Так начиналась война Иван Христофорович Баграмян



страница18/42
Дата14.08.2016
Размер6.15 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   42
В комнате присутствовало несколько офицеров. Среди них я узнал полкового комиссара Иллариона Федоровича Евдокимова, бывшего комиссара Рава-Русского укрепрайона. Это хорошо, что друзья снова вместе. На скуластом лице комиссара с чуть-чуть по-монгольски суженным разрезом карих глаз добрая улыбка. Таким я и запомнил его. (На долю Евдокимова выпадет нелегкая судьба. 20 сентября он поведет уцелевших бойцов на прорыв из окружения. Тяжело раненного в бою, его подберут колхозники, выходят, и комиссар снова включится в борьбу, но теперь уже в качестве подпольщика. Лишь в начале 1943 года ему удастся вернуться в ряды Советской Армии. Восемью правительственными наградами, в том числе орденом Ленина, будут отмечены боевые заслуги отважного политработника в годы Великой Отечественной войны.)
Были здесь начальник штаба укрепрайона подполковник К. В. Епифанов и его заместитель подполковник Г. В. Лихов. Я познакомился со всеми, кратко проинформировал о решении Военного совета фронта, сказал, что прибыл с задачей вникнуть в организацию и состояние обороны укрепрайона.
Разложили на столе карту. Сысоев, водя по ней карандашом, стал объяснять мне обстановку. Вот уже второй день передовые части 3-го моторизованного корпуса немцев нащупывают слабые места в обороне укрепрайона. Фашистская разведка особо интересуется подступами к городу с юго-запада. По-видимому, именно здесь враг готовит свой главный удар. Цель – продвинуться по берегу Днепра, захватить городские мосты и переправиться по ним на левый берег. В этом случае противнику не придется пробиваться через весь Киев, он охватит его с тыла.
Комендант ознакомил меня с разработанным при участии генерала Советникова проектом плана организации обороны укрепленного района с учетом прибывающих частей и соединений. Передний край района проходит по рубежу река Ирпень, Белогородка, Петровский, Юровка, Бита-Почтовая, Кременище, Мрыги. Создано два сектора – северный и южный. В состав войск северного – от Борок до Белогородки – войдут три батальона постоянного гарнизона, 3-я воздушно-десантная бригада, 4-й полк НКВД, гаубичный артиллерийский полк, окружные интендантские курсы и 2-е Киевское артиллерийское училище. Комендант сектора – комбриг Д. В. Аверин. Южный сектор, охватывающий остальную половину укрепрайона до Днепра, будут оборонять два уровских батальона, части 147-й стрелковой дивизии, один гаубичный артиллерийский полк, три противотанковых артиллерийских дивизиона и 1-е Киевское артиллерийское училище. Комендант этого сектора – майор Лучников. Кроме того, в укрепленном районе располагаются 206-я стрелковая дивизия, 2-я воздушно-десантная бригада, 132-й танковый полк, окружные хозяйственные курсы, погранотряд, отдельная рота легких танков и батарея противотанковых орудий.
– О, да у вас целый танковый полк в распоряжении! – обрадовался я.
– Полк-то есть, но танков нет, – вздохнул Сысоев. – В нем всего семь легких стареньких машин. По существу, полк является стрелковым: тысяча человек, вооруженных винтовками, да несколько пулеметов.
Проведя по линии второй полосы обороны, проходившей в нескольких километрах от окраины города, комендант сказал:
– Части двести шестой стрелковой дивизии мы намечаем расположить здесь. О направлениях ее контратак мы еще подумаем.
Внимательно выслушав коменданта, я отметил, что в проекте плана неясно одно: на кого возлагается общее руководство войсками в каждом секторе? Полковник Сысоев ответил, что над этим вопросом они думали. Пока решили: в северном секторе старшим военачальником назначить комбрига Аверина, коменданта этого сектора. Ему и будут подчиняться войска как постоянного гарнизона, так и полевого заполнения. В южном секторе, к сожалению, положение иное. Комендантом там является майор, а в состав войск полевого заполнения входит 147-я стрелковая дивизия, которой командует старый, опытный командир полковник Потехин. Поэтому решено батальоны постоянного гарнизона оставить в подчинения майора Лучникова, а все войска полевого заполнения, в том числе и артиллерийские части, подчинить командиру дивизии. На штаб дивизии возлагается также ответственность за организацию и поддержание взаимодействия между постоянным гарнизоном и частями полевого заполнения.
Главное достоинство такого построения сил заключалось в том, что оно не требовало значительных перемещений войск и в то же время соответствовало обстановке.
Обсудив все вопросы, мы выехали на оборонительные позиции южного сектора. Полковник Сысоев чувствовал себя плохо и не смог сопровождать нас. Со мной отправились полковник Чернов и полковой комиссар Евдокимов.
Возле Юровки побывали на огневых позициях противотанкового дивизиона. Артиллеристы, сбросив гимнастерки, орудовали лопатами. По их обнаженным спинам струился пот.
Молодой командир с тремя кубиками в петлицах подбежал к нам.
– Командир батареи старший лейтенант Сергиенко, – представился он.
– Как настроение? – спрашиваю. – Готовы ли встретить вражеские танки?
– Пусть только сунутся. Сейчас мы готовим несколько запасных позиций, чтобы бить врага не только метким огнем, но и внезапностью.
Оказалось, что старшим лейтенант уже побывал в боях.
Был объявлен короткий перерыв, и нас сразу же окружили красноармейцы. Посыпались вопросы о положении на фронте. Я сообщил последние данные о противнике. Предупредил, что у него много танков, так что работы артиллеристам хватит. Увидев совсем юного бойца, я не удержался и спросил, приходилось ли видеть ему фашистские танки. Парень залился краской смущения, но ответил твердо:
– Не довелось еще, товарищ полковник, но готовлю себя к этому. Одно знаю, что пропустить их в Киев нельзя.
– Можете не сомневаться, товарищ полковник, – добавил командир батареи, – хлопцы хоть и не обстрелянные еще, но положиться на них можно. Сейчас они изо всех сил тренируются в стрельбе по движущимся целям.
Тепло распрощавшись с истребителями танков, мы направились на позиции, которые спешно дооборудовались только что прибывшими частями 147-й стрелковой дивизии. Командир ее Савва Калистратович Потехин встретил нас на западной окраине Юровки. Мы познакомились. Типично русское лицо, светлые глаза и очень спокойная, не бьющая на эффект манера говорить – все располагало к этому пятидесятилетнему полковнику.
Подробно рассказав нам о состоянии дивизии, Потехин предложил выехать на передний край укрепрайона. Мы побывали в подразделениях 600-го и 640-го стрелковых полков. Повсюду кипела горячая работа по оборудованию оборонительных рубежей.
Заглянули мы и к хозяевам укрепрайона – в подразделения 28-го отдельного пулеметного батальона, которым командовал бравого вида капитан И. Е. Кипоренко.
Вблизи Юровки находился опорный пункт «Крым», в который входили доты № 205, 206 и 207. Мы тщательно ознакомились с их состоянием.
Киевский укрепрайон был, как известно, построен еще в тридцатых годах, когда военным округом командовал И. Э. Якир. Учитывая весьма важное значение Киева как крупного административно-политического центра, тогда было принято решение создать на его ближайших подступах систему укреплений. Долговременные железобетонные огневые точки (доты) строились в основном в одну линию. Нужно сказать, что к началу второй мировой войны укрепленный район фактически уже устарел и не отвечал требованиям времени. В дотах невозможно было хранить достаточное количество боеприпасов, подземная связь между огневыми точками отсутствовала, вентиляция была плохая. Ни перед дотами, ни в глубине обороны не было противотанковых и противопехотных препятствий.
В связи со строительством укрепленных районов на новой государственной границе все эти сооружения в 1940 году были законсервированы, а вооружение демонтировано.
Только с началом войны, когда явно определился неудачный исход приграничного сражения, мы стали приводить укрепленный район в боевую готовность. Во всех дотах были вновь установлены пулеметы, а в некоторых успели поставить орудия малого калибра. Большую помощь в этой работе оказали киевляне.
В результате поездки у меня сложилось вполне ясное впечатление о Киевском укрепрайоне. Не совсем полноценный с точки зрения вооружения и сколоченности гарнизона, он все-таки представлял внушительную силу. Радовало, что командование района видит уязвимые места в обороне и принимает все меры к повышению ее устойчивости. А еще больше обнадеживал крепкий боевой дух войск. Несмотря на общую мрачную обстановку на фронте, среди бойцов и командиров не было и тени уныния. Все, с кем нам пришлось беседовать, жили одним чувством, которое хорошо выразил комендант дота № 205. Показывая оборудование и вооружение своей огневой точки, он воскликнул: «А вот и наш дом! Мы поклялись не покидать его. Ведь Киев позади!» Вот с этой мыслью: до последней капли крови защищать Киев – готовились все воины укрепленного района к предстоящему сражению.
Объехав южный, наиболее ответственный, сектор этого укрепрайона, мы решили не возвращаться в Святошино, а через Киев направились прямо в Бровары, куда прибыли поздней ночью.
ПРОДОЛЖАЕМ АТАКИ
В штабе фронта напряженная работа не прекращалась и ночью. Мои помощники находились на местах. На оперативных картах были аккуратно отмечены все изменения в обстановке. Быстро готовим данные для утреннего доклада командованию. На рассвете иду к начальнику штаба фронта. Мне сказали, что он у командующего. Тем лучше, доложу сразу обоим.
Оба генерала горячо спорили. Я сразу понял, что речь идет о 6-й армии. Что там еще стряслось?
Кирпонос сердито тряс пачкой телеграфных бланков. – До каких пор это будет продолжаться? Вместо того чтобы выполнять боевые приказы, командарм просит отменить их!
Пуркаев в ответ лишь пожимал плечами. Передав телеграмму начальнику штаба, командующий проворчал:
– Как будто только шестой армии сейчас трудно. Но ответ будет один: Музыченко должен неукоснительно выполнять приказ!
Заметив меня, командующий спросил:
– Ну что в укрепрайоне? Докладывайте! Я рассказал о своих впечатлениях, о намечаемой командованием укрепрайона перегруппировке войск, о настроении личного состава. Упомянул и о ранении Сысоева, о том, что ему сейчас трудно работать.
– Нужно подумать, Максим Алексеевич, – сказал Кирпонос Пуркаеву, – кого из генералов можно будет выделить для руководства укрепрайоном. Там сейчас сосредоточиваются крупные силы, и Сысоеву при теперешнем его состоянии не справиться…
Отдав необходимые указания по дальнейшему усилению обороны Киевского укрепленного района и обеспечению его в самом срочном порядке бронебойными снарядами, командующий фронтом приказал мне проследить за выдвижением войск на новые позиции.
Когда Кирпонос отпустил нас, начальник штаба молча сделал мне знак следовать за ним. Войдя в свой кабинет, он устало опустился на стул.
– Что случилось в шестой армии? – не утерпел я.
– А! – раздраженно махнул рукой Пуркаев. – Музыченко, получив нашу директиву о наступлении на Романовку, прислал нам вот это. Доказывает, что наступать не может… И как у него время находится для писания таких длинных докладов!
Зная генерала Музыченко как человека на редкость энергичного и не очень-то склонного к писанине, трудно было поверить, что у него хватило терпения на столь пространный документ. По-видимому, штабисты постарались.
Быстро просмотрев содержание доклада, я сказал, что если согласиться с этим предложением, то потеряет всякий смысл и наступление армии Потапова.
– Вот то-то и оно, – огорченно отозвался Пуркаев. – Выходит, мы должны перейти к пассивной обороне, а это позволит немцам беспрепятственно атаковать Киев. Именно поэтому мы не можем согласиться с доводами генерала Музыченко. Ставка требует от нас решительных контрударов с целью закрытия бреши и ликвидации вражеских сил. Что же, мы вместо выполнения приказа представим в Москву доклад о том, что у нас мало сил и мы не можем наступать в этих условиях? разве в Ставке и в Генеральном штабе не понимают, в каком положении находятся наши войска?!
Объективности ради должен заметить, что генерал Музыченко нисколько не сгущал красок, говоря о тяжелейшем положении своей армии и о недостатке сил для наступления. И все же в той обстановке, когда фронт был рассечен, иного выхода не было. Переход наших войск к пассивной обороне был бы лишь на руку противнику.
Контрудар 6-й армии на Романовку, если бы даже не привел к закрытию бреши в линии фронта, сковал бы в этом районе значительные силы противника, облегчив положение под Киевом. К тому же наступление наших войск давало надежду соединиться с окруженными севернее Нового Мирополя частями 7-го стрелкового корпуса.
Я спросил, готовить ли соответствующий ответ командованию 6-й армии. Пуркаев сказал, что в этом нет необходимости: к Музыченко выехал генерал Панюхов, который сообщит ему о решении Военного совета и проконтролирует выполнение директивы.
Наши контрудары под Новоград-Волынским и Бердичевом, хотя и не полностью, достигли цели, но фашистские войска были скованы в этом районе, и гитлеровскому командованию пришлось вводить свежие резервы. Из-за этого оно не решалось бросить свои главные силы на штурм Киева.
К чести генерала Музыченко, он сам понял важность контрударов и отдал их организации всю свою энергию. К сожалению, сил в его распоряжении оставалось все меньше. Надежды, что он сможет использовать для наступления на Романовку 16-й мехкорпус, не сбылись. Соединения этого корпуса постепенно втянулись в ожесточенные бои с бердичевской группировкой врага, и перебросить их в район нанесения контрудара так и не удалось. А нараставший натиск фашистских войск под Бердичевом сильно тревожил нас: они могли прорваться отсюда в тыл нашим 6-й и 12-й армиям. Поэтому командующий фронтом требовал от группы генерала Огурцова все новых и новых ударов по врагу. Группа С. Я. Огурцова и части 16-го мехкорпуса выполнили задачу. Наши войска сумели здесь на целую неделю задержать главные силы двух моторизованных корпусов из танковой группы генерала Клейста.
Высокую отвагу проявили бойцы и командиры мотострелкового батальона сводного отряда 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса. Когда фашисты внезапно ворвались в Бердичев, мы не успели вывести из города 70 вагонов с боеприпасами. Нельзя было допустить, чтобы патроны, снаряды и авиабомбы, изготовленные руками советских людей, попали в руки врага. Было приказано уничтожить их. Это задание было возложено на батальон майора А. И. Копытина. Советские бойцы пробились на станцию. Фашисты отчаянно их атаковали, пытаясь окружить и уничтожить. Но никакие силы не могли заставить наших воинов отступить. И лишь когда саперы закончили минирование состава, майор Копытин подал команду пробиваться к своим. К вагонам прорвались фашистские автоматчики. И в это время грянули взрывы. Считали, что весь батальон Копытина погиб. Каково же было удивление, когда через восемь дней майор привел своих бойцов в расположение наших частей. Люди были до крайности измучены, но горды сознанием выполненного долга. Причем их оказалось больше, чем отправлялось на задание: майор Копытин по пути влил в свой батальон более двух рот другой дивизии, оказавшихся в окружении.
А о танкистах сводного отряда 10-й танковой дивизии ходили легенды. Так, весь фронт узнал о старшем лейтенанте Д. С. Пелевине. Командир сводного отряда приказал ему захватить «языка». Пелевин повел свою «бетушку» – так бойцы прозвали легкий танк БТ – сквозь огонь на северную окраину Бердичева, занятого фашистами. Поднялся переполох. Танкисты Пелевина, давя гусеницами вражеских солдат, хладнокровно выбирали «языка» поценнее. Вот им удалось опрокинуть мотоцикл, на котором ехал немецкий офицер. Тот вскочил и пытался убежать. Пелевин выпрыгнул из танка, догнал гитлеровца, обезоружил и потащил его. Когда немца уже втиснули в люк, Пелевин вдруг заметил, что у фашиста нет сумки, видно, бросил ее по дороге. Не обращая внимания на автоматную пальбу, которую открыли всполошившиеся фашисты, старший лейтенант снова спрыгнул с танка, разыскал пропажу и только тогда занял свое место в машине.
Искусно маневрируя, танкисты вырвались из города. На шоссе они неожиданно столкнулись с вражеской автоколонной. Пелевин решился на отчаянную дерзость. Оп приказал механику-водителю таранить ближайшую машину. Поднялась невообразимая суматоха. Грузовики наскакивали друг на друга, опрокидывались. Фашистские солдаты, бесцельно паля из автоматов, разбегались по полю. Воспользовавшись паникой, Пелевин скрылся в ближайшем перелеске. Через полчаса он был в расположении наших войск. Доставленный Пелевиным «язык» оказался очень ценным. Это был штабной офицер, который вез важный приказ из штаба немецкой дивизии.
А как неудержимо шли в атаку танкисты этого отряда! Нам сообщили о подвиге экипажа тридцатьчетверки в составе командира танка М. С. Дударова, механика-водителя С. И. Жданова, башенного стрелка В. И. Бастыря и радиста С. В. Крымова. В самый критический момент боя открыла огонь хорошо замаскированная на фланге фашистская батарея. Командир роты приказал Дударову уничтожить ее. Жданов развернул машину и на всей скорости повел ее на врага. Фашисты сосредоточили по танку огонь всех своих четырех орудий. Машина содрогалась от рикошетировавших от нее снарядов. Все танкисты были изранены осколками брони. Прямым попаданием башню заклинило, вести огонь стало невозможно. Был затруднен и обзор из танка. Командиру пришлось наблюдать через открытый люк. И все-таки танкисты мчались вперед. Они влетели на огневые позиции и начали утюжить вражеские орудия и разбегавшихся артиллеристов. Рота получила возможность развивать атаку.
Тяжелый танк КВ, в экипаж которого входили лейтенант И. Н. Жабин, младший воентехник С. П. Киселев, младший командир В. И. Гришин, командир орудия Т. И. Точин и красноармеец Л. К. Верховский, после атаки оказался отрезанным от своих. В танке был также командир роты старший лейтенант А. Е. Кожемячко.
– Ничего, – сказал он танкистам, – будем драться. В первые же часы боя перебило гусеницу. Танкисты огнем отбивались от наседавших фашистов. Схватка продолжалась и ночью. Пока одни очередями пулеметов держали противника на расстоянии, другие вышли из танка и исправили повреждение. До утра экипаж сражался на улицах Бердичева. За это время он уничтожил 8 немецких танков, множество автомашин, десятки солдат противника, а в конце концов вырвался к своим и вдобавок притащил на буксире почти совсем исправный фашистский танк. Когда КВ доставили на ремонтный завод, в броне его насчитали добрых три десятка больших вмятин, а в основании башни торчал впившийся в сталь вражеский бронебойный снаряд.
Героические действия бойцов и командиров 10-й танковой дивизии были высоко оценены Советским правительством. Еще в июле 1941 года 109 танкистов были награждены орденами и медалями.
Трудная судьба выпала на долю командира дивизии Сергея Яковлевича Огурцова, храбрейшего человека, участника гражданской войны. В начале августа 1941 года с остатками своего сводного отряда он был окружен фашистами. Враги долго не могли одолеть горстку героев, которые во главе со своим командиром не раз поднимались в контратаку. В последнем бою генерал Огурцов был тяжело контужен и в беспамятстве захвачен фашистами. Попал в лагерь для военнопленных, но, едва поправился, бежал, разыскал партизан, участвовал во всех самых отчаянных вылазках партизанского отряда, которым руководил Манжевидзе. В операции под городом Томашув С. Я. Огурцов пал смертью героя.
Действия наших войск в районе Бердичева встревожили фашистское верховное командование. После войны мне довелось просматривать дневник бывшего начальника генерального штаба гитлеровских сухопутных войск. Генерал-полковник Гальдер записал тогда: «Бердичев: в результате сильных атак противника с юга и востока 11-я танковая и 60-я моторизованная дивизии были вынуждены перейти к обороне. 16-я танковая и 16-я моторизованная дивизии продвигаются очень медленно». А еще через два дня он дополняет свою запись: «11-я танковая дивизия потеряла 2000 человек».
Тем временем соединения нашей 5-й армии, выполняя приказ командования фронта, упорно прорывались навстречу войскам 6-й армии. Яростно атаковали врага дивизии 19-го механизированного корпуса генерала Н. В. Фекленко. 40-я танковая дивизия, в которой было в строю около трех десятков танков, глубоко вклинилась в расположение противника. Отдельные танки в пылу атаки прорывались в тыл фашистских войск и вызывали там панику. Особенно часто совершали такие рейды на своих тридцатьчетверках старший лейтенант А. К. Юнацкий и лейтенант Л. М. Оскин. После одной такой «прогулки» Юнацкого по вражеским артиллерийским позициям фашисты недосчитались более десятка противотанковых пушек и одной гаубицы крупного калибра.
Экипаж лейтенанта Оскина однажды вступил в бой с группой вражеских танков. Три из них он уничтожил, но и советская машина была подбита. Оскин и его бойцы покинули горящий танк и продолжали драться. Лейтенант вышел к своим с раненым товарищем на руках – он нес его несколько километров.
Большую поддержку сражавшимся войскам по-прежнему оказывали наши славные летчики. Несмотря на господство фашистской авиации в воздухе, они группами по два-три самолета, а иногда и поодиночке смело бороздили небо, нанося удары по танковым колоннам врага и его передовым аэродромам, решительно вступали в схватки с фашистскими истребителями. Наши авиаторы подчас на устаревших самолетах успешно дрались с лучшими гитлеровскими асами, летавшими на машинах новейшей конструкции.
Участились случаи, когда советские истребители в одиночку устремлялись против пяти-шести вражеских самолетов, не давая им прорваться к Киеву.
Помню, какое восхищение вызвала у нас самоотверженность летчиков 36-й авиационной дивизии, прикрывавшей город с воздуха. Два десятка «мессершмиттов», расчищая путь своим бомбардировщикам, уже подходили к окраине Киева, когда навстречу им бросилась горстка советских истребителей. На каждый наш «ястребок» приходилось по два-три немецких самолета. Бой был яростным, и фашисты не выдержали, повернули назад. Советские летчики пустились в преследование. А тут показались тяжелые «юнкерсы». Воспользовавшись тем, что бомбардировщики остались без прикрытия, наши «ястребки» стали сбивать их одного за другим. Вот наш истребитель, как говорят, вцепился в хвост «юнкерсу». Наступил самый удобный момент для стрельбы, но выстрелов не последовало. Стало ясно: кончились боеприпасы. Значит, фашист уйдет! И такая досада охватила всех следивших за воздушным боем, что раздались крики:
«Давай, давай, бей его!» И летчик будто услышал это. «Ястребок» рванулся вперед. В воздухе замелькали обломки хвостового оперения вражеского самолета, и он штопором врезался в землю. Поврежденный «ястребок», с трудом планируя, полетел в сторону аэродрома. Никто из следивших так и не увидел, удалось ли летчику посадить машину. Всем, конечно, хотелось узнать его имя. Как потом выяснилось, это был летчик 36-й авиационной дивизии младший лейтенант Дмитрий Александрович Зайцев. Он все-таки сумел посадить свой самолет. Родина высоко оценила подвиг комсомольца: он стал Героем Советского Союза. Впоследствии мне не раз доводилось слышать о его боевых делах. К сожалению, не знаю о дальнейшей судьбе героя, но тому, что он совершил в небе Киева, можно позавидовать.
Наши войска в неимоверно трудных для них условиях настойчиво продолжали контратаковать противника. Почти на целую неделю главные силы танковой группы Клейста были скованы в районе Бердичева, а 3-й моторизованный корпус немцев, еще 11 июля прорвавшийся к Киеву, так и не решился на штурм города.
Но силы контратакующих войск с каждым днем убывали, а противник вводил все новые резервы. В середине июля правый фланг нашей 6-й армии начал постепенно оттесняться от Бердичева на юго-восток, в сторону Умани. Разрыв в линии фронта с каждым днем увеличивался. А это лишало нас последней надежды закрыть брешь.
Мы рассчитывали на ввод в сражение свежих сил 27-го и 64-го стрелковых корпусов. Но они задерживались в пути. Командующий фронтом вызвал начальника военных сообщений полковника А. А. Коршунова, человека чрезвычайно старательного и энергичного. Разговор был крутым. Генерал Кирпонос не хотел и слышать ссылок на налеты вражеской авиации, срывавшие движение воинских эшелонов, требовал принять все меры для ускорения перевозок.
А пока ожидалось прибытие резервов, командование фронта вынуждено было выжимать последние силы из 5-й и 6-й армий. И снова полки и дивизии, с трудом удерживавшиеся на неподготовленных рубежах, поднимались в контратаки, нередко схватывались с врагом врукопашную, лишь бы сковывать в этом районе фашистские войска, не дать им продвинуться к Киеву.

Каталог: images
images -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
images -> Ученица 11 «Б» класса Бурмистрова Светлана Николаевна
images -> Репертуар кавер – группы «holiday» =Список иностранных песен= Abba
images -> 5sta family Зачем 5sta family Вместе мы (rmx)
images -> Рабочая программа учебного предмета «Математика»
images -> А двоичная сс б восьмеричная сс в
images -> Материалы по обоснованию проекта
images -> Обтяжка и отделка схематических моделей
images -> Опознавательные знаки на технике армий стран мира опознавательные знаки на боевой технике и транспортных средствах США
images -> Конкурс «Недаром помнит вся Россия про день Бородина»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   42


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница