С. Ю. А гишев Сражение за будущее студента Шаламова



Скачать 400.21 Kb.
страница3/3
Дата06.06.2016
Размер400.21 Kb.
1   2   3

46 Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 420.

47 «В июле же (1922 г. – С. А.) утверждается новое положение о высших учебных заведениях. В основу академической жизни этим положением ставятся предметные комиссии. Их составляют все научные работники, принимающие участие в преподавании соответствующих дисциплин, а также представители студентов, “выполняющих учебную повинность” по дисциплинам, данным предметной комиссии, – в количестве, равном половине научных работников. Студенты таким образом участвуют: “в распределении преподавателей между различными учреждениями; в распределении читаемых курсов между преподавательским персоналом; в детальной разработке программ; в обсуждении методов преподавания; в руководстве учебно-вспомогательными учреждениями; в рекомендации пригодных для замещения профессорских вакансий”» (Там же. С. 452; см. также: Декрет СНК РСФСР. Положение о высших учебных заведениях РСФСР. 3 июля 1922 года // СУ РСФСР. 1922. № 43. Ст. 518).

48 УЗ МГУ. Вып. 51. С. 60–61; Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 427.

49 Постановлением НКП от 18 ноября 1918 г. «Об участии студентов в управлении высшими учебными заведениями РСФСР» руководство студенческими делами было возложено на органы студенческого самоуправления – общее собрание студентов вуза, отдельных факультетов, курсов и т. п., а также на советы студенческих старост (Сборник декретов и постановлений Рабочего и крестьянского правительства по народному образованию. Вып. 2. М., 1918. С. 8–9). 9 октября 1922 года ВЦСПС принял «Положение об организации пролетарского студенчества высшей школы в профессиональные секции». Студенты должны были объединяться в них для активного содействия проведению нового положения о высшей школе (принято в июле 1922 г.), связи с профсоюзами и производством, научной и культурно-просветительной работы, охраны своих академических и материальных интересов (Культурная жизнь в СССР. Хроника. 1917–1927 гг. М., 1975. С. 374)

50 Известия ВЦИК. 3 декабря 1920 года.

51 Высшая школа. 1938. №6–7. С. 6–36.

52 Постановление СНК РСФСР об учреждении институтов по подготовке красной профессуры // СУ РСФСР. 1921. № 12. Ст. 79.

53 АКВ была образована в 1923 г. на базе бывшего частного Педагогического института имени П. Г. Шелапутина (1911–1919), реорганизованного в Академию социального воспитания (1919–1923). Имя Н. К. Крупской присвоено в 1924 г. До 1934 г. АКВ действовала в Москве, а затем – в Ленинграде, где в 1935 г. была преобразована в Коммунистический педагогический институт имени Н. К. Крупской, существовавший до 1942 г., когда он был объединен с Ленинградским педагогическим институтом имени А. И. Герцена (сейчас – Российский государственный педагогический университет имени А. И. Герцена).

54 Архив МГУ. Ф. 1, оп. 14 л., ед. хр. 901/1925. Студентам вузов, имевшим зачет не менее чем по двум предметам, предоставлялось право перехода из одного вуза в другой на основании постановления НКП «О порядке перехода студентов из одного высшего учебного заведения в другое» (СУ РСФСР. 1918. № 71. Ст. 770).

55 Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 431.

56 Там же. С. 411.

57 Там же. С. 435.

58 Московский университет 1755–1930. Юбилейный сборник. С. 221.

59 Кроме того, в марте 1922 г. Правление МГУ обсудило катастрофическое хозяйственное положение Университета. В принятом постановлении предлагалось разработать проект о введении платы с больных в клиниках и квартирной платы со служащих, пользующихся квартирами в зданиях университета (ОСДМУ за 1922 год. М., 1923. С. 5). Также Правление ходатайствовало перед Моссоветом о снятии с университета расходов по оплате коммунальных услуг. При МГУ была образована Комиссия помощи голодающим (Из истории Московского университета. С. 149). То, что проблема материального состояния Университета не была решена, доказывают сходные обращения профессоров к Советскому Правительству и Правлению Университета в июле и октябре 1925 г. Так, Правление 1-го МГУ заслушало доклад профессора А. В. Кубицкого о приеме Председателем СНК СССР А. И. Рыковым делегации Совета МГУ (в составе: А. В. Кубицкий, Я. С. Ганецкий, А. И. Абрикосов, Д. А. Карпов – представитель от студентов). Члены делегации доложили о крайне тяжелом финансово-хозяйственном положении университета (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 1, ед. хр. 900). Правление МГУ обсудило вопрос о представлении в Главпрофобр пятилетнего плана восстановления и развития Университета. Ректор Вышинский предложил всем факультетам в недельный срок представить заявки на необходимый ремонт и оборудование учебно-вспомогательных учреждений с распределением работ на пять лет. Общая цифра запланированных расходов составила 25 млн рублей (Там же).

60 Декрет о правилах приема в высшее учебное заведение РСФСР // Декреты Советской власти. Т. III. С. 141.

61 Введено 3 июля 1922 г., согласно новому «Положению о высших учебных заведениях Р.С.Ф.С.Р.» (СУ РСФСР. 1922. № 43. Ст. 518).

62 Пятнадцатого декабря 1924 г. постановлением СНК РСФСР был установлен годовой размер платы за обучение в вузах в зависимости от заработной платы. Плата за обучение колебалась от 25 рублей в год (при заработной плате 50–75 рублей в месяц) до 225 (при заработной плате 301 рубль и выше в месяц). С 1925 г. студенты, получавшие государственные стипендии, были освобождены от платы за обучение. Так, например, Сарра Менделевна (Максимовна) Гезенцвей (1908–1937), одна из близких подруг Шаламова, введшая его в ряды «левой оппозиции», поступив в 1-й МГУ в 1925 г., была вынуждена платить за обучение 27 рублей в месяц, в 1926-м – 63 рубля (Архив МГУ. Ф. 1, оп. 14 л., ед. хр. 272/1925, л. 28), а в 1927 году – 120 рублей (Там же. Л. 29л). Плата увеличивалась, поскольку ее отец, М. А. Гезенцвей, у которого Сарра находилась на иждивении, в 1927 г. стал занимать высокую и хорошо оплачиваемую (оклад 225 рублей в месяц) должность помощника заведующего налогового управления Наркомата финансов (Там же. Л. 30л, 32л). Однако болезнь отца и его уход с работы заставил Сарру поступить на службу в Наркомат путей сообщения (Там же. Л. 33л, 34л), где она получала 175 рублей. В связи с этим она просила снизить ей плату за обучение до 60 рублей и разрешить выплачивать эту сумму в рассрочку (Там же. Л. 31л).

63 Как известно, в СССР окончательно откажутся от взимания платы за обучение в вузах только в 1956 г. (Народное образование в СССР: сборник документов. 1917–1973. С. 192).

64 СУ РСФСР. 1922. № 35. Ст. 413. Декрет СНК СССР от 6 ноября 1924 года «О государственных стипендиях для студентов высших учебных заведений» отменил натуральные выдачи и оставил только денежную часть пособия. Обязательными условиями зачисления студента на стипендию являлись рекомендация ячейки РКП(б) вуза и наличие профессионального или кооперативного стажа. По окончании курса стипендиат обязывался прослужить в рекомендовавших его организациях столько времени, сколько он пользовался стипендией. К 1927 году стипендией было обеспечено 40% студенчества, что почти полностью охватило пролетарскую его часть. В 1931 г. стипендией обеспечивались 71,3% учащихся (Штамм С. И. Управление народным образованием в СССР (1917–1936). М., 1985. С. 244–245).

65 «По распоряжению ГПУ на прошлой неделе арестован ряд профессоров Московского 1-го государственного университета. Доводя об этом до сведения Главпрофобра, Правление университета просит принять меры к выяснению обстоятельств произведенных арестов и в случае, если против задержанных лиц не выдвигается серьезных обвинений, оказать возможное содействие к их освобождению, ибо их отсутствие в самом начале учебных занятий весьма неблагоприятно отразилось бы на ходе университетского преподавания» (Московский университет 1755–1930. Юбилейный сборник. С. 241; ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 4, ед. хр. 2а).

66 Там же.

67 ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 1, ед. хр. 587.

68 Московский университет 1755–1930. Юбилейный сборник. С. 241.

69 СУ РСФСР. 1921. № 119. Ст. 119; Там же. 1922. № 75. Ст. 929.

70 Директивы ВКП(б) и постановления Советского правительства о народном образовании за 1917–1947 гг. Вып. 2. М., 1947. С. 9–11.

71 Декретом СНК РСФСР от 22 августа 1925 г. на дневных рабфаках установлена продолжительность обучения в 4 года (СУ СССР. 1925. Ст. 457).

72 Там же. 1924. Ст. 190.

73 Там же. Ст. 468. Декретом СНК РСФСР от 3 июля 1925 г. «Об изменении некоторых статей Положения о высших учебных заведениях» было введено ограничение на поступление в вузы с 17 лет. (Там же. Ст. 363.)

74 Стратонов В. В. Потеря Московским университетом свободы. С. 455.

75 Декрет СНК РСФСР от 4 марта 1921 г. «О плане организации факультетов общественных наук российских университетов» // СУ РСФСР. 1921. Ст. 117. Формально ФОН в 1-м МГУ был создан 14 мая 1919 г. отдельным постановлением коллегии НКП и во исполнение постановлений Наркомпроса об упразднении юридического и историко-филологического факультетов, изданного (23 декабря 1918 года) и об организации в университетах факультетов общественных наук (3 марта 1919 года). Целью создания ФОНа определялась подготовка марксистских кадров для преподавания социально-экономических дисциплин. Правда, уже 14 ноября 1919 года общий президиум ФОН (см. ниже) принял решение о прекращении лекционных занятий с 1 декабря 1919 года по 1 апреля 1920 года ввиду отсутствия топлива для аудиторных помещений. Семинарские занятия могли проводиться только по взаимной договоренности профессоров и студентов (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 6, ед. хр. 4). Факультет открылся в составе трех отделений: экономического, юридико-политического, исторического. На 24 июня 1920 года на юридико-политическом отделении числилось 48 студентов, на историческом – 44 на экономическом – 12 (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 6, ед. хр. 4, 14).

76 Первоначально в ФОН входили экономическое, политико-юридическое (правовое) и историческое отделения. Позднее в его составе появились литературно-художественное и этнолого-лингвистическое отделения. При образовании в Москве единого государственного университете в августе 1919 г. все существовавшие в Москве ФОНы объединялись и входили в состав факультета общественных наук 1-го МГУ. Курсы этого факультета, читаемые во 2-м МГУ (бывшие Московские высшие женские курсы) и в 3-м МГУ (бывший университет имени А. Л. Шанявского), если они совпадали с соответствующими курсами 1-го МГУ, закрывались. Таким же образом производилось уплотнение историко-филологических или аналогичных им факультетов этих трех московских университетов. Физико-математические и естественные факультеты объединялись в один факультет, а медицинские факультеты оставались в их настоящем состоянии до объединения всех высших медицинских учебных заведений Москвы в один Московский государственный медицинский институт. Советы трех московских университетов должны были вступить в соглашение на предмет объединения в один орган не позднее 15 сентября 1919 года (Постановление НКП от 26 августа 1919 года «Об объединении московских высших учебных заведений» (Сборник декретов и постановлений Рабочего и крестьянского правительства по народному образованию. Вып. 2. М., 1919. С. 466). В 1924 г. были объединены экономическое и статистическое отделения ФОНа с экономическим факультетом Института народного хозяйства имени Г. В. Плеханова (бывший Коммерческий институт) в составе Института отделения общественно-педагогическое, литературы и языков ФОН – с педагогическим факультетом 2-го МГУ. Отделение внешних сношений ФОН было закрыто. В составе 1-го МГУ сохранено только правовое отделение ФОН (Декрет СНК СССР «Об изменениях сети высших учебных заведений» от 8 августа 1924 года // Там же. Ст. 680).

77 Коллегия Главпрофобра постановила преобразовать с 1925 г. правовое отделение ФОН в факультет советского права МГУ (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 1, ед. хр. 883). Второго апреля 1925 г. на совместном заседании представителей деканатов ФОН, факультета советского права и этнологического факультета начато фактическое преобразование ФОНа в факультет советского права (с отделениями: правовым, экономическим, статистическим, внешних сношений) и этнологический факультет (с отделениями: языка и литературы, археологии и искусствознания, общественно-педагогическим). Перед факультетом советского права была поставлена задача подготовки общественных работников с высшим юридическим образованием (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 7, ед. хр. 11, 88). Декретом СНК от 17 апреля 1925 г. этнологический факультет был объявлен преемником историко-филологического факультета. Перед новым факультетом поставлена задача подготовки работников в области культурного строительства народов СССР. Первое заседание его деканата состоялось 5 мая под председательством декана профессора В. П. Волгина. Факультетом объявлен прием в количестве 160 человек на отделения: истории материальной культуры (с 26 мая – историко-археологическое), этнографическое, литературное, изобразительных искусств (Архив МГУ. Ф. 18, оп. 1, ед. хр. 37, 74). И, наконец, 25 апреля было объявлено о создании этнологического факультета и факультета советского права. К факультету советского права отошли отделения ФОН: экономическое, статистическое, правовое (ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 1, ед. хр. 883, 900; СУ СССР. 1925. Ст. 199; ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 6, ед. хр. 116).

78 Ящук Т. Ф. Юридические журналы 1920-х годов как источник по истории советского правоведения // Вестник Омского университета. Вып. 1. Омск, 1999. С. 111–114.

79 А. Я. Вышинский был ректором 1-го МГУ как раз в то время, когда там учился Шаламов (в 1925–1928 гг.), а в 1923–1925 гг. состоял профессором по кафедре уголовного процесса. Об откровенной ненависти к Вышинскому не только профессуры, но и даже партийного студенчества Павлов также пишет в своих «Записках» (Там же. С. 55–56).

Несколько забегая вперед, следует упомянуть интересное свидетельство, обнаруженное В. В. Есиповым при работе в «фонде Шаламова» в РГАЛИ. В одном из рукописных вариантов «Вишеры», который не вошел в печатную версию, Шаламов пишет: «Я был свидетелем, как на открытом партийном собрании в Коммунистической аудитории в новом здании МГУ ударили по физиономии ректора университета Андрея Януарьевича Вышинского. Вышинский перебивал речи оратора из оппозиции, свистел, вставляя пальцы в рот» (РГАЛИ. Ф. 2596, оп. 2, д. 65, л. 30).

Павлов так описывает данный инцидент в своих «Записках», относя его к концу октября 1927 .: Последнее дискуссионное собрание было созвано… в коммунистической (б. Богословской) аудитории университета. <…> Снова явился в качестве официального докладчика ЦК Ярославский. Оппонентом его на этот раз был член ЦК Х. Раковский. Собрание началось бурно, докладчика все время прерывали гневными и оскорбительными репликами: «Могильщик революции!» «Цербер!» «Предатель!» И т. д. Шум в зале все нарастал и уже через 15–20 минут слова докладчика захлестнул хаос. Все попытки президиума водворить порядок были бесплодны, и Ярославский вынужден был сесть. Выступивший затем Раковский был встречен бешеными аплодисментами оппозиционеров и беспорядочными криками сталинцев. Громовым басом он заглушил выкрики и с большим подъемом говорил около получаса. Речь его произвела сильное впечатление. С криками «Ура!» все как один поднялись со своих мест оппозиционеры.

– Да здравствует ленинская гвардия! Да здравствуют несгибаемые революционеры! Ура! Ура! Ура! – гремело в аудитории и в коридорах. Овация длилась несколько минут. Затем, сняв со сцены Раковского, оппозиционеры, распевая Интернационал, понесли его на руках на Моховую к стоявшей автомашине. В коридоре и во дворе к процессии присоединились комсомольцы и беспартийные студенты. С небывалым подъемом, точно в экстазе, пели волнующий гимн Интернационалу.

Когда процессия, проходя коридором, спускалась по лестнице, ректор университета А. Я. Вышинский выскочил в коридор и глубоко засунув пальцы в рот стал пронзительно свистать. Стоявшие рядом студенты избили его. Били сначала по лицу, а когда он свалился, били ногами куда попало. Потеряв пенсне, с разбитым носом, растрепанный, грязный и жалкий, выбирался он на четвереньках из толпы, поощряемый пинками ног. В последующие затем дни, при его появлении в университете всюду слышались крики студентов:

– Свистун, хулиган, рыжий лакей и т. д. Возмущение студентов было так велико, что Вышинский стал прятаться, боясь показываться публично. Даже райком партии не мог пройти мимо хулиганского поступка Вышинского и вынес ему выговор «за недостойное ректора университета и большевика поведение». Об этом взыскании было сообщено университетской парторганизации. И без того не пользовавшийся доверием и популярностью среди студентов, Вышинский был раздавлен. Так, вероятно, думал и сам Вышинский. Случайно, через Маленкова, об этом инциденте узнал Сталин. Ознакомившись с досье Вышинского, Сталин иначе оценил «подвиг» и «таланты» его. Несколько дней спустя Вышинский был назначен зав. Главпрофобром и замнаркома просвещения. Это было началом его большой карьеры (Павлов И. М. 1920-е: революция и бюрократия. С. 87–88).



80 ЦМАМ. Ф. 1609, оп. 1, ед. хр. 900, 986.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница