Сборник статей наука Жизни Москва Издательство «Сфера» 1999



страница9/10
Дата07.03.2016
Размер3.09 Mb.
ТипСборник статей
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Так прошло полчаса, и я спустился наконец к Старой Леди. Она только что поднялась из-за стола в своем рабочем кабинете, одетая, как всегда, в один из тех темно-синих халатов, которые она так любит. Первым, что меня поразило, когда она повернулась ко мне, были даже не ее выразительные глаза, но нежные, струящиеся волосы. «Друг мой! Я так рада вас видеть! Проходите, поболтаем! Вы как раз к чаю!» Приветственную речь завершило сердечное рукопожатие.

За ним последовал пронзительный зов: «Луиза!», и в комнате появилась швейцарская девушка-служанка, чтобы выслушать множество распоряжений на французском языке. Отослав служанку, Е.П.Б. удобно устроилась в кресле, предусмотрительно придвинув к себе табакерку, и принялась скручивать для меня сигарету. Я с удовольствием наблюдал за тем, как ее проворные пальцы, пожелтевшие от въевшегося в них никотина, оборачивают слоями рисовой бумаги турецкий табак; выбившиеся из-под широких рукавов халата обшлага трикотажного костюма, плотно облегавшие ее запястья, как нельзя лучше подчеркивали совершенство формы и миниатюрность ее рук. Мы сидели друг против друга, и Е.П.Б. рассказывала мне прекрасную легенду о преданности Луизы.

Однажды Е.П.Б. оказалась вынужденно оторванной от своих прежних источников снабжения (кажется, это было в Бельгии), и потому ей временно пришлось перейти на режим жесткой экономии. Как-то раз к ней — известной русской ведьме — пожаловал один состоятельный джентльмен. Луиза произвела на него весьма благоприятное впечатление, что отразилось на пожалованных ей необычайно щедрых чаевых. Как только джентльмен ушел, пунцовая от смущения Луиза подошла к Е.П.Б., виновато пробормотала: «Надеюсь, Мадам не обидится на меня, но мне не нужны деньги; enfin — madame consentira...»177, и попыталась вручить хозяйке свой doucer178.

Новое появление Луизы заставило Е.П.Б. прекратить повествование и с лукавой улыбкой переключиться на другую тему: «Вы, конечно же, читали Отчет О.П.И.179 — Общества Привиденческих Исследований? И уже знаете, что я — русская шпионка и величайшая шарлатанка века?».

«Да, я читал этот Отчет. Но его содержание было известно мне заранее. Я присутствовал на том собрании, когда он был зачитан в первый раз, два года назад»180.

«Чудно, — сказала Е.П.Б. с заговорщицкой и беспредельно насмешливой улыбкой, — и какое же впечатление произвел этот резвый Австралийский ягненочек181 на ваше нежное сердце?»

«Весьма глубокое. Я решил, что он, должно быть, очень славный молодой человек, который в детстве никогда не опаздывал к чаю; к тому же Господь наградил его весьма высокой самооценкой. Так что уж если ему что-то взбрело бы в голову, он не стал бы обращать внимание ни на какие противоречащие его мнению факты просто из вежливости. Но ваше имя не было в списке первым. Сначала был доклад о современном ведьмовстве, в котором другой ваш обвинитель доказывал, что щипки и ожоги могут передаваться усилием мысли, даже если их “получатель” находится на расстоянии нескольких миль от “отправителя”. Весьма крамольная мысль, достойная позорного столба. А затем уже наступила ваша очередь. Но, насколько мне удалось заметить, этот молодой “англо-индиец” никогда по-настоящему не изучал оккультные феномены; он изучал лишь смутные и запутанные воспоминания равнодушных свидетелей этих феноменов.

Мне показалось, что весь его Отчет так и не смог опровергнуть ни единого слова из «Оккультного Мира» м-ра Синнетта. После собрания к нам подошел ваш третий обвинитель — поэт — и с улыбкой спросил меня, что я обо всем этом думаю. Я ответил, что никогда не слышал ничего более несправедливого и необъективного и что если бы я уже не состоял в вашем Обществе, то непременно вступил бы в него из-за одних только этих нападок. Он кисло улыбнулся, и на этом наша беседа закончилась».

«Хорошо, что вы так думаете, друг мой, — заметила она в своей обычной вежливой манере, — теперь я с чистой совестью могу предложить вам чаю». Луиза постелила поверх углового столика белую скатерть, принесла поднос и зажгла лампу. Вскоре к нам присоединился секретарь, которому пришлось предварительно выслушать небольшую, но яркую (и самое главное — абсолютно незаслуженную) отповедь за его непунктуальность. И мы вновь возвратились к нашим друзьям — психическим исследователям.

«Им никогда не добиться серьезных результатов, — сказала Е.П.Б., — они слишком робки и слишком материалистично мыслят. Именно это и послужило скрытой причиной их нападок на меня. Молодой “англо-индиец” совершенно сбился с толку, и все бараны в стаде последовали за ним, потому что боялись бури, которая не замедлила бы разразиться, признай они наши феномены подлинными. Вы только представьте, какими могли быть последствия! Ведь вся современная наука оказалась бы тогда поверженной перед нашими Махатмами, и ей пришлось бы признать все, что я говорила об обитателях оккультного мира и об их потрясающих способностях. Сама мысль об этом должна была приводить их в ужас, вот они и решили сделать бедную сиротку-изгнанницу козлом (или вернее — козой) отпущения». И ее лицо приняло умильно-мученическое выражение от притворной жалости к себе самой.

«Должно быть, так оно и есть, — согласился я, — поскольку сам Отчет показался мне совершенно бесхребетным. Я бы даже назвал его слабейшим из всех известных мне документов подобного рода. С самого начала и до конца в нем не представлено ни одного реального свидетельства».

«Вы действительно так думаете? Разумеется, так оно и есть!» — воскликнула Е.П.Б., после чего вновь обратилась к своему секретарю, наградив его очередным залпом убийственной критики: бедняге было указано на то, что он скуп, ленив, неаккуратен, неметодичен и вообще бесполезен. Когда же он предпринял неловкую попытку оправдаться, Е.П.Б. окончательно вышла из себя и заявила, что он «родился дурнем, живет как дурень, и дурнем же умрет».

Бедный секретарь окончательно потерял самообладание и в результате оставил на белой скатерти желтую полоску от сваренного всмятку яйца.

«Вот, полюбуйтесь!» — торжествующе заявила Е.П.Б., глядя на него с уничтожающей усмешкой, после чего повернулась ко мне, безмолвно требуя сочувствия своему неизбывному горю. Это было совершенно в ее «стиле» — распекать своих учеников в присутствии сторонних людей. Однако они (ученики) от этого не переставали ее любить, что уже само по себе весьма красноречивый факт.

Я тоже вознамерился проложить на скатерти небольшую дорожку от красной селедочки, но ничего похожего на столе не оказалось. Режим жесткой экономии вынуждал нас ограничиваться чаем, тостами и яйцами.

«Самое забавное у этих психических исследователей, — сказал я, — то, что они описывают известные им самим магические способности в точности так же, как и вы; а ваше учение об астральном свете они позаимствовали (или, вернее сказать, украли) просто целиком. Взять хотя бы то, что их более всего веселило, — путешествия Адептов и их учеников в астральных телах; вы ведь знаете, как они набросились на Дамодара за его сообщения об астральных путешествиях из одного уголка Индии в другой, или даже из Индии до самого Лондона. Но при этом они сами скопили достаточное количество убедительных свидетельств на сей счет.

Я хорошо знаком с одним из членов их Комитета, профессором физики; он уже давно не сомневается в реальной возможности передачи мыслей и даже приступил к экспериментам в этой области. Он показал мне ряд неопубликованных статей, где, в частности, описывается одно астральное путешествие, совершенное в полном сознании. Подозреваю, что путешественником в данном случае был один молодой доктор; но это уже детали. Самое важное то, что он сделал запись об этом путешествии в своем дневнике и точно такую же запись сделал человек, которого он посетил в астральной форме.

Нетрудно догадаться, что при сравнении эти две записи полностью совпали и по времени, и по содержанию. Получается, что эти люди уже все для себя подтвердили и даже приступили к публикации своих выводов; но, как только вы осмелились утверждать то же самое, они тут же объявили вас шарлатанкой. Любопытно, почему?»

«Отчасти здесь повинны британские предрассудки, — ответила Е.П.Б., — ни один англичанин не поверит, что от русского можно ждать чего-то доброго. Они всех нас считают лгунами. Вы ведь знаете, что в Индии они тайно следили за мною несколько месяцев, боясь, что я — русская шпионка. Не понимаю только, — задумчиво продолжала она, ни на секунду не сводя при этом грозного взгляда со своего секретаря, — не понимаю, как эти англичане могут совмещать непоколебимую уверенность в собственном превосходстве с постоянным страхом перед нашим вторжением в Индию?»

«Мы без труда удерживали бы то, что принадлежит нам, Е.П.Б., если бы и вы ограничивались тем же самым», — выдавил набравшийся смелости секретарь, чьи патриотические чувства оказались задетыми; при этом он все-таки старался не смотреть ей в глаза, а голос его заметно дрожал. За сим незамедлительно последовала ужасная расправа:

«Вот как! — заорала она. — Да что вы можете со своей куцей армией? Нравится тебе это или нет, дорогой мой, но, когда русские встретятся с англичанами на афганской границе, мы просто передавим вас всех как блох!»

Признаюсь, я в жизни не видел ничего более убедительного. В ярости она вскочила с кресла, похожая на всю пятимиллионную русскую армию, поднятую по тревоге, чтобы обрушиться всей своей неподъемною массой на гордо поднятую голову зажмурившегося от ужаса британца. Будучи выведенной из себя, Е.П.Б. была неудержима: она просто давила своим превосходством каждого, кто приближался к ней; необычайная сила ее личности проявлялась повсюду, даже когда Е.П.Б. бывала больна и тяжко страдала; казалось, эта сила только и ждет возможности выплеснуться наружу. Я еще никогда не видел более энергичного человека. Она была живым доказательством своего учения о божественной природе воли.

«Но, Е.П.Б.», — промямлил было секретарь; однако на сей раз ему хватило одного испепеляющего взгляда. В отчаянии он принялся покрывать свой тост еще одним слоем масла, чем навлек на себя обвинение в обжорстве.

И вновь я попытался сменить тему разговора: «Да, я как раз собирался попросить вас разъяснить мне один важный момент из Отчета О[бщества] П[сихических] И[сследований]. Это касается оккультных писем».

«Что именно вас интересует?» — немедленно заинтересовавшись, спросила Е.П.Б.

«Они утверждают, что вы написали их сами и что в них безошибочно угадывается влияние вашего почерка и стиля. Что вы на это скажете?»

«Что ж, попробую объяснить, — ответила она после продолжительной паузы, заполненной сосредоточенным созерцанием кончика собственной сигареты, — вы когда-нибудь пробовали экспериментировать в области передачи мыслей? Если да, то вы должны были заметить, что человек, воспринимающий ментальную картинку, окрашивает ее в собственные цвета и даже несколько видоизменяет ее своими мыслями; именно так и должно получаться в случае подлинной передачи мыслей. Примерно то же самое происходило и при мысленном “осаждении” писем.

Скажем, один из наших Учителей, который, может, вообще не знает английский язык и потому не может иметь собственного “английского” почерка, желает мысленно передать письмо в ответ на мысленно заданный ему вопрос. Предположим, что он находится в Тибете, а я — в Мадрасе или в Лондоне. Он уже знает, что ответить, но, разумеется, его мысль сформулирована не английскими словами. Прежде всего он должен передать свою мысль в мой мозг или в мозг кого-то еще, кто знает английский, чтобы увидеть и запомнить возникающие в этом мозге в ответ на полученный импульс уже английские словоформы. Затем он должен сформировать четкую мысленную картину письменного английского текста ответа и передать ее в мой или чей-то другой мозг для передачи адресату. Помимо меня, это может быть какой-нибудь чела, имеющий с Учителем магнетическую связь. Сначала Учитель направляет образы словоформ в мозг чела, а затем переносит их на бумагу, используя для этого магнетическую силу все того же чела и подбирая подходящую субстанцию для письма — черную, синюю или красную, зачастую — прямо из астрального света. Коль скоро все вещи растворяются в астральном свете, воля волшебника может вызвать их обратно. Таким образом, он может притягивать разного цвета пигменты для изображения букв и “осаждать” их на бумаге с помощью магнетической силы чела, управляя всем процессом с помощью своей — куда более могущественной — магнетической силы, направленной в виде мощного волевого потока».

«Звучит вполне убедительно, — согласился я. — А вы не покажете мне, как это делается?»

«Для того чтобы видеть и направлять магнетические потоки, вы должны быть ясновидящим, — последовал незамедлительный и конкретный ответ, — но дело не в этом. Предположим, письмо передается через меня; разумеется, в этом случае в тексте проявится влияние моей стилистики и даже моего почерка; и все же это будет подлинный оккультный феномен, настоящее послание Махатмы. К тому же они явно преувеличивают сходство почерков. Даже эксперты иногда ошибаются. Ведь есть же ничуть не менее квалифицированные эксперты, которые так же уверенно утверждают, что я никак не могла написать эти письма своею собственной рукою. Однако в Отчете об этом ничего не сказано. И наконец, имеются “осажденные” письма, написанные точно таким же почерком в то время, когда я находилась за тысячи миль от места событий. Доктор Гартманн получил несколько таких в Адьяре, в Мадрасе, в то время как я была в Лондоне; так что я вряд ли смогла бы их написать».

«Ну, это не проблема: они просто скажут, что д-р Гартманн лжет».

«Разумеется, — воскликнула она, снова приходя в ярость, — мы все — лжецы и шарлатаны; только Австралийский ягненочек и в самом деле — агнец. Право, дорогой мой, это уж слишком. Неслыханная наглость!» И вдруг она рассмеялась над собственной горячностью — рассмеялась обычным для нее добродушным гомерическим смехом, а потом сказала:

«Но вы ведь и сами видели некоторые оккультные письма, не правда ли?»

«Да, — ответил я, — м-р Синнетт показал их мне целую кучу — всю серию, на основе которой были написаны “Оккультный Мир” и “Эзотерический буддизм”. Некоторые из них написаны красным цветом — чернилами или карандашом, но большинство — синим. Я поначалу думал, что это карандаш, но попробовал потереть пальцем — не стирается».

«Разумеется, нет! — улыбнулась она, — пигмент “осаждается” прямо в бумагу, а не на ее поверхность. Но что вы думаете о самих письмах?»

«К этому я и веду. Я уже говорил: письма были двух типов — написанные синим и написанные красным. Они были абсолютно отличны друг от друга, и все вместе — совершенно непохожи на ваши. Я довольно долгое время изучал связь между почерком и эпистолярным стилем, с одной стороны, и характером их обладателя — с другой, и могу себе позволить кое-какие выводы. “Синие” письма явно принадлежат мужчине с очень мягким и ровным характером, но потрясающе сильной волей; логически мыслящему, незлобивому и готовому прилагать все усилия к тому, чтобы сделать понятной свою мысль. Несомненно то, что их автор — высококультурный и в высшей степени тактичный человек».

«Каковым я, конечно же, не являюсь, — с улыбкой заметила Е.П.Б. — Это были письма Махатмы Кут Хуми. Он, как вы знаете, — кашмирский брахман по происхождению и объездил в свое время пол-Европы. Это он — автор писем для “Оккультного Мира”, и большую часть материала для “Эзотерического буддизма” предоставил м-ру Синнетту тоже он. Впрочем, вы уже сами все это прочли».

«Да, я помню, он писал, что вы кричите сквозь пространство голосом павлина богини Сарасвати. Вряд ли вы сами могли сказать о себе такое».

«Да, пожалуй, — сказала она, — хотя и знаю, что я не соловей. Ну а что вы скажете о другом почерке?»

«О красном? О, это совсем другое дело. Этот почерк напористый, резкий, властный, сильный; он похож на выбросы лавы из жерла вулкана, тогда как первый можно сравнить со сплошным потоком Ниагарского водопада. Первый — вода, второй — огонь. Между ними нет ничего общего, при этом на ваш почерк не похож ни один из них. И все-таки второй почерк немного ближе к вашему, нежели первый».

«Ничего удивительного, — сказала она, — ведь это почерк моего Учителя, которого мы называем Махатма Мориа. У меня есть его портрет».

И она продемонстрировала мне небольшое панно с нарисованными масляными красками портретом.

Всякий раз, когда Е.П.Б. заговаривала о своем Учителе, ее лицо приобретало благоговейное и неподдельно почтительное выражение. По ее словам, он был родом из раджпутов — древней воинской расы, живущей в индийской пустыне, самого красивого и благородного в мире народа. Ее Учитель был настоящим гигантом, шести футов и восьми дюймов высотой, к тому же — прекрасно сложенным: настоящий идеал мужской красоты. Даже на портрете чувствовались его огромная сила и обаяние, выразительность и даже властность лица. Темные сверкающие глаза могли кого угодно привести в замешательство своим взглядом; правильный и резко очерченный контур бронзового лица, обрамленного черными как смоль бородой и волосами, свидетельствовал о его неподражаемой индивидуальности. Это был настоящий Зевс в расцвете своих сил и мужественной красоты. Я спросил Е.П.Б. о его возрасте, и она ответила:

«К сожалению, дорогой мой, не могу сказать вам точно, потому что сама не знаю. Мне известно только одно. Впервые я встретилась с ним, когда мне было двадцать, в 1851 году. Он был тогда в самом расцвете сил. И вот теперь я уже старая женщина, однако он нисколько не изменился. Вот и все, что я могу сказать. А уж выводы делайте сами».

«Значит, Махатмам удалось отыскать эликсир жизни?»

«И это не сказка, — абсолютно серьезно сказала Е.П.Б., — это только завеса, за которой скрывается подлинный оккультный процесс, отодвигающий старение и разрушение на срок, который наверняка покажется вам фантастическим, поэтому я даже не стану его называть. Сам секрет заключается в следующем: для каждого человека существует критический возраст, когда он начинает чувствовать приближение смерти; и, если к этому моменту он уже успел растратить свои жизненные силы, его скорая смерть неизбежна; но, если он жил в соответствии с законом, у него есть шанс справиться с кризисом и тем самым продлить жизнь в том же самом теле практически до бесконечности».

После этого Е.П.Б. рассказала мне кое-что о других известных ей Учителях и Адептах. Она сама провела различие между первыми и вторыми, так как с ее слов можно было понять, что Адепты это некто вроде капитанов оккультного мира, тогда как Учителя — его генералы. Она знала много Адептов, принадлежащих к самым различным расам: в Северной и Южной Индии, Тибете, Персии, Китае, Египте. Среди них были представители европейских народов: греки, венгры, итальянцы, англичане; а также некоторых рас Южной Америки, где, по ее словам, тоже существовала своя Ложа Адептов.

«Предание о ней зафиксировали испанские конкистадоры, — сказала она, — это легенды о золотом городе Маноа, или Эльдорадо. Эта раса связана с древними египтянами, и ее Адептам по сию пору удается держать в секрете место своего пребывания. В каждой Ложе есть Адепты, переезжающие из страны в страну и тем самым поддерживающие связь между различными Ложами. Но это, разумеется, не единственное средство общения между ними».

«Вы имеете в виду перемещение в астральных телах?»

«Да, — ответила она, — и не только это. Есть и еще более возвышенные способы сообщения. Адепты живут обычной жизнью. Но когда восходят к вершинам духовности, все расовые различия между ними исчезают, остается лишь осознание принадлежности к единому человечеству. И связь эта не прерывается.

Существование Адептов является естественной и сверхъестественной необходимостью. Они служат связующим звеном между людьми и богами; сами эти боги не что иное как души великих Адептов и Учителей прошлых веков и рас, достигшие порога нирваны. Связь не прерывается».

«Чем же они нам помогают?»

«Вряд ли вы это поймете, коль скоро сами вы пока не Адепт. Скажу лишь, что они поддерживают духовную жизнь человечества».

«Любопытно, а что чувствует человек, когда отправляется странствовать в своем астральном теле? Мне самому иногда кажется, что я лечу: лежу почти горизонтально на спине и в то же время двигаюсь ногами вперед. Есть тут что-то общее?»

«Нет, у меня иные ощущения, — сказала она, — я чувствую себя примерно так же, как пробка, которую выбрасывает на поверхность воды, — если вы понимаете, что я имею в виду. Огромное облегчение. Как будто только в эти моменты я и живу. И тогда я сразу отправляюсь к Учителю».

«Извините, что прерываю вас, но мне хотелось бы вернуться к тому, что вы говорили ранее. Каким же образом Адепты руководят душами людей?»

«Способов много, но самым распространенным является непосредственное обучение человеческих душ в духовном мире. Пожалуй, вам будет сложно понять, как именно это происходит, хотя теоретически процесс вполне объясним.

Периодически — по прошествии определенного временн'ого интервала — они предпринимают попытки объяснить всему миру в целом истинное значение духовных вещей. Кто-то из их числа приходит на землю, чтобы просвещать народ; традиционно таковые признаются Основателями новых религий. Таким Учителем были Кришна, и Зороастр, и Будда, и Шанкарачарья — великий мудрец из Южной Индии. Таким же был и ваш Назареянин. Он снизошел на Землю без согласия остальных, движимый великим состраданием и желанием помочь человечеству; и, таким образом, начал просвещать массы, не дождавшись назначенного часа; его предупреждали, что он избрал не самое удачное для этого время, но он все-таки пошел и был казнен из-за происков священников».

«Есть ли у Адептов своя, тайная хроника его жизни?»

«Должна быть, — ответила она, — потому что Адепты составляют жизнеописания всех Посвященных. Как-то раз я была в одном пещерном храме в Гималайских горах, вместе со своим Учителем, — тут она еще раз показала мне портрет великолепного раджпута, — и там было множество статуй разных Адептов. Учитель указал мне на одну из них и сказал: “Это тот, кого вы зовете Иисусом. Мы считаем его одним из величайших среди нас”.

Но деятельность Адептов состоит не только в этом. По прошествии менее продолжительных интервалов времени они отправляют в мир посланников, которые также пытаются передать людям истину. Подобное происходит в последней четверти каждого столетия, и для нашего века таким посланником является Теософское Общество».

«Какую же пользу оно приносит человечеству?»

«А какая вам польза от постижения законов жизни? Разве не помогают они вам избегать болезней и самой смерти? Но ведь есть еще и болезни души и даже смерть души. И только истинное учение о Жизни способно ее исцелить. Догматические церкви — с их преисподней и проклятием, с металлическими небесами, огнем и серой — сделали веру в бессмертие души практически невозможной для мыслящего человека. А если они не верят в жизнь после смерти, то они и не будут жить после смерти. Таков закон».

«Но как может влиять на людей то, во что они верят или не верят? Ведь жизнь после смерти либо существует, либо нет, независимо от того, во что верят люди».

«Нет, вера тоже оказывает свое влияние; и происходит это следующим образом: жизнь человека после смерти складывается из его собственных стремлений и достигнутого им уровня духовного развития, в полной мере проявляющихся в духовном мире. Чем выше этот уровень, тем богаче будет и жизнь после смерти, являющаяся логическим продолжением жизни на Земле. Все неудовлетворенные духовные желания, все мечты о высшей жизни, все стремления к благородным и возвышенным вещам в духовной жизни становятся реальностью, ибо начинается день души, тогда как земная жизнь для нее — ночь. Но если у вас нет никаких стремлений, вы не мечтаете о возвышенном, не верите в посмертную жизнь, то вашу духовную жизнь просто не из чего строить; ваша душа слепа».

«И что же происходит с человеком в этом случае?»

«Вы немедленно перевоплотитесь, практически без перерыва; и опыт вашего сознательного существования в ином мире таким образом оказывается равным нулю».

«А если вы, напротив, верите в небеса или, так сказать, в ортодоксальное Эльдорадо?»

«Тогда после смерти нас ожидает следующая перспектива. Сперва нам предстоит пересечь то, что мы называем кама-локой — миром желания, промежуточной страной, где душа очищается от остатков животной жизни, от всех своих страстей и неблагородных желаний. Они сами постепенно изживаются — “остывают и гаснут”, не получая извне дополнительного топлива, которое поддерживало бы их горение. Затем душа возвышается до состояния, которое мы зовем “дэвакхан”; именно это состояние в искаженной форме описано в ортодоксальном учении о небесном блаженстве.

На самом деле каждая душа создает свой дэвакхан; там она видит вокруг себя тех, кого любила на земле, и блаженствует в их обществе. Если вы верите в ортодоксальный рай, вы увидите перед собой золотой город с жемчужными воротами; если верите в рай Шивы, окажетесь в окружении многоруких богов; Краснокожий бродит по благословенным охотничьим угодьям, а философ погружается в свободную жизнь души. В любом из этих случаев ваш дух восстанавливает свои силы для нового воплощения».

«Но для чего вообще возвращаться? Разве нельзя остаться там навсегда?»

«Если ваши материальные желания к моменту смерти не были удовлетворены, возвращение необходимо. Желания это те же энергии, а мы верим в сохранение энергий. Вы должны собрать урожай с вами же посеянных семян, но не раньше, чем эти семена взойдут и созреют. Ваша новая жизнь будет точным результатом ваших деяний в предыдущей жизни. Никто не может избежать наказания за собственные грехи, так же как не могут остаться без вознаграждения человеческие добродетели. Таков закон кармы. Человеку придется перерождаться до тех пор, пока он не достигнет нирваны».

«Что ж, все это очень похоже на то, что говорят нам ортодоксальные религии; только в них это учение изложено в явно искаженной форме».

«Да, — ответила она, — все так и есть. Ортодоксальные веры хранят в себе истину, но их последователи ее не воспринимают; взамен они выдвигают такие учения, которые ни один разумный человек не в состоянии принять, что как раз и подталкивает людей к атеизму и материализму. Но когда мы, теософы, научим их интерпретировать их собственные учения, ситуация в корне изменится. Люди увидят, насколько близки они были к истине, хотя и не замечали этого. Все сюжеты книги “Бытие”, к примеру, символически излагают реальные истины; в повествовании о Сотворении Мира и об Адаме и Еве содержится куда больше правды, нежели во всем дарвинизме, если, конечно, правильно истолковать библейский текст. А правильное истолкование может предложить только теософия».

«И как же вы, теософы, намерены осуществить свою миссию?»

«У нас на вооружении есть два метода, — сказала мне Е.П.Б., — первый — излагать истину непосредственно в том виде, в каком она ныне преподносится оккультными школами; и другой метод — сравнительный: если нам удастся убедить людей изучать арийские и другие восточные писания, они сами смогут обнаружить в них недостающую половину того, что, в силу своей недосказанности в библейском тексте, уже давно превратилось в камень преткновения для тех, кто желает найти истину».

«Можете привести пример?»

«Ну, взять хотя бы учение о рае, аде и чистилище. Священные книги Индии освещают его во всех подробностях, превращая в глубоко философичную и достоверную доктрину. Но для того чтобы в полной мере ее понять, необходимо сперва изучить суть восточных религий. Напомню, что в Ветхом Завете абсолютно ничего не сказано о бессмертии души, а в Новом Завете оно безнадежно перепутано с воскресением тела. Тогда как в Упанишадах зафиксирована действительно оккультная и духовная доктрина».

«Что ж, мне понятна необходимость этого начинания, и я его приветствую, хотя пропаганда подобных учений в наше время, когда весь мир катится к материализму, потребует от всех школ Адептов и Учителей весьма напряженного труда. Я тоже уверен в том, что учение о перерождении сможет сделать людей намного бескорыстнее и гуманнее, а следовательно — счастливее. Но чему еще вы, теософы, можете научить людей?»

«Похоже, сэр, сегодня вечером вы решили учинить мне форменный допрос», — улыбнулась Е.П.Б., скручивая для меня вторую сигарету. Потом она свернула еще одну — для себя — и с видимым удовольствием затянулась. «Мы учим людей древнейшей истине, которая тем не менее нуждается в постоянном напоминании. Эта истина — Вселенское Братство».

«Только, ради бога, избавьте нас от общих фраз и неконкретных определений. Скажите точно, что означает для вас это понятие?»

«Извольте, возьмем вполне конкретный случай», — сказала она, смерив задумчивым взглядом своего секретаря, который слушал — спокойно и с искренним интересом — все, что она говорила (хотя, я уверен, он уже слышал все это от нее великое множество раз). Под ее взглядом он снова занервничал, и Е.П.Б. не замедлила этим воспользоваться, напустившись на него в очередной раз.

«Возьмем, к примеру, англичан», — сказала она и посмотрела на секретаря своими ясными голубыми глазами так, как будто ему одному предстоит ответить за все прегрешения своей расы.

«Е.П.Б., — предусмотрительно сказал он, со вздохом поднимась из-за стола, — я, пожалуй, поднимусь наверх; а то мне еще надо сделать копию рукописи “Тайной Доктрины”», — и, не дожидаясь ответа, незамедлительно исчез.

«Думаете, он и вправду будет работать? — спросила Е.П.Б. с улыбкой, исполненной бесконечного добродушия. — Только не он. Сейчас заберется в кресло и будет выкуривать одну за другой свои бесконечные сигареты, почитывая какой-нибудь душераздирающий роман». (Однако на сей раз она ошиблась. Когда я поднялся наверх, чтобы попрощаться, секретарь действительно сидел в своем кресле и безмятежно курил сигарету, но читал не роман, а детектив. Увидев меня, он тут же уселся верхом на книжку и пробормотал, что как раз собирался приступить к работе.)

«Возьмем англичан, — повторила Е.П.Б., — как они жестоки! Как ужасно они обращаются с моими бедными индусами!»

«Но я всегда считал, что они многое сделали для Индии в материальном плане», — возразил я.

«Превратив Индию в прекрасно вентилируемую тюрьму, — парировала она, — вы правы, в материальном плане они кое-что делают, но на три четверти они стараются для самих себя и разве что на четверть — для туземцев. И что проку от материальных благ, если вы непрестанно сталкиваетесь с презрением и моральным уничижением? Если ваши идеалы национальной чести и достоинства каждодневно втаптываются в грязь и вам постоянно дают понять, что вы — низшая раса, люди второго сорта, свиньи, как называют их англичане, причем сами искренне верят в это. Так вот, Вселенское Братство это нечто диаметрально противоположное. Заберите у них часть материальных благ — я, конечно же, не имею в виду сбор налогов, в котором англичане и так уже изрядно поднаторели, — но добавьте взамен немного уважения к их чувствам.

Англичане уверены в том, что “низшие” расы существуют исключительно для того, чтобы служить им; мы же считаем, что индусы живут для самих себя и имеют право быть счастливыми на свой собственный лад. Никакие материальные блага не могут возместить крушение идеалов и истязание душ.

Кроме того, у этой проблемы есть и другая сторона, на которую мы, теософы, непрестанно указываем. На самом деле никаких “низших” рас просто нет и быть не может, ибо все мы составляем единое человечество; и коль скоро все мы когда-то воплощались или воплотимся в представителей этих рас, нам следует относиться к ним с большим уважением. Можно сказать, что они — наши подопечные, вверенные нашим заботам; и как же мы ведем себя по отношению к ним? Мы захватываем их страны и расстреливаем их в собственных жилищах; мы насилуем их женщин, грабим их имущество, а потом, не краснея, заявляем, что делаем это для их же собственного блага.

Самые мерзкие на свете вещи это лицемерие и жестокость; но если бы мне предложили выбрать меньшее из этих двух зол, я, пожалуй, выбрала бы жестокость. Однако есть справедливый закон, — продолжила она, и ее лицо приняло суровое и непреклонное выражение, как у Немезиды, — лживый язык обличает сам себя; и каким судом судите, таким будете судимы. “Не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта”».

«Именно это учение Адепты поручили вам проповедовать?»

«Да, — ответила она, — и не только это. Есть еще много иных вещей — очень важных, а в скором времени их важность еще более возрастет. Существует, например, опасность черной магии: весь мир, и в особенности Америка, сейчас на полном ходу катится в ее пропасть. Только знание истинной психической и духовной природы человека может спасти мир от серьезных неприятностей».

«Что я слышу: страшилки о колдунах в наш просвещенный, так сказать, век?»

«Вот именно, сэр! Страшилки для просвещенного девятнадцатого века! Но чем еще можно назвать тот эксперимент наших друзей из Привиденческого Общества, о котором вы мне рассказали, как не ведьмовством? Разве это не колдовство — насылать щипки и ожоги, т.е. боль и страдания, пусть даже незначительные, на человека, которого вы в данный момент даже не видите? Предположим, что это был бы не эксперимент, а настоящее злодейство — осознанное и своекорыстное, что тогда? Сможет ли жертва понять, что происходит? Сможет ли защитить себя? Разве это будет не то самое классическое колдовство, которое неизменно приводило черных магов на костер на всем протяжении средневековья? Вы читали о знаменитом процессе над Салемскими ведьмами? Да, сэр! Самое настоящее колдовство в наш просвещенный век; самое черное, материальное и бездуховное колдовство, которое когда-либо видел мир».

«Но ведь переданные на расстояние щипки не могут причинить человеку сколь-нибудь серьезного вреда?»

«Вы так считаете? Вы просто не знаете, о чем говорите. Ведь это только забава для начинающих. Но стоит лишь приоткрыть дверь для подобных вещей, и когда, по-вашему, она захлопнется? Эта история стара как мир: не изгонишь дьявола сразу, и он усядется тебе на шею; сунь ему в рот палец, и он отхватит всю руку. А заодно сожрет и все тело! Разве вы не видите, какое огромное зло таит в себе гипнотизм? Вспомните хотя бы эксперименты Шарко в Сальпетриере! Ведь он ясно доказал, что даже вполне безобидного человека можно заставить действовать вопреки его или ее воле; то, что он назвал “внушением”, может толкнуть человека даже на преступление. При этом сомнамбула даже не будет ничего помнить о том, что сотворила; а несчастная жертва так и не поймет, кто и из-за чего на нее напал. Шарко, несомненно, порядочный человек и никогда не использует свои способности во зло. Но не все люди столь же щепетильны. В мире полно жестоких, алчных и порочных людей, которые с радостью воспользуются этим новым оружием ради достижения своих низменных целей; тем более что они смогут вершить свои черные дела, совершенно не боясь разоблачения.

Да, сэр! Ведьмовство в наш просвещенный век! И попомните мое слово! Скоро мы услышим такие “ведьмины страшилки”, которые даже не снились человеку средневековья. Целые народы, сами того не замечая, погрязнут в черной магии; сами проложат себе дорогу в ад, руководствуясь при этом, несомненно, исключительно благими намерениями! Гипнотизм и внушение — силы могучие и опасные хотя бы потому, что сама жертва даже не догадывается об их воздействии; ее воля просто подавляется.

Запомните мои слова: подобные вещи весьма часто начинаются с благородных целей и самых добрых намерений. Я уже старая женщина и видела жизнь многих людей во многих странах. И мне очень хотелось бы верить в то, что эти силы будут использоваться исключительно в благих целях! Но каждый, кто позволяет себя гипнотизировать — все равно, злому или доброму человеку, тем самым открывает дверь, которую он сам уже не в состоянии закрыть; и он не может знать, кем будет следующий, вошедший в нее! Если бы вы могли предвидеть то, что предвижу я, вы сами начали бы во всеуслышание проповедовать учение Вселенского Братства. Ибо в нем — наше единственное спасение!»

«Но как же оно может защитить людей от гипнотизма?»

«Оно очистит человеческие сердца и удержит людей от дурных поступков. В основе Вселенского Братства лежит общечеловеческая душа. Достижение братства, да и просто взаимопонимания между людьми было бы весьма проблематичным, если бы не наличие этой единой, общей для всего человечества души. Убедите людей в реальности ее существования, и они будут спасены. В каждом человеке заключена божественная сила, которая должна управлять его жизнью, так как ни один, даже самый могущественный маг не может подчинить ее своим корыстным целям. Пусть же человек ищет защиту именно в ней, и ему не придется бояться ни других людей, ни самого дьявола. Однако, дорогой мой, уже, кажется, поздно; меня что-то клонит в сон. Пожалуй, мне пора пожелать вам спокойной ночи!» И Старая Леди простилась со мной в своей грациозной аристократичной манере, впитавшейся в ее плоть и кровь с самого детства.

С того вечера прошло довольно долгое время, прежде чем мы смогли вернуться к обсуждению проблемы магических способностей.

В августе 1888 года к Е.П.Б. приехал ее старинный «приятель» полковник Г.С.Олькотт. Он что-то писал, сидя за боковым столиком. Е.П.Б. раскладывала пасьянс, что она делала практически ежевечерне; я же сидел напротив нее, наблюдая за ее действиями. Мы беседовали о Востоке, откуда полковник Олькотт только что вернулся. Е.П.Б. скоро устала от своей карточной игры (тем более что пасьянс никак не сходился) и начала рассеянно постукивать пальцами по столу. Вдруг ее взгляд стал напряженным и сконцентрированным; она отвела руку от поверхности стола примерно на расстояние фута, продолжая шевелить пальцами в воздухе; однако стук не прекратился; я отчетливо слышал его, хотя рука Е.П.Б., как я уже говорил, находилась в футе от стола. Я смотрел на происходящее с нескрываемым интересом. Е.П.Б. заметила это и повернула ладонь в мою сторону; я тут же ощутил ее астральное постукивание на тыльной стороне собственной ладони. Теперь я и слышал стук, и чувствовал его. Постукивание было похоже на слабые разряды, исходящие от проводника электрической машины, или скорее — на бомбардировку моей ладони капельками ртути. Весьма странное ощущение. А производимый при этом шум напоминал щелчки от тех же электрических разрядов. Затем Е.П.Б. вновь повернула руку и принялась постукивать теперь уже по моей голове. Я по-прежнему отчетливо слышал стук, и нет нужды говорить, что я столь же явственно его ощущал. Я сидел по другую сторону стола, футах в пяти или шести от Е.П.Б.; так что у меня нет никаких сомнений в том, что в этом маленьком эксперименте были задействованы еще не познанные законы природы и скрытые в человеке психические силы.

Трудно представить себе более убедительный и исчерпывающий эксперимент, самая простота которого могла бы возвести его в ранг нового откровения. Это было самое настоящее чудо, в классическом смысле этого понятия; и к тому же чудо, которое явно удалось. Во время нашей первой встречи мадам Блаватская ни словом не обмолвилась о подобных чудесах, тем не менее уже тогда у меня возникло ощущение причастности к чуду. Это ощущение трудно описать словами, однако факт остается фактом. В самой ее персоне — в манере поведения, в свете и силе ее глаз — было нечто такое, что свидетельствовало о более совершенной и содержательной жизни, не нуждающейся ни в каких чудесах, которые подтверждали бы ее реальность, ибо она сама — уже чудо.

Это была, пожалуй, одна из наиболее характерных черт Е.П.Б., всегда в ней присутствовавшая: исходившее от нее ощущение некоего возвышенного мира, глубинных способностей и незримой мощи. Для тех, чья душа пребывала в гармонии с ее неукротимым гением, оно становилось откровением, побуждавшим следовать по указанному ею пути. Но на тех, кто не мог смотреть на мир ее глазами, кто не мог, хотя бы в некоторой степени, возвыситься до ее видения Вселенной, это ощущение воздействовало раздражающе: становилось неотступной разрушительной силой, в конце концов побуждавшей их восставать против Е.П.Б., со всею яростью критикуя и обличая ее.

И в заключение я хотел бы сказать, что сама Е.П.Б. была намного более величественна, нежели все ее труды, и гораздо более убедительна, нежели самые талантливые ее сочинения. Именно это несомненное и восхитительное ощущение присутствия ее гения, исходящего от нее яркого света и живительной вибрации стало залогом ее величайших достижений и важнейших успехов. И самым важным ее достижением было явственное ощущение бессмертия, которое вызывала у окружающих ее необыкновенная воля. Само ее присутствие свидетельствовало о всепобеждающей силе души.

Приложение 3

М.КОЛЛИНЗ

Биографическая справка

Английская романистка, автор нескольких произведений мистического характера. Старшая дочь Мортимера Коллинза — известного писателя; родилась в Гернси (Нормандские острова) 9 сентября 1851 года. Вопреки устоявшемуся мнению, никоим образом не связана с романистом Уилки Коллинзом. Доводилась сводной тетей Бэзилю Крампу, чей вклад в теософскую литературу хорошо известен.

Отец Мейбл — уроженец Плимута Мортимер Коллинз (1827-1876) — был писателем с весьма разносторонними интересами. Он писал статьи для различных газет, опубликовал несколько повестей, любил сочинять юмористические стихи; он также увлекался классической литературой, был человеком искренне религиозным, социально непредубежденным, но консервативно настроенным во всех прочих отношениях.

Мейбл Коллинз называла себя «Наиной»182, потому что была девятым ребенком и родилась в девятый день девятого месяца. Получила домашнее образование, соответствовавшее представлениям ее отца о необходимом уровне и разнообразии знаний. Ее литературная карьера началась рано; Мейбл Коллинз написала множество романов, рассказов и повестей: «Кузнец и ученый», «Безвинный грешник» (психологический роман), «Наша богема» (рассказы) и др. Она писала также короткие рассказы для еженедельной публикации в «Truth», «World» и других изданиях.

В 1884 году Мейбл Коллинз вступила в Теософское Общество и вошла в его Лондонскую Ложу, президентом которой был в то время Альфред Перси Синнетт. Ее знакомству с теософией предшествовала написанная ею восхитительная мистическая повесть под названием «Идиллия Белого Лотоса», рукопись которой шотландский член Теософского Общества м-р И.Д.Ивен, живший ранее в Индии, показал полковнику Г.С.Олькотту, после чего представил Полковника автору. Мейбл Коллинз сообщила Полковнику, что написала эту повесть либо в состоянии транса, либо под диктовку некоего существа, которое она постаралась описать183. Посвящение на форзаце этой маленькой книжки гласило: «Истинному Автору, Вдохновившему меня на создание этого произведения»; а Е.П.Блаватская заявила, что почерк, которым был написан рукописный текст повести, не похож на обычный почерк Мейбл Коллинз. Это заявление было сделано еще до того, как состоялось очное знакомство Е.П.Блаватской с Мейбл Коллинз. Они встретились в Лондоне, но на короткое время, поскольку 1 ноября 1884 г. Е.П.Блаватская отправилась в Индию; таким образом, Е.П.Блаватская в то время была знакома с Мейбл Коллинз лишь поверхностно и не имела ни одного подходящего случая для конфиденциального разговора с нею.

Субба Роу в своем критическом отзыве об «Идиллии Белого Лотоса» (Theosophist, vol. VII. July and August, 1886) называет ее аллегорическим описанием препятствий и испытаний, которые необходимо преодолеть неофиту, и говорит, что Сенса — главный герой повести — символизирует человеческую душу. Следуя собственным словам Субба Роу, в повести «правдиво описана религия египтян и египетское жречество — в тот период, когда их вероучения уже начали терять свою чистоту, перерождаясь в систему тантрического богослужения, оскверненного и зараженного черной магией, беспринципно использовавшейся для достижения эгоистичных и аморальных целей».

В своем письме в журнал «Light», опубликованном 8 июня 1889 г., Е.П.Блаватская сообщает inter alia:

...Когда я познакомилась с нею [Мейбл Коллинз], она только что закончила свою «Идиллию Белого Лотоса», продиктованную ей, как она сама сказала полковнику Олькотту, неким «мистическим существом». По ее описанию мы оба признали в этом «существе» нашего старого друга Грека — не Махатму, но Адепта; последующие события подтвердили, что мы не ошиблись...

Следующим важным шагом Мейбл Коллинз на литературном и оккультном поприще стала публикация книги «Свет на Пути», вызывавшей неизменный интерес нескольких поколений учеников-мистиков во всем мире. Согласно надписи, сделанной на экземпляре книги, принадлежавшем Б.Крампу, работа над книгой была начата под руководством греческого Адепта, известного под именем Илларион, в октябре 1884 г., а короткий очерк «Карма» был написан 27 декабря 1884 г. Судя по всему, за три дня до отъезда Е.П.Блаватской в Индию ее посетила Мейбл Коллинз, дабы предложить на ее суд несколько страниц своей рукописи; причем последняя обнаружила в них некоторые знакомые фразы. «Свет на Пути» был дописан и опубликован в Лондоне в начале 1885 г., уже после отъезда Е.П.Блаватской в Индию. Надпись на титульном листе гласила: «Трактат, предназначенный для личного пользования тех, кто не знаком с восточной мудростью, но хотел бы ощутить ее влияние»; на месте имени автора помещен треугольник и пояснение: «Сочинение М.К., члена Теософского Общества». Это первое издание насчитывает всего лишь 31 страницу небольшого формата, где напечатаны два раздела правил, по 21 правилу в каждом.

Похоже на то, что Е.П.Блаватская впервые увидела этот буклет только летом 1886 г.

Историю создания «Света на Пути» описала сама Мейбл Коллинз в десятой главе своей брошюры под названием «Когда Солнце движется на Север», где только обладающий духовной проницательностью ученик способен отличить символическое изложение от художественного вымысла, и последний — от реальных фактов. В конце 1886 г. «Свет на Пути» был переиздан с дополнительными примечаниями, которые, хотя и замечательны сами по себе, не могут сравниться с самими правилами по красоте и возвышенности литературного стиля. После того как Е.П.Блаватская начала издавать журнал «Lucifer», «Комментарии» к «Свету на Пути» появились на его страницах — напечатанные отдельными выпусками, начиная с сентября 1887 г. Все они подписаны уже знакомым Треугольником; публиковались в номерах за сентябрь, октябрь, ноябрь 1887 г. и январь 1888 г. Впоследствии буклет неоднократно переиздавался.

Позже Мейбл Коллинз говорила Джону У.Ловеллу, что только 42 правила были переданы ей в вышеописанной манере и что примечания и комментарии не были ей продиктованы, но принадлежат ей самой. (См.: Джон У.Ловелл «Воспоминания о первых днях Теософского Общества». — Canadian Theosophist, vol. X, June, 1929, p. 106).

Уже в самые первые годы после выхода книги в свет у многих теософов вызывало возражения правило 20 из части I, которое гласило: «Ищи Путь, погружаясь в таинственные и светозарные глубины твоей собственной сокровенной сути. Ищи его, пробуя всякие испытания, употребляй в дело все свои чувства, чтобы понять рост и значение индивидуальности, чтобы познать мрак и красоту твоих ближних — таких же частиц Божества, как и ты, которые борются рядом с тобой...»184

Некоторым эта рекомендация показалась неэтичной, немотря на дополнительное пояснение к ней, изложенное в «Примечаниях»: «Разыскивай Путь, проходя всевозможные испытания; но помни, я не говорю: “Поддавайся соблазнам чувств, чтобы изведать их”. Раз ты вступил на Путь, ты должен жить иначе, ты не можешь поддаваться таким соблазнам без стыда...»185

Сама Е.П.Блаватская считала Правило 20 опасным и говорила, что «его оккультный яд и тесная связь с тантрической черной магией остались незамеченными многими искренними и доверчивыми почитателями этой, во всех прочих отношениях замечательной книги, основная часть которой продиктована истинным Адептом, но все остальное присовокуплено внутренним сознанием самой Мейбл Коллинз...»186

В начале 1887 года вышла в свет еще одна бесценная брошюра Мейбл Коллинз, содержание которой было, предположительно, заимствовано из того же самого источника, хотя уровень вдохновения на сей раз, пожалуй, был несколько ниже прежнего. Она называлась «Через Золотые Врата: Фрагменты размышлений». На ее страницах были изложены некоторые важные оккультные истины и глубокомысленные аллегории.

Ко второму изданию этой брошюры Мейбл Коллинз добавила краткое вступительное примечание, которое гласило:

Однажды, когда я сидела за столом и работала в одиночестве, в мой кабинет без доклада вошел посетитель и встал позади меня. Я не догадалась даже спросить, кто он и почему вторгся ко мне столь бесцеремонно, поскольку он сразу же начал рассказывать мне о Золотых Вратах. Он говорил как человек знающий, и его пламенные речи вызвали в моем сердце веру. Я записала его слова, но боюсь, что мое сочинение не сможет передать в полной мере ослепительную яркость и пылающий жар его речей.

М. К.


В письме к редактору журнала «Path», отправленном из Лондона 17 июля 1887 г., Мейбл Коллинз говорит о своем намерении снабдить аналогичным примечанием последующие издания «Идиллии Белого Лотоса» и «Света на Пути», дабы изгладить сложившееся у некоторых читателей ошибочное впечатление, будто это примечание справедливо только по отношению к «Золотым Вратам». Она пишет:

...Эта книга была написана в той же самой манере, что и «Идиллия Белого Лотоса». Что же касается «Света на Пути», то он представляет собою собрание аксиом, написанных на стенах одного здания, в которое мне дозволено было войти. Я записала их так, как увидела... ( «Path», vol. II, September, 1887, p. 188).

Активное участие Мейбл Коллинз в теософской деятельности длилось недолго и заключалось главным образом, в ее сотрудничестве с Е.П.Блаватской в редактировании «Lucifer» — со времени основания журнала (в сентябре 1887 г.) и примерно до поздней осени 1888 года На протяжении 1888 года между Е.П.Блаватской и Мейбл Коллинз время от времени вспыхивали конфликты, приведшие к тяжелой болезни последней. Сейчас трудно с точностью судить о природе этих конфликтов; но можно предположить, что они были вызваны прежде всего неустойчивостью характера Мейбл Коллинз, ее качествами «сильного медиума» с повышенной чувствительностью, а также теми оккультными испытаниями и проверками, с которыми ей пришлось столкнуться как претенденту на звание ученика. Нельзя также сбрасывать со счетов некоторые особенности характера самой Е.П.Блаватской, наличие которых вынуждены признавать все ее искренние последователи.

В июле 1888 года Е.П.Блаватской пришлось принять анонимное участие в написании повести под названием «Цвет и Плод», публиковавшейся по частям в «Lucifer» за подписью Мейбл Коллинз. Все шло гладко до тех пор, пока Е.П.Блаватская не заметила, что ближе к концу повествования автор вознамерился ввести читателей в заблуждение. Ей удалось спасти ситуацию в последних главах, поправив сюжет столь искусно, что переход от задуманной Мейбл Коллинз неправильной развязки к диаметрально противоположному финалу остался совершенно незаметным. Последние два выпуска повести напечатаны за подписью «Мейбл Коллинз и — —».

С октября того же года Е.П.Б. стала редактировать «Lucifer» одна, о чем свидетельствует соответствующая редакторская заметка, но имя Мейбл Коллинз оставалось на обложке до февраля 1889 г.

После основания Эзотерической Секции, открыто заявившей о себе осенью 1888 г., Е.П.Блаватская поначалу отказалась принять в нее Мейбл Коллинз в качестве кандидата, но последняя все-таки упросила ее. Однако, по сообщению некоторых коллег-современников, Мейбл Коллинз мало походила на настоящего ученика-теософа: в учениях она разбиралась на самом деле очень слабо и по-настоящему не понимала, какие цели и задачи должно преследовать движение, начало которому положила Е.П.Блаватская. Коллинз был назначен испытательный срок, но вскоре она провалилась самым прискорбным, по выражению самой Е.П.Блаватской, образом и впоследствии была исключена из Эзотерической Секции.

В связи с вышесказанным следует добавить, что к началу 1889 года взгляды и симпатии Мейбл Коллинз, похоже, радикально изменились; в конце концов она даже начала отрицать какое-либо мистическое участие в написании своих книг, утверждая, что все ее прежние заявления на этот счет делались исключительно по просьбе Е.П.Блаватской. Она подпала под вкрадчивое влияние профессора Эллиота Коуза из Вашингтона (округ Колумбия), ранее исключенного из Общества из-за своих личных амбиций в сфере теософской деятельности. По его наущению Мейбл Коллинз подала на Е.П.Блаватскую в Англии в суд (июль 1889 г.) по обвинению в клевете. В июле 1890 г. начался судебный процесс; но когда адвокат Е.П.Блаватской показал защитнику Мейбл Коллинз некое письмо, написанное ею ранее, последний попросил суд прекратить дело, что и было сделано. («Path», vol. V, August, 1890, p. 154).

В вышеописанный период своей жизни Мейбл Коллинз написала еще несколько романов, вышедших в свет один за другим. Это были: «Первая красавица Варшавы», «Дочь лорда Вейнкорта», «Ида: Приключение в Марокко», «Долг чести», «Внушение». Она также написала две злые пародии на теософию; они назывались «Махатма Мориал» (New York: Gestefeld & Co., 1892. 270 p.) и «Махатма: Сказка современной теософии» (London: Downey, 1895, опубликована анонимно).

Джеймс Морган Прайс утверждает (Canadian Theosophist, vol. IX, September, 1928), что Е.П.Блаватская во время беседы с ним в Лондоне никоим образом не выказывала неприязни к Мейбл Коллинз, но скорее сожалела о неудаче и отступничестве многообещающей ученицы и талантливой писательницы. Поэтому в ходе своей встречи с мисс Коллинз, уже после смерти Е.П.Блаватской, он попытался убедить ее в том, что Е.П.Блаватская не желала ей зла и что миссис Безант была бы рада ее возвращению в Общество. Мисс Коллинз поначалу говорила о Е.П.Блаватской в довольно резком тоне, но вскоре изменила свое отношение и согласилась с доводами Прайса. Ее раскаяние показалось Прайсу таким же несомненным и искренним, как и прощение Е.П.Блаватской. Мейбл Коллинз была восстановлена в Обществе, но оставалась там недолго.

В последующие годы Мейбл Коллинз написала еще много романов и книг меньшего объема, в том числе и мистической направленности. Последние, хотя и уступают тем книгам, что были написаны ею с оккультной помощью, тоже содержат немало красивых мыслей. Читать их, однако же, следует осторожно, дабы не принять за непреложную истину художественный вымысел, не всегда и не во всем согласующийся с оккультными заповедями и учениями настоящих эзотерических школ.

Последние двенадцать лет своей жизни Мейбл Коллинз провела вместе с миссис Кэтрин Меткаф. Несколько лет она страдала от болезни сердца и умерла 31 марта 1927 г.

Рассматривая заблуждения и некоторые достойные сожаления действия Мейбл Коллинз, мы помним, что она была необыкновенным человеком — «очень чувствительным медиумом», наделенным в некоторой степени даром ясновидения; к тому же — с ярко выраженной двойственностью характера. Люди подобного склада часто впадают в крайности и подвержены порою самым нелепым заблуждениям, в коих повинно их безудержное воображение. Они также часто поддаются чужому влиянию, даже если оно исходит из источников заведомо злонамеренных и ненадежных. История ее жизни доказывает, однако же, что для некоторых видов деятельности на благо рода человеческого не обязательно должны привлекаться только самые совершенные его представители, лишенные каких-либо слабостей и недостатков. Излишне самоуверенные теософы, безжалостные в своих оценках допущенных ею ошибок, возможно, не были бы столь строги, если бы знали, какие серьезные кармические препятствия и противоборствующие влияния ей приходилось преодолевать.

Б.М.Цырков

Приложение 4

Ф.ГАРТМАНН

Биографическая справка

Немецкий врач, писатель, путешественник и теософ. Родился в Донауверте, небольшом городке на берегу Дуная в Баварии, 22 ноября 1838 г.

Со времен ранней юности Франц чувствовал, что в нем сопряжены две совершенно непохожие одна на другую личности: одна принадлежала мистику, мечтателю и идеалисту; тогда как другая подходила скорее своевольному упрямцу, способному на какие угодно проделки. Ему нравилось одиночество, он сторонился сверстников, зато любил бывать один на лоне природы, где общение с природными духами представлялось ему занятием вполне реальным. Первая книга, которую он сам купил, называлась «Огнедышащий Дракон»; это был сборник магических заклинаний самого разного рода. Однако, не зная, что с ней делать, он в конце концов просто сжег ее.

Воспитанный в духе учений римско-католической церкви, Гартманн тяготел поначалу к католическому церемониалу, но ни один священник не смог дать ему удовлетворительного объяснения природы и божественного значения существующих установлений и обрядов. Одно время он даже собирался удалиться в монастырь и стать монахом Конфуцианского Ордена, но вскоре отказался от этой мысли. Не удовлетворяясь одной только теорией, он стремился к истинному знанию, в то время еще не понимая, что «тайны религии, — как он сам впоследствии писал, — необходимо познать сперва сердцем, а уже потом постигать разумом». Помимо мистики и религии, его интересовали языки и естественные науки, особенно химия.

Со временем сомнения Франца относительно религии еще более усилились; и тут ему довелось познакомиться с человеком старше себя, ставшим впоследствии известным композитором. Новый друг Гартманна был материалистом; он верил в то, что человек может быть счастлив на земле, и приучил Франца рассматривать все религии как простое надувательство. Франц прочел работы ведущих материалистов, сам пытался сочинять стихи и даже написал пьесу для театра; но полного успокоения материализм ему не принес. Он хотел чего-то большего, но не зная, в каком направлении вести поиски, нашел прибежище в агностицизме.

Пребывая в этой неопределенности, он вновь обратился к естественным наукам (прежде всего — к химии) и по окончании учебы устроился работать помощником аптекаря. Однако вскоре обнаружил, что лекарственные препараты, которые он продает, зачастую приносят пациентам больше вреда, чем пользы, и, разочарованный, ушел с работы. Сменив еще несколько занятий, он записался в возрасте 21 года добровольцем в 1-й Артиллерийский Баварский полк (Мюнхен); принял участие в войне 1859 г. между Австрией и Италией.

После заключения мира Франц начал изучать медицину в Мюнхенском университете и вскоре превзошел всех соучеников по числу дуэлей, пьяных кутежей и прочих «развлечений» подобного рода: не потому что ему это нравилось, но исключительно из тщеславия. В 1862 году успешно сдал экзамены на государственного фармацевта и продолжил обучение, в 1865 году получил ученые степени — доктор медицины и магистр фармакологии. Впоследствии предпринял поездку в Париж. Желая увидеть океан, воскресным днем поехал на экскурсионном поезде в Гавр, где случайно встретил человека, предложившего ему отправиться в Америку. Этот человек сказал Гартманну, что судно под названием «Меркурий» готово отплыть в Нью-Йорк с 360 эмигрантами на борту, но в команде еще нет судового врача. Наскоро сдав экзамен перед медицинской комиссией, Франц взошел на борт судна и спустя сорок дней путешествия прибыл на американскую землю. Это случилось 28 августа 1865 г.

Не имея никаких определенных планов, Франц поехал в Сент-Луис. Как раз в то время в окрестностях Сент-Луиса разразилась эпидемия холеры, и д-р Гартманн решил, что его медицинские способности могут найти здесь применение. Впоследствии Гартманн остался в этом городе, в 1867 г. принял американское гражданство и вскоре приобрел хорошо оплачиваемую практику, в основном — по глазным болезням.

Сочтя свою жизнь слишком однообразной, Гартманн почувствовал, что страсть к путешествиям снова пробуждается в нем. К тому же его никогда не оставляло давнее желание найти истину, постичь причину существования и понять смысл жизни. Передав свою практику другому врачу, Гартманн отправился в Новый Орлеан. Скрытая, но неотступная внутренняя борьба не давала ему покоя, все более настойчиво навязывая мысль о самоубийстве.

Гартманн отплыл в Мексику и 17 февраля 1871 г. прибыл в Веракрус. Он посетил столицу страны, Пуэбло, Кордову и Орисабу; познакомился с индейцами и был принят ими в свою среду. Говорят, что именно в Мексике он встретил человека, наделенного необычайными познаниями, возможно — посвященного. Разумеется, в то время Франц еще не понимал, с кем имеет дело; но смог узнать от него многое о своей будущей жизни и работе.

Решив, что ему пора возвращаться в Америку, Гартманн вернулся в Новый Орлеан. По дороге его обокрал один из пассажиров-попутчиков, утащивший все его вещи. Так Гартманн остался без вещей и без документов, из всего имущества уцелели только предусмотрительно вложенные в карман несколько долларов, на которые он отправился на следующий день покупать лекарство от укусов москитов. Разговорившись с аптекарем, он совершенно неожиданно получил предложение занять вакантную должность врача и менее чем через месяц снова имел неплохую практику.

Во время своих путешествий Франц намеренно стремился к общению с последователями иных религий; с этой целью он даже столовался в течение целого года у одного еврейского раввина. Это общение в конце концов привело его к выводу о крайне поверхностном характере христианских верований, в особенности протестантских, но зато позволило ему познакомиться с культурой аборигенов (индейцев), принимавших его с неизменной благосклонностью и радушием.

Хотя Гартманн и не был поклонником спиритуализма, любопытство заставило его посетить один из «сеансов материализации», которые устраивал знакомый медиум. Став свидетелем нескольких удивительных феноменов, он почувствовал неподдельный интерес к происходящему; посещал лекции профессора Дж.М.Пиблса, чьи философские идеи показались ему вполне разумными, пусть даже они полностью опровергали все материалистические теории. Франц Гартманн обстоятельно изучил спиритуалистическую литературу, экспериментировал с различными медиумами.

Желая увидеть «Дикий Запад», Гартманн уехал в 1873 году в Техас и за пять лет пережил немало приключений, оказывая помощь людям самого разного рода и звания в самых разных, порою весьма экзотических местах. Он купил участок земли и женился, но уже спустя семь месяцев овдовел. Пробовал заниматься добычей золота и серебра, но недолго. Служил даже следователем по особо важным делам в округе Клер-Крик. Будучи в Колорадо, он провел множество любопытных спиритуалистических экспериментов и даже смог исцелиться от давнего недуга, вызванного неудачной вакцинацией в раннем детстве. Став свидетелем нескольких поистине удивительных феноменов, Гартманн окончательно освободился от своего материалистического скептицизма. «Мне стало понятно, — пишет он, — что рядом с нами существует целый мир, хотя и невидимый для нас, но по-своему такой же реальный, как и наш собственный; и что этот невидимый мир населен бесчисленным множеством существ — некоторые из них по уровню своего эволюционного развития стоят выше нас, некоторые — ниже». Хотя Гартманн и не сомневался в подлинности феноменов, он все же не совсем верил общепринятому объяснению их происхождения и потому желал во что бы то ни стало отыскать их истинные причины.

Примерно в тот же период его жизни, т.е. в начале восьмидесятых годов прошлого столетия, к Гартманну попала книга А.П.Синнетта «Оккультный Мир». Будучи все еще привязанным к спиритуалистическому восприятию оккультных феноменов, Гартманн остался весьма недоволен ее содержанием и потому написал письмо полковнику Генри С.Олькотту, дабы «вразумить его и всю “Братию”». (Report of Observations, etc., p. 7-8). Так завязалась переписка, и однажды Гартманну был выслан номер журнала «Theosophist» со статьей, описывающей семеричное строение человека и семь принципов Вселенной. Для него это стало настоящим откровением, ибо дало ему ключ к загадкам, ответы на которые он так долго, но тщетно искал. Обдумав прочитанное, он сам пришел к выводу, что его смертная, физическая личность не тождественна вечной истинной сущности, но является изменчивым, им самим созданным творением, нижестоящим по отношению к более совершенному существу, таящемуся в его внутренней природе.

Сомнения Гартманна относительно природы спиритуалистического общения все возрастали, и полковник Олькотт отправил ему третье письмо и памфлет под названием «Заметки об эзотерической теософии», в котором Гартманн нашел ответы на многие свои вопросы. Следующее письмо полковнику Олькотту он написал в более примирительном тоне и в результате этой переписки получил приглашение приехать в Адьяр, чтобы присоединиться к Движению. К этому письму полковника Олькотта Е.П.Блаватская добавился несколько слов от себя. Таким образом в 1882 г. Гартманн вступил в Теософское Общество, прочел знаменитые «Фрагменты Оккультной Истины», опубликованные по частям в нескольких номерах «Theosophist», и ознакомился с содержанием «Разоблаченной Изиды». Он чувствовал себя так, как будто «взошло солнце и осветило хорошо знакомый, но доселе погруженный в темноту ландшафт...» («An Enemy Turned Brother», «Theosophist», vol. IV, Suppl. to March, 1883, p. 6).

Гартманн покинул Колорадо в сентябре 1883 г., направляясь в Калифорнию, чтобы оттуда отплыть в Индию. Задержавшись ненадолго в Солт-Лейк-Сити для изучения жизни мормонов, он отправился затем в Сан-Франциско. Вот что он пишет: «Я заметил, что всякий раз, когда человек хочет сделать шаг вперед по пути духовного прогресса, на его пути вырастает какое-нибудь незримое внутреннее либо видимое внешнее препятствие, затрудняющее его продвижение». В Сан-Франциско с ним приключилась примерно та же история, когда он без памяти влюбился в молодую даму испано-американского происхождения. И снова началась отчаянная внутренняя борьба, в которой стремление к оккультному знанию все-таки одержало верх над эмоциональной майей. Заставив себя отказаться от предмета своей страсти, Гартманн отплыл из Калифорнии 11 октября 1883 года, 4 декабря, после краткого пребывания в Японии и Китае, он прибыл в Мадрас и оттуда прямиком отправился в Адьяр, где Е.П.Блаватская приветствовала его «в моем [его] будущем доме». Перед Гартманном открылась новая, гораздо более содержательная жизненная перспектива.

Описание деятельности Франца Гартманна в Адьяре было бы равносильно пересказу всей истории Теософского Общества в этот период. И коль скоро сделать это в данном очерке невозможно да и не нужно, достаточно будет сказать, что в Адьяре он пробыл до 31 марта 1885, после чего отплыл в Европу вместе с Е.П.Блаватской, мисс Мери Флинн и Боваджи. За год до этого Гартманн ездил вместе с Е.П.Блаватской в Вадхван и Бомбей, провожая ее в поездку по Европе, куда она отправилась из Бомбея 20 февраля 1884 г.; но сам он из Бомбея вернулся в Адьяр, где играл важную роль в жизни штаб-квартиры в отсутствие Основателей. Разумеется, он был там и во время изгнания Куломбов, и во время визита Ричарда Ходжсона (декабрь 1884 г. — январь 1885 г.) и потому впоследствии опубликовал свой собственный отчет о деле Куломбов и о ситуации в Обществе в то время, изложив в нем свои непосредственные наблюдения. (F.Hartmann, Report of Observation made during a Nine Months' Stay at the Headquarters of The Theosophical Society at Adyar (Madras), India. — Madras, 1884, 60 p.)

Коль скоро Франц Гартманн был облечен в штаб-квартире известной долей власти и позволял себе иметь собственное мнение обо всем происходящем, он не мог не вызывать уважительное отношение к себе одних и зависть других своих коллег. Но каковы бы ни были истинные причины происходивших в то время конфликтов и какую бы критику современников ни вызывали некоторые его действия, было бы большой ошибкой приписывать д-ру Гартманну какие бы то ни было черные мысли и недобрые намерения или рассматривать те или иные его поступки через призму подозрения и недоверия. Как и многие другие, он тоже допускал иногда грубые просчеты и непродуманные суждения; но не следует забывать, что те неординарные обстоятельства, в которых ему приходилось действовать, уже сами по себе были нелегким испытанием для разума и сердца любого человека. Несмотря на частые перемены его настроения, о д-ре Гартманне можно сказать, что он всегда был верен Е.П. Блаватской.

Насколько нам известно, д-р Гартманн получил по меньшей мере десять писем и иного рода сообщений от Братьев, но не все они сохранились до настоящего времени.

Первое из этих писем было получено им от Учителя М[ории] 25 декабря 1883 года в ответ на краткую записку, оставленную им в «Святилище». От этого письма сохранился только фрагмент, который мы цитируем ниже187:

Привет и благословение! Если бы мы пользовались услугами человека менее интеллектуального, то нам пришлось бы объяснять ему, как говорят на Западе, что почем, т.е. ставить перед ним определенную задачу и давать конкретные указания; но человек с вашим умом и опытом способен сам найти путь, достаточно будет подсказать ему направление, которого следует придерживаться, чтобы достичь цели. Приобретите точное представление о том, чем на самом деле является человек и какое место занимает ваша нынешняя жизнь в цепи прежних существований; поймите, что ваша судьба — исключительно в ваших руках, и дальнейшая программа действий не будет вызывать у вас ни малейшего сомнения... Это я надоумил Г.С.Олькотта пригласить вас сюда. Оставайтесь в Азии. Присоединяйтесь к работе Теософского Общества. Огласите во всеуслышание те философские принципы, что уже давно звучат в вашем сердце. Помогайте другим, чтобы и мы могли вам помочь... Живите, сообразуясь с наивысшим Идеалом Человечности. Думайте и действуйте. В этом кроется ключ к душевному равновесию — вашему и окружающих...

М.

Пропущенные фрагменты, по словам Гартманна, связаны с вопросами личного характера, суть которых никому в Индии не известна.



Второе письмо, скрепленное печатью Учителя, Гартманн нашел в выдвижном ящике своего письменного стола 5 февраля 1884 г.:

Друг! Вы кажетесь мне единственным абсолютно трезво мыслящим пелингом188, оставшимся ныне в Штаб-квартире. И потому, учитывая непредвиденные обстоятельства, которые я тем не менее предвижу в скором будущем, я должен просить вас продемонстрировать на практике вашу преданность делу истины, взяв в свои руки бразды управления теософской работой. Если я хоть что-нибудь понимаю, то понимаю я то, что вам абсолютно чужды те предрассудки и предубеждения, которые обычно подстерегают людей на их спокойном и неторопливом пути к главной цели Общества — достижению равенства и братства в отношениях между людьми и абсолютно беспристрастного отношения к детским сказкам, которые они называют своими религиями — экзотерическими или эзотерическими. И если вы любезно согласитесь блюсти теософские интересы в отсутствие Упасики [Е.П.Блаватской] и Генри [Олькотта], то я предложу последнему написать официальную бумагу, наделяющую вас официальной властью, дабы выделить вас из числа прочих помощников и упрочить ваше влияние в сравнении с тем, на которое вы могли бы рассчитывать, довольствуясь своим нынешним неформальным чином — таким же, как у всех прочих.... Я прошу вас употребить эту реальную власть в интересах Истины, Справедливости и Милосердия... («Autobiography of Dr. Franz Hartmann», «Occult Review», Jan.,1908, p. 24.)

Еще один фрагмент из того же письма (судя по всему, весьма длинного) сохранился на немецком языке. («Lotusbluthen», LXV, p. 146-148.) Его перевод звучит так:

...Позвольте дать вам совет. Никогда не предлагайте себя в качестве чела, но ждите, когда ученичество само придет к вам. Более того, не прекращайте самостоятельные поиски, и путь знания откроется перед вами; сейчас это для вас тем более просто, поскольку вы уже вступили в контакт с Лучом Света, исходящим от Благословенного, чье имя вы избрали себе путеводной звездой... А пока что примите мое благословение и благодарность.

М.

Здесь имеется в виду принятие доктором Гартманном буддизма 26 декабря 1883 г. Вместе с письмом в конверт был вложен фотопортрет Учителя — карточка кабинетного формата с дарственной надписью Учителя Гартманну на обороте.



Третье письмо было получено им в вагоне поезда, в котором он ехал 15 февраля 1884 г. из Вадхвана в Бомбей вместе с Е.П.Блаватской. Содержание письма неизвестно. («Lotusbluthen», LXVII, p. 290.)

Четвертое письмо Учителя К[ут] Х[уми] доставлено 22 марта 1884 г. Было вручено Дамодару, но адресовано Гартманну. В нем идет речь о кризисной ситуации, сложившейся в то время в штаб-квартире. Вот его текст189:

Пока человек не развил в себе совершенного чувства справедливости, ему предпочтительнее ошибаться вследствие избытка снисходительности, чем совершать малейшую несправедливость. Мадам Куломб является медиумом и как таковая безответственна во многом, что она говорит или делает. В то же самое время она добрая и щедрая. Зная подход к ней, из нее можно сделать доброго друга. У нее есть свои слабости, но их пагубные последствия могут быть сведены до минимума подчинением ее интеллекта нравственному воздействию дружеских и доброжелательных чувств. Ее медиумическая природа будет способствовать этому воздействию, если соответствующим образом воспользоваться ею.

Поэтому моим желанием будет, чтобы за ней сохранили ее домашние обязанности, пока Контрольный Совет190, конечно, осуществляет должный надзор в сотрудничестве с ней с целью не допустить ненужных расходов. Следует изрядно переустроить все здесь, но это легче будет сделать при помощи мадам Куломб, нежели при ее враждебности.

Дамодар сказал бы вам об этом, но его ум был умышленно затемнен без его ведома, чтобы испытать вашу интуицию. Покажите это письмо мадам К[уломб], чтобы она могла действовать совместно с вами.

К.Х.


Пятое письмо, также от К. Х., было феноменальным образом «осаждено» 1 апреля 1884 на глазах у самого Гартманна на чистом листе бумаги, лежавшем в то время на столе. (Journal, etc., July, 1884, p. 100.)

Шестое состояло всего из нескольких слов, написанных Учителем М. на другом письме, полученном Гартманном из Европы предположительно в апреле 1884 г. (Report, etc., p. 206.)

Содержание обоих писем неизвестно.

Седьмое письмо (от Учителя М.), полученное 26 апреля 1884 г., «выпало из воздуха» в комнате Дамодара в Утакаманде, после чего было передано доктору. Сохранился нижеследующий отрывок из этого письма:

Эта женщина [Куломб] уже давно ведет переговоры, настоящий дипломатический диалог с противниками нашего дела — некоторыми падре. Она рассчитывает получить от них 2000 рупий за помощь в уничтожении или, по крайней мере, дискредитации Общества через дискредитацию его основателей. Отсюда и намеки на «потайные дверцы» и фокусы. Более того, когда понадобится, потайные дверцы, как это можно ожидать, действительно найдутся. Теперь только они раскручивают всю эту историю. Они могут входить куда захотят, так что весь дом — в их распоряжении.

«Месье» умен, и мастерства ему не занимать — хороший механик и плотник, так что справиться со стенами ему ничего не стоит. Помните об этом, вы, теософы. Они ненавидят вас лютой ненавистью — ненавистью неудачников, завидующих чужому успеху: Общество, Генри, Е.П.Б[лаватскую], теософов и само имя теософии. —— готовы выложить кругленькую сумму за уничтожение ненавистного им Общества...

...Более того, индийские и[езуиты] сговорились со своими собратьями в Лондоне и Париже.

...Все вышесказанное вы должны хранить в секрете, если хотите оказаться сильнее. Пусть она не подозревает о том, что вы все знаете; но, послушайте моего совета, будьте осторожны. Действуйте, однако же, незамедлительно.



М.

Восьмое письмо (от Учителя М.) касалось поездки У.К.Джаджа в Индию. Гартманн указывает дату его получения — 30 июля 1884 г., что скорее всего — ошибка, поскольку Джадж отплыл из Европы в конце июня и 15 июля был уже в Бомбее. Один из его фрагментов сохранился в примерном переводе с английского на немецкий язык:

...Имеются письма, доказывающие, что она [мадам Куломб] пыталась убедить Упасику в том, что вы хотите прогнать ее и месье К[уломба], пользуясь своей властью, дабы предать Общество в руки спиритуалистов... Будьте дружелюбны по отношению к У.К.Джаджу. Он верен, искренен и заслуживает доверия...

М.

Девятое письмо, датированное 2 августа 1884 г., прислал Учитель К[ут] Х[уми]. Его оригинал хранится в архивах Адьяра. Оно помогает понять некоторые особенности характера Дамодара и в какой-то мере объясняет, почему между Дамодаром и д-ром Гартманном время от времени возникало недопонимание. Текст письма гласит191:

У Д[амодара], несомненно, много недостатков и слабостей, как и у остальных. Однако он бескорыстно предан нам и делу, и он оказался чрезвычайно полезным для Упасики. Его присутствие и помощь незаменимы в центральной штаб-квартире.

Его внутреннее «Я» не имеет желания повелевать, хотя видимые действия иногда приобретают такую окраску по причине его чрезмерного усердия, которое он неразборчиво распространяет решительно на все, чего бы ни касался, будь то малое или великое.

Тем не менее необходимо помнить о том, что, какими бы неадекватными наши «инструменты» ни были по отношению ко всей нашей цели, все же они являются наиболее пригодными из имеющихся в наличии с тех пор, как они существуют, за исключением начала времен.

Для нас было бы гораздо более желательным иметь лучших посредников, чтобы действовать через них; а за доброжелателями теософского дела остается право решать, как долго они будут бескорыстно трудиться, чтобы помочь высшей деятельности Упасики и таким образом ускорить приближение знаменательного дня.

Благословения всем преданным работникам в штаб-квартире.

К.Х.


Десятое и последнее из известных нам писем пришло от Учителя М. Оно выглядит следующим образом:

Глупец старается извлечь капитал против Общества из вашего письма (об открытии). Он выписывает из него цитаты, читает его всем и критикует из-за него все теософское хозяйство. Вы должны его остановить. И опять же. В таком великом деле, как наше Движение, нельзя ожидать, что все ваши коллеги будут одинаково проницательны, благоразумны и мужественны. И одним из первых признаков прогресса является умение быть доброжелательным, милосердным и терпеливым по отношению к своим сотоварищам, невзирая на разнородность их характеров и темперамента. А один из вернейших признаков регресса — ожидать от других, что они будут любить все то, что любите вы, и делать все так, как делаете вы сами. Вы знаете, в чей огород этот камешек. Станьте нашими помощниками и действуйте соответственно. Вас там очень много. И в каждом еще осталась большая или меньшая толика себялюбия.

За прошлый год вы накопили немало положительной кармы, друг и брат, хотя, конечно, имели место и ошибки, и мелкие прегрешения — вольные и невольные. Для вашего же блага я не указываю точно, что вам следует делать или куда ехать. Во всяком случае, не оставляйте это место до тех пор, пока не прочтете и не отредактируете должным образом памфлет К. Из него должна получиться очень сильная вещь. Черные тучи над штаб-квартирой все еще не рассеялись, и раскаты грома все еще раздаются очень близко. У этой женщины злоба настоящего дугпа; и «Одноглазый» — прекрасный помощник в осуществлении ее дьявольских замыслов. Молодой человек из Лондона хладнокровен и готов ко всему, но даже его она смогла ошеломить; это случилось на днях — ее ложь192.

Дополнительный фрагмент этого письма, датированный Гартманном 12 января 1885 г., сохранился в немецком переводе. («Lotusbluthen», LXVI, p. 219-20.) Его перевод звучит следующим образом:

Я ничего вам подробно не объясняю... потому что вы изучали законы кармы, пусть даже вы делали это не без некоторой помощи извне. Именно поэтому вы не так уж часто получаете от меня наставления. Мы —руководители, но не няньки. В постоянных «приказах» нуждаются не сильные, но слабые; и наши чела время от времени удовлетворяют их желания. Но это уже добровольное рабство, а не здоровый рост. Идите вперед и старайтесь увидеть сами, что в данный момент более всего необходимо Обществу. Сами определяйте свои обязанности и исполняйте их. Если ваши действия будут правильны, я буду на вашей стороне; но не ждите от меня никаких советов, и вмешиваться я ни во что не стану, если только этого не потребует крайняя необходимость и вы не окажетесь перед неразрешимым для вас выбором...

...Перед вами — бескрайнее поле деятельности; собственно, перед вами — весь мир... Вам предстоит преодолеть множество серьезных препятствий; но чем больше усилий вам придется приложить для их преодоления, тем более значительным будет достигнутый вами прогресс в области духовного роста. Непрестанное сдерживание собственных страстей, неусыпный самоконтроль и терпимость к человеческим слабостям непременно приведут вас к победе.

М.

После того как Е.П.Блаватская и ее спутники достигли Европы весной 1885 г., д-р Гартманн оставался с нею в Неаполе и в Торре-дель-Греко; но когда Е.П.Блаватская уехала в Вюрцбург, он отправился проведать своих родственников. Впоследствии он навещал Е.П.Блаватскую в Вюрцбурге и в Лондоне. В ночь после ее смерти ему приснился вещий сон: он увидел, как орел, покинув землю, возвращался в свою небесную обитель.



Д-р Гартманн намеревался вернуться в Америку, куда его неудержимо манило безлюдье техасских прерий и вершины Скалистых гор. Он уже был готов к отъезду, когда в результате странного стечения обстоятельств познакомился с учеником-оккультистом, возглавлявшим небольшую группу настоящих розенкрейцеров, хотя они и не называли себя таковыми. Гартманн присоединился к этой группе учеников-мистиков, большинство которых были людьми бедными, не имевшими никакого академического образования; но при этом они ощущали в себе подлинную духовность и были способны, по свидетельству д-ра Гартманна, указать ищущему истинный Путь. Многое из того, что Гартманн написал в своих последующих книгах, основано на знаниях, обретенных им среди этих людей.

Весной 1888 г. д-р Гартманн уехал наконец в США, где некоторое время читал лекции, посетив в марте-апреле того же года Нью-Йорк, Филадельфию и другие города, после чего вернулся к себе на родину.

В 1893 г., приняв предложение одного немецкого издателя из Лейпцига, Гартманн взялся за издание немецкого теософского ежемесячного журнала под названием «Lotusbluthen». Журнал издавался на протяжении восьми лет (1893-1900 гг., шестнадцать томов), после чего возобновлялся под новым названием — «Neue Lotusbluthen» (1908-1912 гг., пять томов). На его страницах публиковались статьи и очерки многих талантливых авторов и, конечно же, статьи самого Гартманна, часть которых была издана затем отдельной книгой.

Во время так называемого «раскола» в Теософском Обществе Гартманн присоединился к Американской Организации, возглавляемой У.К.Джаджем и называемой впоследствии Теософским Обществом в Америке. После смерти Джаджа в 1896 г. некоторое время поддерживал действия Катерины Тингли и 30 августа 1896 г. был избран Президентом Теософской Группы, основанной ею в Германии.

Сотрудничество д-ра Гартманна с Катериной Тингли продолжалось, однако, недолго по причине возникших разногласий, касавшихся методов руководства Обществом. Вскоре он распустил новообразованную группу и 3 сентября 1897 г. создал в Мюнхене новую организацию, известную как Интернациональное Теософское Братство (Internationale Theosophische Verbruderung), придерживавшуюся, по его мнению, методов, с самого начала установленных Е.П.Блаватской. Во главе Организации стоял Совет из трех человек, сам же доктор до самой смерти оставался ее ответственным секретарем. Спустя год после основания центр организации был перенесен в Лейпциг.

Основанное Гартманном общество получило в свое время широкое распространение в Германии; в 1909 г. начал издаваться его журнал под названием «Theosophische Kultur».

Литературное наследие д-ра Гартманна поистине огромно. Практически все его разнообразные сочинения связаны с Теософским Движением и свидетельствуют о превосходном знании английского. Гартманн писал также на родном немецком языке. Все попытки составить полный перечень его литературных произведений сталкиваются с труднопреодолимыми препятствиями, создаваемыми тем фактом, что некоторые его немецкие переводы англоязычных сочинений, хотя и сохраняют название оригинала, на деле представляют собой не точный перевод английского текста, но фактически новые версии последнего, изложенные на немецком языке. Следует также помнить, что многие его книги являются сборниками, включающими в себя различные статьи и очерки, написанные им для английских и немецких периодических изданий. В силу этого маловероятно, что нам удастся сейчас составить полный и абсолютно точный список его сочинений, тем более что в годы Второй Мировой войны в Германии систематически предпринимались попытки уничтожить все его труды, равно как и прочую мистическую и теософскую литературу.

Насколько нам известно, первой его книгой по оккультизму была «Магия, Черная и Белая» («Magic, White and Black») — расширенный вариант первоначально скромного по объему памфлета, написанного «в целях убеждения некоторых неопытных учеников в том, что изучение оккультной стороны природы отнюдь не тождественно отвратительной практике колдовства». Памфлет был преобразован в книгу еще и для того, чтобы «помочь изучающим оккультизм узнать, из каких элементов состоит душа человека, и понять предназначение собственного физического организма». Автор также рассчитывал придать своей книгой «целенаправленный импульс развитию науки, которая могла бы быть названа “анатомией и физиологией души”, поскольку она исследует истоки человеческих желаний и эмоций». Было также заявлено, что положенный в основу книги материал накоплен в результате бесед, которые Гартманн вел с Е.П.Блаватской во время своего пребывания в Адьяре.

Второй книгой д-ра Гартманна стала «Жизнь Парацельса и сущность его учений» («The Life of Paracelsus and the Substance of his Teachings»). Будучи врачом, автор смог глубоко проникнуть в суть оккультной философии Парацельса и впервые изложить его учения в популярной и доступной форме. Книга содержит множество цитат, взятых из сочинений этого великого средневекового мистика, а также большой объем оккультной информации и изложенные в завуалированной форме эзотерические истины, способные обогатить новыми знаниями достаточно проницательного ученика.

За «Жизнью Парацельса» последовало «Приключение среди розенкрейцеров», прорецензированное самой Е.П. Блаватской на страницах «Lucifer» (с. 130-136 настоящего издания).

После этого из-под пера неутомимого доктора выходит одна из самых замечательных его работ — «Тайные символы розенкрейцеров XVI и XVII столетий» (это издание называют иногда «Космология или Универсальная наука», поскольку именно эти слова стоят в начале полного названия книги) — английский перевод очень редкого трактата германских розенкрейцеров, существующий отчасти в печатной форме, отчасти — в виде уникальной рукописи. В нем собраны символы духовной структуры Вселенной. Это сочинение упоминается в трудах средневековых философов, но сейчас лишь немногие имеют возможность увидеть его воочию, так как большинство его списков уничтожено иезуитами. В трактате описано взаимодействие сил, принадлежащих к различным уровням; по сути своей он представляет собой собрание розенкрейцеровской мудрости. Его текст сопровождает огромное количество цветных иллюстраций и чертежей, к тексту прилагается подробный словарь специальных терминов. Работа призвана активизировать интуицию ученика, не загромождая его разум утомительными объяснениями.

Следующей опубликованной работой стала «Жизнь Иеошуа, Пророка из Назарета», описывающая психические и духовные процессы, происходящие в каждом, кто следует по пути посвящения. Внешние события из жизни Иеошуа упоминаются в ней просто как фон, на котором разворачивается панорама духовных истин, рассчитанная на интуитивное восприятие ученика.

Вскоре после этого вышли в свет «Принципы астрологической геомантии» и «В Пронаосе Храма Мудрости». За ними последовала «Жизнь и учения Якоба Беме», составленная главным образом из пространных дословных цитат, заимствованных из сочинений этого знаменитого прорицателя. Цитаты сопровождаются примечаниями и комментариями автора.

В своей книге «Оккультная наука в медицине» автор стремится привлечь внимание тех, кто избрал для себя профессию медика, к высшим аспектам медицинской науки и к позабытым оккультным ценностям прошлого, опираясь в своих выводах на авторитет Парацельса. Эта маленькая книга имеет выдающуюся ценность, в особенности для тех, кто призван помогать людям и исцелять их.

«Среди гномов» — сатира на тех, кто отрицает все «сверхъестественное». «Погребенные заживо» — книга о преждевременных захоронениях и о способах их избежать.

Относительно работ доктора Гартманна на немецком языке информация отрывочна и зачастую неточна.

Д-р Гартманн перевел на немецкий язык «Голос Безмолвия» Е.П.Блаватской и выполнил метрический перевод на немецкий «Бхагаватгиты», основываясь на поэтическом переложении «Божественной Песни» сэра Эдвина Арнольда. Красота и сила этого произведения поистине достойны восхищения.

В дополнение к многочисленным сочинениям, изданным в виде отдельных книг, д-р Гартманн написал изрядное количество статей и очерков для различных теософских публикаций. Некоторые из них посвящены оккультной тематике; некоторые — автобиографичны. Одна из наиболее продолжительных серий — «Говорящий Образ Урура» — публиковалась в «Lucifer» на протяжении нескольких месяцев (тома III-V), но, похоже, так и осталась незавершенной.

После смерти Е.П.Блаватской право на публикацию «Тайной Доктрины», видимо, перешло к Анни Безант. И поскольку перевод этого эпохального произведения на немецкий язык был делом в высшей степени желательным, д-р Гартманн испросил разрешения Анни Безант на это нелегкое предриятие. Получив официальное разрешение в сентябре 1895 г., Гартманн заручился поддержкой Роберта Фреба (Froebe) — ученого-теософа, имевшего ученую степень доктора философии. Работу над переводом в основном взял на себя д-р Фреб, в то время как Гартманн занимался корректурой. За основу было взято исправленное издание 1893 г. Перевод был опубликован издательством Вильгельма Фридриха под заголовком «Die Geheimlehre». Основному тексту предшествовала вступительная статья д-ра Гартманна.

В целом литературное наследие д-ра Гартманна очень велико.

Д-р Франц Гартманн умер в Кемптене, Южная Бавария, 7 августа 1912 г. Он навсегда останется в благодарной памяти теософов как человек, пронесший через всю жизнь непоколебимую преданность Делу истинной духовности, и как бесстрашный поборник человеческой свободы.

Б.М.Цырков


Каталог: Works
Works -> Рассмотрим мнения исследователей М. К. Касвинова, Е. Д. Черменского и А. Я. Авреха
Works -> Исследовательская работа «Отношения государства и церкви в России»
Works -> Контрольная работа №1 по дисциплине «Основы бухгалтерского учета» студента группы 32202 зачетная книжка №13-2-131
Works -> Мишучкова И. Н. Портрет Анатолия Собчака без ретуши
Works -> Примерные задания Всероссийской олимпиады по географии для 8 класса
Works -> 1. 1 сентября 1939 года вторжением Гитлера в Польшу началась вторая мировая война


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница