С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.



страница47/48
Дата06.06.2016
Размер6.81 Mb.
ТипКнига
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   48

Счастлив народ, в коем понятия наследственной арис-тократии и аристократии духа хоть как-то совпадают друг с другом. Приведу тут заключительные строфы маленькой поэмы Л. Н. Гумилева «Похищение Бортэ» (супруги Чингисхана):

Старцы помнят, внуки помнят тоже: Прежде чем сместился звездный путь, Равный с равной спал на брачном ложе, Равный с равным бился грудь о грудь. С кем теперь равняться, с кем делиться И каким завидовать годам? Воют волки и летают птицы По холодным, мертвым городам.

Лев Николаевич совмещал в себе оба значения поня-тия «аристократизм» так же, как и Наталья Викторовна, которая никогда не подчеркивала своего дворянства и даже не упоминала о нем, которая отлично стряпала, справля­

585


лась с любою домашней работой, уборкой и стиркой, и при всем том являлась русской аристократкой, русскою барыней в лучшем смысле этого слова. А вот что это та-кое — русский аристократизм — даже не объяснить, тем паче что, как фольклорист, могу сказать, что аристокра-тизм имеется и в народе, и в крестьянских традициях (осо-бенно на Русском Севере).

Всякая стройная теория при первом знакомстве с нею обезоруживает. Помню сомнения, явившиеся в обществе вослед за реабилитацией генетики: ежели, мол, все заклю-чено и запрограммировано в генах, то, выходит, и сде-лать ничего нельзя? Оказалось, именно тут-то, познав саму суть жизненного процесса, и можно на него повлиять. Относительно гумилевской теории этногенеза говорилось то же самое: ежели, мол, этногенез — это природный про-цесс, со своими сроками, то можно ли что-то сделать? Можно, милые мои соотечественники! Именно понимая истинную суть происходящего, и можно влиять на собы-тия! Никакую болезнь не вылечить, пока не будет постав-лен правильный диагноз. Я многократно проверял теорию Льва Николаевича по явлениям литературы, новой и древ-ней, по событиям истории.

Замечу тут, что собственно великолепный русский ре-ализм расцвел как раз в пору начавшегося надлома и тот характер русского человека, который мы привыкли считать нашим национальным характером — с рефлексией, неряш-ливостью, «порывами» и приступами отчаянья, есть харак-тер русского человека эпохи надлома, но отнюдь не тот, который был в прежние века, когда зазора между замыс-лом и свершением почти не было, когда русский человек был собран, деятелен и деловит, а главное, в высокой степени коллективен, весь на миру и заодно с миром. Было, было время на Руси, и не так уж давно, когда дети не отрека-лись от родителей, когда родичи и друзья помогали друг другу, когда тот же деревенский мир и кормил сирот, и поддер-живал вдов, и строил «помочью» избы друг другу, а когда надо, так же сообща, хором, брался за оружие, вставая на защиту себя и страны, когда, скажем, боярин выводил за собою на ратное поле толпы послужильцев, родичей, кме-тей и военных холопов, готовых отдать жизнь за господина

своего... Было! И кабы не надлом, не получились бы, не прошли позорные годы пыток, лагерей, доносов и всеоб-щего жалкого страха...

И ведь что удивительно! Отрицая, борясь с гумилевс-кой теорией, доказывая, что она якобы оставляет челове-ка беззащитным перед ходом исторического процесса, его оппоненты цеплялись за марксизм, который как раз и не оставляет человеку никакого права на активное участие в жизни, ибо, видите ли, все запрограммировано заранее безликими экономическими отношениями. Нет, дорогие! Историю все-таки делают люди! Не все и не всегда можно сделать, и надобно знать, что можно и чего нельзя, чтобы не соваться в тот же Афганистан, не лезть в Африку в пору, когда у каждого на уме дом с садом и огородом и, значит, наступило время устроения жизни, время золотой осени. (Осень не только пора увядания, но и пора сбора урожая, сбора плодов!) Надо знать, что только пассионарный подъем — пора неоглядных подвигов и завоеваний, пора национального творчества и создания самого этноса; что в пору «перегрева» начинается борьба пассионариев друг с другом, и тут необходимо стараться не допустить самоубий-ственной резни, но сил в нации еще очень и очень много, что в акматической фазе происходит государственное твор-чество, и все силы надо направить именно сюда, к лучше-му устроению власти; что когда наступает надлом, надобно изо всех сил беречь таких людей, как Столыпин, и надо спасать традиции. (Да и вообще постоянная роль и назна-чение интеллигенции — сохранение национальных традиций, устоев, обычаев старины. Наша же интеллигенция эпохи надлома изо всех сил раскачивала корабль русской государ-ственности, «жтла все, чему поклонялась» и была наказа-на за свой грех почти полным уничтожением как раз теми силами, которые выпустила, как джина из бутылки.) Надо знать, наконец, что «золотая осень» — время устроения, но отнюдь не военных амбиций, и роль России в эту пору должна быть духовной, учительной, религиозной и миро-творческой, и именно сюда надобно направлять усилия куль-турной части нации. Но будет ли у нас золотая осень? За-работали ли мы ее? Или, истребивши наших крестьян, при-близили конечную ступень распада — обскурацию?

587


Как-то узкой компанией собравшихся у него учеников мы пристали ко Льву Николаевичу:

— Лев Николаевич! Вы же все знаете! Что будет те-перь с Россией?

— Поймите! — ответил он. — Будущее нельзя предска-зать, ибо еще не свершены поступки, которые его опре-делят!

Да, в самые, казалось бы, безнадежные периоды у людей не отнято данное Господом право на совершение поступ-ков, и предсказать можно лишь возможностные варианты грядущего. А воплощение этих вариантов или невоплощение целиком лежит в той красной области свободы воли, ко-торой обладаем все мы с начала возраста мужества и до того часа, когда неизбывное, со старением, падение сил отодвигает нас в ряды бессильных зрителей трагической драмы уже не подвластной нам действительности. В самые по-следние месяцы, под воздействием болезни ли, а скорее, невеселых наблюдений, Гумилеву, как он говорил сам, становилось неинтересно жить. Власти, принимающие, раз за разом, самые бестолковые из предлагаемых реше-ний, воровство, трусость, развал державы, почти сладо-страстное стремление унизить самих себя, еще раз напле-вать на Россию...

— Боюсь, все это очень похоже на обскурацию! — го-ворил он порою задумчиво и грустно.

Да, было тяжело! И капризное непонимание предло-женной им трактовки русско-ордынских отношений тоже больно ударяло по Гумилеву, и шараханье от него литера-турной братии. Куда как безопасно, в самом деле, выли-вать свой гнев на события шестивековой давности, обви-няя татар в том, в чем хотелось бы обвинить современных власть имущих... Трусость и злоба — никудышные советчи-ки в чем бы то ни было, а тем более в понимании истории!

А ведь дань собирали сами русские князья и за Орду держались до поры: спасала от Запада, остановив тогдаш-ний напор фряжско-немецкой католической экспансии на Русь, и религиозного натиска не было на Руси со стороны веротерпимых степняков...

И почему никто не задумался о том, что монголы, пусть бессознательно, открыли русским Сибирь и тем способство­

вали, всего через два столетия после свержения ига, созда-нию великой, до Тихого океана, страны? Почему не поду-мали о том, что всеми этими застарелыми и выдуманными западною наукою злобами не достигается ничего, кроме искусственной конфронтации россиян с тюрками, способ-ствующей развалу нашей великой евразийской державы, чего опять же никак нельзя допускать, ежели мы хотим сохра-нить Россию и сами остаться в живых!

Как мелки вопросы, которые задавали, почасту, и мне: а верующий ли он? Как будто бы человек такого масшта-ба и значения мог быть неверующим! И сколь мужествен-на, спокойна и не «на показ» была убежденная религиоз-ность Гумилева! Сколь осознанным и сколь глубоким было у него знание богословских истин, сколь строго научен даже и сам подход к постижению Божества и той отрицатель-ной нулевой силы уничтожения, «активной пустоты», раз-дробляющей в пыль и уничтожающей материю, которую мы называем дьяволом! У меня в руках была (и, увы, ис-чезла!) воистину драгоценная страница машинописной рукописи, представлявшая собою оригинальный, вполне законченный по сути своей богословский трактат. (Его-то я и использовал в богословском споре будущего Сергия Радонежского со своим старшим братом Стефаном.) И все же — восстановить бы те, драгоценные, строки учителя! И почему я ленился записывать, полагаясь на память, многое из того, что говорилось Львом Николаевичем походя, дома, в частных беседах, все эти драгоценные, как видится те-перь, афоризмы гения.

И еще есть один воистину страшный исторический за-кон. Великим нациям не прощают их прошлого величия. Ежели мы, наследники Российской империи, потеряем ее, откажемся сохранять и удерживать это великое многонаци-ональное государство, то погибнем. Все. И довольно ско-ро. Ибо будем виноваты в развале страны перед всеми на-родами, некогда в нее входившими, и нам этого, как и обманутых нами надежд, не простят. Нас, изменивших себе самим, никто не захочет даже оставить в живых. И, ко-нечно, не произнеся этого вслух, Лев Николаевич нет-нет да и задумывался: неужели кончено? Неужели величавая ис-тория России приходит к своему бесславному концу?

589


— Я умру в 1991 году, — сказал как-то Лев Николае-вич года за четыре до смерти. Книги его еще только соби-рались выходить.

— Не умирайте, Лев Николаевич! — серьезно попро-сил я его.

— Почему?

— Потому что, пока книги не вышли, вы должны жить, дабы они вышли без изменений, и после того — дабы не было искушения переврать, перетолковать, переиначить написанное вами — вы должны жить еще какое-то время.

— Понимаю, вам некому будет читать свои романы! — ворчливо возразил Гумилев.

— И это тоже! — стараясь, чтобы не звучало очень уж похоронно, подтвердил я.

— Вы, однако, мне, как я ни прошу, критических заме-чаний не делаете!

— Я учусь у вас, Лев Николаевич! Я читаю ваши рабо-ты, как учебник, и критическим оком взглянуть на них попросту не могу, не тот у меня уровень.

Кстати, Льва Николаевича нет-нет да и упрекали в мелких ошибках (в частностях!), принимая подчас за ошибки его манеру, необходимую по самой сути обобщающего иссле-дования, — сглаживать подробности несущественного харак-тера, дабы выявить суть вековых процессов. В каждом из подобных случаев, внимательно посидев над материалом, неизбежно приходишь к выводу, что Лев Николаевич в глав-ном не ошибался никогда, и самое подробное, нос к носу, скрупулезное исследование материала только подтверждает его окончательные выводы. Впрочем, в книге «Поиски вымышленного царства» и сам Гумилев посвятил целую главу изложению своего исследовательского метода.

Работы выходили. Известность росла. С огромным за-позданием, лишь нынче, посмертно, Льву Николаевичу впервые была присуждена премия и памятная медаль. Причем Академией наук Азербайджана. Чествования со-стоялись в Петербурге. Медаль и премию принимала На-талья Викторовна. Жаль, конечно, что эта награда не застала уже его в живых. Но и то отметим с укором, что первую и пока единственную премию Гумилеву присудили тюрки, а не мы...

Работы выходили. Уходило здоровье. За год до смсрти Лев Николаевич перенес тяжелейший инсульт (предсказание о девяносто первом годе едва не сбылось), после которого вновь учился ходить. Они жили на даче в Комарове, и Лев Николаевич гордился тем, что может уже пройти несколько десятков шагов. В лице его все чаще являлся беззащит-ный, обреченный взгляд из-под приспущенных век. Он жаловался на потерю памяти: «Вы мне читали? Я полнос-тью забыл!» Но голова у него была по-прежнему ясной, и, лукавя, не признаваясь в том, он замышлял уже но-вую работу— «Ритмы Евразии», начало которой напеча-тано сейчас в «Нашем современнике» (1993 г. — Ред.).

— Лев Николаевич, а когда «наступает история»? Когда можно говорить, что это уже прошлое, а вот то — еще со-врёменность?

— Когда умирает последний живой свидетель време-ни, — ответил он.

Теперь и сам Лев Николаевич умер. И для него нача-лась история. История узкого кружка учеников. История широкого круга последователей и почитателей. И мы во многом по-новому осмысляем историю русского народа, которому Лев Николаевич дал ориентиры национального действования. Историю великой евразийской державы, которая должна остаться в целости в своих интересах и в интересах всего человечества, судьба которого в наши дни, как никогда прежде, зависит от судьбы и целости России, ибо гибель великой России ввергнет планету в кровавый хаос, окончанием коего будет, вероятнее всего, гибель всего живого и полное уничтожение вида Ното заріепх.

Умер он в больнице, после неудачной операции, кото-рую, возможно, и не стоило делать. А сказать честно, он попросту уже слишком устал. Устал от неустройств, болез-ней, и не ему, с его неукротимым темпераментом бойца, было спокойно переносить подступившую дряхлость.

Перед смертью Лев Николаевич успел причаститься и собороваться. На похоронах было многолюдно и очень че-ловечно, невзирая на многолюдство. Старые казаки, в своей старинно-красивой форме, встали у гроба с обнаженны-ми шашками. Александро-Невская лавра выделила место

591

для могилы у церкви, священник сказал глубокие и про-чувствованные слова.



— Шапки долой, — звучит сдержанная команда. Го-ловы казаков обнажаются, и только молоденький мили-ционер, которому, видимо, поручено и тут «надзирать и бдеть», глупо стоит в своей оттопыривающей уши форменной фуражке не в силах понять, осознать, что происходит пе-ред ним, чему он является свидетелем и что ему тоже сле-довало бы, пусть и нарушая все инструкции, сдернуть в этот миг головной убор.

Соотечественники мои! Изо всех наших потерянных за эти десятилетия обрядов, возможно, лишь похороны еще по-прежнему, хоть и на малый час, объединяют наше боль-ное, распадающееся общество. Кто же зажжет свечу? Где и как вновь станет возникать не злоба, не гнев, но новое содружество россиян, ибо без того не дано нам будет Гос-подом воскреснуть и сохраниться в веках!

Обнажим же головы все — соборно! Гений русской зем-ли — часть нации и ее порождение. Но и нация, родившая гения, должна почуять ответственность свою перед ним. К ней направлены глаголы призывающие, и она должна им достойно ответствовать. Иначе голос гения замолкнет, как колокол на погосте, никого не разбудив. Проснемся ли?

В статьях и книгах все чаще звучат упоминания вели-кого имени, все чаще встречаются те, кто и прочли, и поняли, и приняли гумилевские глаголы. Быть может, все это знак отнюдь не медленности, но быстроты распрост-ранения его идей? Ибо нас много, и мы разные, и земля наша велика зело! Но давайте поймем, что цепь истори-ческих событий, выходящая из тьмы прошлых веков к бу-дущему, нерасторжима. Давайте поймем, что в детской суете марксистских догм мы замахнулись на вечное, начав обрубать собственные корни. Давайте вновь сплотимся воедино, перестанем уничтожать среду своего обитания, как и друг друга, давайте вспомним, что мы, даже и в бедах, великая страна, великий народ и великое содружество на-родов. Давайте, прочтя Гумилева, научимся понимать, кто наши друзья по суперэтническому содружеству, а кто нет, и перестанем лезть к врагам, предавая друзей, тех, кто хо-чет быть вместе с нами, как мы предали осетин, абхазцев,

жителей Приднестровья, как мы позорно предали сербов, отшатнувшись от них, — да мало ли! Осознаем зияющую перед нами пропасть, откроем наконец глаза! Пока не поздно! Пока не начнут вымирать, обращаясь в руины, города, пока не затянуло ольхою и ивняком наши пажити, не об-мелели реки, пока не замерли окончательно детские голо-са в наших селах!

Повторим вновь и опять: у нас есть великая история, у нас есть теперь и теория, оправдывающая, более того, делающая необходимым наше особинное бытие, существо-вание нашей великой державы как гаранта равновесия мировых сил, с гибелью которого и весь мир легко может обрушиться в пропасть небытия, есть наука, есть мощная техника, не уступающая зарубежной, а в чем-то и превос-ходящая мировые образцы, у нас есть все еще не пору-шенная до конца наша великая держава, где надобно лишь навести порядок, очистив ее от грабителей и ренегатов. И у нас есть народ, который ждет появления преданных отчизне и безобманных вождей.

Есть всё! Дело теперь за нами.

1994


ХРОНИКА ЖИЗНИ Л. Н. ГУМИЛЕВА

1910 г., 25 апреля — венчание А. Горенко (Ахматовой) и Н. Гуми-лева.

1912 г., 1 октября — родился Лев Гумилев в родильном приюте императрицы Александры Федоровны на 18-й линии Васильев-ского острова. Жил в Царском Селе (г. Пушкин).

1917 г. — революция. Лев Гумилев у бабушки А. И. Гумилевой в имение Слепнево Бежецкого уезда Тверской губернии.

1921 г. — восстание в Кронштадте. 25 августа — расстрел Н. С. Гу-милева. Манифест евразийцев в Праге.

1929 г. — окончание школы в г. Бежецке, переезд в Ленинфад.

1930 г., июнь — окончание 67-й единой гимназии. Экспедиция в Си-бирь, мл. коллектор. 1 сентября — Трамвайное упр. Службы путей и тока (Парголово), чернорабочий. Декабрь — Биржа труда.

1931 г. — Геологоразведочный институт, коллектор. Забайкальская геологич. поисковая экспедиция.

1932 г. — 11 месяцев в Таджикистане — экспедиция по изучению Памира. Лаборант, санитар по борьбе с малярией в совхозе.

1933 г., лето — Крымская археол. экспедиция. 10 декабря — арест. 19 декабря — освобожден без предъявления обвинения.

1934 г., 1 сентября — студ. Истор. ф-та ЛГУ. Убийство С. Кирова.

1935 г., лето — Манычская археол. экспедиция. 23 октября — арест. 1 ноября — письмо А. Ахматовой И. В. Сталину. 3 ноября — ос-вобожден «за отсутствием состава преступления». Отчислен из ЛГУ. 5 декабря — начата книга «Древние тюрки»

1936 г., лето — Саркельская экспедиция.

1937 г. — восстановлен в ЛГУ.

1938 г., март — арест. Обвинение в организации антисоветской мо-лодежной контррев. организации. 27 сентября — приговор Воен-ного Трибунала по 58-й ст., п. 10-11. 17 ноября — Военная кол-легия Верх. Суда отменила приговор. Переследствие. 1 декабря — осужден по ст. 58 п. 8-10 УК. 3 декабря — этап на Беломорканал.

1939 г.— 4лаг. отд., общие работы. бапреля — этап в Ленинград. Пересмотр дела, та же статья со сменой пункта на п. 17 — «терро-ристическая деятельность» (расстрел). Тюрьма № 1 («Кресты»), камера № 614. С должности наркома НКВД снят Ежов. 10 мая — письмо А. А. Ахматовой И. В. Сталину. Июль — обвинение утверждено. Пересмотр дела. 26 июля — Особое Совещание — осужден по 58-й ст., п. 10-11 «организация антисоветской деятельности» — 5лет лагерей и ссылка. 15 августа — тюрьма № 1, корп. 1, камера № 360. 21 сентября — этап на барже по Енисею в порт Дудинка.

1940 г., 5 января — ИТЛ Норильлага. Общие работы в шахте. 1943 г., 10 марта — окончание срока наказания. Освобождение.

13 марта — ссыльнопоселенец ЛАП-283. Геологический отдел Но­

рильского комбината, геотехник. В хим. лаборатории — архи-вариус. Лето — экспедиция на Хантайском озеро.

1944 г., 1 июня — экспедиция на Нижней Тунгуске. 13 октября — Призван Туруханским райвоенкоматом в ряды РККА. Декабрь — принятие воинской присяги.

1945 г., Іянваря— зенап № 1386 31-й зенитно-артиллерийской дивизии, рядовой. Январь-май — участие в боях за Варшаву, в штурме Зееловских высот и взятии Берлина. 25 сентября — де-мобилизация. 15 ноября — встреча в квартире А. Ахматовой с англ. дипломатом И. Берлиным. 1 декабря — ИВАН, пожарный.

1946 г., апрель — Восстановлен в ЛГУ. 15 апреля — поступление в аспирантуру ИВАН. Лето — Юго-Подольская археол. экспедиция. 14 августа — Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах "Звезда" и "Ленинград"». А. Ахматова исключена из Союза писателей.

1947 г., лето — Юго-Подольская археол. экспедиция. 1 декабря — исключен из аспирантуры.

1948 г., 5 марта — психиатрическая больница им. И. М. Балинского, библиотекарь. 15мая— Горно-Алтайская археол. экспедиция. 31 августа — смерть А. Жданова. Ленинградское дело. 28 декаб-ря — защита канд. диссертации на тему «Политическая история первого тюркского каганата» на Истор. ф-те ЛГУ.

1949 г., 4января— Музей этнографии народов СССР, ст. н. с. Лето — Саркельская экспедиция. 6 ноября — арест. 31 декабря — ВАК СССР присвоил уч. степень канд. истор. наук.

1950 г., ІЗсентября— суд. Особое Совещание — осужден по ст. 58 п. 8,10,11 УК сроком на 10 лет. 23 ноября — прибыл в 3-е отд. Карлага — лагерь Песчаный под Карагандой. 13 декабря — пе-ревод в 10-е лаготделение Карлага.

1951 г., 3 сентября — перевод в лагерь Камышовый (Томуса).

1952 г., 19 января — А. Ахматова восстановлена в Союзе писателей. 1954 г., 4 октября — Камышлаг передан в подчинение УИТЛК УВД

(Сиблаг) Омской области. Работа в ИТЛ Омск-29.

1956 г. — XX съезд партии, речь Хрущева о культе личности. 24 марта -освобождение. 11 мая — возвращение в Ленинград. 2 июня — ре-абилитация по делу № 1950. Начало переписки с П. Н. Савицким.

1957 г. — Государственный Эрмитаж, научная библиотека, лабо-рант, ст. н. с. Лето — Ангарская экспедиция.

1958 г. — член бюро и председатель отд. этнографии в ГО СССР.

1959 г., лето — нач. Астраханской археол. экспедиции. Дельта Волги.

1960 г., лето — Астраханская археол. экспедиция Эрмитажа. Бе-рег Каспийского моря. Дербент. Книга «Хунну», тираж 1 000.

1961 г. — защита докторской диссертации «Древние тюрки VI—VII вв.». Сентябрь — резкое обсуждение книги «Хунну» в Эрмита-же. 30 сентября — разрыв с матерью. Декабрь — дискуссия в ЛО Института народов Азии и Африки АН СССР.

1962 г., 25 мая — Институт географии (НИГЭИ) при ЛГУ, с.н.с.

595

1963 г. — экспедиция ЛГУ в дельту Терека.



1964 г. — начат цикл статей «Ландшафт и этнос» в ж. «Вестник ЛГУ».

1965 г. — доклад о времени написания «Слова о полку Игореве».

1966 г., 5 марта — скончалась А. А. Ахматова. Июнь — книга «От-крытие Хазарии» (тираж 15 000). Август — VII Международный Археологический конгресс, Прага. Встреча с П. Н. Савицким.

1967 г., 15 июня — приезд Н. В. Симоновской в Ленинград к Л.Н. Книга «Древние тюрки», тираж 4 800.

1970 г., — книга «Поиски вымышленного царства: (Легенда о «го-сударстве пресвитера Иоанна»), тираж 9 500.

1974 г. — книга «Хунны в Китае», тираж 5 000. 23 мая — защита диссертации (трактата) «Этногенез и биосфера Земли» на соис-кание ученой степени док. геогр. наук.

1975 г. — реабилитация по делу № 1938. Книга «Старобурятская живопись», тираж 10 000. Трактат убран из плана изд-ва ЛГУ. Статьи перестали принимать, а доклады задерживали.

1976 г. — ВАК не утвердил присуждение степени док. географ. наук «за хорошее знание истории», но назначил членом докторского ученого совета по эконом. и соц. географии. Печать трактата от-вергнута по анонимной рецензии Института этнофафии АН СССР.

1979 г., 2-25 октября — депонирование трактата в ВИНИТИ.

1980 г. — статья «Эхо Куликовской битвы» в журнале «Огонек». Вы-пады В. Чивилихина в романе «Память». Ответы Гумилева не были опубликованы нигде.

1981 г. — рецензия философа Бородая Ю. М. на трактат «Этнические контакты и окружающая среда».

1982 г.— ответ академиков-этнографов: Кедров Б. М., Григуле-вич И. Р. Крывелев И. А. «По поводу статьи Ю. М. Бородая «Эт-нические контакты и окружающая среда». Юбилей Л. Н. Гуми-лева не отмечен в ЛГУ. Рекомендовано прекратить чтение лек-ций в обществе «Знание». Прекращена высылка трактата из ВИНИТИ заказчикам.

1983 г. — книга дир. Ин-та этнографии академика Ю. В. Бромлея «Очер-ки теории этноса», без ссылок на авторство Л. Н. Гумилева. Отказ в публикациях без объяснения причин. Осень — лекции на факуль-тете отменены. Курс прочел ученик Л. Н. Гумилева К. П. Иванов.

1984 г. — НИГЭИ: переизбрание на должность отменено.

1985 г., ноябрь — защита К. П. Ивановым канд. диссертации.

1986 г. — выход на пенсию с должности вед. научн. сотр.

1987 г. — письмо в ЦК КПСС на имя А. И. Лукьянова «Публика-ции моих работ за последние 10 лет блокируются». Осень — цикл лекций о славяно-русском этногенезе в лектории общества «Знание»

1988 г. — цикл лекций по народоведению на Лен. телевидении. 1989, май — выдвижение на звание академика АН СССР. Забал-

лотирован. Книга «Этногенез и биосфера Земли», тираж 50 000. 1 октября — начата статья «Заметки последнего евразийца».

1990 г. — книга «Закон Божий для детей» с прсдисл. Л. Н. Гуми-лева. Май — зашита учеником Л. Н. Гумилева В. Ю. Ермолае-вым диссертации. Июнь — переезд на новую квартиру. Ангуст — инсульт. Книга «Древняя Русь и Великая Степь», тираж 50 000.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница