Сергей Алексеевич лебедев



страница28/34
Дата01.08.2016
Размер8.48 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34
впервые — в том смысле, что ничего не заимствовалось. Поэтому каждое достижение вызывало радость первооткрывания. Заработал триггер со счетным входом — ура! А получился параллельный сумматор — вообще праздник! И вот в этой специфике работы просто поразительна деятельность Сергея Алексеевича — ведь он был не только главным изобретателем и конструктором машины, но и зачастую выполнял обычные инженер-ные функции — отлаживал и корректировал основные узлы. И у пульта руководил комплексной отладкой всей машины. Несмотря на такую занятость, Сергей Алексее-вич был доступен для решения различных вопросов, в том числе и не связанных с его работой на данном отрезке времени, причем такие вопросы решались и вне рабочего времени Сергея Алексеевича — он зачастую работал ночами (работа лаборатории была трехсменная) и тогда по утрам отсыпался. И когда он, проснувшись, отдыхал еще в постели за чтением книги Дюма (очень его любил), к нему можно было зайти и выяснить какой-либо острый вопрос. Это я знаю на собственном опыте — как-то зашел к нему в это время с какой-то сложной схемой, которой был очень доволен, а он усмехнулся и тут же предложил значительно более простую схему. Одним словом — все остались довольны. И еще раз повторяю — не только сама работа Сергея Алексее-вича, но и удивительные, неформальные отношения его с коллективом лаборатории, особо с основными разработчиками (вплоть до совместного отдыха), создавали тот неповторимый климат работы лаборатории, который способствовал созданию ЭВМ МЭСМ в невиданно короткие сроки.

Теперь по порядку о самом создании МЭСМ, в котором наиболее ярко проявились профессиональные и духовные качества Сергея Алексеевича. Как вспоминает он сам, как упоминалось выше и как следует из историко-научных исследований, работа над созданием МЭСМ была начата в конце 1948 г. Обращаю на это внимание потому, что в литературе вплоть до выхода книг Б. Н. Малиновского (где все совершенно объективно и правдиво расставлено по местам) иногда проскальзывали и неверные даты начала работ и построения машины, даже знаменитые ученые в своих воспоми-наниях подчас ошибались. А ведь даты — это и приоритет, и престиж, и показатель темпов разработки и т. п.

Машина была создана в первоначальном (действующем макетном) исполнении всего за два года и затем за год усовершенствована до варианта, уже введенного в регулярную эксплуатацию согласно правительственному постановлению. Столь короткие сроки создания ЭВМ — этого совершенно нового вида техники — оказались возможными благодаря ряду уже упомянутых факторов и в первую очередь тому, что к моменту начала коллективной разработки машины общие принципы построения электронных вычислительных машин (в то время называемых счетными) были раз-работаны самим Сергеем Алексеевичем. И хотя он в отчете датирует эту разработку

Рабинович 3.Л. О Сергее Алексеевиче Лебедеве 351

октябрем—декабрем 1948 г., можно с уверенностью предположить, что в это время происходило, главным образом, документальное оформление идей построения ЭВМ, задолго до этого им вынашиваемых. Общие принципы построения ЭВМ, изобретен-ные и сформулированные С. А. Лебедевым, полностью перекрывают так называемые принципы фон Неймана, которые к тому времени не были известны в Советском Союзе. Характерно, что в принципах С.А. Лебедева усматриваются и истоки по-следующего развития ЭВМ, как, например, централизованно-децентрализованное управление в машинах. Ввиду предмета изложения, в подробном рассмотрении этих фундаментальных принципов здесь нет нужды, но полагаю справедливым заметить, что они изобретались независимо друг от друга и другими инициаторами создания и творцами первых ЭВМ в Союзе (В первую очередь следует назвать И.С. Брука, Б.И. Рамеева, Ю.Я. Базилевского как возглавлявших другие первые разработки ЭВМ). Но именно Сергею Алексеевичу принадлежит здесь приоритет — он первым реализовал эти принципы (описаны в монографии «Быстродействующая электрон-ная счетная машина Академии наук СССР»). И совершенно справедливо С. А. Лебе-дев именуется патриархом отечественной вычислительной техники. Вспомним, что МЭСМ оказалась и первой ЭВМ во всей континентальной Европе.

На основе общих фундаментальных принципов построения ЭВМ Сергеем Алексе-евичем были конкретизированы технические требования к МЭСМ и в начале 1949 г. определены направления разработки ее отдельных элементов и функциональных узлов. Эта работа осуществлялась в контакте с представителями Институтов ма-тематики и физики АН УССР путем проведения совместных семинаров. Работа, как говорится, закипела. Ее определяющей чертой было стремление по возможности запараллелить стадии создания машины. То есть не было разделения в масштабе всей машины этапов ее проектирования и реализации. Получаемые в ходе разработки решения по элементной базе и функциональным узлам сразу же оформлялись соот-ветствующими чертежами и поступали на монтаж; и затем на отладку, в ходе которой бывало и возникали необходимые коррективы. И, конечно, темпы этого процесса в значительной степени обеспечил тот большой задел структурных схем, который выполнил лично Сергей Алексеевич, и которые оставалось лишь детализировать и преобразовать в принципиальные и монтажные схемы. В изготовлении плат по этим схемам участвовали не только техники-монтажники, но и сами инженеры. Параллельно шло проектирование, конструирование и изготовление машины в це-лом — ее каркаса, блоков, устройств, межблочных соединений и пульта управления. После отладки блоков на каркасе и их групп во взаимодействии была проведена в августе-октябре 1950 г. комплексная отладка всей машины с пульта. Во всех этих отладках, в особенности в последней, самое деятельное участие принимал сам Сергей Алексеевич.

И вот наступил торжественный момент — 6 ноября 1950 г. — первый пробный пуск машины в ее макетном исполнении. Машина работает! Решает тестовые задачи. Всеобщая радость. Все знали, что ОНА заработает. Функциональные узлы и взаи-модействие между ними неоднократно проверялись. Но когда все заработало вместе для решения задач, то это впервые увиденное явление показалось чудом. И в духе традиций того времени это чудо было оформлено как выполнение социалистического обязательства к официальному празднику. И это был действительно для всего кол-лектива лаборатории большой праздник, после которого опять пошли напряженные рабочие будни по нелегкой работе — превращения действующего макета в малую ЭВМ, предназначенную для регулярной эксплуатации.

В процессе этого превращения была увеличена емкость запоминающего устрой-ства, введены системы постоянно используемых чисел и команд, операции преобра-зования команд и действий с подпрограммами, усовершенствованы системы ввода

352 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

исходных данных и вывода результатов, приняты меры по повышению надежности и т.д.

Эта работа продолжалась год, и 25 декабря 1951 г. состоялся официальный пуск машины в эксплуатацию для решения уже пользовательских задач по заказам. Этому акту предшествовало потрясающее событие — экзамен, учиненный машине Комиссией знаменитых математиков, возглавляемой М. В. Келдышем (М.А. Лав-рентьев, А.Г. Курош, К. А. Семендяев, С. Л. Соболев). Испытания МЭСМ выдержала с честью. Радость была невероятная и у Комиссии тоже — ведь первая, пока еще единственная машина! Пуску ее в эксплуатацию были посвящены доклады Сергея Алексеевича на президиумах академий наук — сначала СССР и затем УССР.

Вот так и началась эксплуатация МЭСМ, причем, чем далее, тем все более интен-сивная. И в этой первоначальной эксплуатации Сергей Алексеевич принимал весьма активное участие. В ее организационном повседневном обеспечении выдающаяся роль принадлежала Льву Наумовичу Дашевскому, заместителю Сергея Алексеевича по лаборатории. Началось форменное паломничество математиков в Феофанию — от корифеев до талантливых начинающих. Конечно, в процессе эксплуатации машины развивались и осваивались методы программирования. Но, наряду с эксплуатацией, машина еще подвергалась некоторым усовершенствованиям (ведь первая!), необходи-мость которых вытекала из накапливаемого опыта работы на ней — так было увеличе-но число разрядов и введена система магнитного запоминания, в разработке которой участвовала группа Института физики АН УССР. После окончания этих работ возможности машины существенно увеличились, что способствовало постановкам на ней все более и более сложных задач. Из них особо следует отметить чрезвычайно важные расчеты, проведенные в течение 9 месяцев, начиная с ноября 1952 г., группой математиков из Отделения прикладной математики Математического института АН СССР (руководитель Отделения — М. В. Келдыш), возглавляемой А.А. Ляпуно-вым. И в этом случае, кстати, весьма пригодились жилые помещения лаборатории. Они облегчили организацию напряженной интенсивной работы по выполнению этих расчетов, которые кроме как на МЭСМ в то время проводить было негде. Эта группа А.А. Ляпунова ввиду характера и длительности ее работы, а также специфики эксплуатации машины в своей деятельности органически сопряглась с коллективом разработчиков МЭСМ, который почти весь был задействован в качестве эксплуата-ционного персонала машины. Столь успешная эксплуатация МЭСМ по выполнению этих важнейших рассчетов А.А. Ляпунова была ознаменована официальной бла-годарностью М.В. Келдыша сотрудникам феофанской лаборатории, включая и их руководителя Л.Н. Дашевского.

Итак, эпопея создания МЭСМ завершилась, и ее блестящий успех был всецело проявлен в пользовательской эксплуатации машины. Учитывая трудности в этом свершении, его вполне можно считать подвигом самого Сергея Алексеевича и коллек-тива создателей машины, весьма немногочисленного (12 разработчиков и 5 техников-монтажников) . В связи с этим хочется назвать тех основных, особо активно работав-ших с Сергеем Алексеевичем разработчиков МЭСМ, которые обрабатывали его ис-ходные схемы и с которыми он работал непосредственно за осциллографом, частенько и с паяльником в руках. Это отмеченные благодарностью Президиума АН УССР — Л.Н. Дашевский, Е.А. Шкабара, С.Б. Погребинский, И.П. Окулова, З.С. Рапота, А.Л. Гладыш (этой же благодарностью были отмечены и конструктор каркаса и пульта МЭСМ В.В. Крайницкий, разработчик магнитной записи Р. Г. Офенген-ген, а также основные техники и монтажники). К указанной группе разработчиков следует причислить и И.М. Лисовского, который, однако, еще до окончания работ по МЭСМ перешел на службу в военное ведомство. Не могу умолчать и о М. М. Пиневи-че, очень результативном разработчике, с которым также непосредственно работал Сергей Алексеевич. Но М.М. Пиневич вместе еще с четырьмя другими способными

Рабинович 3.Л. О Сергее Алексеевиче Лебедеве 353

разработчиками был по требованию вышестоящих «компетентных» органов изъят из состава лаборатории ввиду особой ее тематической и режимной направленности. Характерно, что в числе этих сотрудников было двое участников Великой Отече-ственной войны (причем — боевых действий), награжденных орденами и медалями. В общем-то, если не считать очень болезненного морального урона, означенные сотрудники не пострадали, так как сразу же были трудоустроены по специальности, но лаборатории был, конечно, нанесен урон, который даже Сергей Алексеевич не смог предотвратить ввиду обстановки того времени. Очень мне не хотелось обо всем этом писать, что было, то было, но сказать о таком факте — дабы он не канул в бездну, я посчитал необходимым, тем более, что о нем в публикациях никто не вспоминал (по-видимому, из-за его неизвестности авторам публикаций). Думаю все же, что эта ложка дегтя мед в бочке не испортила.

И скажу еще об одном неприятном обстоятельстве. Вызывает недоумение то, что работа по созданию МЭСМ, будучи представленной на Сталинскую премию в лице ее главных авторов С.А. Лебедева, Л.Н. Дашевского и Е.А. Шкабары, премию не получила. В этом факте, пожалуй, сказалось недопонимание значения цифровой вычислительной техники со стороны правительственных инстанций и даже тогдаш-него руководства Академией наук УССР, в котором, как и вообще в Киеве, уже не было Михаила Алексеевича Лаврентьева, столь много сделавшего для развертывания работ по созданию МЭСМ и БЭСМ. Но, как говорится, пережили. Машина была, хорошо работала и находилась в ореоле славы и острого интереса к ней, и это доставляло ее создателям огромную радость.

Но не только в эксплуатации машины состояла ее уже реально приносимая польза. Дело в том, что по своему назначению МЭСМ рассматривалась как действующий макет БЭСМ. Хоть она и была первой машиной и обладала небольшой скоростью вы-числений (всего 50 оп./с), в ее архитектуре были заложены принципиальные, ставшие классическими решения, которые впоследствии, будучи соответственно развитыми, находились в основе быстродействующих (однопроцессорных) ЭВМ. Малое же быст-родействие МЭСМ было, главным образом, следствием недостаточности быстродей-ствия ее элементного базиса, построенного исключительно на электронных лампах, а также количественных (но не качественных) структурных характеристик машины. И тут, естественно, возникает вопрос — не эффективнее ли было бы сразу же созда-вать БЭСМ? Аналитические размышления на этот счет категорически убеждают, что Сергей Алексеевич нашел мудрое, единственно правильное решение. Создание МЭСМ должно было предварять дальнейшую его деятельность по развитию ЭВМ, которая, как можно непреложно полагать, им уже была задумана и даже глубоко продумана. Причем на эти его намерения, как известно, оказал существенное влия-ние Михаил Алексеевич Лаврентьев. Такое решение Сергея Алексеевича позволило создать в кратчайшие сроки первую ЭВМ с использованием для этого крайне малых имеющихся в наличии ресурсов, как кадровых, так и технических и финансовых, и сразу же использовать эту ЭВМ для выполнения важнейших расчетов. И создание МЭСМ никак не отодвинуло во времени, а наоборот, даже, по-видимому, ускорило создание БЭСМ, благодаря накапливаемому опыту в процессе создания МЭСМ и ее освоения в практическом использовании. В этом смысле знаменательно сотрудниче-ство между ИТМ и ВТ и лабораторией С. А. Лебедева (она именно так и называлась) Института электротехники. Часть новых сотрудников этой лаборатории официально находились в штате ИТМ и ВТ. Наиболее опытные ее разработчики временно привле-кались к отладке блоков БЭСМ — в то время, когда МЭСМ уже работала в режиме регулярной эксплуатации. И в ней в свою очередь участвовали и программисты из ИТМ и ВТ, решая конкретные задачи и приобретая опыт эксплуатации ЭВМ еще до того, как заработала БЭСМ. Такой симбиоз МЭСМ-БЭСМ был в высшей степени эффективен. Но, конечно, его эффективность обеспечивалась благодаря руководству

12 С. А. Лебедев

354 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

Сергея Алексеевича обоими лабораториями, выполнявшими эти фундаментальные разработки. Правда, Сергею Алексеевичу такое руководство обходилось нелегко — из-за необходимости постоянного курсирования между Киевом и Москвой в течение двух лет, начиная с середины 1950 г. и вплоть до окончательного переезда с семьей в Москву и назначения директором ИТМ и ВТ.

Но и в этих переездах Сергей Алексеевич времени никак не терял. Я помню, как он, будучи первым оппонентом докторской диссертации Бориса Евгеньевича Патона, таскал ее текст с собой и в ответ на мой вопрос — нравится ли ему эта работа — сказал, что диссертация хорошая, но только очень тяжелая и, увидев недоумение на моем лице, добавил, что тяжелая по весу — трудно возить. Попутно замечу, что Б. Е. Патон всегда очень интересовался работами лаборатории Сергея Алексеевича (он еще был оппонентом моей кандидатской диссертации по установке полунатурного моделиро-вания), часто в ней бывал и, даже став Президентом АН УССР (теперь Национальной академии наук Украины), все время активно поддерживал (и поддерживает сейчас) развитие работ в области кибернетики, информатики и вычислительной техники.

Таким образом, комплекс работ «МЭСМ-БЭСМ», возглавляемый С.А. Лебеде-вым, целиком и полностью себя оправдал и в результате их выполнения появилась первая в СССР и континентальной Европе ЭВМ МЭСМ и наиболее совершенная в Союзе и уже в полной Европе ЭВМ «БЭСМ». Эта машина получила продолже-ние и блестящее развитие в последующих разработках быстродействующих ЭВМ ИТМ и ВТ — вплоть до шедевра БЭСМ-6. Разработка многопроцессорной суперЭВМ «Эльбрус», начатая еще под руководством Сергея Алексеевича, основывалась на кон-цепции аппаратной интерпретации языков высокого уровня, как внутренних языков ЭВМ, инициированной киевским Институтом кибернетики при создании ЭВМ серии «МИР». Это, кстати, является знаменательным примером эффективного научного общения двух институтов — имени С.А. Лебедева и имени В.М. Глушкова (оба ученых удостоены высоко почетных званий «пионеров вычислительной техники», но, к величайшему сожалению, посмертно). «Наши институты — единомышленники» — как то на совещании во время обсуждения острого спорного вопроса воскликнул В. С. Бурцев, в то время уже директор ИТМ и ВТ. Так оно есть и сейчас. И это очень приятно.

Таким образом, МЭСМ Сергея Алексеевича явилась первой машиной в его оригинальной отечественной линии ЭВМ, которая в отличие от некоторых других отечественных линий универсальных ЭВМ, переориентированных на следование зарубежным сериям, не оборвалась и продолжает успешно развиваться и сейчас.

Приведенными двумя разработками никак не ограничивалась научная деятель-ность Сергея Алексеевича в его лаборатории. Несмотря на крайнюю занятость непо-средственной работой, он инициировал и направлял работы по совершенствованию элементной базы ЭВМ, с целью радикального уменьшения количества электронных ламп за счет использования ферритов и полупроводниковых диодов (полное избавле-ние от ламп тогда еще не было возможным), а также по разработке последовательных устройств обработки информации, менее производительных, но требующих во много раз меньших аппаратурных затрат, чем обладающие такими же функциями парал-лельные устройства. Эти разработки имели и самостоятельное значение, в основном послужили заделом для развертывания дальнейших крупных работ лаборатории по созданию еще двух ламповых ЭВМ (но уже с сильно ограниченным их количе-ством) — специализированной электронной счетной машины СЭСМ и универсальной машины «Киев». Первая работа была начата еще в лаборатории Сергея Алексеевича (в то время уже совмещавшего руководство ею с работой в ИТМ и ВТ) и поручена мне, как ответственному исполнителю (в современном представлении — главно-му конструктору), окончена же она была, когда лаборатория была уже передана в Институт математики, под руководство его директора академика Б. В. Гнеденко.



Рабинович 3. Л. О Сергее Алексеевиче Лебедеве 355

Вторая работа начата была уже в этой лаборатории (главным конструктором являлся Л. Н. Дашевский), а окончена в учрежденном на ее базе Вычислительном центре АН Украины (позднее преобразованном в Институт кибернетики АН УССР — директор В.М. Глушков).

Приведенные факты характеризуют преемственность в эволюции лаборатории, организованной Сергеем Алексеевичем, но далее будет рассказано только о периоде, относящемся непосредственно к его творческой деятельности. В то время, почти пол-века назад, вопрос эффективного использования универсальных ЭВМ был довольно острым. Использование ЭВМ оказывалось нерациональным в условиях наличного тогда разделения режимов ввода информации и ее обработки для задач, основанных на матрично-векторных вычислениях, ввиду неблагоприятного соотношения между затратами времени на эти режимы. И вот Сергеем Алексеевичем была выдвинута идея построения специализированной ЭВМ для решения систем линейных алгеб-раических уравнений итерационными методами, которая бы выполняла матрично-векторные операции одновременно с вводом в машину коэффициентов при неиз-вестных. Она, по-видимому, была первой отечественной ЭВМ с совмещением во времени ввода и расчетов. При этом оказалось возможным применение целиком последовательного арифметического устройства. Синхронизация ввода и расчетов осуществлялась от устройства ввода, элементарный цикл которого был гарантиро-ванно более длительным, чем элементарный цикл расчетов. Столь рациональный главный принцип структуры машины СЭСМ (одновременность ввода и расчетов и последовательная арифметика), предложенный Сергеем Алексеевичем, сократил аппаратурные затраты, чему еще способствовала реализация логических элементов преимущественно на ферритных трансформаторах и полупроводниковых диодах. Это обстоятельство — малые аппаратурные затраты (всего 700 электронных ламп) — специально акцентировалось в статье в американском журнале (насколько помню в «Dаtаmаtion»), весьма похвально отозвавшемся о машине СЭСМ, которая уже не засекречивалась. Характерно, что интерес в США к этой машине был проявлен не только в публикации упомянутой статьи, но и в том, что монография «Специали-зированная электронная счетная машина СЭСМ» (З.Л. Рабинович, Ю.В. Благове-щенская, Р. Я. Черняк и др.) была переиздана в США на английском языке и, по-видимому, явилась одной из первых книг по отечественной вычислительной технике, опубликованных за рубежом.

СЭСМ была выполнена на передовом для того времени конструктивном уровне (мелко-блочный принцип, пульт управления и детализированного контроля, встроен­ный в каркас машины, относительно небольшие габариты и т. п.). Ее эксплуатация бы­ла исключительно простой — поскольку кодового программирования не требовалось, а соответствующие режимы работы машины управлялись встроенными программа­ми и устанавливались пакетным переключателем. При этом назначение машины было расширено, и она использовалась не только для решения систем линейных алгебраических уравнений, но и для подсчетов корреляционных функций, а также для других задач, основанных на матрично-векторных операциях. Таким образом, СЭСМ содержала в своей структуре матрично-векторный процессор — устройство, введенное в практику построения ЭВМ несколько позднее.

Особо я хочу подчеркнуть, что СЭСМ безусловно является второй ЭВМ, разрабо-танной именно в лаборатории С. А. Лебедева и по его идеям. Но Сергей Алексеевич как-то не считал СЭСМ своей машиной (хотя она ему нравилась). В этом сказалась большая его скромность, даже щепетильность — он своими машинами, насколько я себе представляю, считал только те, в построении которых принимал участие как непосредственный разработчик.

И все же рассказ о научной деятельности Сергея Алексеевича в Киеве был бы неполным, если не вспомнить еще о чисто научных результатах работы лаборатории,

12*

356 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

представленных публикациями и защищенными диссертациями. Этих диссертаций было 5 (немало для относительно небольшого инженерного коллектива). Первые две — моя и Н. П. Похило (аспиранта из Одесского политехнического института) были сделаны под непосредственным руководством Сергея Алексеевича и защищены еще в бытность его в Киеве. О своей работе я уже упоминал. Вторая — представляла собой тщательное, и если так можно выразиться, изящно оформленное исследование триггеров, что особенно понравилось Сергею Алексеевичу. Следующие две работы — Р.Я. Черняка и аспиранта А.И. Кондалева, посвященные только зародившемуся научному направлению — преобразованию форм информации, руководителем ко-торых был Сергей Алексеевич, были окончены и защищались уже после его переезда в Москву. К этому времени относится и защита Б.Н. Малиновским диссертации, посвященной замене ламповых элементов ферритными, к работе над которой Сергей Алексеевич, будучи ее официальным оппонентом, проявил большой интерес и вни-мание (Б. Н. Малиновский работал в другой лаборатории, но тема его диссертации была предложена Сергеем Алексеевичем).

Помимо подготовки диссертаций был также осуществлен ряд публикаций в за-крытых и открытых изданиях, из которых особо большое значение имела закрытая монография С.А. Лебедева, Л.Н. Дашевского, Е.А. Шкабары «Малая электронная счетная машина МЭСМ», явившаяся одной из самых первых книг по вычислительной технике. Таким образом, сотрудники лаборатории трудились не только над чертеж-ными досками и у осциллографов со щупами, а также паяльниками в руках, но и над листами писчей бумаги.

После того как Сергей Алексеевич окончательно отбыл в Москву, еще имели место его эпизодические связи со своей, но теперь уже бывшей, лабораторией и затем с организациями, первоначальным зародышем которых она была. Каждый из таких контактов оказывался весьма знаменательным. Остановлюсь на некоторых из них. Так, кажется в 1954 г., в разгар работы по созданию СЭСМ, математик Ю.В. Бла-говещенский и я приехали к Сергею Алексеевичу, были им и Алисой Григорьевной очень хорошо приняты — на даче, с катанием на лодке, во время которого получили исчерпывающую консультацию по вопросам доводки этой машины и методики ее эксплуатации, за чем собственно и приезжали.

Далее, когда уже в Институте кибернетики возникли фундаментальные идеи построения новых архитектур ЭВМ, которые предусматривали реализацию языков высокого уровня методами аппаратной интерпретации, в 1963 г. было организовано в Ужгороде неширокое совещание типа симпозиума по этой проблеме, которая в то время имела «революционный», а значит, и спорный характер. Главными актив-ными участниками этого совещания были представители Института кибернетики и ИТМ и ВТ. Присутствовали сами директора этих институтов — В.М. Глушков и С.А. Лебедев, а также представитель руководства Министерства радиопромыш-ленности СССР М. К. Сулим. Тщательное обсуждение этой проблемы показало ее перспективность и Сергей Алексеевич рекомендовал Институту кибернетики про-должить данные исследования и переводить их в русло практических реализаций. Это и было осуществлено в Институте кибернетики и, кажется, года через два был проведен недалеко от Еревана новый, уже более широкий форум по данной проблеме, на котором уже С.Б. Погребинским и мной докладывались первые полученные реальные результаты и перспективы их дальнейшего развития. На этом форуме команду ИТМ и ВТ возглавил В. С. Бурцев, а команду Института кибернетики — В.М. Глушков, и позднее, по его отбытии, А.А. Стогний. Как мне представляется, судя по активной поддержке В.С. Бурцевым доложенных результатов, после этого симпозиума и развернулись в ИТМ и ВТ глубокие исследования по реализации языков высокого уровня в высокопроизводительных машинах, приведшие к одному из главных отличительных факторов архитектуры Эльбруса.

Рабинович 3.Л. О Сергее Алексеевиче Лебедеве 357

Из деловых встреч с Сергеем Алексеевичем вне Киева мне также особенно запе-чатлелся в памяти Ученый совет в Министерстве радиопромышленности, специально проведенный для обсуждения проекта высокопроизводительной ЭВМ «Украина», реализующей расширенный Алгол-60 в качестве внутреннего языка. Научным руко-водителем проекта был В. М. Глушков, а я, как главный конструктор, докладывал на этом совете. На нем присутствовали помимо В. М. Глушкова академики С. А. Лебедев и А. А. Дородницын, директора институтов, главные конструкторы и специалисты по математическому обеспечению и т. п. Обсуждение было очень бурным и эмоциональ-ным. Эффективное решение проблемы реализации языков высокого уровня (ЯВУ) в высокопроизводительных ЭВМ для многих тогда казалось недостижимым и даже не столь уж нужным. Были такие моменты, когда академики вскакивали с мест и пе-ребивали друг друга. Я, откровенно говоря, получал удовольствие от этой дискуссии по своему докладу, но в ней занял пассивную позицию, за что и получил упрек от Виктора Михайловича. А.А. Дородницын всецело поддерживал этот проект (также и И.А. Данильченко и некоторые другие), а главным, причем даже довольно резко критикующим, был сам Сергей Алексеевич. Но когда страсти улеглись и обсуждение перешло в спокойное русло, то была, в конце концов, выработана даже не обтекаемая, как следовало в этом случае ожидать, а вполне положительная резолюция, реко-мендующая данный путь развития ЭВМ. Когда кончился Совет, Сергей Алексеевич пригласил Виктора Михайловича и меня в свою машину и по дороге объяснил, что в целом его позиция заключается как раз в одобрении доложенного пути развития архитектур и возражения относятся только к нашему выбору ориентации именно на Алгол-60 в таком развитии. Более того, Сергей Алексеевич тут же давал советы, каким образом ускорить практическую реализацию проекта «Украина».

Этот последний эпизод из упоминаемых мною (Ученый совет в МРП) был уже воспроизведен с моих слов в замечательной книге Бориса Николаевича Малиновского «История вычислительной техники в лицах», но я посчитал не лишним привести его в этих воспоминаниях в качестве еще одного положительного штриха в образ Сергея Алексеевича. Мне особенно приятно здесь еще рассказать, что Сергеем Алексее-вичем было выражено сугубо положительное отношение к «языковому» развитию архитектур ЭВМ в его отзыве на представленный мной доклад по совокупности работ в качестве докторской диссертации (хотя об этом уже упоминалось в указанной книге). Интересно, что такое отношение было Сергеем Алексеевичем высказано даже в научно-популярной статье в «Известиях», посвященной перспективам развития ЭВМ. То есть он такому развитию придавал большое значение. Но все же Сергей Алексеевич подходил к нему с некоторым предубеждением, если оно относилось к сверхвысокопроизводительным ЭВМ (СуперЭВМ). И его определенная эволюция в данном вопросе, сказавшаяся в том, что внутренний язык «Эльбруса» был все же сориентирован на ЯВУ, и даже именно на АЛГОЛ (но 68-й), была, как я предполагаю, результатом обсуждения проблемы реализации ЯВУ с В.С. Бурцевым и Б.А. Баба-яном. Ну что ж, Сергей Алексеевич прислушивался к мнениям своих сотрудников и это, безусловно, положительная его черта.

Вот такой был Сергей Алексеевич. И в заключение хочу напомнить еще один эпизод встречи с Сергеем Алексеевичем уже в Киеве. Он как-то сюда приехал по приглашению Президента АН УССР Бориса Евгеньевича Патона и побывал в нескольких Институтах, в том числе, разумеется, и в Институте кибернетики. После осмотра Института, который ему — говорю совершенно ответственно — весьма понравился, мы съездили в Феофанию. И там на берегу озера Сергей Алексеевич с увлажнившимися, как мне показалось, глазами широким жестом обвел вокруг рукой, притопнул ногой и сказал: «Вот здесь мы ЭТО все начинали».



358 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

Сергей Алексеевич Лебедев.

Создатель первой в континентальной Европе

и в Советском Союзе цифровой электронной

вычислительной машины (МЭСМ)

И.М. Лисовский

До создания макета электронной счетной машины (МЭСМ) в г. Киеве осе-нью 1950 г. Сергей Алексеевич Лебедев был уже известным ученым, академиком АН УССР, Лауреатом Сталинской премии.

Его научная деятельность началась в студенческие годы в МВТУ им. Н. Э. Баума-на, где читали лекции ученые с мировым именем. В дипломном проекте, выполненном под руководством выдающегося ученого, основателя Всесоюзного электротехниче-ского института им. В.И. Ленина (ВЭИ) К.А. Круга, Сергей Алексеевич разработал новую в то время проблему устойчивости параллельной работы электростанций.

В апреле 1928 г. С.А. Лебедев получил диплом инженера-электрика и стал пре-подавателем МВТУ им. Н.Э. Баумана. В этом же году он был зачислен младшим научным сотрудником ВЭИ, где вскоре возглавил группу, а затем и лабораторию электрических сетей.

В 1931 г. завершалось сооружение 30 районных электростанций по плану ГОЭЛ-РО, которым предусматривалось создание единой энергосистемы европейской части СССР и соединение ее в дальнейшем с энергосистемами Сибири и других районов.

В апреле 1931 г. на Всесоюзной конференции по электропередаче больших мощ-ностей на дальние расстояния токами сверхвысоких напряжений С.А. Лебедев вы-ступил с одним из основных докладов на тему «Устойчивость параллельной работы крупных электрических станций», который был опубликован в журнале «Электри-чество». Необходимо отметить, что значение проблемы устойчивости при передаче энергии на большие расстояния очень велико. Можно утверждать, что устойчивость систем является основным фактором, ограничивающим дальность передачи энергии переменным током.

В других публикациях этого периода Сергей Алексеевич излагал теорию стати-ческой и динамической устойчивости многомашинных энергосистем при больших возмущениях и переходных процессах, а также методики инженерных расчетов устойчивости и способы ее повышения. Особо следует отметить большую статью, написанную совместно с А. И. Колпаковой, — «Кустование электрических станций и создание Единой высоковольтной сети», которая вошла в коллективный многотом-ный труд «Генеральный план электрификации СССР».

В монографии «Устойчивость параллельной работы электрических систем», на-писанной в соавторстве с П.С. Ждановым, излагались теория, методы расчета и спо-собы повышения устойчивости энергосистем. В то время не было работы в мировой научной литературе, так полно освещавшей проблему устойчивости энергосистем. Во втором издании в монографии уделялось большее внимание методике расчетов дина-мической устойчивости и были значительно расширены главы книги, посвященные сложной теории переходных процессов в синхронных машинах. На протяжении мно-гих лет эта книга широко использовалась в научно-исследовательских, проектных, производственных организациях, а также в качестве учебного пособия для вузов.

Решением Высшей Аттестационной Комиссии от 23 октября 1935 г. (протокол № 34/100) гражданин Лебедев Сергей Алексеевич утвержден в ученом звании про-фессора по кафедре «Электрические станции и сети».

Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 359

Профессор С.А. Лебедев продолжает преподавать в МЭИ и заниматься исследо-ваниями в ВЭИ, в котором была достаточно мощная производственная база, позво-лявшая довольно быстро результаты исследований внедрять в практику. Под его ру-ководством и при непосредственном участии в ВЭИ были разработаны, изготовлены и введены в эксплуатацию в тресте «Теплоэлектропроект» (Москва) и энергосистеме «Уралэнерго» (Свердловск) модели оригинальной конструкции и с высокой степенью автоматизации расчетов, которые рассмотрены в статье С.А. Лебедева «Модель сетей переменного тока системы ВЭИ». Это направление моделирования широко развивалось в СССР и за рубежом вплоть до появления цифровых электронных вычислительных машин.

Фундаментальное исследование С.А. Лебедева по обоснованию возможности ис-кусственной устойчивости электропередач и энергосистем на основе новых электрон-ных автоматических регуляторов напряжения представляло особый научный и прак-тический интерес. Эта работа составила содержание его докторской диссертации, которую он защитил в 1939 г.

Работая с моделями электрической системы переменного тока и электронными регуляторами напряжения, Сергей Алексеевич все чаще останавливается на изу-чении возможностей ламповых схем с двумя устойчивыми состояниями. В 1939 г. он предлагает молодому сотруднику лаборатории магнитной дефектоскопии Секции электросвязи АН СССР, перед которой стояла задача обнаружения дефектов в свар-ных швах железнодорожных рельсов, использовать счетчик импульсов на электрон-ной схеме с двумя устойчивыми состояниями. Этот молодой сотрудник, Анатолий Владимирович Нетушил, успешно справился с задачей и защитил кандидатскую диссертацию на тему «Анализ триггерных элементов быстродействующих счетчиков импульсов», оппонентом по которой был С.А. Лебедев.

Возраставший интерес к электронным триггерам и двоичной системе счисления подтверждает рассказ жены Сергея Алексеевича Алисы Григорьевны Лебедевой, как в первые дни войны по вечерам, когда Москва погружалась в темноту, Сергей Алексеевич уходил в ванную комнату и там при свете газовой горелки писал непонят-ные ей единицы и нолики. Со временем электронные триггеры и двоичная система счисления станут основой вычислительной техники.

Если бы не война, работу над созданием цифровой электронной вычислительной машины с использованием двоичной системы счисления Сергей Алексеевич начал бы раньше, об этом впоследствии он говорил сам. Война изменила направленность научной и исследовательской деятельности Сергея Алексеевича и поставила перед ним в конце 1941 г. задачи оборонной тематики.

В октябре 1941 г. вместе с ВЭИ Сергей Алексеевич эвакуировался в Свердловск. Здесь он в удивительно короткие сроки разработал быстро принятую на вооружение Красной Армии систему стабилизации танкового орудия, которая позволяла наво-дить и стрелять без остановки танка, что сделало танк менее уязвимым.

Второй крупной работой в Свердловске было создание летательного аппара-та (торпеды) с головкой самонаведения (совместно с доктором технических наук Д.В. Свечарником). Продувка моделей торпеды производилась в г. Жуковском в 1944 г., когда ВЭИ вернулся в Москву. Натурные испытания торпеды состоялись в 1945—1946 гг. на Черном море. В октябре 1946 г. в Евпатории торпеда прямым попаданием поразила баржу. Оценки комиссии были самыми высокими. Началось создание сверхточного оружия, которое появилось в США значительно позже.

Для систем стабилизации танковой пушки и автоматического устройства самона-ведения на цель авиационной торпеды оборонной промышленностью были разработа-ны и изготовлены аналоговые вычислительные элементы. На них Сергей Алексеевич в 1945 г. создал первую в Советском Союзе электронную аналоговую вычислительную

360 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

машину для решения систем обыкновенных дифференциальных уравнений, которые часто встречаются в задачах, связанных с энергетикой.

С начала 40-х годов в области конструирования технических систем значительно увеличились объем и сложность математических и логических задач, которые не-обходимо было решать в максимально короткое время в соответствии с возросшими требованиями оборонной промышленности и в целом народного хозяйства. С исполь-зованием аналоговой техники это становилось невозможным.

Нужны были новые подходы, новые идеи. Они овладевали С.А. Лебедевым с начала 40-х, но реализовываться стали значительно позже.

В 1945 г. президент Академии наук Украины академик А.А. Богомолец предло-жил С.А. Лебедеву баллотироваться в академики и занять должность директора Института энергетики АН Украины с условием переезда в г. Киев. Вероятнее всего кандидатуру Сергея Алексеевича предложил академику А.А. Богомольцу близкий к нему Л.В. Цукерник, который хорошо знал научные труды С. А. Лебедева, работал с ним в ВЭИ и в то время был директором Института энергетики АН УССР. (Позже он дарил С.А. Лебедеву свои публикации в области устойчивости энергосистем, сопровождая их, например, такими надписями: «Моему замечательному учителю и вдохновителю, дорогому Сергею Алексеевичу Лебедеву — на добрую память. Л. Цукерник»).

В феврале 1945 г. Академия наук Украины избрала С.А. Лебедева академиком. В 1946 г. семья Лебедевых переехала в г. Киев. Сергей Алексеевич стал директором Института электротехники, вторая половина Института энергетики стала называться Институтом теплоэнергетики. Сергей Алексеевич к существующим лабораториям электротехнического профиля добавляет лабораторию моделирования и регулирова-ния, продолжая совместно с лабораторией Л.В. Цукерника работы по исследованию в области технических средств стабилизации энергосистем и устройств автоматики.

За разработку и внедрение устройства компаундирования генераторов электро-станций для повышения устойчивости энергосистем и улучшения работы электро-установок С. А. Лебедеву и Л.В. Цукернику в 1950 г. была присуждена Сталинская премия. Что стало толчком к началу практических шагов по развертыванию работ в совершенно новом направлении науки и техники? Вероятнее всего, завершение обдумывания идеи, исключительная эрудированность, предыдущий опыт и научное бесстрашие Сергея Алексеевича.

К концу 1947 г. идея облачилась в четкие формы структурной схемы цифровой вычислительной машины, основных электронных схем, выбора элементной базы, временных диаграмм, представления чисел, количества двоичных разрядов, системы команд и состава операций. Сергею Алексеевичу уже было чем делиться с научной общественностью.

В январе-марте 1948 г. он собирает на семинаре в Институте электротехники АН УССР видных ученых — академиков М.А. Лаврентьева, А.А. Дородницына, Б. В. Гнеденко, А. Ю. Ишлинского, чл. корр. АН Украины А. А. Харкевича, других математиков и физиков научно-исследовательских институтов, где ставит на обсуж-дение результаты своей многолетней изыскательской деятельности.

На семинаре обсудили состав и характер задач, структурную схему вычисли-тельной машины и ее характеристики, выбрали форму представления числа с фик-сированной запятой перед старшим разрядом, что существенно сокращало сроки разработки, приняли решение строить машину на 17 двоичных разрядах, включая разряд для знака числа, и необходимость предусмотреть в конструкции возможность добавления нескольких разрядов. Трехадресная система команд была принята почти без обсуждения. Команда, которую нужно выполнить, должна состоять из кода операции (сложить, вычесть, умножить, разделить, сложить и вычесть модули числа, т.е. без учета их знака, сравнить, сдвинуть и др. — всего 13 различных операций),



Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 361

кода адреса в запоминающем устройстве (ЗУ) первого числа (слагаемого, множи-мого, делимого...), второго числа (второго слагаемого, множителя, делителя...), а также кода адреса ячейки ЗУ, куда необходимо направить результат вычисления. Электроника должна была обеспечить быстродействие 50-100 операций в секунду, а программное управление — автоматизацию счета. Причем программу можно было усложнять, добиваясь максимального упрощения электронных схем.

Идея начала овладевать массами. История показывает, что новые идеи, которые изменяют мир, выдвигаются одиночками, а затем уже приходят организаторы науки, коллективы, предприятия, армия чиновников и потребителей.

Результаты своих изысканий и обсуждений на семинаре С. А. Лебедев, по рекомен-дации вице-президента Академии наук Украины М. А. Лаврентьева, доложил Прези-диуму АН УССР и начальнику отдела ЦК Компартии Украины. Вскоре последовало решение: «Институту электротехники АН УССР в самые короткие сроки разработать и сдать в эксплуатацию цифровую вычислительную машину», для создания которой было выделено полуразрушенное здание в поселке Феофания (в 15 километрах от Киева).

Сергей Алексеевич в середине 1949 г. сформировал из сотрудников Института электротехники коллектив для работы в Феофании. Двум «остепененным» товари-щам: заместителю заведующего лабораторией и секретарю партийной группы лабо-ратории были поручены организационные заботы — обеспечение материалами и ком-плектующими изделиями, организация социалистического соревнования и прочее.

Молодые специалисты: Л.А. Абалышникова, М.А. Беляев, Е.Б. Ботвиновская, А.Л. Гладыш, А.А. Дашевская, Е.Е. Дедешко, В.А. Заика, А.И. Кондалев, В.В. Крайницкий, И.М. Лисовский, Н.А. Михайленко, Ю. С. Мозыра, И. П. Окулова, И.Т. Пархоменко, Т.И. Пецух, М.М. Пиневич, С. Б. Погребинский, З.Л. Рабинович, 3. С. Рапота, А. Г. Семеновский, Н.И. Фурман, Р. Я. Черняк образовали группы по названиям устройств. Арифметическую группу возглавил М. М. Пиневич, централь-ного управления — А. Л. Гладыш, электронного запоминания — С. Б. Погребинский (с марта 1950 г. — И.М. Лисовский), электриков — М.А. Беляев, конструкторскую — В.В. Крайницкий, аспирантов — З.Л. Рабинович

Настал день и на прикомандированном автобусе мы едем, большей частью по булыжной дороге, смотреть новое место работы. Слева — лес, справа — поле. Въе-хали в прекрасный лес, изрытый заросшими травой воронками, оставшимися после войны. Посреди леса — монастырь, к нему ведет липовая аллея, рядом монастырские постройки, сад, озеро. Предложенное нам двухэтажное полуразрушенное здание на-ходилось рядом с монастырем. Начали его восстанавливать, оборудовали помещения, спортивную площадку.

Физическую работу сочетали с умственной — начали исполнительскую работу по реализации идеи, мечты Сергея Алексеевича Лебедева. Имея единственное печатное пособие — Г. Дж. Рейх «Теория и применения электронных приборов», приступили к исследованиям методов цифровой обработки информации. После выбора доступной тогда элементной базы началось исследование ламповых импульсно-потенциальных элементов и принципиальных схем. Перед тем как зарегистрировать отработанную схему в журнале пригодных для использования, Сергей Алексеевич проверял на стенде каждый вариант. Первые схемы были громоздкими, перенасыщенными ком-плектующими изделиями. За упрощение схем Сергей Алексеевич ввел специальный коэффициент, который учитывался при начислении премии.

Много времени было потрачено на начальный период проектирования. Хорошо работающие схемы удавались с большим трудом. С возникавшими вопросами все обращались к Сергею Алексеевичу. Он был очень терпелив, внимателен к каждому исследователю, часто садился рядом то с одним, то с другим, брал паяльник, сдвигал на лоб очки и начинал работать над схемой. Помнил хорошо не только основные

362 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

схемы, но и все их варианты. Если долго не добивался требуемого результата, уходил в лес, на любимый пенек, и там, вычерчивая отдельные элементы схемы, временные диаграммы и производя расчеты часто только на пачках папирос, находил ошибки и радостный возвращался к прерванной работе.

Большая занятость в Феофании не позволяла Сергею Алексеевичу уделять много внимания общеинститутским проблемам. В этом ему оказывали помощь заместитель по науке Л.В. Цукерник и секретарь парторганизации института И.В. Акаловский.

Нельзя переоценить участие академика М.А. Лаврентьева с самых начальных этапов в развертывании работ по созданию МЭСМ. Благодаря его усилиям было передано здание в Феофании для нашей лаборатории. Рядом с этим зданием в мона-стыре располагался отдел Института математики АН УССР, директором института был М.А. Лаврентьев.

Сотрудники отдела на полигоне, недалеко от дома, где жил во время пребывания в Феофании М.А. Лаврентьев, проводили экспериментальные взрывы, а в свободное время играли в волейбол на нашей площадке.

М. А. Лаврентьев — известный ученый-математик, академик, доктор технических и физико-математических наук (имел два диплома), дважды лауреат Сталинской премии. Во время Отечественной войны, впервые в мире, разработал теорию кому-ляции при взрывах, что позволило создать эффективные противотанковые снаряды и мины. Решил ряд других важных проблем для отечественной артиллерии. Поль-зовался в своих математических исследованиях моделями на аналоговой аппаратуре и потому, может быть, первым понял, познакомившись с работами по МЭСМ, какие неограниченные возможности для моделирования появляются на цифровой машине с автоматическим программным управлением. В Феофании М.А. Лаврентьев часто навещал С. А. Лебедева, подолгу с ним беседовал, интересовался нашими успехами.

Постановлением Президиума АН СССР от 15 марта 1950 г. академик М.А. Лав-рентьев был назначен директором Института точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР. Приказом №40 от 20 марта 1950 г. академик М.А. Лаврентьев назначил заведующим лабораторией № 1 ИТМ и ВТ действи-тельного члена АН УССР, профессора, доктора технических наук С.А. Лебедева. Ряд сотрудников, работавших в Феофании, был зачислен в штат лаборатории № 1 ИТМ и ВТ (приказ № 53 от 1 апреля 1950 г.) и откомандирован в Институт электро-техники АН УССР (город Киев, улица Чкалова, дом 55-б).

Для обеспечения работ, ведущихся группой сотрудников лаборатории № 1 в Фео-фании, академик М.А. Лаврентьев разрешил передачу из Москвы в Киев необхо-димых приборов и оборудования, а также материалов для ведения НИР. Приказом по ИТМ и ВТ № 73 от 8 мая 1950 г. материально-ответственной была назначена А.Л. Гладыш. Таким образом, в Феофании появились две группы сотрудников — Киевская и Московская. В Московскую группу входили: М.А. Беляев, А.Л. Гладыш, И.М. Лисовский, Ю. С. Мозыра, П.М. Остапчук, Т. И. Пецух, С.Б. Погребинский, 3. С. Рапота, А. Г. Семеновский.

Первые же успехи в автономной отладке вызывали бурную радость, взаимные поздравления и веселья, во время которых тратились все сбережения общественной кассы, накопившиеся в виде вознаграждений и штрафов за удачные и неудачные короткие устные рассказы в автобусных поездках Киев-Феофания-Киев. Все пу-тешествие, при хорошей погоде, длилось около часа, в течение которого автобус сотрясался от смеха. Основные остряки не давали пощады никому, но насмешки не допускали, понимали, что тех слов, где есть хоть капля яда, и в шутку говорить не надо. Шутки не повторялись, хороший безобидный смех сближал, возбуждал энергию и бодрость, лица светлели.

После первых успехов начали появляться гости, в частности будущий главный конструктор ЭВМ «Стрела» Ю.Я. Базилевский с Б.И. Рамеевым и другими своими



Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 363

сотрудниками. Они особенно внимательно обо всем расспрашивали, все рассматри-вали, записывали. Сергей Алексеевич подолгу объяснял им работу отдельных схем и узлов. Затем началось целое паломничество ученых, инженеров, сотрудников ЦК компартии и Совета Министров Украины. Заинтересовался новыми возможностями в области вычислительной техники и 1-й секретарь ЦК КП Украины Н. С. Хрущев. В 1950 г. Феофанию посетил секретарь ЦК компартии Украины И.Д. Назаренко. Свое впечатление от увиденного он выразил одним словом — «колдовство». После его отъезда Сергей Алексеевич сказал: «Этот статный красавец — служитель религии — награжден природой величавостью, чтобы скрыть недостатки ума». Вообще-то, к партийным функционерам Сергей Алексеевич относился трепетно. Все понимали, какую большую роль играла Коммунистическая партия в стране и в судьбе каждого человека в отдельности.

С самого начала работ в Феофании Сергей Алексеевич рассматривал МЭСМ как макет, на котором необходимо в самом широком диапазоне провести испытания и результаты учесть в будущей быстродействующей машине. В короткой записке в Совет по координации Академии наук СССР Сергей Алексеевич писал: «Быст-родействующими электронными счетными машинами я начал заниматься в конце 1948 г. В 1948—1949 гг. мной были разработаны основные принципы построения подобных машин. Учитывая их исключительное значение для нашего народного хозяйства, а также отсутствие в Союзе какого-либо опыта их постройки и эксплу-атации, я принял решение как можно быстрее создать малую электронную счетную машину, на которой можно было бы исследовать основные принципы построения, проверить методику решения отдельных задач и накопить эксплуатационный опыт. В связи с этим было намечено первоначально создать действующий макет машины с последующим его переводом в малую электронную счетную машину. Чтобы не задерживать разработку, запоминающее устройство пришлось выполнить на триг-герных ячейках, что ограничило его емкость. Разработка основных элементов была проведена в 1949 г.... К концу 1949 г. были разработаны общая компоновка машины и принципиальные схемы ее блоков. В первой половине 1950 г. изготовили отдельные блоки и приступили к их отладке во взаимосвязи... »

Отладка блоков проходила при остром недостатке измерительных приборов и трудностях согласования вопросов импульсных связей и взаимодействий. В МЭСМ был заложен синхронный принцип работы. Все ее устройства, каждое из которых вы-полняло свои самостоятельные операции, должны были работать строго синхронно. Малейшие расхождения во временных циклах не допускались. Обеспечивалась такая работа при помощи синхронизирующих импульсов. Облегчение наступило только после установки блоков в сварной общий каркас машины, завершения межблочных соединений и ввода пульта управления. На нем была изображена мнемоническая схема, расположены измерительные приборы, переключатели и ключи управления. Для испытаний и наладки машины, кроме автоматического и полуавтоматического режимов, был предусмотрен ручной ввод импульсов сдвига на электронные запо-минающие устройства чисел и команд. По сигнальным неоновым лампам на пульте управления можно было проследить работу всех элементов машины.

Как только завершилась автономная отладка блоков и устройств МЭСМ, все материалы с ее результатами были уложены в большой кожаный портфель, с ко-торым Сергей Алексеевич уехал на короткий срок в Москву. Следом понеслись теле-граммы с просьбой о немедленном возвращении, так как неожиданно остановилась комплексная отладка. Не у кого было спросить совета. Каждый хорошо знал свои блоки и устройства. Только что назначенный начальником МЭСМ автор не сумел без Сергея Алексеевича обеспечить дальнейшее продвижение настройки. Это был самый ответственный и сложный этап работы, на котором также возникало много

364 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

трудностей. Как и на предыдущих этапах создания МЭСМ, большие затруднения разрешал только Сергей Алексеевич, находя необходимые технические решения.

Для МЭСМ была установлена круглосуточная работа, для обслуживающего пер-сонала — трехсменная, но поскольку его было недостаточно, приходилось работать по две смены. К этому времени в Феофании были организованы питание и ночлег. Сергей Алексеевич ежедневно работал заполночь, часто забывал о еде. Все реже отвлекался на аналоговое моделирование, проводившееся в соседней с машинным залом комнате. Наступило время, когда аппаратура, спроектированная на макси-мальные возможности радиоламп, и люди работали в самых предельных режимах. Социалистическое соревнование стало бессмысленным.

Много трудностей было преодолено на этапе комплексной отладки МЭСМ до полного подтверждения практикой правильности выбранных схем и их реализа-ции. Особенно обрадовались, наблюдая устойчивую работу сумматора с цепочкой сквозных переносов и всего универсального арифметического устройства, в котором реализовывались все арифметические и логические операции. Наибольшую радость доставляло, конечно, то, что все было новое, оригинальное. Опыта — никакого.

Об ЭВМ ЭНИАК и основных принципах Дж. Неймана по построению ЭЦВМ с хранимой программой узнали только в 50-х годах, когда появились рекламные публикации. Может быть, отсутствие этой информированности положительно отра-зилось на выбранном у нас пути создания дискретных машин? Сергей Алексеевич самобытно и так глубоко и всесторонне проработал основные принципы, структуру и технические решения, что в дальнейшем не потребовалось вносить сколько-нибудь значительные коррективы и дополнения.

В августе 1950 г. А.А. Ляпунов составил первую программу для вычисления факториала числа. МЭСМ безукоризненно ее выполнила. Дальше усложнение задач и программ пошло быстрыми темпами. А.А. Ляпунов говорил, что за три месяца работы на МЭСМ он получил колоссальный опыт программирования, машинных методов реализации алгоритмов.

Сергей Алексеевич второй раз собрал все материалы по теперь уже функциони-рующей машине в свой большой светло-коричневый портфель и повез их в ИТМ и ВТ АН СССР, где им было развернуто проектирование большой электронной счетной машины (БЭСМ).

Шестого ноября 1950 г. Сергей Алексеевич устроил в Феофании первый показ широкому кругу специалистов в разных областях науки и техники первой отечествен-ной электронной цифровой машины, на которой решались тестовые и простейшие вычислительные задачи.

После увеличения количества блоков запоминания для расширения емкости запоминающего устройства, отработки операций сложения и вычитания, умноже-ния и сравнения МЭСМ была представлена приемной комиссии в составе ученых: Н.Н. Доброхотова, А.Ю. Ишлинского, С.Г. Крейна, С.А. Лебедева, Ф. Д. Овчаренко, И. Т. Швеца. В акте от 5 января 1951 г. комиссия зафиксировала окончание в 1950 г. разработки, изготовления и наладки МЭСМ и рекомендовала провести в дальнейшем ряд усовершенствований.

До сентября 1951 г. реализовывались рекомендации приемной комиссии и про-водились ранее запланированные Сергеем Алексеевичем работы по усовершенство-ванию МЭСМ. Была разработана и введена в эксплуатацию система постоянно ис-пользуемых чисел (констант) и команд. Введена фотографическая запись результата. Приспособлена сортировка перфокарт для ввода исходных данных в машину. Разра-ботана система управления магнитным запоминанием, завершен монтаж и отладка управления. Макет превращается в малую электронную счетную машину, и работа ее демонстрируется Правительственной Комиссии и Комиссии Экспертов.



Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 365

Первого июля 1951 г. за № 2759—1321 выходит Постановление Правительства Украины, обязывающее ввести в эксплуатацию Электронную (Малую) Вычислитель-ную Машину в IV кв. 1951 г.

В сентябре 1951 г. МЭСМ стала решать более сложные задачи с множеством алгебраических и дифференциальных уравнений в частных производных с сотнями неизвестных. На ней стало возможным моделирование в самых разных областях науки и техники, что на аналоговых машинах было недостижимо.

25 декабря 1951 г. МЭСМ была принята Комиссией Академии наук СССР (пред-седатель — академик М. В. Келдыш) и передана в эксплуатацию.

Появление МЭСМ послужило мощным толчком к постановке и решению акту-альных задач вычислительной математики в области ядерной физики, ракетной баллистики, расчета линий электропередач Куйбышев—Москва и др. Решение вруч-ную этих задач надолго задержало бы развитие важных направлений отечественной науки и техники.

Сергей Алексеевич Лебедев реализовал свою многолетнюю мечту: создал циф-ровую электронную счетную машину, помогал ему в этом небольшой коллектив сотрудников Института электротехники АН Украины и Института точной механики и вычислительной техники АН СССР.

Безусловно эта работа по созданию МЭСМ заслужила самых высоких оценок, почетных званий, премий, наград. Она была представлена Академией наук Украины (Постановление Президиума № 12 от 11 января 1952г.) с необходимыми материалами на соискание Сталинской премии. По непонятным причинам премия не была при-суждена. Возможно, Комитет по сталинским премиям испугался того, что работу могли связать с заклейменной «лженаукой кибернетикой»: логические операции, возможность электронного цифрового моделирования в любых областях науки и техники, управление процессами и объектами. Может быть были и другие причины, но премий и наград никто не получил. Да и благодарности вынесли очень скупо: нельзя было выделять кого-то, весь коллектив работал самоотвержено и все 22 сотрудника заслуживали поощрений.

Хотя Сергей Алексеевич сразу выбрал двоичную систему счета и ламповые триггеры как элементы памяти для МЭСМ, в Феофании были развернуты научно-исследовательские работы (НИР), велись исследования других систем счета и других схем запоминающих устройств. Инженеры группы ЗУ создали испытательные стен-ды, на отдельном столике установили счетчик импульсов, с которого Сергей Алексе-евич начинал демонстрацию гостям возможностей цифровых ламповых устройств. Счетчик нас никогда не подводил, в отличие от основной аппаратуры МЭСМ, где иногда случались сбои.

Все работы группы фиксировались в аппаратном журнале: положительные и отрицательные стороны других систем счета по сравнению с двоичной (особенно 8-миричной и 16-тиричной); количество смонтированных ячеек памяти за смену; количество отбракованных ламп, которые подбирались по примерно одинаковым коэфициентам усиления сдвоенных триодов 6Н8, а затем 6Н15; количество ламп, которые вышли из строя сразу при испытании их в стенде; замечания по параметрам комплектующих изделий и изменения, вносимые в принятые схемы. Журнал кон-тролировал и обрабатывал Сергей Алексеевич.

В ЗУ использовалось примерно 75% всех ламп, содержавшихся в МЭСМ. Все ячейки ЗУ чисел и команд были смонтированы и установлены в МЭСМ инженерами группы ЗУ. В схемах триггеров использовались лампы 6Н15, не требовавшие подбора по коэффициентам усиления.

Центральный коммутатор на 6X6 тоже был смонтирован в группе ЗУ. Самой надежной была в то время 6V6, которая использовалась в катодных повторителях и усилителях. Ее наработка на отказ превышала 500 часов.

366 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

На стендах мы учились с максимальной скоростью обнаруживать неисправно-сти. Сергей Алексеевич требовал устранять отказы быстрее, чем они возникали. Мы старались и устанавливали рекорды. Благодаря этой выучке на аппаратуре МЭСМ была обеспечена довольно приемлемая устойчивая зона работоспособности. Самым слабым звеном в триггере были 2-х ваттные сопротивления типа ВС в анодной цепи, которые часто горели. Сергею Алексеевичу не нравилось ламповое ЗУ и мы искали ему замену на самых неожиданных направлениях: от бумажного, которое настойчиво предлагал Л.И. Гутенмахер, до магнитофона и магнитного барабана разработки Института физики АН Украины. Впервые в августе 1949 г. мы посетили Институт физики АН УССР и познакомились с нашими сверстниками младшими научными сотрудниками Власовой Евгенией Михайловной, Гофманом Владимиром Исаковичем, Акопян Гретой и техником «золотые руки» Шулейко Михаилом, кото-рые под руководством заведующего отделом технической физики чл.-корр. Академии наук Украины Александра Александровича Харкевича (впоследствии академика АН СССР) преодолевали трудности магнитной записи на ферромагнитную пленку плохо поддающимися установке по образующей барабана магнитными головками. В каби-нете А.А. Харкевича Сергей Алексеевич рассказал молодым энтузиастам магнитной записи о цели нашего посещения и о двоичной системе счисления, о которой они не имели ни малейшего представления. Среди присутствующих выделялась Е.М. Вла-сова, которая быстро схватывала суть проблемы и к тому же была очень красивой. Е.М. Власова, ставшая в 1950 г. женой А.А. Харкевича, стала одним из основных разработчиков магнитного барабана для МЭСМ.

Срок завершения работ по Договору о создании ЗУ на магнитном барабане с Ин-ститутом физики истекал в 1950 г. После испытаний барабана в январе 1951 г. актом приемки-сдачи было зафиксировано завершение разработки В Феофании барабан был установлен в машинном зале МЭСМ и введен в ее состав в августе 1951 г. Его отладкой вместе с нашими инженерами занимался только что закончивший Киевский политехнический институт, сотрудник Института физики Р. Г. Офенгенген. ЗУ на магнитном барабане было лучше ЗУ на магнитофоне тем, что обладало большой универсальностью и значительно меньшим временем обращения.

Московский институт автоматики предложил нам испытать ртутные колбы в качестве линий задержки. Тяжелые сооружения в термостатах разместили в полу-подвальном помещении, где были сосредоточены агрегаты электропитания. Связи с электронными блоками осуществлялись экранированным кабелем. Кодовые после­довательности циркулировали в ультразвуковой ртутной среде. Каждый тракт имел входной и выходной пьезопреобразователь. Среднее время выборки составляло около 300 мкс. ОЗУ на ртутных колбах имело ряд преимуществ перед ламповым, но гро-моздкость, высокие требования к условиям окружающей среды, низкая надежность пьезоэлементов не вдохновляли.

Интересными в этих поисках были ЗУ на электронных лучевых трубках, которые нам поставил НИИ-160 из подмосковного Фрязино. Одна трубка для каждого двоич-ного разряда. Возрастала емкость оперативной памяти, но сигнал считывания иногда зашумлялся. Необходимо было предпринимать специальные меры: регулировать уровень считываемого сигнала. Время выборки составляло около 12 мкс.

Как-то А.А. Харкевич привез нам несколько десятков германиевых диодов, ко-торые мы сразу пустили в дело. У них оказалось малое прямое сопротивление и большое отношение обратного сопротивления к прямому. Это позволило улучшить характеристики электронных схем, там где можно было ламповые диоды заменить полупроводниками.

Не помню, когда мы занялись швейным делом. У нас появились оксиферовые сердечники, которые использовали связисты, и ферритовые сердечники из Ленин-града. В срочном порядке всей группой мы нанизывали их на шины с порядочной

Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 367

долей скептицизма. Результаты испытаний оксиферовых и ферритовых ЗУ не были плохими, но мы недоумевали, почему так шумят и рассыпаются магнитные кольца. Попросили разрешить наши затруднения самого большого тогда авторитета в Союзе по помехоустойчивости Александра Александровича Харкевича. Он очень внима-тельно на осцилографе изучал шумовое поле и помехи, создаваемые в ферритовых ЗУ, и предположил, что процесс записи единицы начинается раньше (или выше по графику остаточной индукции), при этом разрушается ноль за счет помех и при его считывании возникающий большой сигнал помех может перегревать магнитные сердечники и разрушать их. С этим можно было бороться и было ясно как. Но Сергея Алексеевича смущала большая трудоемкость создания ЗУ на оксиферовых и ферритовых сердечниках, очень низкая ремонтопригодность, большой разброс величин снимаемых сигналов, сильное шумовое поле и, может быть, наше недовер-чивое отношение к этому новшеству. Дальнейшие поиски в этом направлении были приостановлены.

Однажды, Сергей Алексеевич набросал в нашем журнале электрическую схему на триоде с трансформатором с шестью обмотками, тремя полупроводниковыми диодами, запоминающей емкостью, двумя сопротивлениями и сказал: «Лампу мо-жешь выбрать любую, а лучше разные, трансформатор — намотай, диоды, емкость, сопротивления подбери и схему испытай, результаты я посмотрю». Это была самая интересная схема триггера, которую мне пришлось собирать и испытывать. Она име-ла следующие преимущества перед схемой триггера с потенциальными связями: про-стота, высокое входное сопротивление, очень низкое — выходное, что позволяет легко согласовывать с простыми логическими схемами на диодах; отсутствие жестких требований к разбросу параметров лампы, а также к разбросу величин параметров деталей; большая скважность; малые затраты энергии питания; большая крутизна фронта и спада и, как следствие, большое скородействие схем динамического тригге-ра. Отличная схема, но комплексная отладка МЭСМ не оставляла больше времени на дальнейшие НИР, а также на переделки в собранных и функционирующих схемах.

Сергей Алексеевич решил, что мы выполнили приказ директора ИТМ и ВТ № 73 от 8 мая 1950 г. о ведении НИР в Феофании.

На специальном ужине в феврале 1951г. Сергей Алексеевич отметил завершение разработки магнитного барабана для ЗУ и подписание 5-го января 1951г. приемной комиссией акта об окончании разработки, изготовления и наладки МЭСМ в декабре 1950г. и от имени всего коллектива поблагодарил Михаила Алексеевича Лаврентьева, Александра Александровича Харкевича и его жену Евгению Михайловну за участие и помощь в проведении НИР и создании МЭСМ.

Мне посчастливилось работать с Сергеем Алексеевичем в г. Киеве и в Феофании с июля 1949 г. инженером, инженером-конструктором, начальником группы, началь­ником МЭСМ. До декабря 1951 г. участвовал в подготовке МЭСМ к предъявлению на испытания.

Работать с Сергеем Алексеевичем было очень легко. Он никогда не повышал голоса даже на явно провинившихся. Относился ко всем исключительно ровно и справедливо. Не было у него любимчиков, основных или ближайших, все были равны. Всегда отмечал даже небольшие успехи своих сотрудников. Не чужд был озорным проделкам и шуткам (во время отдыха или в туристских походах), которые произносил абсолютно серьезно. Привлекал откровенностью, доброжелательностью, увлеченностью, а также умением увлечь других и создать в каждом убежденность равного участия в общем деле. Создавал атмосферу радости труда, которая рождала энергию и желание трудиться. Всегда в научно-практической работе стремился сделать то, чего еще никто не сделал. Под влиянием замечательных качеств Сергея Алексеевича в коллективе воспитывались высокая сознательность, острое чувство ответственности, инициативность, профессионализм.

368 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

Сергей Алексеевич обладал самым дорогим даром природы: сильным умом, пре-следующим практические цели, веселым, насмешливым и добрым нравом. Академик А.А. Дородницын как-то в воспоминаниях поставил вопрос: «Знал ли Сергей Алек-сеевич латинскую пословицу Аgе quod аgis 1). Сергей Алексеевич говорил близкое по содержанию изречение: «Что исполняешь, исполняй хорошо». А из латинских пословиц я слышал от него только одну. Когда Сергей Алексеевич увозил в большом портфеле в Москву первые материалы по МЭСМ, он сказал: «Оmniа mеа mеcum рогtо 2)». Вообще в Феофании Сергей Алексеевич часто пользовался крылатыми словами, четверостишиями не только из Блока и Гумилева, которых выделял, но и из Пушкина, например «Телега жизни», Шекспира, Бунина, Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу», Омара Хаяма:

«Миром правят насилие, злоба и месть? Что еще на земле достоверного есть? Где счастливые люди в озлобленном мире? Если есть — их по пальцам легко перечесть».

Несмотря на изнурительный режим дня, а иногда и ночи, мы были бодры и веселы, переживали полноту бытия, связанную с самоосуществлением, т. е. были счастливы. Учились работать, овладевали профессией, росли. Дружною работой всех создавалось наше счастье для всех. Самым счастливым был Сергей Алексеевич, по-тому что он дарил его всему коллективу, а каждый в коллективе, конечно, стремился быть счастливым.

Свободное от работы время уделяли спорту. Играли в волейбол, с наступлением зимы переходили на лыжи, которые пользовались меньшим успехом. Но самым яростным увлечением был пинг-понг. В помещении рядом с машинным залом про-ходили турниры. Первым чемпионом был заместитель заведующего лабораторией, но скоро он сдал свои позиции, проиграв ракетку. Хорошая была ракетка — с одной стороны пробка для защиты, с другой — мягкая резинка для нападения. Обидный был проигрыш. Впоследствии, автор успешно играл этой ракеткой на городских и республиканских соревнованиях по настольному теннису.

После завершения этапа в настройке или после сильного ветра, который обес-точивал Феофанию, организовывались пешие или автобусные туристские маршру-ты по живописным местам Киевской области. Сергей Алексеевич был не только талантливейшим ученым, но и необыкновенно обаятельным и галантным мужчи-ной. Однажды, уже в довольно прохладное время года, когда автобус проезжал мимо озера, Алиса Григорьевна, жена Сергея Алексеевича, воскликнула: «Какие чудесные водяные лилии!» Сергей Алексеевич остановил автобус, молча разделся, влез в холодную воду и поплыл. Через несколько минут большой букет лилий он преподнес Алисе Григорьевне. Мужчины в автобусе были крайне смущены. На какое-то время прекратились обычные на маршрутах поступления в общественную кассу: ни одной остроты, ни штрафов, ни вознаграждений. Наконец, Алиса Григорьевна продекламировала:

«За радость легкую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?»

Касса опять начинает расти. Самые большие поступления в нее текли тогда, когда с нами в автобусе бывала Алиса Григорьевна. Она была блистательно остроумным и необыкновенным человеком. Все ее очень любили, не меньше, чем любили и ува-жали Сергея Алексеевича. Она была по-настоящему членом нашего коллектива. Во всем помогая Сергею Алексеевичу, Алиса Григорьевна заботилась и о том, чтобы его



1) Делай то, что ты делаешь. 2) Все свое ношу с собой.

Лисовский И.М. С.А. Лебедев: создатель МЭСМ 369

сотрудники были всесторонне развитыми, гармоничными людьми. Цитировала ино-гда К. А. Тимирязева: «Надо знать обо всем понемножку, но все о немногом». Алиса Григорьевна устраивала у себя на квартире вечера-встречи с известными деятелями искусства и культуры, на которых бывали Святослав Рихтер, Гмыря, Тимошенко и Березин, многие другие. Проходили вечера исключительно интересно и были очень полезны технической творческой молодежи. Никогда на них не поднимались темы наших профессиональных занятий.

Случалось, в часы вечерних прогулок до ближайшего озера через феофанийский лес, Сергей Алексеевич высказывал вслух мысли о предстоящем развитии вычис-лительной техники и, особо, программирования, о непременном их самом широ-ком распространении или, остановившись и глядя спутнику в глаза, как бы шутя, бросал совершенно новые идеи. Однажды он сказал, что универсальная машина хороша только для больших сложных задач вычислительной математики, а для решения какого-нибудь одного относительно узкого класса задач, но достаточно распространенного, целесообразно строить специализированные машины, которые должны быть значительно проще универсальных. Неожиданной была мысль о том, что пора уже совмещать ввод информации с вычислительным процессом и осуществ-лять выполнение операций над матрицами и векторами в вычислителе. Мы еще были так далеки от этого. Ну, а мысль о том, что «единственным эффективным способом борьбы с дальними ракетами является посылка встречной ракеты», точку их встречи может рассчитать быстродействующая цифровая электронная вычисли-тельная машина и вместе с радиолокационными системами обеспечить наведение противоракеты на уничтожение цели, казалась такой невероятной и неосуществимой: снарядом попасть в летящий снаряд — фантастика, что мы ее даже не обсуждали. Но спустя одиннадцать лет эта идея была реализована, как и многие другие новые идеи Сергея Алексеевича Лебедева.

В конце февраля 1961 г. я прибыл на Балхашский полигон будучи офицером центрального аппарата Министерства обороны. 4 марта 1961 г., когда с центрального полигона Министерства Обороны была запущена баллистическая ракета, которую средства радиолокационной системы обнаружили на дальности 1500 км, а ламповые универсальные и специализированные цифровые машины, объединенные в вычисли-тельную сеть, обеспечили:



  • построение траектории баллистической ракеты (цели) и непрерывное ее уточ-
    нение;

  • выдачу указания радиолокаторам точного наведения;

  • расчет и выдачу на пусковые установки углов предстартовых разворотов;

  • расчет момента пуска противоракеты и выдачу команды на ее пуск с пусковой
    установки;

  • наведение противоракеты на цель в соответствии с боевым алгоритмом;

  • и, наконец, подрыв противоракеты на высоте 25 км.

В результате прямого попадания противоракетой головка баллистической ракеты развалилась на части.

«Мне не забыть, как ранним мартом в машине нашей цифровой за три минуты перед стартом произошел случайный сбой.

Но в тот же миг машину эту мы вновь пустили, чуть дыша, и все же сбили мы ракету над диким брегом Балхаша».

Генеральный конструктор первой системы ПРО Григорий Васильевич Кисунько



370 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

Сбой в центральной вычислительной машине М-40 произошел за 145 секунд до подлета головки баллистической ракеты к точке ее перехвата противоракетой. Впоследствии первой системой ПРО было осуществлено еще одиннадцать успешных перехватов баллистических ракет и уничтожение их боеголовок при полном отсут-ствии сбоев вычислительных средств во время боевых циклов.

Президент Сибирского отделения АН СССР академик М. А. Лаврентьев и прези-дент АН УССР академик Б.Е. Патон неоднократно говорили, что создание Сергеем Алексеевичем Лебедевым в тяжелейшие послевоенные годы первой оригинальной отечественной цифровой электронной вычислительной машины было его научным и трудовым подвигом.

Имя Сергея Алексеевича Лебедева по праву стоит в одном ряду с именами выдающихся ученых мира.

На Украине высоко чтут память Сергея Алексеевича и гордятся тем, что первая в Европе и в Советском Союзе электронная цифровая вычислительная машина была создана на их земле.

В память о Сергее Алексеевиче учреждена премия Академии наук УССР имени С.А. Лебедева; один из проспектов нового района города Киева назван именем С.А. Лебедева; у въезда в новое здание Института кибернетики АН УССР воздвигну-та стела в память о первой электронной цифровой вычислительной машине в СССР и ее создателе — С. А. Лебедеве.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   34


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница