Светлана Алексиевич. Цинковые мальчики



страница7/16
Дата31.07.2016
Размер3.59 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16

мне, я два письма от него получил...Вроде того, что там, брат, была

настоящая жизнь, а здесь полное гавно, там мы боролись и выживали, а здесь

хрен что поймешь. Я один раз позвонил ему, он был в задницу пьяный... И

второй раз пьяный... (Закуривает). Помню, как приехали мы с Медведем в

Москву на Казанский вокзал, четыре дня из Ташкента ехали, день и ночь пили.

Телеграммы, чтобы нас встретили, забыли дать. Вышли на перрон в пять часов

утра...В глаза ударили краски! Все в разное одеты - в красное, желтое,

синее, бабы молодые, красивые. Бля...! Совершенно другой мир. Обалдели мы! Я

вернулся восьмого ноября... А через месяц пошел учиться в университет,

восстановился на второй курс. Мне повезло...Я забил свою голову... У меня не

было времени копаться в себе, надо было сессию сдавать от нуля. За два года

все забыл, помнил только "Курс молодого бойца" -- чистка картошки и бег на

восемнадцать километров. Ноги стирались до колен. А он? Медведь приехал, а у

него ничего. Ни специальности, ни работы. Мышление вокруг колбасное --

главное, чтобы докторская колбаса была два рубля двадцать копеек и бутылка

водки три шестьдесят две. Кого волнует, что парни возвращаются - у них мозги

набекрень или с культей десять-двенадцать сантиметров, на жопе прыгают в

двадцать лет. Не мой сын, ну и ладно. Система у нас такая: тебя в армии

ломают и на гражданке. Ты попал в систему, как только тебя захватили зубья,

ты будешь распилен, какой бы ты хороший не был, какие бы у тебя не грелись в

душе мечты.(Замолкает). У меня мало нужных слов... Очень мало... Хочу

донести свою мысль: главное - не попасть в систему... А как мимо нее

проскочить? Родине служить надо, комсомольский билет в кармане -- это свято.

В уставе написано: солдат обязан стойко и мужественно переносить все тяготы

военной службы. Стойко и мужественно! Мама не горюй, одним словом.



(Замолчал. Потянулся к столу за новой сигаретой, но пачка уже была пустая).

Блин! Уже на день пачки не хватает...

Надо исходить из того, что мы звери, и это звериное прикрыто тоненьким

налетом культуры, сюси-пуси. Ах, Рильке! Ах, Пушкин! Скотина из человека

выползает мгновенно... Глазом моргнуть не успеешь... Пусть только ему станет

страшно за себя, за свою жизнь или у него появится власть. Маленькая власть.

Малюсенькая! Армейская система рангов: до присяги -- дух, после присяги --

чижара, через полгода - черпак, от черпака до полутора лет - "дед", а от

двух лет -- дембель. А в самом начале ты дух бесплотный и жизнь твоя полная

параша...

Но я стрелял... Стрелял, как все...Все равно это главное...Но думать

про это не хочется...Я не умею про это думать...

Героин лежал у нас под ногами... Ночью маленькие пацанята спускались с

гор и разбрасывали. А потом их, как ветром сдувало. Но мы травкой

баловались, героин редко кто брал, там чистейший героин, один-два раза

попробуешь и тебе - конец. Ты -- на игле. Я себя держал. Ну, и второе

условие выживания-- ни о чем не думать!! Поел, поспал, сходил на задание.

Увидел и тут же забыл, загнал в подполье. На потом... Я видел, как у

человека зрачки становятся величиной с глаз, из человека уходит жизнь...

Зрачки расширяются... Темнеют...Увидел и тут же забыл. А сейчас с вами

вспомнил...

Стрелял! Конечно, я стрелял. Ловил человека в прицел и... нажимал...

Теперь я надеюсь, что много я не убил, я хотел бы так думать, потому что

они... Они... родину защищали... Одного... Я хорошо его помню... Как я

выстрелил, и он упал. Руки поднял вверх и упал... Одного запомнил... Боялся

в рукопашную попасть, мне только рассказывали, как человека насаживаешь на

железо и смотришь ему в глаза... Бля...! Мне Медведь по пьянке раскрылся,

когда четыре дня из Ташкента в Москву ехали, он говорил: "Ты не

представляешь, как человек хрипит, когда у него горлом идет кровь. Убивать

надо научиться..." Человека, который ни кого не убивал, даже на охоту не

ходил, надо научить убивать другого человека. Медведь рассказывал... Лежит

"дух", тяжело раненый, в живот раненый, но он живой, и командир берет нож

десантника и дает ему: бери и добей, причем смотри ему в глаза. А знаете,

почему это нужно? Чтобы ты потом убивал, не задумываясь, когда надо будет

спасти своих товарищей. И первый раз тебе нужно все это пережить...

Перешагнуть через это... Медведь... Он берет нож, ставит его к горлу...

Раненому на грудь...И не может зарезать человека... Как это взять и

проткнуть живую грудную клетку? Где сердце бьется..."Дух" водит глазами за

ножом...Долго ничего не получается...Убивает долго. Первый раз плакал

Медведь пьяный, он убивал долго...Забронировал себе место в аду...

Когда я учился в университете, я жил в общежитии, там много пьют, орут.

На гитаре играют. Кто-нибудь постучит в дверь, я, как чумной, вскакиваю и за

дверь становлюсь. В защите. Гром грянет или дождь забарабанит по

подоконнику, у меня сердце скачет. Бутылку выпьешь, вроде нормально, скоро

одной бутылки стало не хватать. Печень скрутило, печень начала вываливаться.

Попал в больницу, там сказали: "Хочешь, парень, дожить хотя бы до сорока

лет, бросай пить." Я подумал: я женщину еще не знал, столько красивых

девчонок ходит, а я тут возьму и загнусь. Так бросил пить. У меня появилась

девушка...

Любовь...Категория не земная... Я не могу сказать, что я люблю. Сейчас

я уже женат, у меня есть маленькая дочь, но я не знаю, что это - любовь или

что-то другое, хотя я за них горло перегрызу, в асфальт вкопаю. Жизнь

отдам!! Но что такое любовь? Люди признаются, что они любят, так они себе

это представляют, но любовь -- это дикая, кровавая и ежедневная работа.

Любил ли я? Я честно скажу, не понял. Какие-то чувства я испытывал,

внутренний подъем у меня был, какую-то работу, чисто духовную, не связанную

с этой гавеной жизнью я проделывал, но любовь ли это или хрен знает что? На

войне нас учили: "Надо любить родину". Родина приняла нас с широко

распростертыми объятиями и в каждом кулаке у нее было по нокауту. Лучше

задайте мне вопрос: был ли я счастлив? И я отвечу, что я был счастлив, когда

шел по родной улице к дому после Афгана... Был ноябрь... Это был ноябрь, и

мне в нос, в череп ударял и отдавался в пятках запах земли, которую я два

года не видел, у меня ком в горле стоял, я не мог идти, потому что хотел

плакать. После этого могу сказать: я в этой жизни был счастлив. Но любил ли

я? Что это такое после того, когда ты видел смерть...А смерть всегда

некрасивая... Что это такое--любовь? Я присутствовал при родах, когда моя

жена рожала. В такие минуты необходим рядом близкий человек, и чтобы он

держал руку. Теперь я каждую скотину мужского пола заставил бы стоять у бабы

в голове, когда она рожает, когда у нее ноги рогаткой, и она вся в кровище,

в дерьме. Поглядите, сукины дети, как ребенок на свет появляется. А вы так

просто убиваете. Убить легко. Просто. Я думал, что сам в обморок упаду. Люди

с войны приходят, а там в обморок падают. Женщина -- не дверь, в которую

можно войти и выйти. Два мира мою жизнь перевернули -- война и женщина.

Заставили задуматься, зачем я, сраный кусок мяса, пришел на эту землю.

Человек меняется не на войне, человек меняется после войны. Меняется

он, когда смотрит теми же глазами, которыми видел то, что было там, на то,

что есть здесь. В первые месяцы зрение двойное -- ты и там, и здесь. Ломка

происходит здесь. Теперь я готов подумать, что со мной там происходило...

Охранники в банках, телохранители у богатых бизнесменов, киллеры, - все это

наши ребята. Встречал, разговаривал и понял: они не захотели возвращаться с

войны... Сюда возвращаться... Там им понравилось больше. Оттуда...После той

жизни...Остаются непередаваемые ощущения...Самое первое-презрение к смерти,

что-то выше смерти... "Духи"не боялись смерти, они, к примеру, знали что их

завтра расстреляют - смеялись, как ни в чем не бывало, разговаривали между

собой. Даже, казалось были рады. Веселы и спокойны. Смерть - это великий

переход, ее, как невесту, надо ждать. Так написано у них в Коране...

Лучше анекдот....А то застращал писательницу. (Смеется). Ну, так...

Мужик умирает и попадает в ад, оглядывается: людей в котле варят, пилят на

столе... Идет дальше. А дальше стоит столик, за столиком сидят мужики и пиво

пьют, в карты играют, в домино лупятся. Подходит к ним:

-- Что это у вас - пиво?

-- Пиво.


-- Можно попробовать. - Пробует. И вправду пиво. Холодное. -- А это что

- сигареты?

-- Сигареты. Хочешь закурить? Закуривает.

-- Так что здесь у вас -- ад или не ад?

-- Конечно, ад. Расслабься. -- Смеются. -- Там, где варят и пилят --

это ад для тех, кто его таким представляет.

По вере вашей воздастся. По вере...И внутренним молитвам... Если ждешь

смерть, как невесту, она и придет к тебе невестою.

Один раз искал среди убитых знакомого парня... В морге солдаты, которые

принимали убитых, их звали мародерками, они из карманов все вытаскивали.

Лежит парень с дыркой в груди или у него все кишки наружу, а они по карманам

у него шарят. Все подбирали: зажигалку, красивую авторучку, ножницы для

ногтей, потом в Союзе девушке своей подарит. Мама не горюй!

Я столько видел разрушенных кишлаков, но ни одного детского сада, ни

одной построенной школы или посаженного дерева, о которых писали в наших

газетах. (Молчит).

Ждешь, ждешь письма из дома... Подруга прислала фото - по пояс в цветах

стоит - лучше бы в купальнике! В бикини. Или хотя бы во весь рост, чтобы на

ноги посмотреть... В юбке короткой...А политнасосы, это наши замполиты, нам

про родину, про солдатский долг плели. На политзанятиях... А мы ночью лежим

и тема номер один -- про баб... У кого какая и что у кого было...

Наслушаешься! У всех руки в одном месте... Мама не горюй! Там это... У

афганцев... У них мужеложство -- это нормально. Зайдешь один в дукан:

"Товарищ, иди... Иди сюда... Я тебя трахну в задницу и за это, что хочешь

возьми. Платок матери возьми..." Фильмов мало привозили, единственное, что

регулярно доставляли - газету "Фрунзенец" в большом количестве. Гарнизонная

газета. Мы ее сразу несли в избу-читальню...Ну...Туда... Иногда удавалось

поймать музыкальную программу, и когда мы слушали Людмилу Зыкину "Из далека

долго течет река Волга", все плакали. Сидели и плакали.

Дома не мог построить нормальную фразу, тут же бля...! Мат-перемат...

Мать первое время: "Сыночек, что же ты ничего не рассказываешь?" Что-то

вспомнил... Мать меня перебивает: "А соседи наши устроили своего сына на

альтернативную службу в больницу. Я бы от стыда сгорела, если бы мой сын за

старухами горшки таскал. Разве это мужик?" -- "Знаешь, мать, -- ответил я,

-- когда у меня будут дети, я сделаю все, чтобы они не служили в нашей

армии." Отец и мать посмотрели на меня, как на контуженного, и уже

разговоров о войне со мной не заводили, особенно при знакомых. Я быстро

сбежал из дома... Поехал учиться... Девушка меня ждала: "Ну -- думаю, --

завалю в первый день... В первый день трахну..." А она руку мою убирает с

плеча: "Она вся у тебя в крови." Так либидо мне и отрезала на три года, три

года я боялся к женщине подойти. Ё-мое! Нас же воспитывали: ты должен родину

защищать, девушку свою защищать... Ты - мужчина... Мне нравилась

скандинавская мифология, я любил читать про викингов. У них позором

считалось, если мужчина умирал в постели. Умирали в бою. С пяти лет мальчика

приучали к оружию. К смерти. Война не время для вопросов: человек ты или

тварь дрожащая? Назначение солдата -- убивать, ты -- инструмент для

убийства. У тебя такое же предназначение, как у снаряда или у автомата. Это

я сейчас философствую... Хочу понять себя...

Один раз пошел в афганский клуб на встречу... Больше не хожу. Всего

один раз... Встреча была с американцами, с ветеранами вьетнамской войны.

Сидели в кафе, за каждым столиком -- один американец и трое русских. Тому,

кто с нами сидел, один из наших пацанов выдает: "Я злой на американцев,

потому что подорвался на американкой мине. У меня одной ноги нет." А тот ему

отвечает: "А в меня в Сайгоне попал осколок советского снаряда". Нормально!

Мама не горюй! Выпили - обнялись, типа братья по оружию. И дальше пошло...

Бухали по-русски: на брудершафт, на посошок... До меня там дошла одна

простая вещь: солдат -- он везде солдат, одинаковый, мясо оно и есть мясо.

Мясной отдел. С одной только разницей: у них на завтрак - два вида

мороженого, а у нас завтрак, обед, ужин - одна гречка. Фруктов вообще не

видели, мечтали о яйцах и свежей рыбе. Луковую головку ели, как яблоко.

Вернулся я из армии без зубов. Был декабрь, тридцатиградусный мороз. Парень

этот из Калифорнии... Пошли мы его провожать в гостиницу. На нем пуховик,

дутые перчатки, идет весь такой закутанный по Москве, а навстречу нам Ваня

русский -- тулуп расстегнут, тельняшка задралась до пупа, он без шапки и без

варежек. "Привет, ребята!" -- "Привет!" -- "А это кто?" - "Американец." О!

мол, американец и пожал ему руку, по плечу похлопал. И пошел дальше.

Поднялись мы в номер, американец молчит. "Шеф! Ты чего?" -- Спрашиваем.--"Я

в пуховике, в перчатках, а он голый. И рука у него теплая. С этой страной

воевать нельзя." Я отвечаю: "Конечно, нельзя. Трупами забросаем!" Мама не

горюй! Пьем все, что горит, трахаем все, что шевелится, а не шевелится -

расшевелим и все равно трахнем.

Я уже давно не говорю об Афгане... Эти разговоры мне неинтересны... Но

если бы мне дали выбрать: ты узнаешь на войне вот это и вот это переживешь,

но есть и другие варианты -- можешь остаться мальчиком и не попасть туда -

твой выбор? Все равно захотел бы пройти все заново и стать тем, кем я стал

сейчас. Заново пережить, заново испытать. Благодаря Афгану, я нашел

друзей... Встретился с женой и у меня такая великолепная маленькая дочь. Там

я узнал, какое дерьмо во мне сидит и как оно глубоко запрятано. Вернулся и

Библию прочел с карандашом и все время перечитываю. Хорошо поет Галич, что

бойся того, который скажет: я знаю - как? Я не знаю - как? Я сам ищу... Мне

снятся фиолетовые горы. И столбы колючего песка...

Тут я родился...Родину, как любимую женщину, не выбирают, она дается,

если ты родился в этой стране, то сумей в ней и умереть. Подохнуть можно и

погибнуть можно, но ты сумей умереть. Я хочу жить в этой стране, пусть она

нищая, несчастная, но тут живет Левша, способный блоху подковать и мужики

возле пивларька решают мировые проблемы. Она нас обманула... Но я ее

люблю...

Я видел... Я теперь знаю, что дети рождаются светлыми... Они -

ангелы...
Рядовой, стрелок
-- Вспышка... Фонтан света... И все...

Дальше ночь... Мрак... Открыл один глаз и ползаю по стене: где я? В

госпитале... Дальше проверяю: руки на месте? На месте. Ниже... Трогаю себя

руками... А где ноги? Мои ноги!!!



(Отворачивается к стенке и долго не хочет говорить).

Я забыл все, что было раньше... Тяжелейшая контузия... Всю свою жизнь

забыл... Открыл паспорт и прочитал свою фамилию... Где родился. В

Воронеже... Тридцать лет... Женат... Двое детей... Мальчики...

Ни одного лица не помнил...

(Еще раз надолго замолчал. Смотрит в потолок.)

Первая приехала мама... Говорит: "Я -- твоя мама". Я рассматривал ее...

Я не мог ее вспомнить, но в то же время эта женщина не была мне чужая... Я

понимал -- она не чужая... Она рассказала про мое детство... Школу... Даже

такие мелочи, какое у меня было хорошее пальто в восьмом классе, и как я его

на заборе порвал... . Какие получал оценки...Четверки и были пятерки, но

тройка по поведению. Хулиганил. Что больше всего любил гороховый суп... Я ее

слушал и как будто сам себя видел со стороны...

Дежурная в столовой зовет:

-- Садись в коляску... Повезу... К тебе жена приехала...

Стоит возле палаты красивая женщина... Глянул: стоит, пусть себе стоит.

Где жена? А это была моя жена... Вроде знакомое мне лицо -- но я его не

узнаю...

Она рассказала про нашу любовь... Как познакомились... Как первые раз

ее поцеловал... Привезла фотографии с нашей свадьбы... Как мальчики у нас

родились... Двое мальчиков... Я слушал и не вспоминал, а запоминал... От

напряжения... Начинались сильные головные боли... А кольцо... Где

обручальное кольцо? Я вспомнил про кольцо... Посмотрел на левую руку -- а

пальцев нет...

Сынишек вспомнил по фотографии... Приехали другие... Мои и не мои...

Беленький стал темненьким, маленький стал большим. Глянул на себя в зеркало:

похожи!


Врачи обещают, что память может вернуться... Тогда у меня будет две

жизни... Та, что мне рассказали... И та, что была...Тогда приезжайте,

расскажу про войну...
Капитан, вертолетчик

-- Огонь перемещался... Долго бродил по склону горы...

К вечеру к нам навстречу выскочило стадо овец. Ур-р-ра!! Подарок

Аллаха. Аллах акбар! Мы голодные и уставшие после двух дней перехода,

сухпаек давно съели. Остались одни сухари. А тут -- потерянное стадо. Без

хозяина. Не надо покупать или менять на чай и мыло (одна овца -- килограмм

чая или десять кусков мыла), не надо мародерствовать. Первым мы схватили

большого барана, привязали его к дереву, тогда овцы никуда не уйдут. Этому

мы уже научились...Запомнили.. Даже под бомбежкой овцы разбегутся, а потом

прибьются назад. К вожаку. Дальше... Дальше мы выбрали самую жирную

овцу...Повели...

Я много раз наблюдал, как безропотно это животное принимает смерть.

Когда убивают свинью, теленка...Там другое...Они не хотят умирать.

Вырываются, визжат. А овца не убегает, не кричит, не бьется в истерике, а

молча идет...С открытыми глазами...Идет за человеком с ножом...

Это никогда не было похоже на убийство, а всегда напоминало ритуал.

Жертвенный ритуал...
Рядовой, разведчик

ДЕНЬ ВТОРОЙ


"А другой умирает с душою огорченною..."
Он снова позвонил. К счастью, я была дома...

--Я не думал звонить... Но зашел сегодня в автобус и услышал, как две

женщины обсуждали: "Какие они герои? Они там детей, женщин убивали... Разве

они нормальные? А их в школы приглашают, к нашим детям... Им еще льготы..."

Выскочил на первой остановке... Мы были солдаты и выполняли приказ. За

невыполнение приказа в условиях военного времени -- расстрел! Под трибунал

пойдешь! Конечно, генералы не расстреливают женщин и детей, но они отдают

приказы. А сейчас мы во всем виноваты! Солдаты виноваты! Теперь нас

убеждают: преступный приказ выполнять преступление. А я верил тем, кто

отдавал приказы! Верил! Сколько я себя помню, меня все время учили верить.

Только верить! Никто не учил меня: думай -- верить или не верить, стрелять

или не стрелять? Мне твердили: только крепче верь! Мы отсюда такими уехали,

а не вернулись оттуда такими.

-- Мы можем встретиться... Поговорить...



Я могу говорить только с такими, как я. С теми, кто оттуда... Ты

понимаешь? Да, я убивал, я весь в крови... Но он лежал... Мой друг, он мне

братом был... Отдельно голова, отдельно руки... Кожа... Я попросился сразу

опять в рейд... Увидел в кишлаке похороны... Было много людей... Тело несли

в чем-то белом... Я в бинокль за ними наблюдал... И я приказал: "Стрелять!"

-- Я думаю, как ты с этим живешь? Как тебе страшно?

Да, я убивал... Потому что я хотел жить... Хотел вернуться домой... А

теперь... Я вернулся живой и не хочу жить. Завидую мертвым... Мертвым не

больно...

Разговор опять оборвался...

Автор


-- Как во сне... Как будто я где-то это смотрел... В каком-то фильме...

Такое теперь ощущение, что никого не убивал...

Сам поехал. Попросился... Спросите у меня: ради идеи или ради

представления о самом себе? Конечно, второе. Хотел испытать себя, на что я

способен. У меня большое "я". Учился в институте, там себя не покажешь, не

узнаешь, кто ты. Хотел стать героем, искал случая стать героем. Ушел со

второго курса. Говорят...Я слышал...Мол, мальчишеская война... Воевали

мальчики, недавние десятиклассники. На войне так всегда. И в Великую

Отечественную было так. Для нас это как игра. Очень важным было твое

самолюбие, твоя гордость. Смогу или не смогу. Он смог. А я? Этим были

заняты, а не политикой. Я с детства готовил себя к каким-то испытаниям. Джек

Лондон -- мой любимый писатель. Настоящий мужчина должен быть сильный.

Сильными становятся на войне. Моя девушка отговаривала: "Представь себе,

чтобы что-нибудь подобное сказал Бунин или Мандельштам?" Из друзей никто

меня не понял. Кто женился, кто восточной философией увлекся, кто йогой.

Один я -- на войну.

Вверху выгоревшие на солнце горы... Внизу девочка покрикивает на коз,

женщина вешает белье... Как у нас на Кавказе... Даже разочаровался... Ночью

-- выстрел в наш костер: поднял чайник, под чайником пуля лежит. Война!! В

переходах -- жажда, мучительная, унизительная. Рот сушит, нельзя собрать

слюну, чтобы проглотить. Кажется, у тебя полный рот песка. Лизали росу,

лизали собственный пот... Мне жить надо. Я жить хочу! Поймал черепаху.

Острым камешком проткнул горло. Пил кровь черепахи. Другие не могли. Никто

не мог. Пили свою мочу...

Понял, что способен убить... В руках оружие... В первом бою видел, как

у некоторых бывает шок. Теряют сознание. Некоторых рвет даже при

воспоминании, как они убивали. После боя висит на дереве ухо... По

человеческому лицу течет человеческий глаз... Я выдерживал! Был среди нас

охотник, хвастался, что до армии убивал зайцев, валил диких кабанов. Так вот

его всегда рвало. Животное убить одно, человека -- другое. В бою становишься

деревянным... Холодный рассудок... Расчет... Мой автомат -- моя жизнь...

Автомат прирастает к телу... Как еще одна рука...

Велась партизанская война, большие бои -- редкость. Всегда: ты и он.

Становишься чутким, как рысенок. Пустил очередь -- он сел. Ждешь. Кто

теперь? Еще не услышал выстрела, а уже чувствуешь, как пролетела пуля. От

камня к камню ползешь... Таишься... Гонишься за ним... Как охотник... Весь

пружина... Не дышишь... Ловишь какой-то миг... Если бы сошлись, мог бы убить

прикладом. Убил -- острая мысль, что на этот раз остался жив. Я снова жив!

Радости убить человека нету. Убиваешь, чтобы тебя не убили. Война -- не

только смерть, но и еще что-то .У войны даже свой запах...Свой звук...

Убитые разные... Одинаковых нет... Лежат в воде... В воде что-то




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница