж, типичный для французских слов (пилотаж, вираж, вернисаж, гараж, трикотаж, саботаж, шантаж), суффикс -инг, характерный для английский слов (митинг, блюминг, допинг), или суффикс -ер — для немецких (егерь, вахтер, шафер, кучер).

Особое место в формировании словарного состава русского языка принадлежит старославянизмам (церковнославянизмам, славянизмам).

По традиции старославянизмами называются слова, генетически связанные с древнеболгарским языком, который лег в основу первой славянской письменности, распространившейся на Руси в связи с принятием христианства. Она использовалась прежде всего в сфере богослужебных книг, но оказывала влияние и на все другие сферы письменности (деловой, эпистолярной, художественной). В течение ряда веков в русской письменности существовало своеобразное «двуязычие», в рамках которого происходило взаимодействие церковнославянской стихии и исконно русской. В результате такого взаимодействия сформировался русский вариант («извод») церковнославянского языка, с одной стороны, и русский письменный язык, несущий на себе печать «южнославянского» влияния.

Подробное описание фонетических, словообразовательных и лексических характеристик церковнославянизмов дал А.А.Шахматов. позднее В.В.Виноградов углубляет характеристику славянизмов с помощью введения семантического критерия, одновременно разграничивая понятие церковнославянизмов и славяно-руссизмов, вошедших в общий фонд книжного языка, функционирующего за пределами церковной литературы.

Нас прежде всего интересуют те славянизмы, которые существуют в современном русском языке как органические элементы словарного состава языка. Но оценить их место и функции невозможно без обращения к ближайшей истории русского литературного языка, в частности к XVIII веку, когда на базе русско-славянского письменного двуязычия возникает широкая «лексико-семантическая» дублетность, переходящая в избыточность словарного состава». Ср.: столп – столб, влачить – волочить, глас – голос, пленить – полонить, исчислить – вычислить, издать – выдать, предать – передать, стезя – путь, желание – охота, отверзать – открывать и т. д. дублетность славянизмов и их русских синонимов преодолевается по-разному, в результате чего формируются три типа славянизмов, представленных в классификации Г.О.Винокура.


  1. Первый тип представлен славянизмами, выполняющими в современном русском языке функцию основных нейтральных наименований, рядом с которыми уже нет русских дублетов. Ситуация абсолютной синонимии (дублетности) разрешилась путем устранения русских параллелей, например: время, жизнь, союз, возраст, праздник, вещь, власть, влага, враг, утвердить, возвращать, одежда, надежда и многие другие.

  2. Второй тип представлен славянизмами, семантически размежевавшимися со своими русскими эквивалентами, например: равный – ровный, хранить – хоронить, прах – порох, восход – всходы, пресечь – пересечь, страна – сторона.

  3. Третий тип – стилистически-маркированные славянизмы, связанные отношениями стилистической синонимии с русскими словами (фонетически сходными и несходными). Например:

воздвигать – строить

вознести – поднять

возвещать – объявлять

возмездие – месть

воедино вместе

воздыхать вздыхать

искус испытание.

Стилистическая принадлежность таких славянизмов — высокие стили книжной речи: поэзия, публицистика; в словарях они сопровождаются пометами: высокое (вознести), книжное (вознегодовать), устаревшее (воззвать), традиционно-поэтическое (влачить). В русской поэзии со времен Пушкина такие славянизмы широко использовались в стихах, в особенности гражданского звучания. К концу XIX в. использование таких славянизмов заметно уменьшилось, зато они широко распространились в речи в качестве средств передачи иронии, ср.: Молясь сотворили должное вечно рожденным богам возлияние (В. А. Жуковский) и Так как рыба плавает в воде, то это торжество сопровождалось обильными возлияниями (Д. Н. Мамин-Сибиряк). Можно привести примеры еще более близких по времени употреблений славянизмов в сниженном значении: А попу и от смерти радость в е л и я и доходы и веселие (В. Маяковский).

В целом, оценивая роль славянизмов в формировании словарного состава русского языка, можно безусловно утверждать, что современная русская лексика во многом обязана своим богатством, семантическим и стилистическим, именно этому источнику.

Необходимо выделить такие характеристики иноязычных слов, которые были бы существенно важными с точки зрения их функционирования в современной русской речи. Поскольку имеется несколько таких характеристик, типологию иноязычных (по происхождению) слов можно представить с помощью нескольких противоположений.



  1. Иноязычные заимствования — интернациональная лексика. В основе этого разграничения лежат признаки внелингвистического характера, а именно: возможность или невозможность точного установления времени и источника заимствования, с одной стороны, и ареал бытования слова в лексике современных языков — с другой.

Интернационализмы — это слова, бытующие во многих современных языках и составляющие основную массу общенаучной терминологии. Это (по словам В. В. Виноградова) «словесный фонд мировой цивилизации». Он представлен прежде всего названиями наук и их разделов (химия, математика, физика, лингвистика, фонология, морфология, орфография и т. п.), терминами техники (радио, телевидение, космодром и т. п.), политическими терминами (партия, республика, конституция, аннексия), терминами искусства (опера, литература, архитектура, симфония, балет и т. п.). Интернациональная терминология необычайно широко представлена во всех языках, и роль ее в условиях научно-технической революции становится особо значимой. В развитии этого фонда слов особенно ярко дает себя знать тенденция к научной и культурной интеграции народов.

2. С учетом функций, выполняемых иноязычными элементами, в лексической системе русского языка можно разграничить два типа слов. Во-первых, такие, которые представляют собой первичные, нейтральные номинации, рядом с которыми нет русских дублетов или они существуют как стилистически ограниченные средства. Объем такой лексики достаточно широк, ибо сюда входит большая часть интернационализмов (техника, комбайн, контейнер, джаз, бионика), а также целый ряд бытовых названий, заимствованных из других языков вместе с соответствующими реалиями [маникюр, банальный, бандероль, батист, бидон, бланк (из франц.), балкон, банан, бутафор (из итал.), бант, бакенбарды, бинт (из нем.), бульдог, бутсы, бифштекс (из англ.) и т. д.]. Во-вторых, существуют и такие заимствованные слова, для которых в русском языке существуют более или менее точные синонимы. Таковым было слово аэроплан (франц.), которое в 30-е годы имело преимущество в употреблении перед русским словом самолет, но в настоящее время его можно оценить только как вторичное средство.

В этом случае мы имеем дело с абсолютной синонимией типа лингвистика языкознание, стюардесса бортпроводница, глобальный всеобщий, сфера область, приоритет первенство, эмпирический опытный и т. д. Как правило, эта ситуация разрешается путем семантического или стилистического размежевания, так, например, разошлись в своей семантике такие слова, как письменность и литература, представлявшие в XVIII в. синонимическую пару. Во многих случаях иноязычные слова сокращают сферу своего употребления и полностью исчезают. Так исчезли из русского языка слова регула (русск. — правило), сиккуре (русск. — помощь), квантитет (русск. — количество), аккорд (русск. — договор) и многие другие, имевшие в русском языке XVIII—XIX вв. русские дублеты. Но пока такие иноязычные слова существуют в русском языке, они образуют один из возможных ресурсов синонимических средств.



3. По способу заимствования можно противопоставить лексические и семантические заимствования. Лексические элементы иноязычного происхождения — это слова со всеми своими фономорфологическими и семантическими характеристиками, например: бравада (франц. bravade), босс (англ. boss), брак (нем. Brack).

К семантическим относятся прежде всего так называемые кальки — слова, образованные из русских морфем по модели иноязычного слова, например: самоопределение — по модели нем. Selbstbestlmmung, хладнокровный — по модели франц. sangfroid, сверхчеловек — по модели нем. Obermensch. Особым типом калькирования было развитие у какого-либо русского слова вторичных (переносных) значений по аналогии с соответствующими иностранными словами, например: значение 'главная приманка представления, программы' у слова гвоздь, значение 'тот, кто временно примыкает к какому-либо политическому движению' у слова попутчик, значение 'нейтральная, неактивная часть какого-либо коллектива' у слова болото.



Каталог: upload -> 2014
2014 -> «Матрицы и определители» для студентов специальностей
2014 -> Учебно-методическое пособие для бакалавров и специалистов технического вуза Нижний Новгород Издательство фбоу впо «вгавт» 2013 удк п 21
2014 -> Интегрированный урок физика, математика, биология тема урока «Звуковые волны»
2014 -> Контрольные вопросы по освоению курса, терминологический словарь. Для студентам вузов и ссузов, начинающих преподавателей, а также всех интересующихся вопросами культуры
2014 -> 1. Характеристика жанров советской хоровой литературы Массовая песня в 1920-1930 годы ст
2014 -> Урока по дисциплине «Литература (по пьесе А. Н. Островского
2014 -> Краеведение


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница