Шахнаме (Абулькасим Фирдоуси)


О ТОМ, КАК СОСТАВИЛАСЬ “КНИГА О ЦАРЯХ”



страница2/13
Дата14.07.2016
Размер2.52 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

О ТОМ, КАК СОСТАВИЛАСЬ “КНИГА О ЦАРЯХ”


Уж сказаны слова, сказать что, не осталось;
Но часть сказаний вновь тебе я передам.
О чем бы речь ни вел, то все уж говорили,
Из сада знания плоды срывали все.
Хотя бы не пришлось на дереве плодовом
Мне место занимать, затем что силы нет,
Но даже если стать под пальмою высокой,
Найдешь в ее тени защиту от невзгод.
А может быть, смогу потом и я подняться
На кипариса ветвь, что тень бросает в мир,
И этой книгою о славных государях
Оставлю на земле я память по себе.
Не принимай ее за выдумку и басни,
Не думай, что ход дел во все века один.
Что в ней заключено, в себя впитает мудрый,
Хотя бы смысл ему разгадывать пришлось.
Хранилася одна времен прошедших книга,
В которой множество имелось повестей.
Рассеяна она была в руках мобедов,
И частью из нее всяк мудрый обладал.
Жил богатырь один, дихкан происхожденьем;
Могуществен и храбр, разумен был и щедр.
Исследовать судьбы эпохи стародавней,
Рассказы о былом любил он собирать.
Из каждой области мобедов престарелых
Он пригласил из тех, кто книгу собирал,
И их расспрашивал о царских поколеньях,
О славных витязях и счастливых бойцах:
Как правили они в начале этим миром,
Где память их средь нас изгладилась почти,
Как под влиянием звезды благоприятной
Свершали подвиги удачно каждый раз.
Один по одному пред ним читали старцы
Сказанья о царях, превратностях судьбы.
Когда рассказы их прослушал все вельможа,
Известную потом он книгу сочинил.
Так памятник был им воздвигнут в этом мире;
Хвала ему от всех, от знатных и простых!

 

О ПОЭТЕ ДАКИКИ


Историй множество из этой древней книги
Передавали всем народные певцы,
И обратился мир сердцами к тем сказаньям,
Все люди умные и все с прямой душой.
Явился юноша с живою, быстрой речью;
Он был красноречив, блестяще одарен:
“В стихи переложу, - сказал он, - эту книгу”
И всякий этим был обрадован в душе.
Но с юностью его злонравье было дружно,
С пороками всегда в борьбе он пребывал;
И смерть внезапная его постигла вскоре,
На голову ему надела черный шлем.
Он душу сладкую порокам в жертву предал
И радостей ни дня он в мире не имел.
Все больше от него отвертывалось счастье,
И он был умерщвлен невольником своим.
Исчез, не конченной осталась эта книга,
Заснуло счастие, витавшее над ним.
О! Отпусти ему, Создатель, прегрешенья
И в день суда возвысь в достоинстве его!

 

О ТОМ, КАК БЫЛА НАЧАТА КНИГА



Лишь светлая душа отторглась от него,
Я обратился ей к престолу шаха мира.
Хотелось очень мне ту книгу разыскать
И передать ее своей родною речью.
Я спрашивал ее у множества людей
И трепетал меж тем времен круговращенья:
Что, если жизнь моя не будет здесь долга,
И дело передать другому должен буду?
Да и неверно ведь сокровище мое,
И за труды никто не даст вознагражденья.
Тогда была пора, исполненная войн,
И кто искал чего, тем тяжко было в мире.
Немало времени прошло в таких делах,
А я свой замысел держал от света втайне.
Не видел никого, кто б в состояньи был
Мне помощь оказать при этом сочиненьи.
Что в мире может быть прекрасней добрых слов?
Им похвала от всех, от малых и великих.
Не будь от Господа нам лучшего из слов,
Как мог бы стать для нас пророк вожатым в жизни?
Жил в городе моем приятель дорогой:
Подумаешь, со мной в одной, как будто, коже.
И вот он мне сказал: “Твой замысел хорош,
К благому делу ты шаги свои направил,
Я рукопись тебе пехльвийской книги дам,=
Но только берегись: дремать уж ты не должен.
Твой возраст - молодой, язык красноречив,
Умеешь передать сказанья о героях.
Перескажи-ка вновь ты книгу о царях
И чрез нее ищи почета у великих”.
Когда приятель мой доставил книгу мне,
То мрак души моей весь светом озарился.
ПОХВАЛА АБУ-МАНСУРУ БЕН-МУХАММЕДУ

В те времена, как я взялся за эту книгу,


На свете жил один могущественный князь.
Годами молод был и из семьи героев;
Разумен, духом бодр и с ясною душой;
Был муж совета он и скромности исполнен,
С приятным голосом, в словах красноречив.
И вот, он мне сказал: “Что от меня потребно,
Дабы твоя душа излилася в словах?
К чему бы ни было, имею я возможность
И нужд твоих потщусь к другим не направлять”.
И он меня берег, как яблоко на ветке,
Чтоб бурный ветер был не страшен для меня;
И от земли скорбей до самого Сатурна
Меня тогда вознес тот щедрый, славный князь.
В глазах его, что прах, сребро и злато были,
Он знати всей служил блестящею красой,
И перед ним весь мир достоин был презренья:
Великодушный был и верный в слове муж.
Но из среды людей исчез высокославный,
Как будто кипарис, что с луга ветром сбит.
Я больше не видал его живым, ни мертвым,
Как он от рук убийц, тех крокодилов, пал.
Увы! Какой был стан! Какая поясница!
Как ростом величав! Осанка, как царя.
Чье сердце он пленил, отчаянье объяло;
Как ива, трепетна душа моя была.
Хочу я привести один совет вельможи
И к памяти добра от злого дух отвлечь.
Однажды он сказал: “Как царственную книгу
Ты приведешь к концу, представь ее царям”.
От этих слов его покойно стало сердце,
Отрады, бодрости исполнилась душа.
И вот, я принялся теперь за эту книгу
Во славу мощного владыки всех владык,
Властителя венца, властителя престола,
Победоносного, счастливого царя.

 

ПОХВАЛА СУЛТАНУ МАХМУДУ



С тех пор, как создана вселенная Творцом,
Не видано еще такого государя.
Когда, как солнце, он на трон воссел в венце,
Как кость слоновая, земля тогда сияла.
Что за блестящее то солнце, ты б спросил,
Которое лучи на мир весь изливает?
Абулькасим! То шах победоносный наш
Воздвигнул свой престол над солнечной короной,
Благоустроил он и Запад, и Восток,
Могуществом его открылись копи злата.
И заблестела вновь примеркшая звезда,
И в голове моей рой мыслей завертелся.
Я понял, что момент заговорить настал,
Что счастье старое опять помолодело.
Раз, полный дум о нем, властителе земли,
С хвалами на устах, заснул я поздней ночью.
Как свет во тьме ночной, была душа моя;
Я спал, уста сомкнув, но сердце все открыто.
И вот, привиделось во сне моей душе:
Светильник блещущий из лона вод поднялся,
Хотя густою тьмой объят был лик земли,
Но от светильника он стал как будто яхонт;
А степь казалася подобною парче,
И бирюзовый трон на степи той виднелся.
Луне подобный царь на троне восседал
С венцом на голове, надетым вместо шлема;
И на длину двух миль тянулся войска строй,
А слева от царя семьсот слонов огромных;
Перед царем стоял дестур прямой души,
В стезе религии и правды вождь владыки.
Мой ум был поражен величием царя
И видом тех слонов, и численностью войска.
Смотря внимательно на царское лицо,
К вельможам я его с вопросом обратился:
“То небо ль и луна, или венец и трон?
И звезды ль перед ним, или ряды то войска?”
“То Рума с Индией (ответил некто) царь
И от Каннуджа он до Синдских вод властитель;
Ему подчинены Иран, как и Тураи,
И жизнь его рабов в его могучей воле.
Он правосудием порядок ввел в стране
И, дело совершив, венчал себя короной.
Махмуд, великий шах и мира властелин,
Овцу и волка пить в одном ручье заставил;
И от страны Кашмир до вод Китайских вплоть
Правители ему хвалы провозглашают;
Младенец, чьи уста влажны от молока,
Вперед всего “Махмуд” лепечет в колыбели.
Воздай хвалу и ты, искусный в слове муж,
Ищи через него достигнуть вечной славы.
Непослушливым быть велениям царя,
Уставы преступить никто так смел не будет”.
Тут пробудился я и тотчас же вскочил
(Какая в том беда, что тьма была ночная!);
Я встал и возгласил свои хвалы царю,
Диргемов не было - душой его осыпал.
Сказал я про себя: сну объясненье в том,
Что пользуется царь счастливой славой в мире.
Воздай хвалу тому, кто славою покрыл
И счастье бодрое, и перстень, и корону.
Его могуществом стал мир, как сад весной,
Стал воздух облачен, земля в убор оделась,
Из туч по временам обильный льется дождь,
И саду райскому мир сделался подобен.
Он правдой все добро в Иране насадил;
Где только люди есть, там знают все Махмуда.
В дни радостных пиров он небо доброты,
Во дни кровавых битв - дракон острокогтистый.
Он телом ярый слон, душою - Гавриил;
Рука как зимний дождь, а сердце - воды Нила.
Могущество врага, завистника его,
С динаром наравне в его глазах ничтожно.
Не возгордился он богатством и венцом,
От битв и от забот, не стал душою мрачен.
Кто только есть при нем, из знатных ли людей,
Из просвещенных ли, иль просто с добрым сердцем,
Царю царей они все верные друзья,
Покорностью ему всяк крепко опоясан,
И каждый сделался правителем страны,
И имя каждого стоит во всякой книге.
И первый среди них - то брат его меньшой,
С кем в доблести никто соперничать не может.
Кто Насру мощному оказывает честь.
Да радостно живет под сенью падишаха!
Насыр-Эддина он имел своим отцом,
Престол которого короной был Плеядам;
Ума и мужества и доблести он полн,
И радость всех вельмож собою составляет.
Второй из их числа-то храбрый Тусский князь,
В единоборство с львом вступающий отважно;
Кто сыплет золотом, судьбой им наделен,
А от нее себе одной лишь ищет славы;
Ведет он свой народ по Божьему пути
И молит: жизнь царя да будет безопасна!
Да не лишится мир царя с его венцом!
Да пребывает царь во век благополучен!
Да будет телом здрав, на троне и в венце,
Свободен от забот, победами счастливый!
Теперь перехожу к начатию труда,
К повествованию о славных государях.

 

О СОТВОРЕНИИ МИРА



Сначала надобно узнать тебе подробно
Происхождение первичное стихий.
Из ничего Господь все вещи создал в мире,
Чтоб обнаружить тем могущество свое.
Материю стихий Он произвел сначала,
Вне времени ее и без труда создав:
Одна из них - огонь, что вверх стремится яркий,

В средине воздух есть, вода, внизу земля.


Сначала, как огонь дохнул в своем стремлепьи,
Он сухость произвел своею теплотой,
Был холод порожден его успокоеньем,
А холод влажности причиной послужил.
Так появилися четыре элемента,
И этот мир земной составили они.
Затем один с другим они соединялись,
И части разные отдельно поднялись.
Образовался свод, вращающийся быстро,
Что новые всегда являет чудеса;
Семь над двенадцатью господство получили
И заняли свои особые места;
В них обнаружились даяние и щедрость
И стали знающих достойно одарять.
Включилися потом одна в другую сферы
И начали свой ход, когда сомкнулось все.
С своими водами, горами и долами,
Подобной светочу казалася земля.
Поднялись горы там, и воды забурлили,
И все растущее тянуться стало вверх.
Земля не заняла возвышенного места,
А темный, тусклый центр составила она.
И чудеса свои раскрыли звезды в выси,
И начали свой свет на землю изливать.
Огонь поднялся вверх, а воды вниз стремились,
И солнце начало вращаться вкруг земли.
Явилася трава, и всякие деревья
Верхушки радостно приподнимали в высь.
Они растут - у них одна способность эта -
Не движутся как те, что ходят там и сям.
И как явились те, что двигаться способны,
То стали попирать растения стопой.
Еды, покоя, сна себе все эти ищут,
И всем им врождено желанье жизнь продлить.
Но их язык без слов и ум их не пытливый,
Питаются травой и листвою они;
Последствий дел своих, к добру иль злу, не знают,
И поклоненья Бог не требует от них.
И так как всемогущ, правдив Он и всеведущ,
Из свойств прекрасных Им не скрыто ни одно.
Каков же под конец исход всех дел на свете,
Не ведает никто ни в явь, ни про себя.

 

О СОТВОРЕНИИ СОЛНЦА



Лазурный небосвод - то яхонт, не вода
И не из ветра он иль пыли, или дыма.
Весь разукрашен он, как в Новолетье сад,
Такими яркими, обильными огнями.
Сам ходит бриллиант, пленяющий сердца,
Который свет дневной на мир ниспосылает.
Он утро каждое, как золоченый щит,
Блестящее лицо с востока поднимает,
одежду светлую всю землю облачив,
И этот темный мир собою освещает.
Когда же к западу с востока отойдет,
То сумрачная ночь появится с востока.
Никто из них двоих вперед не забежит,
И нет движения согласнее чем это.
О, ты, сияющий подобно солнцу нам!
Что сделалось с тобой, что на меня не светишь?

 

О СОТВОРЕНИИ ЛУНЫ



Светильник есть один, для тьмы ночной назначен
(Насколько в силах ты, не отклоняйся к злу!);
Два дня, две ночи он лица не кажет миру,
Как будто прервалось вращение его.
Является потом худым и пожелтевшим,
Как тело у того, кто страждет от любви.
Едва успел его вдали увидеть зритель,
Как в скорости уж он скрывается из глаз.
Но на другую ночь бывает виден дольше
И больше в этот раз нам света он дает.
Чрез две недели он уж полным, цельным станет,
А после вновь таким, каким сначала был,
И ночь от ночи все становится худее
И к солнцу светлому все ближе он идет.
Такую даровал ему Господь природу,
И будет так же все, доколе будет он.

 

О СОТВОРЕНИИ ЧЕЛОВЕКА



Затем и человек на свете появился
И всю творений цепь собою заключил.
Он прямо держится, как кипарис высокий,
И речь прекрасную и деятельный ум
Имеет, одарен понятием и чувством,
И все животные ему подчинены.
Усилием ума немного поразмысли,
Какой имеет смысл названье “человек”.
Пылинкой, может быть, считаешь человека
И признаков иных не замечаешь в нем?
Нет, части двух миров в составе ты имеешь
И помещен меж них связующим звеном.
В созданьи первый ты, хотя последний счетом;
Так суетным делам себя не посвящай.
Я кроме этого слыхал от мудрых нечто,
Но тайну Божества как можем мы постичь?
Внимательно смотри, конец в виду имея,
И к делу приступай, хорошее избрав.
В работе закалить свое ты должен тело,
Затем, что надобно уметь труды сносить.
Всегда от зла себе найти спасенье хочешь
В силки несчастия не впутать головы,
В мирах обоих быть от мук освобожденным
И добродетельным явиться пред Творцом,
Смотри всегда на свод, вращающийся быстро,
Затем, что от него болезнь и врачевство.
Его не истребит времен круговращенье,
Ни горе, ни болезнь его не поразят.
В движении своем не ищет он покоя
И не подвержен он нетлению, как мы.
И помни, от него богатство и обилье,
Как благо, так и зло, открыты перед ним.

 

НАЧАЛО ИСТОРИИ.



ПРАВЛЕНИЕ ГАЮМАРТА

Что сказывает нам дихкан красноречивый?


Кто прежде всех искал величия венец
И голову свою короною украсил?
Нельзя иначе знать о прежних временах,
Как по преданию от прадедов потомкам;
И сообщат тебе, узнавши от отцов,
Кто имя знатности носить впервые вздумал
И кто из знатных лиц верховенства достиг.
Кто углубляется в старинные сказанья
И повествует нам про жизнь богатырей,
Те сообщают так, что трон с венцом в обычай
Ввел первый Гаюмарт и первый был царем.
В созвездие Овна когда вступило солнце,
Явились на земле порядок, блеск и свет;
В созвездии Овна оно так ярко было,
Что мир с конца в конец под ним помолодел:
Стал Гаюмарт тогда владыкою над миром.
Сначала на горе жилище он избрал,
И там возникли трон и счастье Гаюмарта.
Стал шкуру барсову носить он сам и рать,
И просвещение с него взяло начало;
Все было новое - одежда и еда.
Он пробыл тридцать лет владыкою над миром,
Подобно солнцу был на троне величав;
Как полная луна над стройным кипарисом,
На троне царственном блестел шах Гаюмарт.
Увидевши его, все звери, все созданья
Сбегалися к нему со всех концов земли
И все склонялись ниц перед его престолом:
Так поднялися блеск и счастие царя!
Являлись все к нему как будто на молитву;
Оттуда же они восприняли закон.
У Гаюмарта был один лишь сын-красавец,
Исполнен доблестей, в отца славолюбив.
Он звался Сиямек; был счастием осыпан,
Отцово сердце им единственно жило;
Взирая на него, царь радовался миру:
Для множества ветвей он мог бы корнем быть.
Из-за любви отец о нем, случалось, плакал:
Все страхом мучился он сына потерять.
А время между тем своей чредой катилось,
И блеска полного достигла власть царя.
На свете не было врагов у Гаюмарта,
Лишь злобный Ариман был втайне враг его.
Из зависти к нему злокозненный умыслил
На Гаюмарта длань враждебную занесть.
Свирепый, словно волк, был сын у Аримана,
Исполнен храбрости, имел большую рать;
И вот, собрав ее, он двинулся на шаха,
Чтоб трон его добыть и царственный венец.
Отродью дива свет казался темнотою,
Затем, что счастливы и царь, и Сиямек.
Об умысле своем он говорил со всеми,
И слухами о том наполнился весь мир.
Но как же Гаюмарт узнал об этом деле,
О том, что есть на трон соперник у него?
Тогда Серуш пред ним блаженный появился.
Он в шкуру барсову одет был как пери
И тайно сообщил царю все эти речи,
О всем, что с сыном враг замыслил на него.

 

УМЕРЩВЛЕНИЕ СИЯМЕКА ДИВОМ



Когда достигла весть до слуха Сиямека
О том, что делает нечистый, злобный див,
У сына царского вскипело сердце гневом
И войско он собрал, внимая тем вестям.
Он шкурой барсовой покрылся, ибо броню
В обычай не вошло в то время надевать,
И битвы жаждая, пошел на встречу диву.
Когда лицом к лицу сошлися их войска
И выступил вперед царевич обнаженный,
Схватились Сиямек и Ариманов сын.
Тут гнусный черный див впился в него когтями
И вдвое перегнул его высокий стан,
Поверг царевича он с силою на землю
И внутренность ему когтями растерзал.
Так Сиямек погиб от рук проклятых дива
И войско царское осталось без вождя.
Как только шах узнал о гибели сыновней,
От горести весь мир пред ним покрылся тьмой.
Сошел с престола он и, жалобно стеная,
Стал тело на себе ногтями разрывать.
Из глаз струилась кровь, тоскою сердце ныло,
Печально проводил он дни свои теперь.
Все воины его слезами обливались
И горести огонь сердца их сожигал,
Стенанья громкие от горя издавая,
У входа во дворец сошлись его ряды,
Все темно-синею покрытые одеждой,
Глаза, как кровь, красны, а щеки, как вино.
И все животные, все птицы и все звери,
Стеная жалобно, толпой пришли к горе,
Пришли они в тоске и в горести глубокой,
И поднялася пыль вкруг царского дворца.
Так целый год они в печали проводили.
Но весть прислал к царю всемощный Судия,
Приветствие ему принес Серуш блаженный,
Сказал: “Оставь печаль и с духом соберись.
Приказ тебе: готовь, веди на битву войско
И дивов скопище сотри ты в пыль и прах,
От дива злобного лицо земли очисти
И сердце от вражды свое освободи”.
Тут знаменитый царь, лицо поднявши к небу,
На злоковарного все беды призывал
И Бога прославлял тем именем высоким;
А слезы между тем лились с его ресниц.
Желанием горя отметить за Сиямека,
Он день и ночь не знал ни отдыха, ни сна.

 

ПОХОД ХУШЕНГА И ГАЮМАРТА НА ЧЕРНОГО ДИВА



Блаженный Сиямек имел тогда уж сына,
Который был дестур у деда своего.
Хушенг по имени был юноша прекрасный;
Казалось, он сам ум, сама способность был.
Для деда внук служил напоминаньем сына;
И, у груди своей Хушенга возрастив,
Шах Гаюмарт его имел заместо сына
И взорами следил лишь внука одного.
Когда же обратил к войне и к мести сердце,
Хушенга славного тогда к себе призвав,
Ему поведал все о деле предстоящем
И сокровенное открыл все перед ним:
“Я войско снарядить намеренье имею
И громкий клич войны повсюду возгласить;
А предводителем тебе быть подобает:
Мне скоро уходить, а ты могучий вождь”.
Хушенг собрал пери, и львов, и леопардов,
И тигров дерзостных, и яростных волков;
То было войско птиц, зверей, пери небесных,
А он вождем его отважным, гордым был.
Властитель Гаюмарт держался сзади войска,
А внук его Хушенг шел с ратью впереди.
Со страхом черный див в то время приближался
И до небес с земли вздымал он пыль и прах.
От воя хищников ослабли когти дива,
И ясно было то властителю земли.
Но вот столкнулися друг с другом обе рати,
И дивы пред зверьми в смятение пришли.
Подобный льву Хушенг взмахнул могучей дланью,
И диву дерзкому стал тесен этот мир:
Он с головы до ног скрутил его арканом,
А голову его, невиданную, вождь
Отрезал и швырнул, с презреньем попирая,
И шкуру всю содрал. Так диву был конец.
Когда свершилося желанное отмщенье,
Приблизились к концу и Гаюмарта дни,
И он ушел, а мир вступил в его наследье.
Смотри! Кого сей мир имел всегда в чести?
Царь собиратель был обманчивого мира,
За лихвою гнался, забыв про капитал.
На этом свете все лишь выдумки - не боле:
Как благо, так и зло, не вечны для людей.

 

ЦАРСТВОВАНИЕ ХУШЕНГА



Властительный Хушенг, премудрый, правосудный,
На место деда сев, венец себе надел,
И сорок лет над ним небесный свод вращался;
Ума был полон царь и сердцем справедлив.
Заняв седалище величия и власти,
С престола царского он так провозгласил:
“Повелеваю я семью странами света,
Победоносный я повсюду властелин,
Я к щедрости себя и к правде опоясал,
По воле Господа, даятеля побед”.
Он стал заботиться о процветаньи мира
И справедливость в нем повсюду водворять.
Одно он вещество первоначально добыл
И выделить сумел железо из руды
И, как материал, блестящее железо,
Из камня твердого добытое, он ввел.
Узнав его, Хушенг ковать придумал способ,
Как сделать из него топор, пилу, кирку.
А после этого ввел способ орошенья:
Стал воду отводить, чтоб утучнять поля,
И реки и ручьи на новый путь направил;
Могуществом царя труд скоро был свершен.
Когда же к этому прибавилось уменье
Разбрасывать зерно, садить и ниву жать,
То каждый стал себе на пищу хлеб готовить,
Возделывал поля и знал свою межу.
А ранее того, как дело совершилось,
Для пропитания служили лишь плоды,
Для всяческих работ орудий не имелось,
Одеждой для людей была еще листва.
Но веру и закон уже имели предки
И Бога почитать был первый долг у них.
В те времена служил огонь прекрасноцветный,
Чем аравитянам священный камень их.
Из камня, скрытый в нем, огонь наружу вышел
И в мире от него разлился всюду свет.

 

УСТАНОВЛЕНИЕ ПРАЗДНИКА “СЕДЭ”



Однажды шах земли шел по дороге в горы,
В сопровождении толпы своих людей.
Вдруг что-то длинное явилось в отдаленьи
И телом черное, проворно на бегу;
Два глаза в голове - два родника кровавых,
Из пасти дым валил и воздух помрачал.
Хушенг следил за ним внимательно и твердо;
Огромный камень взяв, он выступил на бой
И дланью размахнул со всею царской мощью:
Мирогубитель-змей от миродержца прочь,
А камень брошенный в скалу попал большую
И камень, и скала разбилися в куски;
Но искра вырвалась внезапно из обоих
И в недре каменном зажегся вдруг огонь.
Змей не был умерщвлен, зато из камня скрытый
Огонь был в этот миг наружу изведен;
И если кто потом о камень бил железом,
Тотчас же яркий свет из камня исходил.
К Создателю миров властитель обратился
С молитвой и Ему хвалы свои вознес
За то, что даровал ему он эту искру;
И тут установил, чтоб кланялись огню:
“То искра Божия, - сказал Хушенг, - и должно
Тебе ее почтить, когда разумен ты”.
А ночью развели огонь великий, с гору,
И стали вкруг огня и шах, и весь народ;
Устроив праздник в ночь, вином все упивались.
Веселый праздник тот был назван ими “Седэ”;
Остался он потом как память о Хушенге.
Да будет много впредь таких царей, как он!
Он радость видел в том, чтоб сделать мир цветущим,
И память добрую о нем мир сохранил.
По воле Божией, своею царской властью
Он отделил быков, баранов и ослов
От лосей яростных и от онагров диких
И что на пользу шло, то к делу применил.
Хушенг, премудрый царь, так говорил народу:
“Держите парами отдельными вы их,
Употребляйте их в работу и для пищи
И ими ж подати платите за себя”.
Из рыщущих зверей всех с лучшей, мягкой шерстью
Хушенг стал убивать и шкурки с них сдирал,
Как: белка, горностай, лисица с теплым мехом
И соболь, сверх того, чей мех так шелковист.
Таким-то образом из шкуры бессловесных
Одеждой он покрыл словесных тварей стан.
Дары он рассыпал, дарами наслаждался,
Оставил все, ушел, лишь славу взяв с собой.
Немалые труды подъял в теченье жизни,
При хитрых замыслах и планах без числа.
Когда же для него дни лучшие настали,
Остался сиротой могущества престол;
Злой рок не допустил, чтоб долго он промедлил,
И отошел Хушенг, премудрый, мощный царь.
Не заключит сей мир с тобой любви союза
И не откроет он лица перед тобой.

 

ЦАРСТВОВАНИЕ ТАХМУРАСА, УКРОТИТЕЛЯ ДИВОВ



Благоразумный сын был у царя Хушенга,
Бесславный Тахмурас, что дивов обуздал.
Явился он тогда и трон отцовский занял
И опоясал стан достоинством царя.
Мобедов всех к себе из войска пригласивши,
Как много говорил красноречивых слов!
“Теперь, - он так сказал, - принадлежать мне будут
Палаты и престол, держава и венец.
Благоразумием я мир от зла очищу
И горы сделаю подножием своим.
Везде укорочу я злобным дивам руки,
Чтоб быть всецело мне властителем земли.
Что только в мире есть на пользу человеку,
Наружу выведу, избавив от оков”.
Руно и шерсть со спин ягнят, овец, баранов
Он начал состригать, и стали прясть ее.
Придумал из нее изготовлять одежду,
А также научил искусству ткать ковры.
Всем быстрым на бегу животным он назначил
Для пищи их траву, солому и ячмень.
Он также наблюдал всех хищников бродячих
И выманить сумел, избрав среди зверей,
Из гор и из степей шакала и гепарда,
И множество он их на привязи держал.
А также он ловил особенно пригодных
Из птиц, как: кречетов и гордых соколов,
И начал этих птиц он приучать к охоте,
И изумленья полн весь мир был перед ним.
Он наставленье дал, чтоб лаской их смягчали
И кротким голосом лишь кликали бы их.
Когда покончил с тем, взял кур он с петухами,
Которые поют, как барабан забьет.
И так устроил все, как было это нужно,
И все полезное, что скрыто, извлекал.
“За это, - он сказал, - воздайте благодарность
И возносите все хвалу Творцу миров,
Что даровал нам власть над дикими зверями.
Хвала, хвала Тому, Кто путь нам указал!”
У Тахмураса был дестур благочестивый,
Которого совет далек бывал от зла.
Шидаспом звался он, был всюду почитаем
И только к доброму стопы он направлял.
Весь день его уста затворены для пищи,
А ночью предстоял Владыке мира он.
Он сердцу всех людей был дорог и любезен.
Молитву по ночам и пост уставил он.
Основою он был звезды счастливой шаха
И душу злых людей в оковы заключил;
К всему благому путь указывая шаху,
Возвыситься искал лишь правдою одной.
И был царь Тахмурас так чист от злых деяний,
Что свет Божественный от шаха исходил.
Пошел и чарами связал он Аримана
И пользовался им как быстрым скакуном:
По временам седлал и, на него усевшись,
Вселенную на нем кругом он объезжал.
Когда увидели его поступок дивы,
Покорность сбросили велениям его,
И собрались тогда во множестве великом,
Чтоб вырвать у царя златой его венец.
Как только Тахмурас узнал об этом деле,
То гневом воспылал и планы их разбил.
Он опоясался могуществом владыки
И палицу свою тяжелую занес.
А дивы храбрые и с ними чародеи
Пошли все полчищем огромным колдовства.
Главарь их, черный див, стремительно понесся,
И их ужасный вой до неба достигал.
И воздух, и земля - окуталось все мраком
И даже солнца свет померк в глазах людей.
Тут выступил на бой и к мести опоясан,
Бесславный Тахмурас, властитель над землей.
На этой стороне был дивов рев и пламя,
С другой - все храбрецы властителя земли.
И вот, он с дивами завязывает битву;
Непродолжителен был с ними бой его:
Две трети их связал своим он заклинаньем,
А прочих булавой тяжелою поверг.
Покрытых ранами, с позором их влачили;
Взмолились тут они, чтоб жизнь их пощадил:
“Не убивай нас, царь, и новому искусству
Научишься от нас, полезному тебе”.
И знаменитый царь им даровал пощаду,
Но с тем, чтоб тайное раскрыли перед ним.
Как скоро от оков освободились дивы,
Искали по нужде приблизиться к нему.
Они царя писать искусству научили
И знаний светлый луч в душе его зажгли;
Писать не на одном, на тридцати наречьях:
На языке руми, арабском и парен,
На согдском языке, китайском и пехльвийском;
Их так изображать, как слышишь звуки их.
И кроме этого, за тридцать лет властитель
Как много разных дел великих совершил!
Ушел, и для него дни жизни прекратились;
Труды ж его живут, как памятник по нем.
О мир! Не возращай того, что после скосишь;
Коль хочешь ты скосить, к чему же возращать?
Иного до небес высоких поднимаешь,
Потом во мрак земли низвергнешь вдруг его.

 

ЦАРСТВОВАНИЕ ДЖЕМШИДА



Сын Тахмураса был Джемшид высокомощный.
Свой опоясав стан, заветов отчих полн,
Воссел в венце златом на трон отца блестящий,
Как подобает то обычаю царей.
Он опоясался могуществом владыки
И было на земле покорно все ему.
Чрез правосудие спокойно стало в мире
И слушались царя див, птица и пери.
На свете чрез него прибавилось сиянья,
И царский трон при нем блистательнее стал.
“Я полн - он говорил, - божественного блеска
И повелитель я и вместе с тем мобед.
Я злым укорочу от злых деяний руки
И к свету для души открою верный путь”.
Сперва он занялся оружием воинским
И храбрым дверь открыл, чтоб славу добывать.
Могуществом царя железо размягчилось
И были сделаны шлем, броня и копье,
Кольчуга с латами и для коней кираса;
Все это изобрел Джемшида светлый ум.
Полустолетие трудился он над этим
И много тех вещей в запасы сохранял.
Еще полсотни лет придумывал одежду,
Какую надевать во дни празднеств иль в бой;
Из шелка, изо льна, волос верблюжьих, шерсти
Полотна делал он и сукна и парчу.
Искусству прясть, сучить он научил сначала
И как потом уток с основою сплетать.
А изготовив ткань, узнали от пего же,
Как мыть материи и платье шить из них.
Когда покончил с тем, взялся он за другое;
Счастливым делал мир и сам доволен был.
Занятий каждый род собрал он воедино,
На что употребил еще полсотни лет.
Одно сословие Катузиап зовется:
Их знают в качестве служителей Творца.
Джемшид, их отделив от прочего парода,
Назначил горы им, как место для молитв,
Чтоб занимались там они служеньем Богу,
Со воздыханием молились пред Творцом.
Был с этим наряду другой разряд поставлен:
Его Нисариап по имени зовут.
Как львы отважные, они воюют в битвах,
Блистают во главе и войска, и страны,
Престола царского опору составляют
И славу мужества незыблемо хранят.
Узнай, что Несуди есть третье состоянье.
Нет надобности им других благодарить:
Вспахав свои поля, засеют, снимут жатву
И будут есть свой хлеб, попреков не слыхав.
Свободен этот люд, хоть в грубом одеяньи,
И голос клеветы их слуха не смутит;
Все вольные они, возделывают землю,
В спокойствии живут без судей и без тяжб;
Как это говорит муж слова благородный:
“Преображает лень свободного в раба”.
Эхпухоши зовут четвертое сословье:
Упорно заняты ручным трудом они,
Затем что ремесло есть общее их дело,
Заботами душа всегда у них полна.
На это царь еще полсотни лет потратил
И много доброго он людям даровал.
Он каждому потом свое назначил место,
Приличное ему, и путь всем указал,
Чтоб всяк имел в глазах своих пределов меру,
Чтоб знали малые и важные дела.
Нечистым дивам раз он отдал приказанье.
Чтоб смесь земли с водой доставили они;
И как узнали то, что с глиной можно делать,
То стали формовать проворно кирпичи
. Из камней с известью воздвигли дивы стены,
Первоначально план составивши для них;
Высокие дворцы построили и бани
И портик с арками, как кров от непогод.
Средь каменных пород царь времени немало
Сокровища искал и блеск открыл он в них
Из драгоценностей нашел он много разных.
Как: яхонт и янтарь, и золото с сребром.
Их хитрым способом от камней отделивши,
К тому, что замкнуто, ключи он отыскал.
А после он открыл еще благоуханья,
Какие человек так любит обонять:
Бальзам и камфору, а также чистый мускус,
Алое с амброю и с светлой роз водой.
Искусство врачевства, лекарства всем недужным,
К здоровью тела дверь и способы вредить -
И эти тайны он известными всем сделал.
На свете не было пытливее его!
Потом на корабле он по морю стал ездить
И быстро из страны в другую проезжал.
Полсотни лет еще он этим занимался,
Из знании ни одно не скрылось от него.
Когда он сделал все, что сделать надлежало,
На свете видел царь себя лишь одного:
И, приведя к концу дела свои успешно,
За грань величия стопы свои занес.
Могуществом царя престол себе устроил
И сколькими его каменьями убрал!
Когда захочет он, престол тот брали дивы,
Чтоб от земли его под свод небес поднять;
Как солнце ясное, среди высот воздушных
Могучий государь на троне восседал.
К престолу царскому стекалися все люди,
Могуществу дивясь и счастию царя.
Алмазами они Джемшида осыпали
И день тот “Новым днем” все стали называть;
И отдых в Новый год, в день первый Фервердина,
Был телу от работ, а сердцу от вражды.
Вельможи в этот день веселый пир давали
И требовали тут кубков вина, певцов.
Счастливый этот день доныне остается
О тех властителях в воспоминанье нам.
И три столетия так дело продолжалось,
И смерть в теченье их неведомой была.
Ни горестей, ни бед не знали в это время,
И опоясались все дивы, как рабы.
К велениям царя прислушивались люди,
И песен сладкий звук наполнил мир собой.
За годом год меж тем неслись чредой своею
И блеском царственным великий шах сиял;
Счастливый, водворил спокойствие он в мире
И весть за вестью он от Бога получал.
Так время долгое тянулось неизменно.
И люди видели добро лишь от царя.
Весь мир с конца в конец ему повиновался,
А мира властелин в величьи восседал.
Но вот, бросая взор патрон свой величавый,
Он в мире видеть стал себя лишь одного.
И возгордился шах, быв благодарным Богу,
От Бога отступил и чтить Его не стал.
Призвал к себе мужей отличнейших из войска
И много, много вел пред ними он речей
И так заговорил к вельможам престарелым:
“На свете знаю я себя лишь одного;
Все знанье чрез меня на свете появилось,
Царя, славней меня, еще не видел трон.
Весь мир устроил я в прекраснейшем порядке
И стало в мире так, как я того хотел.
Все от меня у вас: еда и сон спокойный,
Одежда, радости - все это от меня,
И мне принадлежат корона, власть и царство.
Кто скажет, что другой есть в мире падишах?
Целебным снадобьем весь мир я осчастливил,
Болезнь и смерть теперь не губят никого.
Хоть будет на земле и много государей,
Но кто бы от людей мог смерть отгнать, как я?
Да, от меня у вас душа и разум в теле,
И кто меня не чтит, тот сущий Аримап.
Вы знаете теперь, что я все это сделал,
И мироздателем должны меня назвать”.
Поникли головой мобеды все при этом,
И ни один не смел спросить: зачем? и как?
Когда он так сказал, могущество Господне
Покинуло его, и мир в раздоры впал.
От царского дворца лицо все отвратили,
Славолюбивые все бросили царя;
От врат его дворца, за двадцать и три года,
Рассеялись совсем Джемшидовы войска.
Гордыней обуян пред Богом всемогущим,
Погибель царь навлек и дело погубил,
Как это высказал мудрец красноречивый:
“Хотя бы царь ты был, служи Творцу, как раб;
А ежели Ему кто стал неблагодарным,
Вторгается к тому отвсюду в сердце страх”.
И ясный день тогда померк перед Джемшидом
И пала власть его, светившая на мир.
Заплакал властелин кровавыми слезами,
У Всемогущего прощения просил,
Но милость Божия оставила Джемшида,
И беды на него всей тяжестью легли.

 

СКАЗАНИЕ О ЗАХХАК



(перевод С. Липкина)

Жил некий человек в те времена,


Пустыня Всадников – его страна.
Он царствовал, создателю послушный,
Богобоязненный, великодушный.
Вот имя правосудного: Мардас.
Он добротою подданных потряс.
Он был владыкой щедрым, беспорочным,
Владел конями и скотом молочным.
У благородного отца был сын –
Любимец, утешение седин.
Заххаком звался он, простосердечный,
Отважный, легкомысленный, беспечный.
*      *       *

Он дни и ночи на коне скакал.


Не крови он, а подвигов искал.
Однажды утром посредине луга
Иблис пред ним предстал в обличье друга.
Беседа с ним была сладка, остра.
Он сбил царевича с пути добра.
Сказал Иблис: “Чтоб речь моя звучала,
Я клятвы от тебя хочу сначала”.
Был простодушен юноша, тотчас
Исполнил искусителя приказ:
“Твои слова держать я в тайне буду,
Я повинуюсь им всегда и всюду”.
Сказал Иблис: “Глаза свои открой:
Ты должен быть царем, а не другой!
Как медлит время с властелином старым,
А ты в тени, ты годы губишь даром.

Престол займи ты, пусть уйдет отец,


Тебе лишь одному к лицу венец!”
Заххак, почуяв боль, насупил брови:
Царевич не хотел отцовской крови.
Сказал: “Ты мне дурной совет даешь,
Дай мне другой, а этот – нехорош”.
И бес: “Наказан будешь ты сурово,
Когда нарушишь клятвенное слово,
Бесславным будет близкий твой конец,
Останется в почете твой отец”.
Так бес лукавый во мгновенье ока
Царевича поймал в силки порока.
“Как это сделать? – вопросил араб. –
Тебе во всем послушен я, как раб”.
“Не бойся, – молвил бес, – тебя спасу я,
Главу твою высоко вознесу я”.
Был во дворце Мардаса щедрый сад,
Он сердце услаждал и тешил взгляд.
Арабский царь вставал ночной порою,
Готовился к молитве пред зарею.
Здесь омовенье совершал Мардас.
Тропа не освещалась в этот час.
И вырыл бес на том пути колодец,
Чтоб в западню попался полководец.
И ночь пришла, и царь арабский в сад
Направился, чтоб совершить обряд, –
Упал в колодец, насмерть он разбился,
Смиренный, в мир иной он удалился.
Так захватил венец и трон злодей,
Заххак, отцеубийца, враг людей.

 

КУХНЯ ИБЛИСА



(перевод С. Липкина)

Когда его коварства удались,


Вновь злые козни строить стал Иблис.
Он обернулся юношей стыдливым,
Красноречивым, чистым, прозорливым,
И с речью, полной лести и похвал,
Внезапно пред Заххаком он предстал.
Сказал царю: “Меня к себе возьми ты,
Я пригожусь, я повар знаменитый”.
Царь молвил с лаской: “Мне служить начни".
Ему отвел он место для стряпни.
Глава придворных опустил завесу
И ключ от кухни царской отдал бесу.
Тогда обильной не была еда,
Убоины не ели в те года.
Растеньями тогда питались люди
И об ином не помышляли блюде.
Животных убивать решил злодей
И приохотить к этому людей.
Еду из дичи и отборной птицы
Готовить начал повар юнолицый.
Сперва яичный подал он желток,
Пошла Заххаку эта пища впрок.
Пришлось царю по вкусу это яство,
Хвалил он беса, не узрев лукавства.
Сказал Иблис, чьи помыслы черны.
“Будь вечно счастлив, государь страны!
Такое завтра приготовлю блюдо,
Что съешь ты с наслажденьем это чудо!”
Ушел он, хитрости в уме творя,
Чтоб дивной пищей накормить царя.
Он блюдо приготовил утром рано
Из куропатки, белого фазана.
Искуснику восторженно хвалу
Заххак вознес, едва присел к столу.
Был третий день отмечен блюдом пряным,
Смешали птицу с молодым бараном,
А на четвертый день на свои бочок
Лег пред Заххаком молодой бычок, –
Он сдобрен был вином темно-багряным,
И мускусом, и розой, и шафраном.

Лишь пальцы в мясо запустил Заххак –


Он, восхищен стряпнёю, молвил так:
“Я вижу, добрый муж, твое старанье,
Подумай и скажи свое желанье”.
“Могучий царь! – воскликнул бес в ответ. –
В твоей душе да будет счастья свет!
Твое лицо узреть – моя отрада,
И большего душе моей не надо.
Пришел к тебе я с просьбою одной,
Хотя и не заслуженною мной:
О царь, к твоим плечам припасть хочу я,
Устами и очами их целуя”.
А царь: “Тебе согласье я даю,
Возвышу этим долю я твою”.
И бес, принявший облик человечий,
Поцеловал царя, как равный, в плечи.
Поцеловал Заххака хитрый бес
И – чудо! – сразу под землей исчез.
Две черные змеи из плеч владыки
Вдруг выросли. Он поднял стоны, крики,
В отчаянье решил их срезать с плеч, –
Но подивись, услышав эту речь:
Из плеч две черные змеи, как древа
Две ветви, справа отрасли и слева!
Пришли врачи к царю своей земли;
Немало мудрых слов произнесли,
Соревновались в колдовстве друг с другом,
Но не сумели совладать с недугом.
Тогда Иблис прикинулся врачом,
Предстал с ученым видом пред царем:
“Судьба, – сказал он, – всех владык сильнее.
Ты подожди: покуда живы змеи,
Нельзя срезать их! Потчуй их едой,
Иначе ты не справишься с бедой,
Корми их человечьими мозгами,
И, может быть, они издохнут сами”.
Ты посмотри, что натворил Иблис.
Но для чего те происки велись?
Быть может, к зверствам он царя принудил
Затем, чтоб мир обширный обезлюдел?

 


Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница