Сергей Алексеевич лебедев



страница25/34
Дата01.08.2016
Размер8.48 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   34

Наш патриарх

Академик Г.И. Марчук

С Сергеем Алексеевичем Лебедевым меня познакомил Михаил Алексеевич Лав-рентьев, в ту пору директор ИТМ и ВТ. Мы обстоятельно говорили с Сергеем Алексеевичем о математическом обеспечении «БЭСМ». Он просил меня подключить к этой деятельности Андрея Петровича Ершова и его коллектив. Я только что приехал в Академгородок и еще знакомился с людьми. Андрей Петрович высказал удовлетворение, но сказал, что очень занят в международной группе ученых, ко-торые развивают «Алгол». Но поскольку у Сергея Алексеевича уже была хорошая команда программистов, то он был спокоен за дело. Сергей Алексеевич и Михаил Алексеевич в ту пору соревновались с ЭВМ «Стрела», которую закупили для отдела прикладной математики Математического института АН СССР. Приятно отметить, что по параметрам производительности «БЭСМ» опережала «Стрелу».

«БЭСМ-2» была установлена в Вычислительном центре АН у Анатолия Алек-сеевича Дородницына, к которому ездила «вся Москва» для решения своих за-дач. Время шло, накапливался опыт, и Сергей Алексеевич, теперь уже директор ИТМ и ВТ, начал думать о супермашинах. Вот в это время он пригласил меня на дачу в Луцыно, где я познакомился с его чудесной семьей. Сергей Алексеевич взял большой арбуз и мы отправились в тихое место за дачный столик для беседы. День был чудесный. Это был июль. Сергей Алексеевич был в майке-сетке. У него было прекрасное настроение. Именно здесь он познакомил меня со своими планами по созданию суперЭВМ «Чегет» и АС-6, сообщив, что «Чегет» будет сооружать Всеволод Сергеевич Бурцев, а АС-6 — Владимир Андреевич Мельников. Оба — первоклассные специалисты по структурам ЭВМ. Кстати, несколько позже «Чегет» превратился в «Эльбрус». Предполагалось, что АС-6 будет обслуживать космические центры, а «Эльбрус» — ПРО. Сергей Алексеевич взял 2 листа бумаги, сел на стул поудобнее на колени и спокойно и терпеливо описал эти две его новые ЭВМ.

К сожалению, через некоторое время он стал недомогать, но работал в полную силу. Нас стали «подстегивать» японцы, которые провозгласили новый проект ЭВМ пятого поколения. Под руководством В.С. Бурцева и А. П. Ершова собрался пре-красный коллектив ученых Москвы, Новосибирска, Киева, который был утвержден под названием «Старт». Через пару лет появился модуль «Кронос» — великолеп-ная основа для ЭВМ пятого поколения. Развернулись работы полным ходом. На некотором этапе с ЭВМ нашего «Старта» решили познакомиться С.А. Лебедев, М. А. Лаврентьев, В.С. Бурцев и ряд других первоклассных ученых. Заседание про-ходило в ИТМ и ВТ в кабинете С. А. Лебедева. Проект был рассмотрен основательно



310 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

и рекомендован к дальнейшей проработке. Но время работало не на нас. Вся мощная электроника шла на военные заказы, Министерство вычислительной техники, о кото-ром мечтали ученые, не создавалось, и мы начали постепенно отставать. Случилась беда: Сергей Алексеевич серьезно заболел. Были приняты все меры, поднята на ноги вся медицина, но он угасал. Умер Сергей Алексеевич в 1974 г. Директором ИТМ и ВТ был назначен В. С. Бурцев. Обе суперЭВМ «Эльбрус» и АС-6 пошли в производство. Однако время было упущено и соревнование с дальнейшим развитием в области бурно развивающейся отрасли вычислительной техники на западе мы не выдержали. Америка, Англия, Франция и Япония пошли далеко вперед и вскоре мы вынуждены были прекратить выпуск своих отечественных ЭВМ. Персональные компьютеры, зародившиеся у нас, также не смогли конкурировать с западными. Мы стали по-требителями иностранной вычислительной техники. Несмотря ни на что, мы всегда будем помнить, что замечательный наш ученый — Сергей Алексеевич Лебедев был основателем вычислительной техники в нашей стране.



Лебедев и Физтех

Академик О. М. Белоцерковский

Сергей Алексеевич Лебедев — великий русский ученый и конструктор — патриарх отечественной вычислительной техники. Практически все значительные успехи в соз-дании и развитии быстродействующих электронных машин в нашей стране связаны с его именем и его школой. В канун столетия со дня рождения Сергея Алексеевича мы должны в меру своих сил отдать должное этому могучему таланту и замечательному человеку, благодаря усилиям которого наше Отечество около полувека в послевоен-ный период занимало лидирующие позиции в разработке и создании нескольких поколений быстродействующих ЭВМ. Такая работа проводилась в Институте точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР, директором которого он стал в 1953 г. и возглавлял его до конца своей жизни в 1974 г.

Уже в начале 50-х годов под руководством С. А. Лебедева была создана первая Со-ветская ЭВМ из серии Больших электронных вычислительных машин БЭСМ-1 (8—10 тысяч операций в секунду), где использовались лампы отечественного производства, различные варианты оперативных запоминающих устройств, а также магнитные ленты, барабаны и т. д. В последующие годы совместно с промышленностью был создан еще целый ряд ЭВМ — БЭСМ-2, М-20, БЭСМ-4, М-220 и др. И, наконец, в первой половине 60-х годов была создана знаменитая БЭСМ-6 — универсаль-ная машина со средним быстродействием миллион операций в секунду и широким диапазоном чисел, обеспечением точности вычислений до 12 десятичных знаков. При разработке БЭСМ-6 впервые вместо электрических схем было использовано формальное описание схем на основе булевой алгебры, что позволило компактно и точно описать функционирование блоков ЭВМ.

Эпоха машины БЭСМ-6 и ее модификаций, прослуживших верой и правдой нашей стране более 20 лет, — это золотое время расцвета отечественной вычислительной техники, с ее помощью были решены многочисленные практические, в том числе оборонные, задачи. Наличие высококвалифицированных математиков-прикладни-ков, руководимых академиками М.В. Келдышем, А.А. Дородницыным, А. Н. Ти-хоновым, А.А. Самарским, Г. И. Марчуком и другими, позволило нашей стране занять передовые позиции в таких ответственеиших направлениях, как космическая и ядерная программы. Нельзя не отметить, что решение таких комплексных проблем проводилось на отечественной технике специалистами, подготовленными в наших вузах.



Валиев К. А. Главный конструктор ЭВМ С. А. Лебедев 311

Так уже в 1953 г. Сергей Алексеевич организовал в Московском Физико-Техническом Институте кафедру «Электронные вычислительные машины», которую возглавлял до конца своих дней. Кафедра была уникальна тем, что со второго курса студенты попадали в центр новейших разработок ИТМ и ВТ, где проходили мно-голетнюю практику и в большинстве своем оставались там и работать под руковод-ством таких выдающихся ученых и конструкторов, как академики В. А. Мельников, В.С. Бурцев, член-корреспондент Г. Г. Рябов и др. Как отмечает в своих воспомина-ниях один из ветеранов-выпускников этой кафедры, А.А. Новиков, «С.А. Лебедев стимулировал исследования студентов во всех направлениях..., руководил крупны-ми комплексными научно — исследовательскими работами по созданию образцов ЭВМ и их широкому применению».

Выдающийся ученый, выдающийся конструктор и выдающийся педагог!

Как писал Аристотель, «начало есть более чем половина всего».

Мне, как ректору МФТИ в те годы, приходилось нередко встречаться с ака-демиком С.А. Лебедевым. Он по праву является одним из основателей Физтеха, будучи чрезвычайно скромным человеком. Психология Сергея Алексеевича была очень близка Физтеху — он предпочитал людей, обладающих широкой инженерной эрудицией. («Я не люблю благополучных отличников» — сказал как-то Сергей Алексеевич мне во время отбора студентов на его кафедру). Его ближайший ученик-фронтовик Д. А. Кузьмичев долгие годы был проректором МФТИ, вынося на своих плечах все тяготы его развития.

Нам не все удалось донести до сегодняшних дней из наследства С.А. Лебедева. Но, следуя Аристотелю, хоть «половину» мы сохранили? Вот вам и «роль личности в Истории»... Уверен — будет и здесь у нас еще Праздник!



Главный конструктор ЭВМ С.А. Лебедев

Академик К.А. Валиев

Стремительное развитие промышленного производства и техники в довоенные и послевоенные годы выдвинуло на авансцену этого процесса замечательную плеяду талантливых людей, неразрывно связавших свое имя с развитием тех или иных видов техники. Многие из них имели и должность, называвшуюся «Главный конструк-тор». В развитии авиационной техники определяющий вклад был сделан главными конструкторами А.С. Яковлевым, А.И. Микояном, С.В. Ильюшиным, П.О. Сухим; ракетостроение своим развитием обязано главным конструкторам С.П. Королеву, М.К. Янгелю, Н. А. Пилюгину, атомное оружие — И.В. Курчатову и А.Д. Сахарову; всемирную известность приобрели М.Т. Калашников и М.И. Кошкин изобретением автомата и танка Т-34.

Таким ярким явлением в области конструирования электронных вычислитель-ных машин был Сергей Алексеевич Лебедев. К моменту начала моей работы «на С.А. Лебедева» в качестве разработчика элементной базы ЭВМ, он уже был ав-тором двух поколений советских ЭВМ — на электронных лампах и дискретных полупроводниковых приборах (транзисторах и диодах). Первая ламповая машина под названием МЭСМ (малая электронная счетная машина) была создана в Киеве под руководством С.А. Лебедева. Как специалист с опытом успешной разработки ЭВМ, С. А. Лебедев был переведен в Москву, в академический институт ИТМ и ВТ, где он получил лабораторию и задание разработать более мощную, чем МЭСМ, ламповую машину. Она получила название БЭСМ — большая электронно-счетная машина. Разработка была успешной, модификация машины под названием БЭСМ-2 выпускалась серийно. Были разработаны и выпускались модели ламповых машин М-20, М-40, М-50 (последние две для применений в оборонных системах). Как видим,

312 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

напряженная работа коллектива ИТМ и ВТ над ламповыми машинами длилась несколько лет и дала С.А. Лебедеву огромный опыт, который был использован в дальнейшем, при работе над «полупроводниковыми» машинами.

В конце 50-х годов в СССР возникла полупроводниковая промышленность: были проведены разработки и создано производство диодов и транзисторов. Нет необхо-димости описывать, каким долгожданным подарком они были для конструкторов ЭВМ! В 100 раз меньше напряжение питания, в 10000 раз меньше потребляемая энергия, многократно уменьшаются габариты, повышается надежность. Немудрено, что сотрудники СКБ ИТМ и ВТ почти подпольно «переложили» ламповую машину БЭСМ на полупроводниковую элементную базу и доказали тем самым теорему существования полупроводниковых ЭВМ: можно было официально приступать к их разработке.

Первыми официальными машинами на полупроводниках, разработанными под руководством С.А. Лебедева в ИТМ и ВТ, были БЭСМ-4 и М-220 — полупро-водниковые аналоги ламповой М-20. Но венцом серии полупроводниковых ЭВМ С. А. Лебедева была знаменитая БЭСМ-6. Эта машина была столь удачной, что в тот момент едва ли не была лучшей в мире машиной. За право получения и пользования этой машиной конкурировали все вычислительные центры огромной страны. Я сам, став в Зеленограде директором НИИ молекулярной электроники и начав создавать компьютерную систему проектирования интегральных схем, добился выделения двух БЭСМ-6. Широкое пользование этой машиной во многих отраслях привело к созда-нию большого массива прикладных программ. Желание сохранить эти программы влекло за собой требование, чтобы новое (после БЭСМ-6) поколение ЭВМ было похожим на БЭСМ-6!

Таким образом, С.А. Лебедев был знаменитым советским конструктором ЭВМ, успешно выполнявшим задачу создания двух поколений (по типу элементной ба зы) советских ЭВМ. Вместе с ним работали его ученики и соратники, настоящие энтузиасты этого нового вида техники: Владимир Андреевич Мельников, Всево лод Сергеевич Бурцев, Геннадий Георгиевич Рябов, Адольф Алексеевич Новиков, Борис Арташесович Бабаян, Валентин Сергеевич Чунаев и многие другие. Можно сказать, что С. А. Лебедев создал советскую школу конструкторов ЭВМ. Эта школа продолжает работать и сегодня: научные школы обладают большой устойчивостью и жизнеспособностью.

Посмотрим теперь, что происходило с разработками С.А. Лебедева далее. 60-е и 70-е годы дали С.А. Лебедеву новую элементную базу — микроэлектронную. Продукт микроэлектроники — полупроводниковые интегральные схемы. Все после-дующее развитие ВТ связано с успехами микроэлектроники. Эти успехи описыва-ются эмпирическим законом Мура: количество транзисторов в интегральной схеме удваивается каждые 1,5 года. В таком темпе растет вычислительная мощность, заключенная в одной интегральной схеме. В таком же темпе растут возможности ЭВМ, даже если не увеличивать число интегральных схем.

Все машины на интегральных схемах, конструировавшиеся С.А. Лебедевым в ИТМ и ВТ, имели, в качестве элементной базы, интегральные схемы, разработанные и производимые в НИИ молекулярной электроники и на заводе «Микрон». Мне повезло, что в тот момент я оказался на посту директора НИИМЭ и тем самым смог участвовать в создании советской микроэлектронной промышленности и ВТ на интегральных схемах. С.А. Лебедев сразу понял возможности, которые дают интегральные схемы конструктору ЭВМ. Он любовно называл их «интегралками». Звучит почти интимно. Первая машина, созданная С. А. Лебедевым на интегральных схемах, называлась 5Э26. Предназначалась она для системы противовоздушной обороны С-300, разработку которой вел Главный конструктор А.А. Расплетин. Как всегда у С.А. Лебедева, разработка была успешной. Этот успех разделили и мы,

Бурцев В.С. Учитель, воспитатель, друг 313

представители молодой отрасли — микроэлектроники: наши схемы оказались в столь важной оборонной системе и хорошо себя показали. Было чему порадоваться, но было некогда радоваться. В 1968 г. С. А. Лебедев начал работать над проектом много-процессорной суперЭВМ под названием Эльбрус. Элементной базой этой суперЭВМ должны были стать сверхбыстродействующие (время переключения 2 нс) большие интегральные схемы (БИС)! НИИМЭ предстояло их разработать и производить. Не скажу, что все легко и гладко у нас получалось. С. А. Лебедев умел извлечь и из за-держек пользу. Пока мы бились над нашей новой элементной базой, он решил сделать Эльбрус на той элементной базе, которая уже успешно работала в 5Э26. Получилась система Эльбрус-1, вполне успешная машина. Второе решение, которое С. А. Лебедев принял на ходу разработки Эльбруса, — это использование многокристальных БИС. Их сборка была организована в самом ИТМ и ВТ. Только два типа из них (самых массовых) производились на нашем заводе «Микрон». Система Эльбрус-2 (десяти-процессорная) была завершена, использовалась в самых ответственных системах, в том числе в системе противоракетной обороны страны.

С.А. Лебедев полностью исполнил свою роль главного конструктора советской вычислительной техники, разработав 4 поколения ЭВМ за (примерно) 20 лет. Я был счастлив с ним работать в течение последних 10 лет его деятельности. Попытаюсь нарисовать его человеческий образ, таким как я его помню. Он был небольшого роста, худенький, с миниатюрными руками, негромким голосом. Помню, он был заядлый курильщик, курил папиросу за папиросой, работая в кабинете. Как тогда было принято, работал по 16 часов, если работа того требовала, не считаясь со временем. Никогда не повышал голоса, по крайней мере, я не видел его раздраженным и злым. Удивительно был нежен со своими сотрудниками, называя их уменьшительными именами: Володя, Сева. Портрет его хранится в ИМВС, он удивительно передает его черты. На нас смотрит с портрета Сергей Алексеевич, добрый, спокойный, но непреклонно стойкий в вопросах дела его жизни — в создании ЭВМ. Здесь он был неуступчив и настойчив. Правда, ему было нетрудно, как мне казалось, выдерживать «свою линию» в разработке: у него был столь большой авторитет в своем деле, что вряд ли кто мог на него «давить» или «влиять». Он, конечно, хорошо слушал своих сотрудников, находя предел возможного в тех условиях, который и обеспечивал конечный успех разработки. Был у него, мне кажется, свой метод резервирования: каждая подсистема делалась в нескольких вариантах, один из вариантов выбирался, а другие шли в запасник для других разработок.

В текущем году С. А. Лебедеву исполнилось бы 100 лет. 28 лет как его нет с нами. Но он живет в истории советской вычислительной техники прошлого века, живет в делах его многочисленных учеников, в их уважительной памяти к его личности, к результатам его деятельности.



Учитель, воспитатель, друг

Академик В.С. Бурцев

Вот таким был Сергей Алексеевич для меня и уверен для всего нашего молодого коллектива, который работал с ним с конца сороковых годов до последних дней его жизни. Как об этом написать наиболее правдоподобно и убедительно, не обладая талантом писателя, это очевидно та проблема, из-за которой о таком замечательном человеке не так много написано его учениками. Не думая о контексте изложения, опишу несколько сцен из нашей жизни, в которой Сергей Алексеевич так много значил.

Прежде всего мы знали, что Сергей Алексеевич может выполнить любую работу за нас. Так, зачастую, и бывало. Если кто-нибудь по молодости, увлекшись отдыхом,

314 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

не выполнял тот или иной участок работы на этапе проекта, Сергей Алексеевич на следующий день приносил недостающую часть проекта, как ни в чем не бывало и без единого упрека. Если кто-либо, уставши, засыпал за пультом создаваемой ЭВМ в процессе ее отладки (ночью довольно трудно работать на пределе эффективной умственной отдачи, а отладка всегда велась круглосуточно), Сергей Алексеевич успешно подменял на время такого отдыха дежурного инженера или математика. Он приезжал в эти трудные периоды работы в 10—11 часов утра и заканчивал работу зачастую в 8 часов утра, передавая работу следующей смене с рассказом о том, что было сделано, чем он считает хорошо бы заняться новой смене до его приезда. Запись в журнал была лишней, так как Сергей Алексеевич приезжал обратно на работу через 3—4 часа. Можно подумать, что не было необходимости в такой напряженной работе. Но такое мнение может быть у тех, кто не участвовал в создании новой ЭВМ на этапе ее первой отладки. Дело в том, что первый образец новой ЭВМ, наряду с большим количеством логических ошибок, содержал накопленные за время его изготовления отказы элементно-конструкторской базы. Если учесть, что Сергей Алексеевич начи-нал создание ЭВМ в период, когда основными логическими элементами были лам-повый вентиль и триггер, которые отказывали через каждые 100—1000 часов работы, а первые ЭВМ содержали более 1000 таких элементов, то отладка первого образца ЭВМ всегда велась на фоне непрерывных сбоев и ежечасных отказов. Фактически, шло сражение за то, кто победит — отладчик, который должен был на фоне сбоев и отказов устранить все дефекты проекта, или ненадежные элементы. В том случае, если частота возникновения неисправностей превышала скорость их устранения, разработка не могла увидеть свет и считалась неработоспособной. В процессе отладки дорабатывались схемы самих логических элементов, а зачастую вносились изменения и в элементную базу, после чего опытный образец становился работоспособным. Но какой силой воли, работоспособностью и уверенностью в положительном исходе создания нового образца необходимо было обладать Сергею Алексеевичу, чтобы создавать все новые, более логически сложные и совершенные ЭВМ!

В процессе отладки машины Сергей Алексеевич сидел обычно рядом с инжене-ром-оператором за инженерным пультом. Он в этом случае сам никогда не «щелкал» тумблерами. Работать с ним было приятно, так как он никогда не отбирал иници-ативы у оператора при поиске сложной неисправности или логической ошибки. Он исключительно корректно работал вместе по единой идеологии выявления дефектно-го места машины в соответствии с составленной тест-программой. Но были у Сергея Алексеевича и свои патентованные методы отыскания неисправности с точностью до блока. Во многих блоках первой БЭСМ в анодной цепи лампы были использованы не сопротивления, а ферритовые трансформаторы. Так как эти трансформаторы были изготовлены кустарным способом, они часто выгорали, при этом выделяли едкий специфический запах. Сергей Алексеевич обладал замечательным обонянием и, обнюхивая стойку, с точностью до блока указывал на дефектный блок. Ошибок практически не было. Но однажды Сергей Алексеевич оказался в замешательстве. Он позвал меня и говорит: «Что-то ничего не пойму, вроде где-то здесь неисправный блок, но почему из него спиртовым перегаром пахнет?». Мне сразу стало все ясно — за стойкой к этому блоку со щупом и осциллографом подбирался дежурный инженер Сергей Поздняков. Я пожал плечами, но дал знак Сереге, чтобы он ушел. После этого неисправный блок Сергей Алексеевич моментально нашел без всякого осциллографа.

На этапе развития полупроводниковой элементной базы в процессе отладки ма-шины практически ничто не изменилось, так как, несмотря на то что надежность полупроводников возросла более чем на два порядка, во столько же раз, а может быть и более, увеличилась логическая сложность комплексов ЭВМ, т. е. число логических элементов в машине.



Бурцев В.С. Учитель, воспитатель, друг 315

Все разработки ЭВМ, которыми руководил Сергей Алексеевич, были внедрены в промышленность, а те, в «рождении» которых он принимал активнейшее участие, работая на этом тяжелейшем этапе создания по 20 часов в сутки (БЭСМ, М-20, БЭСМ-6), были на протяжении более сорока лет основными сверхбыстродействую-щими ЭВМ в Советском Союзе. Естественно, что на его работах по созданию ЭВМ и воспитывалось молодое поколение разработчиков суперЭВМ. Не случайно, что школой С. А. Лебедева создано и освоено в производстве подавляющее большинство имеющих оригинальные архитектурные решения отечественных ЭВМ, которые, не-смотря на нашу отсталую элементную базу, были конкурентоспособными в мире. К этим разработкам необходимо отнести, кроме упомянутых выше, вычислительные машины, использовавшиеся как в гражданских, так и в военных комплексах — МВК Эльбрус-1, МВК Эльбрус-2, АС-6, СВС и ЭВМ чисто военного использования М-40, М-50, 5Э92б, 5Э51, 5Э65, 5Э67, 5Э26. Такой другой отечественной школы ЭВМ просто не было. На это был способен только очень дружный коллектив, несомненным лидером которого был его создатель С.А. Лебедев. Сергей Алексеевич прекрасно понимал роль коллектива в создании новой области исследований и разработок и новой отрасли промышленности и уделял формированию такого коллектива не меньшее внимание, чем самим разработкам, производимым в его институте.

Для Сергея Алексеевича в жизни были два основных приоритета: работа и се-мья. Так вот его семья (да извинят меня родные Сергея Алексеевича) естественно распространялась на всех нас, работников ИТМ и ВТ, в особенности на молодое поколение. Мы участвовали в семейных праздниках Сергея Алексеевича, он вместе со своей женой Алисой Григорьевной был обязательным тамадой всех институтских праздников. Сергей Алексеевич не умел (на мой взгляд) произносить официальные тосты, но когда все немного выпьют и закусят, вокруг него всегда образовывалась компания, где он непрерывно предлагал тост за тостом, перемежая это с остроумны-ми анекдотами и интересными рассказами. Алиса Григорьевна, зная неудержимый характер своего мужа, очень внимательно следила за такими компаниями на вечерах, дабы не дать ему сильно разгуляться.

Вообще исключительной чертой Сергея Алексеевича была простота общения, активное обсуждение всех вопросов, даже чрезвычайно сложных, как в технике, так и в технической политике. С ним можно было спорить, доказывать, говорить не то, что он хотел бы слышать. Мы же все выросли невоздержанными, да еще, наверное, с гонором. Никогда мы не чувствовали после довольно жестких споров последствий со стороны Сергея Алексеевича. Я не знаю, терпел или не терпел Сергей Алексеевич подхалимаж, но то, что на подхалимаж он никак не реагировал, это точно.

Сергей Алексеевич был с нами не только на праздниках, но и в трудные для нас времена, глубоко вместе с нами переживая наши несчастья.

Расскажу такой случай. Мы возвращались с полигона домой, где не были несколь-ко месяцев, и по дороге из Внуково в Москву попали в автомобильную катастрофу. Остался невредимым только я, остальные получили сотрясения, переломы, а мой очень хороший друг погиб на месте. Прошли тяжелые дни до похорон. И вот похороны на кладбище, мне, видно, было не совсем хорошо. Вдруг кто-то очень жестко взял меня за руку, и я слышу: «Севка, нельзя. Держись!» Это Сергей Алексеевич. Он все видел, чувствовал и был с нами.

Наиболее тесно взаимодействовал Сергей Алексеевич с коллективом на полигоне при создании первой экспериментальной системы противоракетной обороны (ПРО). Все тяжести полигонной жизни он делил с нами на равных: никаких генеральских гостиниц и столовых. Все как мы. Гостиница — барак, удобства на улице при темпера-туре —40 °С, вода полусоленая, пища для всех одинаковая — что бог послал. Иногда питание было неплохое: ловили рыбу, били сайгаков, возили фрукты из Ташкента, готовили сами. На полигоне Сергей Алексеевич жил по 2-3 недели в самые трудные

316 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

времена создания системы. Работали круглосуточно, иногда не уходили с объекта по двое-трое суток. Каждый «пуск», какой бы он ни был хороший или плохой, отмечали товарищеским ужином либо с горя, либо с радости. Должен сказать, что ламповая техника нас не баловала, да и опыта разработки таких систем мы не имели. Начало всегда трудное. Сергей Алексеевич не падал духом, он верил в наше дело, и благодаря его поддержке мы всегда доводили дело до выполнения поставленной цели.



Не обходилось без курьезов. Единственно, кого нам не хватало, так это Алисы Григорьевны. Если бы она знала, к каким последствиям может привести ее отсут-ствие. Расскажу только один случай. Как-то в субботу, по-моему, по поводу успешной работы (очередного «пуска») устроили товарищеский ужин. Хорошо поужинав, Сер-гей Алексеевич, как самый «заводной», обычно продолжал «гудеть» до утра. У меня организм имеет, наверное, спасительное свойство после определенного количества выпитого крепко засыпать. Поэтому проснувшись наутро часов в 10, я не понял, где нахожусь. Солнце светило во всю. Оглядевшись, понял, что лежу рядом с Сергеем Алексеевичем на берегу. Сергей Алексеевич курил «Казбек». Я спросил у него:

  • Где мы находимся?

  • Почем я знаю.

  • А где машина?

  • А машину мы отпустили. Коля (шофер) сказал, что ему надо в Сары-Шаган,
    а сегодня воскресенье.

  • А поесть что-нибудь взяли?

  • Ты что ж думаешь, я без всего поеду? Я пол-литра спирта прихватил. Вот
    папирос маловато. А мы не одни. Вон, там девчата из 1 отдела загорают, а Лева
    (Королев) с Игорем (Хайловым) пошли на промысел за рыбой на озеро.

Когда я пробился через камыш к воде, то определил, где мы находились — более 50 км от нашей площадки, в стороне от всех наших объектов и гражданских населен-ных пунктов. Было начало весны, сазаны выходили в мелководные места Балхаша и грелись в теплой воде. Этим воспользовались наши «рыбаки» и при помощи камней добыли двух сазанов. Разложили костер, спекли сазанов без соли, разбавили спирт соленой балхашской водой. Получился довольно противный, но калорийный обед. Папирос Сергею Алексеевичу хватило только на то, чтобы закурить после сытного обеда. Наконец мы стали осознавать, в каком положении оказались: ночи в это время года в этих местах холодные, могут быть даже заморозки, одежды практически нет. Постепенно выяснились и обстоятельства нашего незапланированного выезда на природу. Руководил всей операцией Сергей Алексеевич. Он распорядился погрузить меня с матрасом в машину, взял двух девушек и наиболее активных мальчиков, с которыми «прогудел» всю ночь, разбудили не совсем трезвого шофера Колю и в 6-7 часов утра поехали на пикник, куда глаза глядят. Надо сказать, что Коля был водителем высочайшего класса и обладал удивительным самоконтролем. Чем больше выпьет, тем медленнее едет. Если скорость снижалась до 10 км/час, это означало, что его надо подменить. Коля, хорошо знавший эти места, отвез всю компанию подальше, как и просили. А сам уехал в Сары-Шаган, где проживала его зазноба. Мне стало ясно, что за нами никто не приедет. Обсудив наше положение, решили идти в сторону дороги, надеясь встретить какой-либо транспорт. Нам повезло. Только мы вышли на дорогу, как встретили возвращавшихся с воскресной прогулки загорчан 1). Они с удовольствием нас подхватили. Но приключения в этот день еще не закончились. Поскольку мы неплохо расслабились за обедом на пикнике, а потом добавили с загор-чанами, настроение у всех было веселое. И тут Сергей Алексеевич сказал, что скоро собирается сдавать экзамен на водительские права и ему нужно попрактиковаться

1) Сотрудников Загорского электро-механического завода.

Бурцев В.С. Учитель, воспитатель, друг 317

в вождении. А это место лучше всего подходит для тренировки. Он сел за руль, я рядом для страховки. Скоро показались огни городка, и мы решили ехать напрямую по степи без дороги. Грунт был ровный и твердый, поэтому машина шла значительно легче, чем по дороге. Сергей Алексеевич, от восторга отпустив руль и прибавив газа, сказал: «Сама едет!» Но восторг был непродолжительным. Мы попали в расщелину, к счастью небольшую, и машина перескочила ее. Но в результате толчка Сергей Алексеевич лбом расшиб лобовое стекло ГАЗона (пошло множество трещин), а каркас тента машины изогнулся под воздействием людей, которые находились в кузове. Сергей Алексеевич, как ни в чем не бывало, сказал, что поведет машину дальше. Но это все сгоряча, так как шишка на лбу была довольно внушительной, и при обследовании врачи сказали, что небольшое сотрясение все же было.

В институте сложилось так, что мы работали по двум направлениям: военному (ПРО, ПСО, ЦККП и др.) и гражданскому (БЭСМ, М-20, БЭСМ-6, АС-6). Многим военная тематика не нравилась, так как ей зачастую давался приоритет в выполнении работ. Комплектующие в первую очередь отдавались на эти работы; разработка микросхем, печатного монтажа и системы автоматизированного проектирования также велась в первую очередь под военную тематику. Многие не знали, что все финансирование работ института, поставка необходимого оборудования и измери-тельной аппаратуры производилось под эту тематику. Сергей Алексеевич очень умело использовал военные заказы для развития гражданского направления. Тем не менее многие считали, что военные заказы в институт привлек я, и без них жилось бы гораздо лучше.

Как же все-таки пришла в ИТМ и ВТ военная тематика? Дело в том, что мы были не такие уж пай-мальчики, которые приносили Сергею Алексеевичу только одно удовольствие. Нас нужно было воспитывать, чтобы мы не пошли в разнос. Когда закончилась наладка БЭСМ, мы успешно сдали ее представительной комис-сии в составе академиков Лаврентьева, Келдыша, Трапезникова, Соболева и член-корреспондента Брука. За сдачу мы с Г.Т. Артамоновым получили премию по 70 рублей, которую тут же реализовали в ресторане «Якорь». Далее настали доста-точно однообразные дни работы в смене по эксплуатации БЭСМ. У нас была очень дружная смена: Сергей Поздняков — поэт, писатель, прошедший войну в СМЕРШе; Леонид Орлов — выпускник физического факультета МГУ, прекрасный музыкант и заводила; мой дипломник Герман Артамонов — выпускник мехмата МГУ — и я. У нас установился следующий график работы ночной смены. Обычно с 8 до 9-10 часов вечера проводилась профилактика или восстановление работоспособности машины. Некоторая работа с пользователями (математиками) — помощь в отладке задачи до 10-11 часов и ресторан с 12 до 5-6 часов утра. В это время машина эксплуатировалась техническим персоналом. Все было бы ничего, если бы не КГБ. На БЭСМ начали считать задачи особой важности (наверное, атомщиков и кумулятивные взрывы и т.д.). Нам дали допуск к работам Особой важности. А сотрудники КГБ очень дотошно расспрашивали, как из машины можно извлечь и унести информацию осо-бой важности, которую на ней предполагали обрабатывать. Вопрос для нас оказался слишком сложным, так как мы понимали, что каждый грамотный инженер может извлечь эту информацию отовсюду, а им хотелось, чтобы это было одно место. В результате совместных усилий определили, что этим местом является магнитный барабан. Соорудили колпак из плексигласа на барабан с местом для его опечаты-вания. Охрана регулярно фиксировала наличие печати с занесением этого факта в журнал. Первый инцидент с КГБ не заставил себя ждать.

Одним из первых математиков, работающих на БЭСМ, был член-корреспондент АН СССР Алексей Андреевич Ляпунов. Он любил выходить со мной в одну смену, так как теория программирования это одно, а отладка программы на первой ЭВМ — это другое. Я хорошо умел последнее. Помогал опыт, накопленный на отладке БЭСМ при

318 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

работе ночами с Сергеем Алексеевичем. Однажды А. А. Ляпунов пришел пораньше, и мы начали работать. Машина работала хорошо, и мы увлеклись, получив какой-то, как сказал Ляпунов, гениальный результат. Я забыл про время, а ребята звонят из ресторана — все накрыто, ждем. Было 12 часов ночи. Я сразу спросил Алексея Андреевича:






  • Какой барабан? Он же КГБ опечатан!
    На что Ляпунов ответил:

  • Мой результат в сто раз важнее всего, что там записано и опечатано!
    Времени размышлять у меня не было и я записал его результат на барабан, стерев

большой пул информации, записанный атомщиками. Утром сотрудники, считавшие атомный взрыв, пришли на работу и ахнули. Все пошли к Сергею Алексеевичу с вопросом, что делать, если об этом узнают сотрудники КГБ. Я «по-тихому» рассказал Сергею Алексеевичу, что положение можно исправить в течение одного часа. Мой тезка, математик из ИПМ 1), не доверяя надежности барабана и своим коллегам, дублировал всю барабанную информацию на магнитную ленту, с которой не расставался. Сергей Алексеевич сказал, что берет на себя задержку на час. Я позвонил тезке домой и через час информация на барабане была восстановлена. Дело до КГБ не дошло. Первый отдел здорово возмущался. Мне «влепили» выговор. На этом все успокоились.

Однако столкнуться с работниками госбезопасности мне вскоре все же пришлось. Однажды все шло по заведенному графику, но когда мы вернулись из рестора-на, оказалось, что управление магнитной лентой барахлит. Это была локальная неисправность стойки управления барабаном и лентой. Так как Леня Орлов сам разрабатывал это устройство, он хорошо знал этот узел. У нас не было никакого сомнения, что он один справится с этой неполадкой и поэтому пошли прикорнуть до конца смены. Все так и было, он быстро нашел неисправность и последовал нашему примеру. Но проснулись мы не сами: нас подняли сотрудники КГБ. В нашу смену была сбита печать с кожуха барабана, а сам кожух деформирован. Видно Леня, когда искал неисправность, споткнулся об этот кожух и либо не заметил, либо просто не сказал о происшедшем (не хотел нас будить). Оставил это до утра. На этот раз шум был большой. Меня лишили формы допуска ОВ и я не мог продолжать работать в смене эксплуатации БЭСМ. Нашу смену просто ликвидировали. Сергей Алексеевич, безусловно, знал наш «график» работы в «ночную», но результаты работы комплекса в наши смены были наилучшими. Нотации читать, я так думаю, Сергей Алексеевич считал бесполезным делом и по своему решил эту задачу — по существу: он загрузил нас работой, так как первопричиной нашего поведения был избыток энергии.

Как-то утром он вызвал меня к себе и сказал: «Одевайся, хватит дурака валять, поедем». Мы приехали в НИИ-17 к замечательному человеку — генеральному кон-структору радиолокационного оборудования В.В. Тихомирову. Сергей Алексеевич поставил перед нами задачу оцифровки данных радиолокационной информации и ввода ее в ЭВМ. Нам выделили самолетную РЛС обзорного действия — «Топаз» — с тем, чтобы мы осуществили построение траекторий целей и одновременное их сопровождение. Работая в Кратово по натурным целям, мы успешно выполнили поставленные задачи. Для этой цели были построены две специализированные ЭВМ: «Диана-1», осуществлявшая фильтрацию и преобразование данных РЛС в дискрет-

1) В.С. Штаркман.

Бурцев В.С. Учитель, воспитатель, друг 319

ную форму, и «Диана-2», осуществлявшая сопровождение целей и наведение истре-бителя на цель. Работа была проведена очень своевременно, так как поставленную проблему ПРО можно было решить только с использованием цифровой информации, получаемой с РЛС. При первой же встрече Сергея Алексеевича с Г. В. Кисунько было определено, что иначе, как путем широкого использования в системе наведения ЭВМ и цифровых каналов связи, другого способа решения проблемы ПРО нет. Так пришла в ИТМ и ВТ военная тематика.

Нельзя говорить о человеке, отмечая только его положительные качества. Однако я не могу назвать отрицательных сторон во взаимоотношениях Сергея Алексеевича с сотрудниками. На мой взгляд, Сергей Алексеевич, несмотря на положительное вос-приятие нового в проводимых за рубежом работах, был существенно консервативен по отношению к внедрению зарубежных новшеств. Однако этот консерватизм во мно-гих случаях избавлял нас от бросовой работы. Мы, вычитав что-нибудь в журналах, шли к Сергею Алексеевичу и говорили, что то или иное новшество надо как можно быстрее использовать. Он как всегда говорил: «Поживем, увидим». И зачастую действительно эти новшества либо не приживались в мировой практике, либо были дезинформацией. Но были и случаи, когда мы явно опаздывали с внедрением, как, например, памяти на ферритах.

Сергей Алексеевич, возможно, одним из первых использовал моделирование ар-хитектуры ЭВМ на ЭВМ. Он, работая с Сашей Томилиным, впервые при разработке БЭСМ-6 использовал математическое моделирование. Сергей Алексеевич всегда при-нимал глубоко обдуманные, проверенные на практике решения. Так на мою просьбу установить ЭВМ специально для целей автоматизированного проектирования долгое время не давал согласия. Только после того как я показал, к чему приводит ручной монтаж; платы второго уровня для первой ЭВМ, построенной на базе интегральных схем (ЭВМ 5Э26), он созвал совещание с участием заместителя министра Н.В. Горш-кова, на котором решили, что без автоматизации проектирования вести разработку невозможно. Зеленый свет для автоматизации проектирования был открыт. Отноше-ния Сергея Алексеевича с заводом и Министерством, включая министра Калмыкова, были превосходными. Они знали, если С. А. Лебедев дал добро на внедрение той или иной новой технологии, то это решение взвешенное и своевременное. Надо сказать, что, наверное, благодаря такому подходу к принятию того или иного решения, в институте практически не было работ «в корзину».

Сергей Алексеевич всегда был на стороне завода. Так, например, я добивался справедливости в том плане, что как же так, завод не выполняет своих обязательств по заказам института и получает премии, а мы из-за этого не можем выполнить план и лишаемся премий. Сергей Алексеевич сказал: «Ну, давай не подпишем заводу выполнение нашего заказа. Что от этого изменится?» Мы не подписали заводу выполнения плана, завод перевыполнил план по другому заказу, и получил хорошую премию, а мы премии были лишены. После этого Сергей Алексеевич сказал мне: «Ну, чего ты добился? Испортил отношения с заводом и только. Остальное осталось все по-прежнему». Для меня это было уроком на всю жизнь.

Однажды в беседе Сергей Алексеевич высказал свое мнение о принципах разви-тия институтов и наукоемких направлений. Он считал, что возможности развития и получения новых заказов необходимо давать в большей мере тем институтам, от которых получен реальный выход, а те, которые не дают выхода, просто прикрывать. В то же время, когда к нашему институту обратилось правительство с тем, чтобы мы возглавили тематику ЕС ЭВМ, Сергей Алексеевич крепко задумался, много беседовал на эту тему с коллективом и отказался от этой почетной и нужной для страны работы. Решение было, безусловно, правильным. Рамки работы ЕС ЭВМ существенно ограничили бы развитие школы С. А. Лебедева в направлении создания новых архитектур суперЭВМ. Сергей Алексеевич прекрасно понимал, что именно



320 Раздел 6. Воспоминания близких, коллег, учеников

направление создания суперЭВМ является передовым фронтом развития всей вычис-лительной техники. Именно поэтому руководимый им институт являлся флагманом развития этой новой отрасли в нашей стране. По этой причине, в первую очередь, мы отказались возглавить направление ЕС ЭВМ.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   34


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница