Так начиналась война Иван Христофорович Баграмян



страница34/42
Дата14.08.2016
Размер6.15 Mb.
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   42
– Наступление, – сказал он, – нам необходимо не только для того, чтобы ликвидировать угрозу на флангах. Оно поднимет дух войск, которые сейчас морально измотаны длительным отступлением. Мы должны пусть маленькой, но эффектной победой ободрить людей. Но где и какими силами наступать? Вот над чем нам придется хорошенько подумать. Одно ясно: мы должны до предела напрячь силы, чтобы нанести пока лишь один более или менее серьезный удар.
Снова по карте изучаем оперативную обстановку. Чтобы на севере помочь войскам Брянского фронта, испытывавшим сильное давление противника, мы могли бы нанести удар к северо-западу от Касторного. Но на юге сложилась более выгодная для нас и не терпящая отлагательства ситуация. Здесь войска Южного фронта нависли над растянувшимся левым флангом танковой армии Клейста. Если мы в этом месте рассечем фронт противника, а затем выйдем в тыл его ударной танковой группировки, то добьемся не только большого морального и политического выигрыша, но ликвидируем угрозу Ростову, а следовательно, и Северному Кавказу.
Когда я высказал эти соображения, Бодин согласился:
– Да, тут, пожалуй, двух мнений быть не может: все говорит за удар под Ростовом. Однако нам следует теперь же, не теряя времени, настойчиво изыскивать необходимые силы и средства для нанесения удара по противнику и из района Касторного, чтобы помочь войскам Брянского фронта.
Подсчитываем силы и средства, которые можем привлечь к участию в наступательной операции на юге, графически изображаем на карте наш замысел. Докладывать главкому начальник штаба поручил мне:
– Ты надумал – тебе и карты в руки.
Маршал С. К. Тимошенко слушал мой доклад и внимательно рассматривал нашу карту с жирными красными стрелами, нацеленными во фланг и тыл войск Клейста. Потом сказал задумчиво:
– Чтобы пойти на это, надо создать достаточно мощную ударную группировку северо-западнее Ростова. Южный фронт не располагает теперь такими силами. Стало быть, придется Юго-Западному фронту кое-чем поделиться с Черевиченко. А если завтра Ставка снова отберет у нас Южный фронт? Тогда все переданные туда силы и средства безвозвратно уплывут от нас…
Мы молчали. При нашей бедности в войсках довод весьма резонный. Маршал после продолжительного изучения карты заключил:
– И все же для пользы дела мы смиримся с этим. Давайте прикинем, что мы без особого ущерба сможем перебросить на Южный фронт. Эти силы да плюс те резервные дивизии, которые Черевиченко вывел в район Белой Калитвы для доукомплектования, помогут нам создать костяк ударной группировки для будущего наступления.
– Неплохо было бы все эти силы объединить под единым командованием, – сказал Бодин.
– Правильно, – согласился Тимошенко. – Создадим новое армейское управление. Кстати, у нас в резерве появился опытный, проверенный в боях генерал. Я имею в виду генерал-майора Лопатина. Он только сегодня просил поскорее допустить его до дела. Вот над всем этим и подумайте, подготовьте необходимые расчеты и распоряжения. И не будем откладывать: сегодня же обсудим все эти вопросы на Военном совете.
Вечером состоялся Военный совет. Он единодушно поддержал идею наступления. Оставалось заручиться согласием Москвы.
Насколько мне помнится, первый разговор по этому вопросу состоялся 31 октября. Начальник Генштаба, выслушав главкома, высказал опасение: не слишком ли рискованно проводить сейчас большое наступление, не подорвет ли устойчивость Юго-Западного фронта передача части его сил соседу. «Без риска на войне не обойтись», – лаконично парировал Тимошенко.
Маршал Шапошников приказал обосновать свое предложение в телеграмме на имя Верховного Главнокомандующего. В этот же день мы подготовили текст телеграммы.
«Противник, – сообщалось в ней, – выйдя в район Харьков, Сталине, Таганрог, приостановил наступление и перешел к медленному вытеснению наших войск из Донбасса силами пехоты. Его танковая армия на ростовском направлении продолжает оставаться… Южный фронт по своей численности и вооружению не имеет возможности надежно преградить путь противнику и не обеспечит с 56-й армией удержание Ростова-на-Дону. Между тем продвижение противника опасно для всего Юга в целом, угрожает отрывом Кавказа от Дона и Поволжья. Угроза прорыва в тыл Южному и Юго-Западному фронтам вынудит их отступить и очистить районы среднего и нижнего течения Дона и даже Хопра. Одновременно с этим открываются пути противнику на Кубань и в сторону Сталинграда.
Считая армию Клейста основной опасностью, нужно пойти на риск ослабления Юго-Западного фронта и усиление за счет него Южного фронта. Одновременно думаем приступить к формированию управления 37-й армии с расчетом ввести в ее состав четыре стрелковые дивизии, выведенные командованием Южного фронта для укомплектования и приведения в порядок. Просим прислать: 30 тысяч винтовок, 500 ручных пулеметов, 250 станковых пулеметов, 200 противотанковых орудий, 150 полевых орудий и 200 танков».
Подписав ее, С. К. Тимошенко приказал немедленно передать в Москву, что мы и сделали.
Мысль об активных действиях занимала не только нас. В седьмом часу вечера генерал Черевиченко по телеграфу запросил разрешения нанести короткие удары по противнику силами трех стрелковых дивизий, двух танковых бригад и отряда Новочеркасского кавалерийского училища из состава 9-й армии. Командующий фронтом просил обеспечить этому наступлению поддержку со стороны 56-й армии. Маршал покачал головой:
– Нет смысла расходовать силы на булавочные уколы. Надо подготовить такой удар, чтобы противнику он надолго запомнился.
Семен Константинович связался с Черевиченко.
– Мы думаем, – сказал он, – сформировать армейское управление и передать его вам вместе с одной стрелковой дивизией, танковой бригадой, двумя полками противотанковой артиллерии и двумя бронепоездами Юго-Западного фронта. Командующим армией предлагаем назначить генерала Лопатина, членом Военного совета – дивизионного комиссара Попова, начальником штаба – полковника Варенникова… Предполагаем армейское управление формировать в Ворошиловграде. Ваше мнение?
Черевиченко ответил, что новое армейское управление лучше направить в Белую Калитву, где сейчас находятся на формировании три стрелковые дивизии. Пусть они тоже войдут в подчинение Лопатина.
Еще не осознав, что главком замышляет большое наступление и именно для этого спешно формирует новую армию, Черевиченко снова напомнил о своем намерении нанести по врагу короткие удары.
– В частности, – сказал он, – мы намечаем провести такую операцию в районе Куйбышеве. Цель – разгром танковой и одной моторизованной дивизий противника и выход на реку Миус. Средства для этого наберем, но это ослабит стык между нами и соседом. Просим, товарища Ремезова обеспечить нашу операцию активными действиями…
Черевиченко все еще думал лишь о небольших частных ударах, а не о серьезном наступлении. Маршал предложил ему не спешить и как следует все продумать.
С 1 ноября на ростовском направлении установилось затишье. В чем дело? Готовятся ли гитлеровцы к новому броску или настолько выдохлись, что больше не могут наступать? На это должна была ответить разведка. И все ее звенья усиленно вели поиск. Выяснилось, что противник концентрирует на ростовском направлении мощные танковые и моторизованные силы. Значит, готовит удар. Но куда двинет Клейст свои танки и мотопехоту – прямо на Ростов или в обход его с севера? Оба направления были для нас весьма уязвимыми. Однако удар непосредственно на Ростов и для армии Клейста был опасен, потому что ее флангу и тылу угрожали левофланговые соединения Южного фронта. Скорее всего, фашисты постараются обойти город.
Вот в такой обстановке вынашивался замысел наступления наших войск на ростовском направлении. Проанализировав все возможные варианты, маршал Тимошенко пришел к выводу, что вновь формируемую армию выгоднее всего ввести на левом фланге Южного фронта, на стыке 9-й и 18-й армий. Если фашистское командование намеревается нанести удар по левому крылу Южного фронта, то появление здесь нашей свежей армии создаст противнику немалые трудности, а если он все же прямо пойдет на Ростов, то новая армия совместно со своими соседями нанесет удар во фланг и тыл группировки Клейста.
Первые три ноябрьских дня были заполнены хлопотами по организации обороны на новом рубеже, по переброске кавкорпуса Белова под Москву, по организации вывода намеченных соединений и частей из Юго-Западного фронта в Южный. Ставка что-то медлила с ответом на предложение маршала Тимошенко. И он решил, не ожидая окончательного решения Москвы, встретиться с командованием Южного фронта, чтобы обсудить основные вопросы предстоящей операции.
В ночь на 4 ноября главком приказал командующему авиацией генералу Фалалееву обеспечить перелет в Каменск, в штаб Южного фронта. Вылет был назначен на 8 часов утра.
Всю ночь мы в штабе готовили расчеты и справки, касающиеся будущей операции. Генерала Бодина больше всего тревожила мысль о том, как фронтовое и армейское командования, которым практически предстоит решать все задачи, воспримут идею большого наступления, Он справедливо считал, что от этого во многом зависит успех.
– Понимаете, Иван Христофорович, – говорил он мне, – как важно, чтобы в нашем сознании наступил решительный перелом. Мы свыклись с мыслью, что инициатива прочно захвачена противником, что нужно пока изматывать его активной обороной, ибо на большее у нас сил пока не хватает. А сил у нас действительно маловато еще, особенно мало вооружения и боеприпасов. Но не только в этом дело. Нельзя забывать и психологический фактор. Мы все время отступали и уже привыкли к тому, что враг сильнее нас и о крупном наступлении нечего и думать. Небольшие контрудары, контратаки – это можно, а крупное наступление – рановато. Ореол непобедимости, которым фашистская пропаганда овеяла свою армию, потихоньку воздействует и на нас. И пора нам развенчивать этот миф. – Бодин задумался и улыбнулся. – Если раньше противник казался нам львом, то теперь мы должны представить его мышью. Смеетесь?
А я вспомнил забавный эпизод из книги Аркадия Первенцева «Кочубей». Кочубей, этот талантливый командир-самородок, возил с собой крупномасштабную карту. Белогвардейские полки на этой карте обозначались еле заметными кружочками, а кочубеевские сотни алели огромными пятнами, от которых в сторону врага устремлялись разящие стрелы. Когда какая-нибудь сотня начинала отступать под натиском превосходящих сил белых, то Кочубей вызывал командира, показывал на свою «психологическую» карту и сурово вопрошал: «Видишь, яка у тебя сила и яка у них?» Командир чесал затылок, кряхтел и, искренне уверовав в превосходство своей сотни над полком беляков, смущенно бормотал: «Яка козявка меня кусает!.. Ну, батько, такую мы расчехвостим». И сотня его хлопцев действительно чехвостила белый полк.
Писатель метко подметил: уверенность в своих силах – это уже наполовину обеспеченная победа. Наши генералы, конечно, не наивные командиры Кочубея, но в данной ситуации неплохо было бы, если бы нам удалось представить армию Клейста этакой «козявкой» в сравнении с силами Южного фронта. Клейст, конечно, силен. И все же мы должны попытаться всеми способами показать его уязвимость.
Честно признаюсь – мыс Павлом Ивановичем действительно старались всячески умалить боеспособность армии Клейста в глазах как командования Южного фронта, так и командующих армиями. В данном случае мы сознательно поступили вопреки непреложному правилу: не допускать недооценки возможностей противника. Но мы с Бодиным исходили из того, что в те дни важно было преодолеть психологический барьер в сознании наших командиров, сложившийся в результате длительного отступления и, чего греха таить, подсознательного убеждения в неизбежности этого отступления из-за превосходства противника в технике.
Знатоки военного искусства, очевидно, неодобрительно отнесутся к нашему эксперименту. Но на войне всякое случается. И мой рассказ является еще одним тому доказательством. Во всяком случае, наша небольшая хитрость сыграла положительную роль во время подготовки контрнаступления под Ростовом.
Утром мы уже были в Каменск-Шахтинске. В просторной комнате собрались члены Военного совета и многие другие генералы Южного фронта. Ничто так не выдает истинное настроение военачальника, как оценка им обстановки. Если он уверен в своих силах и готов к решению любой задачи, то старается подчеркивать не преимущества, а слабые стороны противника. Поэтому и начал главком с заслушивания обстановки.
Первым докладывал полковник Александр Филиппович Васильев, начальник разведывательного отдела фронта. Он детально перечислил и охарактеризовал немецкие соединения, противостоявшие войскам Южного фронта. Против 12-й и 18-й армий наступали 76, 94 и 97-я немецкие пехотные дивизии из группы генерала Шведлера, 9, 3 и 52-я итальянские пехотные дивизии, 198-я немецкая пехотная дивизия и 49-й горный немецкий корпус. На стыке 9-й и 18-й армий и перед фронтом 9-й и 56-й Отдельной армий готовились возобновить наступление войска 1-й немецкой танковой армии генерала Клейста. Разведчик подчеркнул, что почти все вражеские дивизии недавно пополнились живой силой, а танковые соединения – танками. Основные силы Клейста (дивизии СС «Викинг», «Адольф Гитлер», 13, 14, 16-я танковая и 60-я моторизованная дивизии) в начале ноября группировались перед стыком наших 18-й и 9-й армий.
Несколько часов назад захвачен фашистский офицер, у которого обнаружен боевой приказ по 16-й танковой дивизии. Из этого документа и из показаний офицера выяснилось, что на ростовском направлении Клейст намеревается нанести главный удар силами 13, 14, 16-й танковых, 60-й моторизованной дивизий и 49-го горного корпуса. Точно определены фронт и направление наступления. Не определено лишь время его начала. Это сообщение заметно встревожило главкома. – Какие меры приняты по отражению наступления противника? – спросил он у Черевиченко.
Командующий фронтом доложил: на направлении главного удара противник сможет сосредоточить 200–250 танков. У нас здесь на 90-километровом фронте держит оборону 9-я армия генерала Харитонова. Ее силы – четыре стрелковые дивизии и 50 танков. В полосе армии создано девять противотанковых укрепленных районов, особенно мощный – в районе Дьяково, на стыке с 18-й армией. За надежными инженерными заграждениями и минными полями размещены противотанковая артиллерия и танки. На случай прорыва противника на отдельных направлениях в резерве командующего армией в тылу находятся две танковые бригады с 50 боевыми машинами.
– Как только мы узнали, что главный удар Клейст нанесет по правому флангу девятой армии, – сказал Черевиченко, – я приказал Харитонову перебросить туда дополнительно две стрелковые дивизии, одну танковую бригаду и четыре артиллерийских полка.
– А успеет ли Харитонов осуществить этот маневр? – спросил главком. – Пленение нами штабного офицера, вероятно, вынудит Клейста поторопиться с началом наступления.
– Перегруппировка уже началась, товарищ главнокомандующий.
Когда все детали отражения ожидаемого наступления противника были обсуждены, маршал, задумавшись, подошел к висевшей на стене карте и внимательно оглядел собравшихся:
– Ну а что же дальше будем делать, товарищи? Все недоуменно молчали. Семен Константинович пояснил:
– Вот отразим очередное наступление Клейста, а дальше что? Так и будем отбиваться? А не пора ли нам самим так ударить по врагу, чтобы он не на Кавказ смотрел, а на дорогу в свой фатерлянд? – Маршал усмехнулся: – Неужели моя мысль кажется вам фантастической? Или так привыкли к обороне, что забыли, как наступают?
– Мы же вам сами предлагали ударить по врагу, – возразил Черевиченко. – Но вы, товарищ маршал, так и не ответили на наше предложение.
– Да, Яков Тимофеевич, не ответил, потому что нас сейчас уже не устраивает разгром одной-двух дивизий противника. Пора нам подумать о большом наступлении. И именно здесь, под Ростовом. Только так мы можем сорвать план Гитлера прорваться на Кавказ. Он тянет свои щупальца к Кавказу, а мы, разгромив армию Клейста, отрубим их начисто.
– Рада бы кума в рай… – мрачно отозвался Черевиченко. – Мы не прочь, да пока нам хотя бы задержать противника. Разгромить такую махину – танковую армию Клейста… И это когда все командармы жалуются, что сил не хватает даже для обороны…
С каждым словом командующего маршал все больше мрачнел.
– Плохо, если подчиненные ваши так настроены, – пророкотал он сердито, – но еще хуже, когда вы, голова фронта, оказываетесь у них на поводу. Военачальник, не верящий в успех дела, наполовину побежден. – Маршал перевел дыхание. – А кто сказал, что у нас нечем свернуть голову Клейсту? Сколько у вас на формировании дивизий?
– Семь, – быстро ответил начальник штаба фронта генерал Антонов. – Пять стрелковых и две кавалерийские. Да две танковые бригады.
– Вот видите, какие у вас резервы.
– Но для их укомплектования у нас недостает оружия, – возразил Черевиченко.
– Москва поможет. Мы об этом уже просили Ставку. – Подумав, главком добавил: – С Юго-Западного фронта мы перебросим в ваше распоряжение две-три стрелковые дивизии, танковую бригаду, несколько артиллерийских полков, гвардейские минометы, к обеспечению операции привлечем большую часть авиации…
Видя, что генералы, как завороженные, ловят его слова, маршал уже весело заключил:
– Никто не спорит – Клейст силен, танков у него много. Но бьют-то ведь не только числом, а и уменьем! Пусть на всем Юго-Западном направлении у фашистов больше сил, чем у нас, но там, где мы решим нанести удар, мы сумеем добиться хотя бы небольшого перевеса за счет маневра с других участков. В общем, давайте думать не только о том, как остановить Клейста, но и как его уничтожить!
Все оживились. Чувствовалось, что главком своим неукротимым оптимизмом и убежденностью зажег товарищей и мысль о крупной наступательной операции увлекла их.
Маршал объявил, что ответственность за непосредственную подготовку и проведение операции он возлагает на командование Южного фронта.
На совещании были обсуждены и вопросы партийно-политической работы. Необходимо разъяснить каждому бойцу и командиру, что фашисты уже не те, что были в июне. Они к наступающей зиме оказались неподготовленными. Гитлер обещал им еще до осенних холодов закончить кампанию в России. А на деле вышла осечка. Моральный дух гитлеровской армии подорван. Она понесла огромные потери. В оккупированных районах под ногами захватчиков горит земля. Это вовсе не значит, что у врага мало сил. Нет, он еще обладает большой мощью. И мы не можем обещать нашим людям легкой победы. Бои предстоят тяжелые. Фашисты будут и дальше упорно драться, но не потому, что уверены в победе – этой уверенности у них уже нет, – а потому, что им придется теперь думать о спасении своей шкуры. Но у нашего народа и его армии неисчислимые силы, в конце концов враг будет разгромлен.
На аэродроме нас уже ожидал Фалалеев, выехавший сюда раньше. Он доложил главкому, что воздушная обстановка благоприятная.
– Тогда даешь Воронеж! – пошутил маршал и зашагал к самолету. Видно было, что он в отличном настроении.
Вечерние сумерки словно ждали, когда наш самолет благополучно приземлится на воронежском аэродроме, чтобы сразу же опуститься на сырую, насквозь пропитавшуюся осенней влагой землю. По затемненным улицам Воронежа, где теперь размещался командный пункт Юго-Западного фронта, наши машины шли с погашенными фарами.
Вот и наш дом. Выглядит он вымершим – в окнах ни огонька: заботы нашего коменданта о светомаскировке не пропали даром. Но перешагнул порог – и сразу окунулся в бурлящую жизнь. Над огромными, как простыни, топографическими картами колдовали операторы; офицеры-направленцы готовили распоряжения для передачи по телеграфу; до хрипоты кричали в телефонные трубки их помощники, добывая из армий последние данные обстановки. Штаб работал в своем обычном фронтовом ритме.
Ночь прошла относительно спокойно, а утром началось…
В 9 часов из штаба Южного фронта сообщили: вражеские войска перешли в наступление. Как и ожидалось, бронированная армада генерала Клейста двинулась на 9-ю армию, прикрывавшую дальние подступы к Ростову с северо-запада. Нетрудно было догадаться, что Клейст спешил, чтобы мы не успели воспользоваться сведениями, добытыми у захваченного нашей разведкой немецкого штабного офицера.
Сообщение встревожило главкома и всех нас в штабе фронта. Ненасытное пламя разгоревшихся боев могло поглотить наши резервы, которые мы с таким трудом накапливали для намечавшейся операции. Теперь все зависело от 9-й армии: сумеет ли она устоять под вражеским натиском? А мы никак не могли выяснить, что происходит в ее полосе. Генерал Черевиченко тоже не мог связаться со штабом Харитонова. Лишь в полдень командующий фронтом донес, что атаки противника в полосах 12-й и 18-й армий успешно отбиты, но в 9-й армии создалось очень тяжелое положение. Свой главный удар Клейст обрушил на ее правофланговые дивизии в общем направлении на Лихую и Каменск. Пока там выявлены две танковые и одна моторизованная дивизии немцев, но авиация отмечает выдвижение из тыла новых колонн танков и автомашин с пехотой. (Позднее выяснилось, что главный удар наносили 14-я и 16-я танковые, 60-я моторизованная дивизии и дивизия СС «Викинг»).
Натиск оказался настолько мощным, что наши войска были вынуждены с боями отходить. Судя по донесению Черевиченко, правофланговая 136-я стрелковая дивизия 9-й армии отошла в расположение 18-й армии и закрепилась в районе Дьяково, где у нас был подготовлен мощный противотанковый район. Части 30-й стрелковой дивизии отходят на Болдыреве. Из этого следовало, что между этими двумя соединениями образовалась 30-километровая брешь. 150-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся левее 30-й дивизии, отходила с боями на Новошахтинск, а 339-я стрелковая дивизия – на Шахты и Новочеркасск. Даже не зная подробностей, можно было понять, что положение 9-й армии становится угрожающим.
Быстро проанализировав обстановку, главком не согласился с выводом Черевиченко, что армия Клейста якобы рвется на Каменск. Маршал пришел к выводу (вскоре он подтвердился), что, скорее всего, Клейст двинется на Шахты, в обход Ростова с севера.
Тимошенко спросил у Бодина, чем можно помочь 9-й и 18-й армиям. Начальник штаба фронта ответил, что в распоряжение командующего 18-й армией генерала Колпакчи подходит 99‑я стрелковая дивизия, а Харитонову можно передать кавалерийский корпус И. И. Хоруна.
– Но ведь дивизии того корпуса только начали доукомплектовываться?
– А что делать? Пусть корпус Хоруна хоть немного подкрепит войска девятой армии, а тем временем в Новошахтинск подойдет сто сорок вторая танковая бригада.
– Этого мало, – возразил главком. – Клейст бросил на армию Харитонова огромные танковые силы. Нужно сконцентрировать против них большую часть всей нашей бомбардировочной и штурмовой авиации.
– Да, это само собой разумеется, – охотно согласился Бодин.
Наметив общий план дальнейших действий, главком спросил Черевиченко:
– Что вы думаете предпринять? Используете ли авиацию? Где Фалалеев, который выехал к вам?
– Фалалеев рядом со мной, – последовал ответ. – Вся авиация нацелена против вклинившихся танковых группировок. Войскам Харитонова приказано любой ценой закрепиться на рубеже Дьяково, Бирюково, Новошахтинск, Грушевская.
На указание главкома активнее использовать танковые бригады и кавкорпус Хоруна для осуществления контратак Черевиченко ответил, что он уже отдал такой приказ генералу Хоруну, передав в его распоряжение резервный артиллерийский противотанковый полк.
Главком заверил командующего фронтом: события убедительно свидетельствуют, что мы правильно разгадали замысел Клейста и потому нет основания опасаться его ударов на север и северо-восток.
В эти трудные, полные тревоги для войск Южного фронта дни, когда все, казалось, висело на волоске, маршал Тимошенко с присущим ему упорством не отказывался от мысли о наступлении. Он решительно потребовал от Черевиченко не ослаблять внимания к созданию ударной группировки войск в стыке 9-й и 18-й армий. Таков уж характер нашего главкома: если он принимал решение, то прилагал все силы, чтобы его осуществить.
Черевиченко не разделял оптимизма Семена Константиновича. Он сказал, что, хотя за положение 12-й и 18-й армий совершенно спокоен, тем не менее считает необходимым отвести их на некоторых участках. Это позволит сократить фронт и вывести в резерв две-три стрелковые дивизии, которые помогут Харитонову выправить положение. В возможности создать в такой обстановке ударную группировку для наступления Черевиченко сомневался. Он напомнил маршалу, что в новых четырех стрелковых дивизиях пока что нет ни артиллерии, ни пулеметов, не хватает даже винтовок.

Каталог: images
images -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
images -> Ученица 11 «Б» класса Бурмистрова Светлана Николаевна
images -> Репертуар кавер – группы «holiday» =Список иностранных песен= Abba
images -> 5sta family Зачем 5sta family Вместе мы (rmx)
images -> Рабочая программа учебного предмета «Математика»
images -> А двоичная сс б восьмеричная сс в
images -> Материалы по обоснованию проекта
images -> Обтяжка и отделка схематических моделей
images -> Опознавательные знаки на технике армий стран мира опознавательные знаки на боевой технике и транспортных средствах США
images -> Конкурс «Недаром помнит вся Россия про день Бородина»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   42


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница