Так начиналась война Иван Христофорович Баграмян



страница25/42
Дата14.08.2016
Размер6.15 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   42
К сожалению, командующий 5-й армией генерал Потапов на первых порах не смог уделить должного внимания ликвидации плацдарма – в те дни он отводил свои войска за Днепр, а это была задача сложная.
Теперь мы принимали все меры, чтобы выкурить противника с левого берега. Для этой цели было привлечено немало сил и средств обеих армий, большая часть нашей авиации. Иногда казалось, что все живое сметено с плацдарма. Но стоило нашим подразделениям пойти в атаку, их встречал плотный огонь. Путь нашим бойцам преграждали непролазные болота, а гитлеровцы укрывались в густых перелесках.
Пока это была единственная наша неудача в сражении за Днепр. На огромном протяжении среднего течения реки наши войска прочно удерживали восточный берег, и только возле Окуниново медленно росла опасная опухоль. Это была большая угроза в той чрезвычайно трудной обстановке, которая стала складываться к концу августа. Стратегическое положение нашего фронта все ухудшалось. Несмотря на отход 5-й армии, ее правый фланг оставался открытым – немецкие войска группы армий «Центр» продвинулись далеко на восток. В случае их поворота на юг, а многие признаки подтверждали, что гитлеровцы готовятся к этому, они могли выйти в глубокий тыл нашего фронта.
Угроза назревала и на южном крыле. Главные силы группы армий «Юг» – 17-я полевая и 1-я танковая армии – развернулись вдоль западного берега Днепра вплоть до Днепропетровска и интенсивно готовились к форсированию реки.
В центре фронта, на выступе огромной днепровской дуги, наши войска упорно удерживали на западном берегу оперативный плацдарм, центром которого являлась столица Советской Украины. Хотя положение в этом районе после успешного отражения вражеского генерального штурма упрочилось, командование фронта не могло решиться на ослабление обороны Киева, тем более после захвата фашистами переправы у Окуниново, сравнительно недалеко от города.
Учитывая сложившуюся оперативно-стратегическую обстановку. Военный совет решил перенести командный пункт фронта в Прилуки, чтобы находиться ближе к тем участкам, где ожидалось в ближайшем будущем развертывание решающих событий.
Мне с группой офицеров приказано было оставаться в Броварах, пока первый эшелон управления фронта не прибудет на новое место. Перед отъездом начальник штаба приказал пристально следить за ходом боев по ликвидации окуниновского плацдарма.
Но время было уже упущено. Враг закрепился, накопил силы. Пришлось срочно принимать меры для укрепления обороны Киева не только с юга и запада, но и с севера.
ГУДЕРИАН ПОВОРАЧИВАЕТ НА ЮГ
Все большую тревогу вызывали у нас события за правым крылом нашего фронта. Глубоко вклинившись на восток, фашистские войска группы армий «Центр» достигли Стародуба и Почепа.
Как впоследствии выяснилось, в ставке Гитлера в августе шли длительные споры, на каком стратегическом направлении сосредоточить основные усилия. Большинство видных немецких генералов торопилось с наступлением на Москву. Но Гитлер не мог на это решиться до исхода сражения за Киев, за Украину. И он требует «во что бы то ни стало обрушить удар по войскам 5-й армии и действующим западнее и восточное Киева соединениям советских армий и уничтожить их прежде, чем они успеют отойти на подготовленную в тылу оборонительную позицию». Далее он поясняет: «Возражение, что в результате этого мы потеряем время и наступление на Москву будет предпринято слишком поздно или что танковые соединения по техническим причинам не будут тогда в состоянии выполнить эту задачу, является несостоятельным. Ибо после уничтожения русских войск, как и прежде, угрожающих правому флангу группы армий „Центр“, наступление на Москву будет провести не труднее, а легче».
Наше командование вовремя разгадало намерения врага. Еще 19 августа Г. К. Жуков, возглавлявший в тот период войска Резервного фронта, послал Верховному Главнокомандующему такую телеграмму:
«Противник, убедившись в сосредоточении крупных сил наших войск на путях к Москве, имея на своих флангах Центральный фронт и великолукскую группировку наших войск, временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне против Западного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые части бросил против Центрального, Юго-Западного и Южного фронтов.
Возможный замысел противника: разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов, Конотоп, Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чего – главный удар на Москву в обход Брянских лесов и удар на Донбасс…
Для противодействия противнику и недопущения разгрома Центрального фронта и выхода противника на тылы Юго-Западного фронта считаю своим долгом доложить свои соображения о необходимости как можно скорее собрать крепкую группировку в районе Глухов, Чернигов, Конотоп. Эшелон прикрытия сосредоточения сейчас же выбросить на р. Десна.
В эту группировку необходимо включить:
1. До 1000 танков, которые собрать за счет мехкорпусов Закавказского военного округа, танков резерва Главного Командования и в дальнейшем – танков 300 взять с Дальнего Востока.
2. До 10 стрелковых дивизий.
3. 3–4 кавалерийские дивизии.
4. 400–500 самолетов, собранных за счет Закавказского военного округа, военно-воздушных сил Военно-Морского Флота и военно-воздушных сил Московской зоны ПВО.
Если ставить себе более активный способ противодействия этому очень опасному действию противника, всю предлагаемую группировку нужно срочно собирать в районе Брянска, откуда и нанести противнику удар во фланг…»
Ответ последовал незамедлительно:
«Ваши соображения насчет вероятного продвижения немцев в сторону Чернигов – Конотоп – Прилуки считаем правильным. Продвижение немцев в эту сторону будет означать обход нашей киевской группы с восточного берега Днепра и окружение наших 3-й и 21-й армий. Как известно, одна колонна противника уже пересекла Унечу и вышла на Стародуб. В предвидении такого нежелательного казуса и для его предупреждения создан Брянский фронт во главе с Еременко. Принимаются другие меры, о которых сообщим особо. Надеемся пресечь продвижение немцев. Сталин. Шапошников».
Верховный Главнокомандующий, возлагая большие надежды на только что созданный Брянский фронт, решил максимально усилить его, чтобы он смог быстро разгромить глубоко вклинившуюся в юго-восточном направлении 2-ю танковую группу Гудериана. 24 августа И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу спросил командующего фронтом генерала Еременко: «…Не следует ли расформировать Центральный фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в ваше распоряжение соединенную 21-ю армию?.. Если Вы обещаете разбить подлеца Гудериана, то мы можем послать (Брянскому фронту. – И. Б.) еще несколько полков авиации и несколько батарей РС. Ваш ответ?»
Ответ Андрея Ивановича был в его духе – твердым и решительным: «Мое мнение о расформировании Центрального фронта таково: в связи с тем что я хочу разбить Гудериана и безусловно разобью, то направление с юга нужно крепко обеспечить, а это значит прочно взаимодействовать с ударной группой, которая будет действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21‑ю армию, соединенную с 3-й армией, подчинить мне…»
Ставка немедленно передала А. И. Еременко обе армии Центрального фронта, объединив все их силы, как и просил он, в одну (21-ю) армию, а также часть своих скудных резервов.
Советское командование приняло меры и к тому, чтобы как-то прикрыть обнаженный правый фланг Юго-Западного фронта в направлениях на Конотоп и Бахмач, куда были нацелены войска Гудериана. От нас потребовали за счет крайне ограниченных сил и средств фронта срочно сформировать новую, 40-ю армию.
Командующим этой армией был назначен генерал-майор Кузьма Петрович Подлас. Мы все его хорошо знали. Бывшего инспектора пехоты округа с первых же дней войны можно было увидеть на различных, обычно наиболее критических участках сражения: с присущим ему спокойствием он выполнял ответственные поручения командования фронта. Как-то ему пришлось даже объединить и возглавить руководство группой войск. Это был проверенный в боях генерал, и, когда Ставка приказала срочно сформировать новую армию, Кирпонос, глубоко уважавший Подласа, сказал ему:
– Ну, Кузьма Петрович, очередь за тобой. Бери армию, более достойного кандидата я не вижу. – Вспомнив, что армия-то существует пока на бумаге, поправился: – Вернее, формируй армию как можно быстрее. Время не ждет.
Армия создавалась в спешке. Поначалу в нее вошли 135-я и 293-я стрелковые, 10-я танковая дивизии и 2-й воздушно-десантный корпус. 135-я стрелковая дивизия читателю уже знакома: она вела беспрерывные бои от самой границы, и не трудно представить, в каком находилась состоянии, когда ее передавали Подласу из 5-й армии. 293-я стрелковая дивизия только еще сколачивалась из прибывавших на фронт пополнений. Танковая дивизия, костяк которой был выведен в июле на формирование, успела к этому времени получить лишь несколько десятков боевых машин. Ну, а о воздушно-десантных бригадах читатель знает: они побывали в жарких боях за Киев, где понесли немалые потери.
Из средств усиления армия располагала лишь несколькими десятками орудий 5-й истребительно-противотанковой бригады.
28 августа генерал Подлас смог доложить командованию фронта, что он уже располагает кое-какими реальными силами. В тот же день перед ним была поставлена задача – немедленно преградить путь войскам Гудериана, заняв оборону севернее Конотопа и Бахмача на рубеже Шостка, Короп, Малое Устье и далее по реке Десне до Степановки.
В связи с тем что соединения, включенные в состав новой армии, стягивались с различных участков фронта, они подходили в назначенные районы неодновременно и вынуждены были сразу же вступать в сражение с прорвавшимися к Десне танковыми и моторизованными дивизиями Гудериана.
К концу августа на 125-километровом фронте от Шостки до Воловицы (южнее Мены) оказались две стрелковые дивизии – 293-я и 135-я. Занимали они оборону уже под ударами противника. В особенно тяжелом положении оказалась 293-я: противник, воспользовавшись брешью, образовавшейся в стыке между 40-й армией и 13-й армией Брянского фронта, обошел правый фланг дивизии и нанес удар с востока, в тыл ее частям. Надо отдать должное полковнику П. Ф. Лагутину и его подчиненным. Необстрелянные бойцы проявили изумительную стойкость. Ни рейды фашистских танков по тылам дивизии, ни психические атаки фашистских автоматчиков не сломили их. Генерал Подлас двинул на помощь частям Лагутина подоспевшие части 2-го воздушно-десантного корпуса и 10-й танковой дивизии. И противник был задержан, а на ряде участков даже потеснен. Этому очень помог усилившийся нажим соединений Брянского фронта на Новгород-Северский. Самоотверженные атаки войск южного крыла нашего соседа, безусловно, несколько облегчили положение 40-й армии.
Успешно начавшееся на первых порах наступление войск Брянского фронта настолько перепугало Гудериана, что он не постеснялся обратиться за помощью в штаб группы армий «Центр», который поспешил подбросить ему новые танковые и моторизованные соединения.
Короче говоря, справедливость требует признать, что своими решительными атаками войска Брянского фронта многое сделали для своего южного соседа. И все-таки в конечном счете они не достигли поставленной перед ними основной цели, не задержали движения танковой группы Гудериана. 2 сентября Ставка снова со всей категоричностью потребовала от А. И. Еременко: «Гудериан и вся его группа должны быть разбиты вдребезги. Пока это не сделано, все Ваши заверения об успехах не имеют никакой цены. Ждем Ваших сообщений о разгроме группы Гудериана».
Дальнейший ход событий показал, что Ставка переоценила возможности войск Брянского фронта.
Неудачно складывалась обстановка в полосе только что переданной в состав Брянского фронта 21-й армии. Между ней и главными силами фронта увеличивался разрыв. Противник все больше теснил войска армии на юго-восток. В прорыв хлынули правофланговые соединения 2-й полевой немецкой армии. Они угрожающе надвигались на Чернигов, в тыл дивизиям нашей 5-й армии, занимавшим оборону вдоль восточного берега Днепра от Лоева до окуниновского плацдарма. Военный совет фронта потребовал от генерала Потапова принять срочные меры, чтобы не допустить противника к Чернигову. Командарму было приказано загнуть правый фланг 31-го стрелкового корпуса от Днепра на восток, а к северу от Чернигова выдвинуть 15-й стрелковый корпус.
От Потапова поступали тревожные донесения. Чтобы помочь командарму, Военный совет фронта решил немедленно направить в 5-ю армию М. А. Бурмистенко и автора этих строк с небольшой группой штабных командиров.
Наши машины проехали Нежин, Куликовку. Ранним утром 31 августа мы были у моста через Десну южнее Чернигова. Здесь нас ждал представитель штаба армии. Над городом поднимались клубы черного дыма. Нам объяснили, что противник беспрерывно бомбит город. Главная цель этих налетов – сорвать подход наших подкреплений с южного берега Десны к линии фронта.
Не успели мы добраться до центральной части города, как в воздухе появились группы «юнкерсов» в сопровождении истребителей. Они пикировали на жилые кварталы. Рушились, пылали дома. Но вскоре фашистских варваров постигло заслуженное возмездие. Подоспевшие с ближнего аэродрома наши истребители отважно кинулись в бой. Многие из вражеских летчиков нашли свой бесславный конец на черниговской земле.
Выбравшись за город, мы по полевой дороге доехали до лесного массива, в глубине которого расположился штаб армии. Генерал Потапов ждал нас.
Бурмистенко выслушал взволнованный доклад командарма. Армии тяжело. Войска ее, вытянутые на 150-километровом рубеже, на левом фланге прилагают много усилий, чтобы ликвидировать окуниновский плацдарм, а на севере с трудом сдерживают четыре вражеские дивизии, рвущиеся к Чернигову. Гитлеровцы сейчас в 15 километрах от города. Им противостоят здесь лишь ослабленные боями 62-я и 200-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса. На помощь к ним подходят два полка 45-й стрелковой дивизии, которые командарм снял с обороны на Днепре, и 204-я воздушно-десантная бригада. Как только эти войска приблизятся к линии фронта к северу от Чернигова, 15-й стрелковый корпус перейдет в наступление, чтобы отбросить противника от города. Вот если бы добавить ему танков и помочь фронтовой авиацией…
– Ну вот видите, Михаил Иванович, – заметил Бурмистенко, – не так уж плохи дела у вас.
Затем член Военного совета сообщил, что из района Сум в 5-ю армию уже начало прибывать пополнение. По возвращении в штаб фронта он попросит генерала Кирпоноса привлечь в помощь армии бомбардировочную и штурмовую авиацию фронта. К сожалению, подбросить танки неоткуда: в резерве их нет.
Вместе с командармом возвратились в Чернигов, на юго-восточной окраине которого размещался штаб 15-го стрелкового корпуса. Над городом не прекращались воздушные бои. На наших глазах несколько фашистских бомбардировщиков прорвались к станции. Бомбы падали неподалеку от эшелонов, из которых выгружались первые маршевые роты, прибывшие из Сум.
На командном пункте корпуса нас встретил полковник Михаил Ильич Бланк. Это он вывел из окружения части 87-й стрелковой дивизии, героически сражавшейся у границы. Теперь Бланк назначен командовать 15-м стрелковым корпусом (прежний командир генерал-майор И. И. Федюнинский возглавил 32-ю армию Западного фронта).
Михаил Ильич всегда отличался энергией и оптимизмом. Вот и сейчас его доклад члену Военного совета фронта был проникнут глубокой убежденностью, что корпус отстоит Чернигов.
Бурмистенко спросил о настроении людей, о том, как организуется воспитательная работа, хватает ли боеприпасов, как с питанием личного состава в боевой обстановке. Поинтересовался он и тем, насколько своевременно оказывается медицинская помощь раненым и удается ли быстро эвакуировать их с поля боя. С присущей ему чуткостью и вниманием член Военного совета старался вникнуть во все стороны жизни и боевой деятельности корпуса. Его советы были деловыми, конкретными.
Вскоре мы вернулись в Прилуки. Бурмистенко подробно информировал Военный совет фронта о положении в районе Чернигова и о принятых мерах. Все обещания, которые он дал командующему армией генералу Потапову, были немедленно выполнены.
В первых числах сентября у нас прибавилось хлопот в связи с дальнейшим отходом 21‑й армии Брянского фронта. Под нажимом противника она оказалась в стыке армий Потапова и Подласа.
Всем мало-мальски сведущим в оперативном искусстве известно, как трудно в боевой обстановке организовать взаимодействие на смежных флангах армий даже внутри одного фронта. А когда в одной полосе оказываются армии, подчиненные разным фронтам, дело усложняется во много раз.
Командующий 21-й армией генерал В. И. Кузнецов к тому же не позаботился сразу установить тесную связь со своими новыми соседями – 5-й и 40-й армиями, информировать их командование о своих планах. Несогласованность в действиях смежных войск ослабляла их усилия, чем и пользовался противник.
Наконец вечером 6 сентября маршал Шапошников сообщил, что Ставка решила подчинить 21-ю армию командованию Юго-Западного фронта. Но к тому времени положение на нашем северном фланге стало чрезвычайно тяжелым.
БОРЬБА НА ФЛАНГАХ
Тучи над нашими головами сгущались. Сведения, которыми мы располагали, свидетельствовали о том, что гитлеровское командование к началу сентября 1941 года нацелило против Юго-Западного фронта не только те войска, которые до этого наступали на киевском направлении, но и крупные силы с московского стратегического направления и с южного крыла группы армий «Юг». Как выяснилось впоследствии, в ударе против северного крыла наших войск участвовало свыше 8 пехотных, 3 танковых и 3 моторизованных дивизий, а против южного крыла в районе Кременчуга противник сосредоточил 12 пехотных, 4 танковые и 3 моторизованные дивизии. Кроме того, в полосе от Окуниново до Кременчуга враг имел, не считая оперативных резервов, 20 пехотных, 1 танковую и 3 охранные дивизии.
По самым минимальным расчетам, гитлеровское командование на киевском стратегическом направлении создало более чем двойное превосходство над силами Юго-Западного фронта. А если учесть все выгоды оперативного расположения вражеских войск и их абсолютное превосходство в танках и авиации, то станет ясным, в каких неимоверно тяжелых условиях мы оказались.
К тому времени все более рельефно стал вырисовываться замысел гитлеровского командования – ударами сильных группировок по внешним флангам выйти в глубокий тыл основных сил нашего фронта с целью их окружения. Наиболее тревожно, как уже знает читатель, обстановка складывалась на севере. В то время как армии южного крыла Брянского фронта пытались уничтожить оставленный Гудерианом мощный заслон, на нашу небольшую по своему составу, только что сформированную 40-ю армию обрушились главные силы его танковой армии. Наши войска прилагали героические усилия, чтобы задержать танковую армаду в междуречье Сейма и Десны, к северу от Конотопа и Бахмача. Командование фронта направляло сюда все свои резервы, но остановить врага не удавалось. 40-я армия с тяжелыми боями медленно отходила на юг.
Наше командование, естественно, основное внимание уделяло событиям на этом крыле фронта. И хотя имелись признаки, что гитлеровцы что-то затевают и на юге, мы за свой левый фланг тревожились меньше. Считали, что здесь нашим войскам будет легче отбить противника – все-таки линия обороны пролегает по Днепру, вдоль широкой водной преграды, которую фашистам не так-то просто преодолеть. К тому же мы рассчитывали, что если удастся задержать танки Гудериана на севере, то не достигнет цели и вражеское наступление на юге. К югу от Киева оборону продолжали держать растянутые на широком фронте дивизии 26-й и 38-й армий. В августе они сумели пресечь все попытки противника форсировать Днепр, и командование имело основание полагаться на их стойкость.
Даже когда генерал-майор Н. В. Фекленко, только что сменивший генерал-лейтенанта Д. И. Рябышева на посту командующего 38-й армией, доложил, что юго-восточнее Кременчуга, в районе Дериевки, войска 17-й немецкой армии переправились на левый берег и захватили небольшой плацдарм, командующий и штаб фронта отнеслись к этому относительно спокойно. Приказав командарму решительными действиями ликвидировать плацдарм и пообещав помочь резервами, Кирпонос по-прежнему всю энергию отдавал руководству действиями войск северного крыла фронта. А там дела шли все хуже. Опасность нависала не только над 40-й армией, но и над войсками 5-й армии. Ее далеко выдвинутые на северо-запад 15-й и 31-й стрелковые корпуса, подковообразный фронт которых проходил севернее Чернигова, у Любеча упирался в Днепр и далее по его берегу тянулся до Сорокошичей. Оказались под угрозой окружения. Первые признаки этого появились еще в начале сентября, когда войска 2-й немецкой армии форсировали Десну юго-восточнее Чернигова и захватили плацдарм в районе Вибли. Одновременно дивизии 6‑й немецкой армии усилили нажим со злополучного окуниновского плацдарма. К 5 сентября они прорвались в район села Максим, где имелась переправа через Десну. Если бы фашистам тогда удалось здесь форсировать реку, они получили бы возможность соединиться со своими частями, обошедшими Чернигов с востока, и уже тогда главные силы нашей 5-й армии оказались бы отрезанными от остальных войск фронта. Ценой огромных усилий бойцы и командиры 228-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник Виктор Георгиевич Чернов, сорвали попытки врага переправиться через реку. К сожалению, это не ликвидировало угрозу. У фашистов оставалась возможность продвигаться к Чернигову по западному берегу Десны, перехватывая пути отхода дивизиям 31-го стрелкового корпуса.
Противник удерживал плацдарм в районе Вибли. Немецкие части успели здесь крепко зарыться в землю. А сил, чтобы их выкурить, у нас не хватало. Неоднократные контратаки стянутых сюда двух батальонов 62-й стрелковой дивизии и подразделений 204-й воздушно-десантной бригады не дали результатов. Вражеская авиация висела над полем боя и не давала нашим бойцам поднять головы. Генерал Потапов приказал командиру 15-го стрелкового корпуса любой ценой отбросить врага за Десну. Полковник М. И. Бланк лично возглавил атаку. Подразделения понесли большие потери, Бланк погиб, а плацдарм так и не был очищен.
Назревала необходимость отвести 5-ю армию за Десну и за счет сокращения фронта и высвобождения резервов улучшить ее оперативное положение. Но генералу Потапову разрешили лишь несколько выпрямить линию обороны 31-го стрелкового корпуса. Эта мера существенно не меняла положения армии.
Правильно оценив обстановку, главнокомандующий войсками Юго-Западного направления 4 сентября доложил Ставке, что противник создал на флангах Юго-Западного фронта охватывающее положение и угрожает прорывом в глубокий тыл его войскам. В связи с этим С. М. Буденный просил выделить фронту необходимые резервы, а если Ставка не располагает ими, разрешить вывести по две дивизии из Киевского укрепрайона и 26-й армии. Начальник Генерального штаба в тот же день сообщил, что Верховный Главнокомандующий не возражает против такой перегруппировки сил внутри фронта.
Мы в штабе фронта понимали, что этих мер далеко не достаточно. Сражение, приобретавшее все более широкий размах, сразу же, как губка влагу, поглощало наши небольшие резервы, создаваемые за счет ослабления сил на пока не атакованных участках. А ведь по наиболее ослабленным местам нашей обороны враг в любой момент мог навести удары.
Верховное командование делало все, чтобы помочь нам. К числу принятых им решительных мер следует, как я уже говорил, отнести объединение Центрального и Брянского фронтов в руках генерала Еременко, передачу ему резервов Ставки с единственной задачей разгромить войска Гудериана. С этой же целью была спешно создана 40-я армия, которая должна была выправить положение на стыке фронтов. Однако и у Ставки возможности были ограниченны.
Главком направления, внимательно следивший за событиями на нашем фронте, своевременно разглядел опасность, которую таил вражеский плацдарм юго-восточнее Кременчуга. 4 сентября С. М. Буденный связался с Кирпоносом.
– Промедление с ликвидацией плацдарма у Дериевки смерти подобно, – сказал маршал и категорически потребовал сбросить гитлеровцев с левого берега Днепра. Для оказания помощи командарму Фекленко он рекомендовал направить ответственных представителей фронта.
Кирпонос приказал мне вызвать к нему начальника артиллерии М. А. Парсегова, начальника автобронетанкового управления В. Т. Вольского и заместителя начальника штаба ВВС В. М. Лозового-Шевченко.

Каталог: images
images -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
images -> Ученица 11 «Б» класса Бурмистрова Светлана Николаевна
images -> Репертуар кавер – группы «holiday» =Список иностранных песен= Abba
images -> 5sta family Зачем 5sta family Вместе мы (rmx)
images -> Рабочая программа учебного предмета «Математика»
images -> А двоичная сс б восьмеричная сс в
images -> Материалы по обоснованию проекта
images -> Обтяжка и отделка схематических моделей
images -> Опознавательные знаки на технике армий стран мира опознавательные знаки на боевой технике и транспортных средствах США
images -> Конкурс «Недаром помнит вся Россия про день Бородина»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   42


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница