Так начиналась война Иван Христофорович Баграмян



страница15/42
Дата14.08.2016
Размер6.15 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   42
С отходом армий на эти рубежи в резерв фронтового командования должны были перейти остатки соединений 6-го стрелкового, а также 4-го и 8-го механизированных корпусов. Все они должны были сосредоточиться вокруг Житомира. Мы рассчитывали таким образом поставить щит на дальних подступах к Киеву, правда, слишком слабый – все эти соединения были очень малочисленны. Однако ничего другого командующий фронтом взять в резерв не мог.
Когда директива была уже отпечатана и представлена генералу Кирпоносу на подпись, он дополнил ее категорическим требованием к командующим армиями: добиться четкого и непрерывного управления своими войсками. (К сожалению, эта сторона в деятельности штабов всех степеней будет еще долгое время нашей ахиллесовой пятой. И дело было не только в сложности создавшейся обстановки и в острой нехватке технических средств связи, но и в отсутствии должного опыта у штабов в управлении войсками в боевых условиях).
Разведчики доносили: враг приближается. Дальше оставаться в Проскурове штабу было нельзя. В Киеве готовился новый фронтовой командный пункт. Но переехать туда значило бы еще более оторваться от армий, с которыми и так связь держалась, как говорят, на ниточке.
После долгих колебаний было решено перенести КП пока в Житомир. Для налаживания связи с войсками туда немедленно выехала оперативная группа, а ночью снялся и весь штаб. Мне с группой командиров опять пришлось уходить последним. Мы держали связь с армиями, пока не получили сигнала о том, что штаб развернулся в Житомире. В эти часы мне и решения доводилось принимать от имени штаба фронта. Начальник штаба 5-й армии генерал Д. С. Писаревский запросил, как быть с 7-м стрелковым и 19-м механизированным корпусами. Формально они переданы в состав 6-й армии, но связи с ней не имеют.
– Поэтому они обращаются к нам, – сообщил Писаревский, – и спрашивают, что делать. Можем мы им ставить задачи?
Я ответил, что до тех пор, пока Музыченко не возьмет эти корпуса в свои руки, пусть ими командует Потапов, руководствуясь теми целями, которые указаны армиям последней директивой. А мы всю ночь пытались разыскать командующего 6-й армией, чтобы сообщить ему о положении его правофланговых корпусов, но так и не сумели. Штаб Музыченко словно в воду канул. Был послан на его розыски майор Ф. С. Афанасьев. Он добрался до Волочиска, где стоял штаб, но там шел ожесточенный бой. Помчался в Антонины – следующий пункт, куда по плану должен был переместиться штаб армии. Но и там его не оказалось.
Поиски прервало распоряжение из Житомира: выезжать в штаб фронта.
На этот раз дорога была без особых происшествий. На окраину Житомира мы въехали, когда забрезжил рассвет. В этом городе я знал почти каждую улочку: жил здесь три года, когда был начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии.
Житомир стоит на крутых берегах небольшой речки Тетерев. Как и большинство украинских городов, он весь утопал в зелени. Сейчас она скрывала разрушения, которые потерпели жилые кварталы от варварских бомбардировок. Я без труда разыскал штаб фронта, доложил генералу Пуркаеву последние сведения, полученные нами из войск, рассказал про тщетные попытки разыскать штаб 6-й армии. Уж не попал ли он под удар немецких танков в Волочиске? Начальника штаба это предположение встревожило не меньше меня.
– Надо продолжать поиски.
В отделе меня удивила необычная тишина. Оставив телефоны, офицеры обступили моего заместителя по политической части. Батальонный комиссар читал им какой-то документ. Я прислушался. «..Дело идет о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов Советского Союза…» Тревожно и взволнованно звучали чеканные фразы о тяжелом положении на полях сражений, о том, что должны делать наши люди в тылу и на фронте, об их задачах в священной войне с фашистскими захватчиками.
Глубина и смелость мыслей не оставляли сомнений: так мог сказать только Сталин.
– Что это? – не удержался я.
– Выступление товарища Сталина, – ответил комиссар, бережно отложив прочитанный лист.
Жадно пробегаю глазами текст: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»
В ушах, словно наяву, звучал памятный глуховатый с заметным акцентом голос. Сколько раз, затаив дыхание, мы слушали его по радио. И сейчас мы понимали, что в лице Сталина к нам, к народу и армии, обращается сама партия великого Ленина.
С первых же слов обращение захватывало. Моральное воздействие его было огромно. Каждый из нас еще глубже осознал свою ответственность за судьбы Родины и народа.
Когда чтение было закончено, всем захотелось излить свою душу. Недолго продолжался этот своеобразный митинг, но сколько чувств и переживаний было высказано на нем! Люди взволнованно говорили о том, что мы можем и должны сделать для Отчизны в эту тяжелую для нее пору.
Едва офицеры успели вернуться на свои рабочие места, как пришел генерал Пуркаев и приказал послать двух командиров на розыски штаба 6-й армии. Они пропадали весь день и только к вечеру нашли его в Староконстантинове. Узнав об этом, Пуркаев в распоряжении от имени Военного совета в резких тонах отчитал командарма и потребовал представить с делегатом штаба фронта подробное донесение об обстановке в полосе действий армии.
Уже ночью из штаба Музыченко возвратился наш офицер связи. Он привез неутешительные сведения. Часть сил 36-го корпуса по-прежнему ведет бой в окружении, остальные – с серьезными потерями пробиваются в Изяславский укрепленный район, куда с севера уже прорвались отряды фашистских войск. 49-му стрелковому корпусу пока удалось отбить атаки вражеских передовых частей, а 24-й мехкорпус под натиском превосходящих сил противника, к сожалению, вынужден был оставить Волочиск.
О частях 37-го стрелкового корпуса мало что известно.
По сведениям суточной давности, одна из его дивизий бьется во вражеском кольце севернее Збаража. В 7-й стрелковый и 19-й механизированный корпуса командующий 6-й армией послал своих представителей, но те еще не возвращались.
Побывавшие в войсках офицеры докладывали, что по дорогам под непрекращающейся бомбардировкой упорно продвигаются на восток колонны наших солдат и обозы. А по обочинам вместе с ними течет поток беженцев. Их многие тысячи. Покинув родной кров, бросив все имущество, люди готовы на любые муки, лишь бы спастись от фашистского рабства. И вся надежда у них на наших красноармейцев – только эти запыленные, измученные, израненные воины могут защитить их, уберечь от гибели. Драматические события разыгрываются на переправах, где скапливаются огромные массы людей, машин, повозок. Каждая фашистская бомба находит цель. Но и здесь нет паники. Бойцы и командиры, убрав тела погибших, разбитые машины и повозки, снова наводят мосты, пускают паромы. Беженцы терпеливо ждут своей очереди. Иногда к переправам прорываются фашистские танки, и тогда начинается борьба не на жизнь, а на смерть. Горе народа и героизм народа – где найти слова, чтобы описать их! Все мы до сих пор с глубоким волнением вспоминаем испытания, выпавшие на долю бойцов и командиров нашего фронта, на долю мирных жителей Украины. Но по сводкам мы знали, что на других фронтах еще тяжелее. И поэтому Ставка шла на крайние меры, забирая от нас все новые соединения, чтобы перебросить их на помощь нашим соседям. 4 июля она распорядилась вывести из боя 5-й кавалерийский корпус и одиннадцать артиллерийских полков, в том числе восемь противотанковых, и направить их на Западный фронт. Артиллерийские части сразу же были погружены в эшелоны и взяли курс на Смоленск. 5-й кавкорпус вместе с 16-м мехкорпусом Южного фронта должны были сосредоточиться в районе Мозырь, Калинковичи, чтобы составить подвижную конно-механизированную группу и нанести удары во фланг и тыл фашистской группы армий «Центр», которая глубоко вторглась в Белоруссию. Но они так и не смогли выйти в пункты сбора: к тому времени на нашем фронте произошли события, которые нарушили все эти планы.
Заботясь прежде всего об отводе оказавшихся под угрозой окружения главных сил фронта, наше командование несколько меньше внимания уделяло тем соединениям, которые уже находились вблизи укрепленных районов. А поскольку силы там постепенно накапливались и закреплялись, мы решили, что обстановка на фронте начала стабилизироваться. Командование и штаб фронта воспользовались этим и перебрались на новый командный пункт, построенный еще в мирное время под Киевом. Отсюда мы в течение 5 и 6 июля продолжали налаживать управление войсками. Спешно восстанавливался фронтовой резерв из остатков 4, 8 и 15-го механизированных корпусов. Они оказались очень малочисленными, поэтому командование фронта попросило Генеральный штаб разрешить сформировать на базе каждого корпуса одну боеспособную моторизованную дивизию. Но танков в корпусах оставалось очень мало, и Москва опасалась, как бы мы не использовали танкистов в качестве пехоты. Поэтому Генеральный штаб не согласился с нашим предложением и потребовал вывести корпуса в тыл, в резерв Ставки, на деформирование. Пришлось срочно грузить их в эшелоны. У нас от этих соединений осталось лишь несколько десятков танков и немного мотопехоты. Сформировали из них сводные отряды.
Таким образом, в резерве у нас оказались очень небольшие силы.
Командование и штаб 6-й армии все еще не могли установить нормальную связь со своими сражавшимися на большом пространстве соединениями. Последствия этого особенно тяжело сказались под Шепетовкой. Здесь, где недавно оборонялась группа Лукина, теперь действовали 19-й механизированный и 7-й стрелковый корпуса. Они-то и попали под удар главных сил танковой группы генерала Клейста. Дивизиям 7-го стрелкового корпуса, прибывавшим к нам по железной дороге из резерва Южного фронта, пришлось прямо из эшелона вступать в бой. В таких условиях собрать силы в один кулак было невозможно, дивизии включались в действие разрозненно, по мере их подхода. Положение осложнялось тем, что не было связи с соседом – 19-м мехкорпусом, командиру которого тоже оставалось полагаться только на собственные силы. В результате наши войска на этом участке были отброшены противником. Они попытались закрепиться на линии старых укрепрайонов, к югу от Новоград-Волынского. Но противник своим стремительным наступлением не дал нашим частям времени на организацию обороны. К тому же силы были слишком неравными. Командование группы армий «Юг» сосредоточило на этом направлении 12, а по другим сведениям – 14 танковых, моторизованных и пехотных дивизий. Эта мощная группировка при поддержке крупных сил авиации обрушила удар на узком участке. Измотанные войска 19-го мехкорпуса генерала Фекленко и 7-го стрелкового корпуса генерала Добросердова не выдержали. На участке Новоград-Волынский, Новый Мирополь фронт был прорван. Этот внезапный вражеский удар фактически вел к срыву всего нашего замысла: отвести войска и закрепиться на линии старых укрепленных районов. Прорыв между Новоград-Волынским и Новым Мирополем создал такую брешь в линии фронта, которая, словно трещина в плотине, вела к разрушению всего нового оборонительного рубежа.
Танковые и моторизованные дивизии 48-го немецкого моторизованного корпуса устремились на Бердичев. На их пути встать было уже некому. В 11 часов 7 июля передовые части 11-й танковой дивизии немцев захватили Чуднов, а в 16 часов ворвались на улицы Бердичева. Ни в штабе 6-й армии, ни в штабе фронта об этом пока не знали.
Лишь вечером поступило первое донесение от генерала К. Л. Добросердова о том, что фашистские танковые и моторизованные части прорвались у Нового Мирополя и устремились на юго-восток. Еще позже мы узнали, что они вошли в Бердичев. Когда Пуркаев доложил об этом командующему фронтом Кирпоносу, тот с горечью воскликнул:
– Дорого нам обойдется этот прорыв! После непродолжительного раздумья он резко распорядился:
– Передайте Музыченко, что он строго ответит, если не восстановит положение в районе Нового Мирополя. Пусть бросит туда все, что сможет собрать. А Потапову прикажите немедленно начать переброску двадцать второго мехкорпуса к Бердичеву для участия в ликвидации прорвавшихся туда танковых сил.
Вскоре генерал Музыченко доложил, что к месту прорыва он направил сводные отряды 4‑го и 15-го механизированных корпусов. Зная, как малочисленны эти части, мы понимали, что этих сил далеко не достаточно для решения задачи, но в резерве у командующего армией пока больше ничего не было: все соединения с огромным напряжением сдерживали противника на других участках.
О случившемся штаб фронта доложил в Москву. Ставка сразу оценила опасность положения. Командующий фронтом получил категорический приказ: «Немедленно закрыть укрепленный район, прорвавшегося противника уничтожить». Одновременно сообщалось, что в наше распоряжение передается 16-й мехкорпус, следовавший в район Мозыря. Но нам не было известно, где к этому времени находились его соединения. Знали лишь, что они растянулись на значительном пространстве к юго-западу от Винницы. Ближайшие из них находились в доброй сотне километров от Бердичева. Так что корпус подоспеет нескоро.
Откуда еще можно взять войска? Генерал Кирпонос пригласил Пуркаева и меня, чтобы вместе искать выход из положения.
Я напомнил, что поблизости от места прорыва находятся 6-й стрелковый и 5-й кавалерийский корпуса. Но хотя они и выводятся из боя, мы пока не можем их использовать. 6-й корпус только что пробился из окружения, потерял в боях много людей и значительную часть артиллерии и сейчас остро нуждается в доукомплектовании. К тому же он только начал подходить к Житомиру. Чтобы сосредоточить его и бросить в бой, понадобится время. А 5-й кавкорпус по распоряжению Ставки должен уйти в район Мозыря. Мы его можем использовать только с разрешения Москвы. Вспомнили о восьми противотанковых артиллерийских полках, которые забрала у нас Ставка. Как бы они сейчас пригодились! Командующий немедленно связался с начальником Генерального штаба и стал просить возвратить эти полки. Г. К. Жуков ответил, что ни одного из них Ставка дать сейчас не может, и предложил срочно сформировать несколько противотанковых полков за счет зенитной артиллерии.
Командующий фронтом не настаивал на своей просьбе: он знал, что на московском и ленинградском направлениях положение еще труднее, чем у нас. Враг захватил Псков, рвется к Луге. На Западном фронте противник окружил значительную часть советских войск и вышел к Днепру. Вот почему Ставка все силы бросает на это направление. И Кирпонос скрепя сердце заверил начальника Генерального штаба, что он попытается изыскать резервы внутри фронта. Переговоры Жуков закончил словами: «Не понимаю, как вы могли пропустить противника через Шепетовский укрепленный район? Примите меры, чтобы он не отрезал шестую, двадцать шестую и двенадцатую армии».
Прорыв противником наших укрепленных районов на линии старой государственной границы, по существу явился завершением приграничного сражения в полосе нашего фронта. Несмотря на героизм войск, оно закончилось не в нашу пользу. Предстоял новый этап борьбы пожалуй, еще более трудный, чем в первые дни войны.
ГЕРОИЧЕСКИЙ КИЕВ
ВРАГ У ПОРОГА
Командующий и член Военного совета фронта решили выехать в район Бердичева, чтобы на месте разобраться в обстановке. Их отговаривали: опасно, можно натолкнуться на фашистские разведывательные отряды. Но Кирпонос был непреклонен.
Только они выехали, поступило донесение от генерала Музыченко. Командарм подтвердил, что части 11-й танковой дивизии немцев уже в Бердичеве. Он может им противопоставить лишь сводные отряды дивизий 4-го и 15-го мехкорпусов, которые уже подходят к району прорыва. (Еще раз напомню читателю, что это были небольшие подразделения, оставшиеся от соединений, отправленных в тыл на переформирование.) Сводные отряды 15-го мехкорпуса были объединены под командованием генерала С. Я. Огурцова (во всех документах они теперь будут именоваться группой Огурцова).
О том, где находится 7-й стрелковый, через боевые порядки которого прорвалась фашистская танковая группировка, и в каком он состоянии, генерал Музыченко не имел ясного представления. По сведениям, которыми мы располагали, генерал Добросердов со своим штабом отошел к Белой Церкви. Я послал офицеров оперативного отдела на поиски.
Штабу 6-й армии все еще не удалось связаться со своим правофланговым 19-м мехкорпусом в районе Новоград-Волынского. К счастью, в это время вернулся наш капитан А. И. Айвазов, который побывал у генерала Фекленко. Его корпусу тоже очень тяжело. Южнее Новоград-Волынского, в районе местечка Гульск, крупные силы немцев форсировали реку Случь и устремились к шоссе, ведущему на Житомир. Фекленко быстро собрал боевую группу из мотопехоты и артиллерии, усилил ее четырьмя десятками танков и бросил в контратаку. Бой был жаркий, но на стороне противника огромное численное превосходство. Наши части остановлены. Сейчас Фекленко пытается организовать новую контратаку. Удастся ли она? Этот вопрос нас чрезвычайно волновал.
Поскольку командующему 6-й армией все труднее было связываться со своими правофланговыми корпусами, генерал Пуркаев распорядился, чтобы руководство 19-м мехкорпусом взял на себя командующий 5-й армией, на которого теперь возлагалась обязанность помочь генералу Фекленко в ликвидации плацдарма противника на реке Случь в районе Гульска.
Прорывы в районе Нового Мирополя и Гульска заслонили своей значимостью события на остальных участках фронта, потому что они еще более ухудшали положение войск 6, 26 и 12-й армий, над которыми нависла угроза окружения.
Кирпонос и Хрущев возвратились из 6-й армии удрученными. При них к Бердичеву начали подходить подразделения группы Огурцова, которые приходится с ходу бросать в бой. Перелома такими малыми силами, конечно, не добиться. Хотя бы замедлить продвижение противника на юг и юго-восток! А дорога на Белую Церковь для врага оставалась открытой. Командующий фронтом спешно связался с командирами пограничных отрядов, которые были направлены в этот район на борьбу с вражескими десантами, и приказал им преградить путь фашистским войскам, если те двинутся от Бердичева на Белую Церковь. Но то была весьма слабая преграда: пограничников мало, к тому же у них нет артиллерии.
Командующему 6-й армией Кирпонос приказал как можно быстрее сосредоточить в окрестностях Любар соединения 49-го стрелкового корпуса, чтобы с утра 9 июля нанести контрудар на север и закрыть брешь.
Когда об этом решении стало известно в Ставке, оттуда последовало указание совместить удар с юга со встречным ударом с севера силами 31-го стрелкового, 9, 19 и 22-го механизированных корпусов 5-й армии. Осуществление контрудара с севера Ставка рекомендовала возложить на генерала Потапова. Соответствующие приказы были без промедления направлены командармам.
Но противник спешил воспользоваться благоприятной для него обстановкой. Его войска, не встречая на пути наших войск, продвигались на Киев. Первое сообщение об этом мы получили из Житомира.
Оперативный дежурный привел ко мне незнакомого майора. Вид у него был крайне измученный. Вытерев платком запыленное потное лицо, на котором выделялись усталые и воспаленные от недосыпания глаза, майор, устремив взгляд на ведро, стоявшее в углу, разжал пересохшие губы и хрипло проговорил:
– Разрешите воды?
Залпом осушил полную кружку и только после этого начал разговор. Оказалось, он привез донесение начальника Житомирского гарнизона о появлении у Житомира фашистских танков.
Не хотелось верить этому: ведь на очереди Киев. Я спросил, не ложный ли это слух.
– Нет, – отвечал майор, – я сам выезжал на разведку и своими глазами видел десятка два фашистских танков. Вот, – он протянул мне небольшую книжечку, – захватили одного из зазевавшихся танкистов. К сожалению, живым доставить его не удалось. Только документы взяли.
Внимательно разглядываю солдатскую книжку, приглашаю переводчика. Просмотрев ее, он сказал, что документ принадлежал ефрейтору 13-й танковой дивизии немцев. Значит, это ее передовые части появились у Житомира.
Вместе с майором мы пошли к генералу Пуркаеву. Он внимательно выслушал нас, перелистал солдатскую книжку и, поблагодарив майора, отпустил его.
– Да, положение… – тяжело вздохнул Максим Алексеевич. – Седьмого июля пал Бердичев. Сегодня то же самое произойдет с Житомиром. Защищать его некому: в городе находятся лишь небольшие подразделения железнодорожных войск. Нечего и говорить: им не устоять под ударом танковой дивизии. Выходит, противнику открыт путь на Киев.
Я предложил бросить к Житомиру все, что наберется в шестом стрелковом корпусе. Только его части находились сравнительно недалеко от города.
– Но что он сможет без артиллерии?! И все-таки иного выхода нет: приходится хвататься и за соломинку.
Нанеся только что полученные сведения на карту, Пуркаев направился с ней к Кирпоносу. Через четверть часа начштаба позвонил мне и приказал немедленно направить к командующему двух офицеров оперативного отдела. Вскоре капитаны Ф. Э. Липис и М. М. Саракуца доложили мне, что командующий приказал им разыскать в районе Коростышева командиров 6-го стрелкового корпуса и 3-й кавалерийской дивизии и передать им распоряжение: немедленно следовать в Житомир и прочной обороной не допустить продвижения противника через этот важный узел дорог на Киев.
Возвратился майор Погребенко. Я посылал его на розыски 7-го стрелкового корпуса, который, как сообщал генерал Музыченко, отошел на Белую Церковь. Майор доложил, что разыскал там лишь часть подразделений 147-й стрелковой дивизии этого корпуса. Они оказались на направлении главного удара вражеских танков и после тяжелого боя вынуждены были отойти. По словам командиров подразделений, главные силы корпуса продолжают удерживать рубеж к северу от Нового Мирополя. Это означало, что его дивизии, обойденные с севера и с юга, сражаются в кольце вражеских войск. Удастся ли нам вызволить их? Мы не теряли на это надежды.
В тревоге за судьбу украинской столицы командующий приказал генералу Пуркаеву спешно выехать в Киевский укрепленный район, чтобы ускорить приведение его в боевую готовность. Военный совет считал этот укрепрайон важнейшим звеном в системе обороны Киева.
Едва начальник штаба выехал, как из Москвы настойчиво стали требовать его к прямому проводу. Переговоры пришлось вести мне. Я очень кратко, в основных чертах, доложил генералу Шарохину об обстановке и о наших мерах по предотвращению прорыва немецких танковых дивизий к Киеву. Несколько позже я направил на имя начальника Генерального штаба боевое донесение, в котором указал о появлении фашистских танков у Житомира и о попытках противника развить наступление из Бердичева на юго-восток. Сообщил я и о том, что сводные отряды 4-го мехкорпуса и группы Огурцова предприняли первые настойчивые контратаки против фашистов, прорвавшихся в район Бердичева. Сводным отрядам 4-го мехкорпуса даже удалось продвинуться на южную окраину Чуднова и перерезать шоссе Новый Мирополь – Бердичев. Однако ни 49-й стрелковый, ни корпуса 5-й армии еще не готовы к нанесению контрударов, они пока спешно выдвигаются на исходные рубежи для наступления.
Понимая угрожающие последствия прорыва 13-й танковой дивизии немцев к Житомиру (вскоре выяснилось, что здесь наступал весь 3-й моторизованный корпус противника – 13-я и 14-я танковые и 25-я моторизованная дивизии), начальник Генерального штаба вскоре прислал на имя командующего фронтом лаконичное распоряжение: «Ставка приказала уничтожить противника бомбометанием с воздуха». Командование фронта уже позаботилось об этом. Как только стало известно о прорыве фашистских танков к Житомиру, генералу Астахову было приказано во что бы то ни стало задержать танковые дивизии врага. Под вечер 9 июля бомбардировочные и штурмовые полки нанесли по танковым колоннам первые массированные удары и вынудили их приостановить движение и укрыться в окрестных лесах.
Опасение за судьбу Киева вынудило Ставку изыскивать новые силы на помощь нашему фронту. Она распорядилась передать нам 2-й воздушно-десантный корпус, бригады которого находились в Чернигове, Нежине и Конотопе. Нам предписывалось немедленно собрать их и использовать для обороны Киева.
Когда я доложил об этом распоряжении Кирпоносу, он очень обрадовался и приказал как можно быстрее подтянуть воздушно-десантные бригады к городу.
Известие о появлении вражеских танков у Житомира предельно активизировало деятельность партийных и советских организаций столицы Украины. Они дружно включились в подготовку города к обороне. Руководство всей этой работой легло на только что созданный городской штаб обороны, в состав которого вошли секретари обкома и горкома партии, а также два представителя фронтового командования. Спешно разработанный план обороны города рассмотрели на Военном совете фронта.

Каталог: images
images -> Сиамак Сейед Али Философские вопросы абсурдистских драм Сэмюэля Беккета и Эжена Ионеско
images -> Ученица 11 «Б» класса Бурмистрова Светлана Николаевна
images -> Репертуар кавер – группы «holiday» =Список иностранных песен= Abba
images -> 5sta family Зачем 5sta family Вместе мы (rmx)
images -> Рабочая программа учебного предмета «Математика»
images -> А двоичная сс б восьмеричная сс в
images -> Материалы по обоснованию проекта
images -> Обтяжка и отделка схематических моделей
images -> Опознавательные знаки на технике армий стран мира опознавательные знаки на боевой технике и транспортных средствах США
images -> Конкурс «Недаром помнит вся Россия про день Бородина»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   42


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница