Слепое пятно



страница5/25
Дата01.08.2016
Размер3.42 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Дитрих опустил «тревожный чемоданчик», но палец с кнопки так и не убрал. С важным видом проследовал мимо Семакова, прошагал между рослых бойцов, я — следом. Наверняка Семаков сейчас свяжется с блокпостом и скажет, что документы у нас в порядке, а вот груз очень подозрительный. Удача, богиня моя, где ты?

Удача выставила на КПП украинский патруль и пожала плечами: мол, это всё, что я могу сделать, дальше сам, Слепой, разбирайся. Командовал украинскими миротворцами точно такой же прапорщик, разве что ростом немного побольше квадратного Семакова. Этот первым делом козырнул и представился:

— Прапорщик Усаченко. Документики у вас, конечно, в порядке… Допуск, полномочия…

Если ему жалобы коллеги и доставили удовольствие, то виду он не подал. Разве что заговорил сразу вежливо.

Едва ознакомившись с документами Дитриха, коротко кивнул:

— А теперь личный досмотр. Гриша, дай кормильца.

Гриша, здоровенный боец, побежал к вагончику. Каску он носил на поясном ремне, и она колотила бегущего парня по бедру, на голове у него была бандана, размалёванная камуфляжными пятнами. Я уже не первый раз замечаю подобное нарушение уставного вида, наверное, мода у миротворцев такая.

Вернулся Гриша мигом, да оно и понятно — искомое у вояк на КПП всегда под рукой. Кормильцами они называют дозиметры. Артефакты и прочее барахло, вынесенное из Зоны, можно прятать как угодно, устраивать двойное дно или ещё как, но кормилец безошибочно укажет, где что плохо лежит. Прапорщик поводил вокруг Дитриха кормильцем, потом повторил процедуру со мной. Разумеется, дозиметр исправно облаял обоих. Громче всего трещал над контейнером.

— У вас радиоактивный груз, — укоризненно заявил Усаченко. Обращался он к учёному, как будто меня и нет вовсе. Оно и понятно, кто я такой? Да никто, в общем-то. Хожу за Вандемейером, нагруженный его барахлом. С меня прапорщику и взять нечего.

— Разумеется, радиоактивный. Это результат исследований, — четко отбарабанил Дитрих, вытаскивая «тревожный чемоданчик». — Я уверен, вы не станете задерживать мое снаряжение, которое необходимо как можно скорее доставить в лабораторию. Более того, я рассчитываю на ваше содействие.

Сразу видно — иностранец, ничего не понимает. Наверное, Усаченко подумал то же, что и я.

— Придется досмотреть. Открывайте коробку. Вандемейер поглядел на меня, я пожал плечами — все было спланировано заранее, по дороге, трясясь в «Малыше», я под смех Пригоршни несколько раз объяснил Вандемейеру его роль.

— Это опасно.

— Наша служба — штука опасная. И опасна, и трудна… — пожал крутыми плечами прапор. — Открывайте, открывайте, не будем терять времени.

— Вам придётся составить протокол и внести туда следующее: доктор Вандемейер предупреждает о том, что вскрытие кофра в полевых условиях чревато смертельным риском. Вы подвергаете опасности себя, владельца груза, сопровождающего, а также личный состав… э… ваших подчинённых.

Немного сбился, но в целом нормально излагает. Почти слово в слово, как я талдычил по пути.

— И протокол составим, — спокойно кивнул прапор. Развернул на бетонном блоке планшет, выдвинул клавиатуру… пощелкал, отыскивая нужную форму… — младший сержант Перметко! Вбейте протест доктора.

Парень ловко отщелкал несколько слов. Усаченко умиротворённо наблюдал, он уже предвкушал, должно быть, как станет торговаться и сколько запросит с наивного иностранца.

— Нам бы копию, — решился я вставить слово.

— Не вопрос! — Прапор оттёр от планшета подкованного в электронике бойца и сам отщёлкал вывод на печать — это он умел.

Планшет изрыгнул листок. Я поглядел, отдал протокол Вандемейеру.

— Я повторяю, это большой риск, — напоследок повторил рыжий.

Усаченко был уверен, что его берут на понт, и сохранил спокойную уверенность.

— Как угодно, — буркнул Вандемейер, — однако я отказываюсь подвергать свою жизнь и жизнь ассистента опасности. Мы отойдём на безопасное расстояние.

Это, наверное, обрадовало прапора особо — он получал возможность шмонать кофр в наше отсутствие. Мы с Вандемейером прошагали за вагончик в сопровождении компьютерного гения младшего сержанта Перметко. Здесь, в закутке между стенкой кунга и разогретой на солнце броней бэтээра было тихо и уютно.

Дитрих бормотал: «Какая дикость! Просто вандализм!» О том, что прапорщик приступил к акту вандализма, нас известила сирена. Звук врезал по ушам так, что я думал — оглохну. Во время испытаний Борода предупредил, что дает половинную мощность, все было впечатляюще, но я не ожидал, что теперь будет так сильно гудеть. Второй уровень защиты — из открытого кофра повалил густой вонючий дым (мы мигом определили это по запаху, прежде чем клубы поднялись к голубым небесам), и наконец, с полуторасекундной задержкой, стали рваться петарды, расшвыривая мерзкого вида грязь. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать, а Дитрих качал головой и бранил варваров, наносящих науке невосполнимый ущерб. Ах, ах, эти вандалы губят образцы… Его причитания урывками всплывали в паузах между завываниями сирены.

Бедняга Перметко стоял ни жив, ни мёртв, вздрагивал при всяком новом звуке и строил жуткие догадки — ему командир велел не спускать с нас глаз.

Клац — и все стихло. Прапорщик сообразил захлопнуть кофр. Потом срывающимся голосом велел младшему сержанту подать нас. Он старательно делал вид, будто всё нормально, но заляпало его вонючими хлопьями капитально — с ног до головы. И смрад стоял такой, что мама дорогая. Вандемейер снова завёл о том, что результаты его труда пострадали от грубого обращения, и неизвестно, чем закончится реакция в запертом кофре, как бы не разорвало хрупкое снаряжение. Прапор высморкался в пожухлую траву, потом утер глаза — в одном из баллончиков, которые смонтировал по моему заказу Борода, был газ раздражающего действия.

— Вы свободны, — пропыхтел унтер.

Смеяться мы начали, только отойдя от КПП метров на тридцать. Я ржал так, что даже запыхался, хотя кофр был не очень тяжёлый…

Очень тяжёлый или не очень — но, отойдя на сотню метров от КПП, я начал с тревогой задумываться, не слишком ли дорого обходится мне ноу-хау. То есть в финансовом смысле игра определенно стоила свеч, но солнце поднялось, стало жарковато, плоское твёрдое дно металлического чемодана давило на спину все сильней…

Вандемейеру-то хоть бы что, он шагал налегке, у него всего-то груза было — два наших тощих рюкзачка. Учёный то и дело хихикал — припоминал беднягу Усаченко в испорченном мундире. Ничего, будет знать, как связываться со знаменитыми учёными… Боюсь только, мне с прапором теперь лучше не встречаться… но кофр-то — кажется, с каждым шагом все тяжёлее становится…

Долго маяться мне не пришлось — в полукилометре от блокпоста в кустах стояла серебристая «Мазда». Водитель выставил ноги в открытую дверь и курил. Заметив нас на дороге, вылез из машины и сделал пару шагов навстречу. Я его знал — Грач, бывший сталкер, теперь занимается бизнесом. Я имею в виду: занимается легально. Кажется, у него две автоматизированные прачечные и, как водится, десятка три служащих: сторожа, наладчики стиральных машин, курьеры, технички… то есть все те, кто кормится от Зоны, но числится сотрудником предприятия в посёлке у Периметра. Ну а работодателю за легализацию отстёгивают, конечно. Прачечные Грача отмывают деньги.

Грач был едва ли не единственным, кто успешно соскочил и бросил сталкерить. Вложил хабар в дело и стал преуспевающим членом общества по эту сторону Периметра. Даже растолстел, вон как сало на боках висит. Между пухлыми небритыми щеками торчит длинный жёлтый нос — должно быть, из-за носа сталкер и прозвище когда-то заработал, теперь-то он больше смахивает на поросенка, но какая-то резкость в движениях осталась, и я вполне могу представить его тощим, жилистым шустрым малым с дергаными движениями — в самом деле похож на птицу.

— Привет, Грач!

— Здорово, Слепой. Добрый день, господин?…

— Вандемейер, — представил я. — Ты мне хочешь что-то сказать?

Я намекал, что можно говорить, не стесняясь Дитриха. Все равно рыжий в курсе дела. Грач бросил окурок под ноги, растоптал. Почесал в затылке. Задумчиво сплюнул. Исполнив этот ритуал, полез в карман и вытащил клочок бумаги, сложенный вчетверо:

— Вот. Химик маляву скинул.

Я развернул листок и прочел «371».

— Ага. А я думал, будет курьер.

— Мои все в разъезде, кто где, так что пришлось самому задницу от кресла оторвать. Сидел тут, ждал эту дурацкую цифру.

Вот как придумали… Значит, Грачу сказали: сиди у КПП, жди гонца, а пароль получишь в последний момент. Казаки-разбойники.

— Ну ничего, зато теперь я знаю, кто на этой стороне Периметра связан с Химиком.

Грач поморщился.

— Не с Химиком, у Химика здесь нет партнёров, он сам по себе. Это сложилось так… случайно.

Значит, у него дела с Сорняком. Но этого я не стал говорить вслух. Меньше знаешь — крепче спишь. Вслух я сказал:

— Ну что, поехали?

Договорённости, что нас с Вандемейером подвезут, не было, но какая Грачу разница? Он всё равно заберёт груз в посёлок, так пусть нас заодно подкинет. Чего бы не помочь двум усталым путникам на этой вечной дороге жизни?

— Валяйте, грузитесь, — кивнул толстяк.

Грач распахнул багажник, небрежно сгрёб в сторону кульки и пакеты, освобождая местечко для нашего груза. Я опустил кофр, отключил систему безопасности и откинул крышку.

— Фу, воняет. — Грач отвернулся.

Вандемейер тем временем расположился на заднем сиденье «Мазды», демонстрируя, что ему наши дела параллельны.

— Ага, воняет. Зато бойцы ящик не стали шмонать.

— Знаешь анекдот? Приходит сталкер Петров к дантисту, поглядите, говорит, доктор, дупло в зубе. Тот лезет в дупло, вытаскивает «каплю». Ух, говорит доктор, фигассе… Ну, сталкер Петров объясняет, это я через кордон военный пронёс. Доктор: давайте, я дупло зацементирую. А Петров: нет, доктор, вы чего? Мне это дупло очень нужно, и вообще мне некогда, нужно ещё на приём к проктологу, потому что «слюда» и «бенгальский огонь» в зуб не помещались.

— Жизненно… — Этот анекдот не мой, не я придумал. — Значит, так… Это от Химика. Мне Борода сказал, что будет встречный груз.

— Держи. — Бывший сталкер вручил мне небольшой пакетик в непрозрачном пластике. — И поехали. Нечего у Периметра зря торчать.

По дороге Грач рассказывал новости, он не знал, что мы всего пару дней, как в Зоне, обычно там дольше бродят. Я не перебивал, всегда интересно, как видят события люди, занятые другим делом. Грачу представлялось значимым совсем не то, что мне. Я вижу людей, он — цифры, потоки товаров, перемещения воинских частей, смену армейского руководства и прочее такое.

Грач объяснил, что ПДА дорожают, поэтому Бороде и нужны запчасти — он восстанавливает старые компы, потому что новые не каждому по карману, а новички появляются регулярно. Я заметил, что раньше соблюдался баланс — КПК тех, кто оттоптал свое по Зоне, переходили к новичкам, опять же многие являются со своим барахлом. Но Грач летает высоко и видит далеко. Он пояснил, что на моем уровне так и есть, а он наблюдает за мелким оптом и отслеживает колебания цены на рынке. Раз дорожают ПДА — значит есть в них нужда. Несколько процентов… ну, около трёх, если грубо. Три процента — это немного, понятно, что с моей колокольни не видать.

В поселке мы расстались, Грач сказал, что к Карому ему являться не с руки, и пожелал нам доброй Зоны. Хорошо иметь дело с понимающим человеком, все слова правильные скажет, лишнего не спросит. Итак, мы с Дитрихом двинули в «Звезду». Приятно всё-таки… как будто домой вернулся. До вечера было далеко, и я шагал не спеша, кофр, крепко облегчённый после встречи с Грачом, оттягивал плечо, светило солнце, все вокруг казалось ярким и добрым…

Не то что в Зоне, где куда ни глянь — всевозможные оттенки серого. У дверей гостиницы скучали Ликбез и Костик. Я быстро подсчитал дни — вроде сегодня Костик должен был отдыхать.

— У Дрона маты захворила, — пояснил вышибала, — в ликарню поклалы. Попрохав Дрон, щоб я тут побув замисть нього. Добы тры-чотыры, казав.

— Ты доложи Гоше, что я вернулся. Есть разговор, он знает.

Костик пошел доложить шефу, а я повёл Дитриха в бар — пройти первичную дезактивацию.

Карман, как обычно, дремал за стойкой. При нашем появлении встрепенулся и тут же полез за бутылкой. Мы с Дитрихом ударили по нуклидам. В углу прозвенела гитара. Только теперь я заметил в темном закутке Николку. Обычно он является позже.

— Привет, Слепой. Как сходил?

— Нормально вроде. Слушай:

Посты он прошёл тёмной ночью,

Брёл в дождь, непогоду и хмарь…

Идти дальше нет больше мочи,

Пред ним расстилался Янтарь…

— О, то, что надо! — Певец оживился.

Карман вопросительно глянул на меня и выразительно качнул бутылкой.

— У меня помидорчики есть маринованные, а?

Я бы не отказался, но тут притопал Костик, и я оставил Дитриха решать вопрос с помидорчиками самостоятельно. Я был уверен, что не прогадаю. И верно, едва я вошёл, Карый кивнул на стул напротив. Водка, стопочки и бутерброды — всё уже было наготове.

— Здорово, Слепой! Ты быстро обернулся.

— Привет. Как только собрался да затарился, так и бегом сюда.

— А что это за гроб у тебя?

— Мое изобретение. Неплохо действует на миротворцев, сегодня проверял.

Пока я отпирал кофр, Карый наполнил стаканы. Я думаю, он очень хотел скорей заполучить изготовленную Химиком сборку, но выказывать поспешность — не к лицу крутому перцу. Я Гошины повадки давно изучил и постарался сократить процедуру, хотя водка у Карого была, как обычно, качественная, и после ходки я был бы не прочь снять напряжение… однако видел, что он сейчас будет спешить, и если и зависну надолго, это Карого огорчит. Виду он не подаст, конечно, но зачем понапрасну его расстраивать?

— У меня ещё кое-что… — намекнул я, расправившись с бутербродом, — личное. Но, наверное, лучше вечером?

— Как скажешь, — кивнул Гоша. — Вечером так вечером. Ты же знаешь, я тебя всегда приму без задержки. Давай-ка ещё за удачу!

Пока я оставался в кабинете, Карый делал вид, что не торопится, но едва я ступил в коридор, раздалось тоненькое треньканье — Гоша уже названивал кому-то. Не сомневаюсь, что насчет сборки. Я возвратился в зал и обнаружил, что Дитрих уже готов. Можно паковать и транспортировать. Ох, не похоже, что он с нашими в Африке контачил.

— Николка, ты мне поможешь?

Я бы и сам управился, но кофр тоже нужно было унести, так что в этот раз в моей бригаде грузчиков оказался гитарист. В номер мы учёного внесли вдвоём, потом Николка утопал, а я стащил с Дитриха оранжевый комбез и заставил его для начала умыться.

Когда Вандемейер слегка оклемался, велел ему принять душ. Водка хорошо дезактивирует изнутри, но и наружной обработкой пренебрегать не стоит. Дитрих поклялся, что он в норме и сейчас же отправляется в ванную, после этого мы с кофром удалились. Нас обоих тоже ждали водные процедуры.
После душа я завалился спать и в зал явился уже под вечер. Дитрих остался в номере, а мне скинул сообщение на ПДА:

«Слепой, я немного нездоров. Тайм-аут до завтра. Буду в номере»

. Что ж, одной проблемой меньше.
Я едва успел заметить в баре несколько знакомых лиц и обменяться кивками со «звёздными десантниками», как меня окликнул Костик:

— Паша казав, що чекае на тэбэ. Як забажаешь, йды до нього.

— Бажаю зараз.

— То йдемо.

Прежде чем отправится за Костиком, я кивнул нашему бармену:

— Карман, готовь поднос!

Карый пребывал в прекрасном расположении духа — должно быть, сбыл сборку и срубил на ней прилично.

— Ну, так что у тебя личное?

Я вытащил контейнер с «каплей» и тем, что прикупил на Свалке. Гоша едва глянул на мою мелочевку, благодушно усмехнулся и, не задумываясь, назвал цену — мои дела ему кажутся мелкими, а между тем за двухдневный рейс с Вандемейером я заработал как в среднем за месяц. Нечасто удается сработать так успешно.

— Ну что, Слепой? А ты подвохов боялся, помнишь? Я тебе сразу сказал, иностранчик — первый сорт.

— Ну, ты же понимаешь, показалось странным, что он ищет проводника в твоем заведении.

— Тебе не нравится мое заведение? Другие просто лучше рекламируют.

— Вот именно. У твоей «Звезды» качество превосходит рекламу. У других наоборот. Странно, что Вандемейер сделал правильный выбор и не поверил рекламе.

Гоша с минуту переваривал мой комплимент, наконец до него дошло, Карый расплылся в улыбке.

— А зачем нам реклама? Мы люди скромные. А немец твой… ну, прикинь, явился бы он к крутым пацанам со своей хворобой… А ты человек понимающий насчет болячек, ты отнёсся нормально. Хороший ведь партнёр, этот Вандемейер, а?

— Пока я с ним справляюсь…

— А что не так?

— За неполные два дня в Зоне он успел испортить отношения с «Долгом» и российскими миротворцами.

— Миротворцы — ладно, сегодня они здесь, завтра — по ту сторону за Янтарём, а через неделю — вовсе за тридевять земель. Но «Долг»?

— Из-за него я долговцу ствол показал.

— Опа. Я думал, ты человек тихий, мирный. Никому стволы не тычешь…

— Так и есть.

— Значит, пришлось, — кивнул Карый. — Ну, брат, в Зоне я ничем не могу пособить. Тем более с «Долгом»! У них здесь свои партнёры, я вне игры.

— Да я не к тому. Дитрих — вроде человек как человек, а потом словно вожжа под хвост — и как «жарка» вспыхивает! Что-то с ним не то.

Гоша отвернулся и задумчиво притянул к себе ноутбук. Ткнул пару клавиш. Я молчал.

— М-да? — наконец буркнул воротила гостиничного бизнеса. — Не замечал… Я подумаю, поспрашиваю людей. Может, и с «Долгом» как-то удастся разрулить.

Вообще-то я думал, что Карый сейчас перейдет к делу — начнет расспрашивать о работе Вандемейера. Однако Дитриховы опыты босса не интересовали.

— С «Долгом», возможно, само уляжется. Ну подумаешь, пуганули их бойца. И потом, я извинился.

— Слабак.

— Знаю.


— Ладно, Слепой. Сейчас тебе выпить не предлагаю, тебя, наверное, в баре ждут.

Если не считать мелочей, Карый понимает жизнь правильно. Удача, моя капризная богиня, жаждёт возлияний в собственную честь, и Карман уже протирает стопки, уже расставляет их на том самом подносе.

Я распрощался с Карым и отправился в бар.

— За удачу, «звёздный десант»! Доброй нам Зоны! Карман быстро наполнил стопки, парни собрались у стойки и восславили божество.

— Шашлычок? — тут же предложил Карман. — Фирменный? Две порции? Немец-то твой появится?

— Утомился немец. И меня притомил. Я думаю, завтра мы ещё у тебя появимся. А пока что подсчитай, сколько с меня набежало? Пришла пора ответить за всё.

Разумеется, Карман обсуживает нашего брата в кредит. Я не знаю, ведёт он записи, или память такая феноменальная… мне ни разу не приходило в голову проверить цифры, которые называет бармен. И никто другой на моей памяти не пытался уличить Кармана. Разве что Демьян, да и тот не всерьёз, а так, ворчал. Впрочем, он всегда ворчит в последнее время. И зря, удача ворчунов не любит. Карман объявил приговор, я рассчитался и добавил ещё столько же — в счёт будущих расходов. Конечно, будь на моем месте деловой человек, не стал бы расставаться с наличкой, а попытался бы в Зоне выкупить у встреченных сталкеров побольше — как вчера на Свалке… но нет у меня этой самой практической жилки, не открыть мне своих прачечных, как Грачу. Ну, за удачу! За мою бесполезную удачу!

Наутро Дитрих завтракать не вышел. Я по-быстрому проглотил свой кофе, взял у заспанного Кармана две банки «Non Stop» отправился проведать Вандемейера. Поднялся, постучал и объявил:

— Служба спасения! За счёт заведения! Прошлепали босые ноги, щёлкнул выключатель.

Дитрих отпер дверь и посторонился, пропуская меня. В руках учёного были узкие полоски бумаги, густо испещрённые, насколько я успел заметить, графиками и столбцами цифр — распечатки с походного ноутбука. Дитрих не отрывал взгляда от записей, впуская меня. Только протянул:

— Входите, Слепой…

Я прошел в комнату, Вандемейер, шурша бумажками, следом. Тут только он взглянул в мою сторону, увидел баночки энергетика.

— Угощайтесь.

— О, Слепой! Благодарю.

Дитрих тут же отшвырнул листки на стол, будто они его совершенно не интересуют и будто не эти записи он жадно пожирал пламенными очами. Я окинул взглядом столешницу. В центре расположился ноут, к которому Вандемейер подключил ПДА, знакомую мне чёрную коробочку, портативный принтер и ещё какие-то приборы, назначения которых я не знал и знать не хотел. Всё было перевито проводами, из-под многослойных залежей исписанной и испечатанной бумаги торчали футляры и чехлы — похоже, Дитрих извлекал и подключал приборы по мере надобности и в лихорадочной спешке. Опытный археолог, послойно разбирая груды бумаг и электроники, сумел бы проследить ход мысли Вандемейера.

После того как рыжий сделал несколько солидных глотков энергетика, его взгляд приобрёл осмысленность.

— Я вчера думал, что быстро оценю результат, но все оказалось сложнее.

Ещё бы, когда начинаешь ковыряться всерьёз, все непременно окажется сложнее. Судя по количеству бумаги, которую извёл Дитрих, работал он часов пять-шесть, не меньше. И судя по тому, как он дёргается, — учёный не думает прекращать.

— То есть однозначного результата нет? — рискнул спросить я.

— Окончательные выводы можно сделать только имея гораздо более полную статистику… — Дитрих снова припал к синенькой банке «Non Stop». — И не с таким оборудованием… Это так, предварительно. Но если бы замеры по стае слепых собак позволили сделать отрицательный вывод… Понимаете, Слепой, отрицательный результат был бы виден мгновенно. Однако он не отрицательный, нет.

— Но и не положительный, конечно? — несложно было угадать.

— Однозначно интерпретировать как положительный… Нет, нет, ещё рано делать выводы! Понимаете, Слепой… — Дитрих инстинктивно понизил голос, — я ведь подрядился к фанатикам, клерикалам. Думал, соберу для них… э…

— Лажу?

— Простите?



— Ну, соберёте, что попадётся. Любые данные, какие получится. Даже неправильные, лишь бы что-то было.

— У меня есть программа, которой я придерживаюсь, — поправил Дитрих. — Собираясь сюда, я был уверен, что идея божественной природы Зоны лишена смысла, и, значит, лишены смысла любые… э… любые идеи, исходящие от Взыскующих.

— И что же?

— Вам правда интересно? — Дитрих обрадовался. — Садитесь, садитесь! Сбросьте это на пол!

Учёный смахнул груду распечаток со стула, я пожал плечами и сел. А Дитрих принялся расхаживать взад и вперед, размахивая банкой энергетика, уже почти опустевшей.

— Помните, я рассказывал о том, что пресловутые пси-воздействия могут оказаться фикцией? А на самом деле всё объясняется радиосигналами определённой частоты? Помните? Так вот, мой прибор зафиксировал колебания, которые… ну, скажем, не противоречат лабораторным данным, предоставленным мне Взыскующими. Поведение слепых псов укладывается в теорию! Полностью! Электромагнитные возмущения, которые зафиксироваль мой прибьор в непосрьедственной близостьи от стаи…

Судя по тому, как усилился акцент, Дитрих порядком разволновался.

— Извините, а что не так?

Учёный одним глотом выдул остатки «Non Stop» и швырнул пустую банку в мусорную корзину через полкомнаты. Попал.

— Не так?… Ну, видьите льи, учёные из института Взыскующих ставильи опыты на обычных животных, не мутантах. Девиации имеют место, но…

Я протянул Дитриху вторую банку энергетика.

— Э… да, благодарю. То есть сигналы, зафиксированные в стае слепых псов, они сильные, много мощнее лабораторных. Они отличаются интенсивностью, но в целом похоже.

— И что же это означает?

— Всё что угодно. Если в каждой живой твари имеется частица Божьего, условно выражаясь, дыхания, то в Зоне это становится более явственным. Очень похоже, но сигнал мощнее, его характеристики легче определить.

— Но вы полагаете… — Этим учёным нужно только намекнуть, а дальше все пойдёт само собой. Я решил, что, поддакивая и задавая неопределённые вопросы, помогу Дитриху излагать.

— Я полагаю, — рыжий вскрыл вторую банку, отхлебнул и заговорил спокойней, — что наблюдаемый феномен имеет сугубо материальное объяснение. Но мы не исследовали элитных, как вы выразились, мутантов. Особенно меня интересуют контролёры.


Каталог: download -> version
version -> Задачи для тренировки А10. Кирьянову
version -> «Натуральные числа»
version -> Задачи по дисциплине «монолитный бетон»
version -> Комплексные задания к текстам (4 класс) Прочитай текст и выполни задания. Кто из пернатых пилотов летает быстрее всех?
version -> Рекомендации по выполнению задания а1 – А7
version -> Вариант №1 – гиа 2012 Прочтите текст и выполните задания А1—А7, В1—В9
version -> 1. в viа группу не входит элемент: а О; б S; в Se; г C
version -> -
version -> Контрольная работа №4 «Вещества и их свойства». Вариант 1 Часть А


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница