С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.



страница26/48
Дата06.06.2016
Размер6.81 Mb.
ТипКнига
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   48

У «черной легенды» есть свое время рождения — ко­нец XIII в., и долгая-долгая, вплоть до наших дней, жизнь ее «метастаз». Все началось с того, что тамплиеры при­несли в Европу миф о «царстве пресвитера Иоанна». Второй крестовый поход (1147—1148 гг.) организовывался в рас­чете на союзника, на мифический «второй фронт», кото­рого не было и в помине. Естественно, что поход кон­чился полным разгромом крестоносцев.

Следующий этап событий: вторжение монгольского войска в Европу — великий Монгольский поход на запад 1236—1242 гг. «Завоевание мира в задачу монгольскому корпусу поставле­но не было, — объясняет Л.Н. — Цель похода была гораздо скромнее — разгромить надолго или навсегда половцев и из­бавить себя от внезапного ответного удара»133. В битвах 1241 г. при Легнице и Шайо они разгромили польско-немецкую и венгерско-хорватскую армию.

Европа не была едина. Гвельфы, сторонники папы, пытались создать антимонгольскую коалицию, но неудач­но. Их противники — гибеллины искали союза с монго­лами. Создалось нечто вроде коалиции «Фридрих II — хан Батый». Л.Н. назвал это «пактом о ненападении»134.

Следующий этап зарождения «черной легенды» был связан с изменениями в самом Монгольском улусе. По­началу казалось, что они сулят успехи Христианскому миру.

319


После смерти Мункэ (1259 г.) на престол взошел Ариг-буга — несторианин. В 1260 г. монголы двинулись в «желтый кре­стовый поход» (находка Л.Н.) против мусульман — египет­ских мамлюков. При их «примитивных» понятиях о чести и наивной вере в данное слово, они надеялись на союзни­ков — христианских рыцарей-крестоносцев. Но тамплиеры и не собирались держать слово; их вовсе не устраивало окон­чание бесконечной борьбы за Гроб Господень, поскольку это было бы концом самого ордена.

1260 г. оказался годом предательства, годом «Сидон-ской трагедии». Правитель христианской Сирии монгол Китбуга со своей крошечной армией спокойно стоял у Ба-альбека в расчете на союз с рыцарями, но был разгромлен «союзниками». Монголы, преданные и лишенные поддерж­ки, были затем разбиты мамлюками у Айн-Джалуда.

Л.Н. считает 1260 г. поворотной датой в истории, после которой «сила вещей» повлекла цепь событий по иному пути135. Было сметено культурное наследие Византии: му­сульмане убивали христиан, все более расширяя свой аре­ал. Ближний Восток из христианского превратился в му­сульманский. Запад должен был что-то придумать для оп­равдания цепи своих предательств, и пошла по свету «черная легенда», что монголы — это татары, а татары на самом деле тартары, т. е. исчадие ада. Охаяны были не только тихие волжские татары, мордва, тунгусы, якуты, но и русские, входившие в это время в состав Золотой Орды. Ведь идея татаро-монгольского ига, по сути, «русская со­ставляющая «черной легенды»136.

За 500 лет «черная легенда» пустила глубокие корни и пышные ветви, на которых произросли европоцентризм, учение о народах «исторических» и «неисторических», ра­сизм, тезисы об отсталости России, застое Китая и осо­бой значимости Индии. «Особенно гадко, — писал Л.Н., — деление этносов на «диких», из вежливости называемых «примитивными», и «цивилизованных», под которыми понимаются европейцы и выходцы из Европы, живущие в колониях»137.

Набор стереотипов «черной легенды» и ее вариаций очень велик, и все труды Л.Н. так или иначе «работают» на их разоблачение. Основные принципы Гумилева, с позиций которых он вел критику, были следующие: «Нет европо­центризму» (этот тезис выдвинули и разработали еще ев­разийцы): «Нет «хороших» или «плохих» этносов» (это ут­верждал Л.Н. чуть ли не в каждой книге или интервью). «Спорить о том, какой этнос лучше, все равно, как если бы нашлись физики, предпочитающие катионы анионам, или химики, защищающие щелочи против кислот», — пи­сал Л.Н.138.

В одном интервью, касаясь типичных обвинений во­сточных народов в жестокости, Л.Н. говорил: «Монголы учиняли жестокие кровопролития, говорите Вы? А выре­занный Иерусалим, где в 1099 г. крестоносцы не остави­ли в живых даже грудных детей? А разграбленный ими же в 1204 г. Константинополь? А приказ Черного Принца вырезать все население Лиможа в 1370 г.? Черного Прин­ца, который считался национальным героем Англии? И чем же он лучше монгольских полководцев?»139

Гумилев подчеркивал, что сама идея «отсталости» или «дикости» может возникнуть только при использовании син­хронистической шкалы времени, когда этносы, имеющие разные возрасты, сравниваются как будто они сверстни­ки. «Но это столь же бессмысленно, — пишет он, — как сопоставлять между собой в один момент профессора, сту­дента и школьника, причем все равно по какому призна­ку: то ли по степени эрудиции, то ли по физической силе, то ли по количеству волос на голове, то ли, наконец, по результативности игры в бабки»140.

Как отмечал Л.Н., цивилизованные европейцы стары и поэтому чванливы, как и все этносы в старости; а в мо­лодости и они были дикими «франками» и «норманнами», научившимися богословию и мытью в бане у культурных тогда мавров141. По мнению Л.Н., нет Каинов и Авелей, если принимать, что был Каин — земледелец и ремесленник, а Авель — скотовод. Бог предпочел Авеля; Каин, убивший своего брата, был проклят и наказан изгнанием. Следо­вательно, «земледельцы хорошие, а скотоводов надо бить». Л.Н., опровергая подобные взгляды, разъяснял на исто­рических примерах, что самые жестокие войны в Элладе шли между Спартой и Афинами, Спартой и Фивами, Фи­вами и Македонией, гуманно щадившей Афины. Война

321

в Риме с Тарентом и три пунических войны велись горо­жанами142.



Вообще, противопоставление «город — не город» приме­нительно к степи достаточно бессмысленно и выдает лишь безграмотность его авторов! Выдающийся русский исследо­ватель Азии П. К. Козлов замечал, говоря о Монголии, что «почти нет другой страны, имеющей столь много памятни­ков разнообразной культуры и цивилизации, как на поверх­ности земли, так и под землей»143. Да и Кара-Корум — сто­лица Монголии при Чингисхане свидетельствует о том, что степнякам была отнюдь не чужда и городская культура. В. В. Радлов, в 1890 г. обследовавший стены монгольского монастыря, обнаружил каменные плиты с высеченными на них ханскими указами из Кара-Корума. Город был основан Чингисханом после 1220 г. как административный центр с хорошо развитой торговлей и ремесленным производством. Особенностью города было отсутствие крепостных стен, что запрещалось ханским указом. У входов в городские ворота размещались многочисленные лавки торговцев из разных стран. В городе действовали храмы разных вероисповеданий, в том числе христианская церковь. Уже при Угэдее в 1238 г. был построен «Дворец великого спокойствия», который возвы­шался на высоком каменном цоколе и имел громадный зал с 64 колоннами144.

Л.Н. всю жизнь боролся с мифами, ибо когда миф торжествует, то наступает подлинный упадок науки, да и всей культуры145. Но не стала ли эта борьба в наше время сражением с ветряными мельницами? Казалось бы, евра­зийцы за полвека до Л. Гумилева высказали все необходи­мое для опровержения всяких «черных легенд»: «Европа и человечество» (1920 г.) — знаменитая брошюра князя Н. Тру­бецкого стала их манифестом еще до появления в 1921 г. программного сборника «Исход к Востоку».

Хотя одна из первых публикаций евразийцев была по­священа другому вопросу (отношению России и латин­ства), там тоже содержались четкие мысли на тему «За­пад — Восток»: «Может быть, в итогах революции, как они уже теперь намечаются, Россия в целом отвернется от Запада и, следовательно, противопоставит свое Православие — западному Католичеству, ибо «латинство»

322


всегда воспринималось на Руси, как яркий и вражеский признак иностранства»146.

При всей ненависти к большевизму евразийцы призна­вали некую преемственность мироощущений, осознания новой властью особого места России в мире, ее грядущую этническую позицию. Но почему же продолжалась «чер­ная легенда» в нашей стране до 80-90-х гг. и даже рас­цвела в годы «перестройки»? Неужели «заря» и сейчас на Западе?

Контрвопросы здесь вполне законны: а кто у нас до 80-хгг. читал евразийцев или хотя бы имел понятие об этом течении? И если читал, то где? В спецхранах. Колоссаль­ной заслугой Л.Н. являются не только его труды, но и его гигантская просветительская работа, ибо он «долбил» о ев­разийстве в каждом интервью 80-х гг.; «взрыв» издания о них итог этой работы. Массовые тиражи книг о евразийстве на­чались уже после «перестройки» — в 90-х гг. Концепция вышла из «анабиоза»; капля сточила камень.

Л.Н. считал, что его единомышленниками в XX в. яв­ляются евразийцы, а на Западе, в какой-то мере, лишь О. Шпенглер с его «Закатом Европы». Разоблачая европо­центризм, тот писал: «В таком случае китайский историк был бы вправе спроецировать всемирную историю, в кото­рой замалчивались бы, как нечто незначительное, кресто­вые походы и Ренессанс, Цезарь и Фридрих Великий»147.

Близкие идеи возникают иногда у людей очень разных культур, разных стран и судеб, никогда и не подозревав­ших о существовании единомышленников. Вероятно, это говорит о значимости таких идей. В 1997 г. исполнилось 100 лет со дня рождения малоизвестного (а у нас и вовсе неизвестного) немецкого философа Вальтера Шубарта. Его книга «Европа и душа Востока» вышла в России крохот­ным тиражом в 2000 экземпляров148.

Судьба автора трагична и связана с его прорусскими взглядами. Из-за них он, немец-католик, уже в 1933 г. был вынужден покинуть Германию вместе со своей русской же­ной (по семейному преданию, внебрачной дочерью князя Долгорукова). Он выбрал неудачное место эмиграции — Ригу. В 1941 г. за несколько дней до сдачи города немецко-фа­шистской армии он был арестован и исчез в ГУЛАГе.

323

Парадоксы истории были и здесь; приемному сыну Шу-барта — Максимилиану разрешено было выехать в Герма­нию, а хлопотал за него человек, казненный в 1944 г., тогдашний посол Германии в СССР граф фон Шуленбург149.



«Европа и душа Востока» вышла в Швейцарии в 1938 г. Ее заметил известный русский философ И. Ильин, живший в эмиграции. Заметил, высоко оценил и сам привел не­сколько примеров злобного отношения к России на За­паде, в частности в Германии. Вот несколько цитат, до­стойных войти в «черную легенду». «Это даже не варва­ры, — писал один из непримиримых врагов России, — мазохистские трусы, блудливо ждущие позорного нака­зания. Смесь восточного бессмыслия и татарской хитро­сти. Таковы все они, побирающиеся у западной культу­ры: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, и больше всех Достоевский». «Образы, выдвинутые русской литерату­рой — это сплошь «образцовые идиоты» — от Мышкина и Раскольникова до Кутузова и Платона Каратаева». «Рос­сия — это вечная ночь, раз навсегда опустившаяся на жалких людей»150.

Вальтер Шубарт, интуитивно воспринимавший дух Рос­сии, гораздо больше душой, чем умом и знанием, поста­вил задачу — осмыслить противостояние «Запад — Восток», «Европа — Россия», которое занимало и Л.Н. Он так и начинает свою книгу: «Мое единственное и сильнейшее переживание — осмысление противоположности между человеком Запада и человеком Востока»151. Многое у него не очень доказательно, например четыре архетипа людей, которые якобы сменяли друг друга в истории: гармонич­ный, героический, аскетичный и мессианский человек. Мессианский — это русский, который «видит в людях не врагов, а братьев, в мире — не добычу, на которую надо набрасываться, а хрупкую материю, которую надо спасти и освятить»152.

Есть у него и удивительные совпадения с взглядами Л.Н. В. Шубарт задается вопросом: что действует на людей, ка­ковы постоянные силы истории? Его ответ — «дух ланд­шафта или земли, genius loci (дух местности. — СЛ.), который пересекается с духом эпохи». Шубарт указывает на большое значение в религиозных судьбах человечества

степей Китая и России, равнин Индии, пустынь Сирии и Аравии153. Чем не «кормящий ландшафт» Гумилева? Дух ландшафта, по мнению Шубарта-, обусловливает различия в пространстве, дух эпохи — различия во времени. Мож­но указать и на еще одно изумительное созвучие с «гуми-левщиной»: Шубарт пишет, что люди одной крови, но различных эпох, отличаются друг от друга не только воз­растной стадией своей расы («этноса» — сказал бы Л.Н.), но и «в своей основе, всем своим существом»154.

Возникает естественный вопрос: не читал ли В. Шубарт евразийцев? Он писал это в 30-х гг., когда их труды на За­паде были уже известны. По-видимому, не читал, поскольку представление об евразийцах у него было весьма странным.

B. Шубарт знал, что есть такое течение, но называет толь­ко две фамилии, которые могут считаться лишь предшествен­никами евразийцев, и то «по частностям». Один из них —

C. Юшаков с его трудом «Англо-Русский конфликт», вы­шедшим в 1885 г., а второй — князь Э. Ухтомский с рабо­той «К событиям в Китае». Князь умер в 1921г., т.е. в год выхода первого манифеста евразийцев.

«Запад-Восток» основная тема книги В. Шубарта; здесь много нестандартного, никак не дублирующего предше­ственников. «Местные условия диктуют Европе форми­рование человеческого типа, отличного от восточного...» — это вроде бы тривиально, но далее следует: «Азия стала истоком всех больших религий, Европа не дала ни одной». Поразительно, но это было написано католиком!

Далее следует очень неожиданный «выход» на совре­менность (его современность — межвоенной, неспокойной, предгрозовой Европы), на роль русской эмиграции в чуж­дом ей мире: «Стоит только представить себе: три милли­она человек с Востока, принадлежавших большей частью к духовно ведущему слою, влились в европейские народы и возвестили им культуру, которая до того времени была Западу почти неизвестна и недоступна» (выделено мною. — С. Л.)155. Это похлеще, чем многое у Л.Н.

Не зная евразийцев, Шубарт стихийно выходил на их позиции. «Именно Россия, — писал он, — обладает теми силами, которые Европа утратила или разрушила в себе. Россия является частью Азии и в то же время членом хри-

325

стианского сообщества народов. Это — христианская часть Азии»156.



Основное противопоставление в книге: «западный че­ловек— русский человек». Оно раскрывается особыми главами о немцах (их менталитете), об англо-саксах, фран­цузах, испанцах и т. д. При этом некоторые черты русского народа идеализируются и кажутся приукрашенными, а Запад критикуется безжалостно. «Русский, — пишет Шубарт, — переживает мир, исходя не из «я», не из «ты», а из «мы»... Европеец и сам не помогает, и от других помощи не ждет. Отсюда жесткость и безутешность, кантианство всего стиля жизни, «кантующей» европейца». «Каждый здесь стремится скрыть свою нужду и имитировать счастье»151. Думается, что это и сейчас актуально.

По-иному относятся русский и западный человек к бо­гатству. Иначе и к культуре, и ко времени — «у русского бесконечно много времени». Он противопоставляет Запад с его «культурой середины» — России с ее «культурой конца». Что значат эти необычные и мало понятные формулы? Там, где Запад предпочитает «золотую середину» среднего сосло­вия, копит золото и богатство, становясь их рабом, утра­чивая дух свободы, русская душа хранит свободу, не по­коряется вещам и противопоставляет свою независимость Западу158.

Многое из написанного в 1938 г. о русских «не смот­рится» в 90-х гг. Это заметил и великий немецкий писа­тель Генрих Бёлль, написавший в предисловии (1979 г.) к книге В. Шубарта: «Не произошла ли за спиной марксиз­ма со всей его западностью нежелательная вестернизация русского человека, возможно, уже непоправимая — воп­реки ценимому В. Шубартом чувству братства?»159

Л.Н., естественно, не мог и знать о существовании В. Шубарта. Зато про другого западного ученого — Арнольда Джозефа Тойнби, знаменитого английского историка и фи­лософа (1889-1975), он не только знал, но в своем архи­ве хранил папку переводов с надписью «Тойнби». Льву Николаевичу явно не нравилась концепция Тойнби «вы­зов—ответ», согласно которой развитие цивилизации идет и убыстряется в качестве ответа на вызов в ситуации осо­бой трудности, которая воодушевляет сделать беспрецедент-

326

ные усилия. Л.Н. иронизировал: «Да-да, а может быть, причина расцвета Англии — лондонский туман? Или вы­зов — это нападения иностранцев, потому что их надо от­ражать?»160 Увы, не читал Л.Н. многого у А. Дж. Тойн­би, да и не мог читать, ибо поздно вышли у нас книги англичанина, слишком поздно*. «Если одной необходи­мости достаточно, чтобы создать сильное государство, — писал Л.Н., критикуя Тойнби, — то почему они создают­ся так редко?»161 Л.Н. не нравится, что англичанин счи­тал кочевой мир «застойным», что якобы не давало воз­можности развивать собственную оригинальную цивили­зацию162.



Между тем заслуга Тойнби отнюдь не только и даже не столько в концепции «вызов — ответ». Эта гипотеза для него — ключ к пониманию локальных цивилизаций; но еще важнее то, что англичанин стал автором широ­кой цивилизационной теории, а его формулы часто го­раздо современнее и реальнее самых модернистских изысков на Западе.

Появившаяся в 80-х гг. концепция Ф. Фукуямы «Ко­нец истории» нацело отметалась А. Дж. Тойнби задолго до ее рождения. Конец истории — это ее смерть, а сущ­ность истории — это жизнь и движение, причем движе­ние, отнюдь не всегда поддающееся контролю и весьма часто непрогнозируемое. Более того, А. Дж. Тойнби по­читается на Западе и как «отец циклизма», что, по боль­шому счету, сближает его с Л.Н. Кроме того, он стал «дедушкой» самой современной и модной западной тео­рии — «столкновения цивилизаций», заново сформули­рованной и развитой ее «отцом» — профессором Гарвард­ского университета С.Хантингтоном в 1993 г. Суть ее в том, что в XXI в. на первый план может выйти не эко­номика и идеология, а цивилизационные противоречия и столкновения.

А. Дж. Тойнби и С. Хантингтон увидели, правда, на полвека позже, главное цивилизационное противоречие в

* «Постижение истории» впервые появилось в русском пере­воде в 1991 г., а «Цивилизация перед судом истории» — еще поз­же, в 1995 г.

327

конфликте между Западом (западноевропейская цивили­зация плюс США) и «не-Западом», т. е. остальным ми­ром. Эту концепцию критиковали на Западе (видимо, как «недостаточно западную») и на Востоке. Критиковали по мелочам, деталям, и по более крупному — «за перетолко-вывание политических трений в культуралистских терми­нах», разъясняя, что, например, ненависть бедного Юга к богатому Северу есть «скорее чувство классовое»163. С этим никто и не спорит, но установить точное (в процентах?) соотношение разных факторов конфликтов, возможных в будущем — дело вряд ли реальное. Писал же Макс Вебер когда-то: «В принципе история банковского дела какого-либо народа, в которой объяснение построено только на экономических мотивах, столь же невозможно, как «объяс­нение» Сикстинской мадонны, выведенное из социально-экономических основ культурной жизни времени ее воз­никновения»164. Ясно, что противоречия сложнейшего со­временного мира определяются не только привычными факторами; новые подходы здесь неизбежны и продуктив­ны. Не надо монополии одного подхода, не передаст он всей картины, всей сложности.



Вернемся к неожиданному союзнику Льва Николае­вича. А. Дж. Тойнби подчеркивал, что современное ему видение истории остается по преимуществу европоцент­ристским. Западная цивилизация, достигшая в своем раз­витии высочайшего технологического и научного уровня, породившая либеральную демократию, тем не менее не кажется ему идеальной. Напротив, для А. Дж. Тойнби совершенно очевиден ее экспансионистский характер165. «В столкновении между миром и Западом, — писал Той­нби, — которое длится к нынешнему времени уже четы­ре или пять веков, именно Запад, а не остальной мир обрел наиболее значительный опыт. Не мир нанес удар Западу, а именно Запад нанес удар, и очень сильный, остальному миру»166.

Здесь видится много общего между английским про­фессором и его русским «критиком». Особенно ясно это прослеживается в статье А. Дж. Тойнби «Россия и Запад», в которой он советует западному человеку покинуть «свою кочку» и объективно посмотреть на столкновение «Запад —

не-Запад», посмотреть глазами огромного, незападного большинства человечества. «Золотой миллиард»*, то есть Западный мир, составляет на самом деле всего-навсего '/6 человечества!

Тойнби писал, что русские и мусульмане, индусы и ки­тайцы, японцы и все остальные ответят одинаково на воп­рос о роли Запада. «Запад, — скажут они, — это архиагрес­сор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии. Русские напомнят, как их земли были оккупированы западными армиями в 1941, 1915, 1812, 1709, 1610 гг., народы Африки и Азии вспомнят о том, как, на­чиная с XV в., западные миссионеры, торговцы и солдаты осаждали их земли с моря. Азиаты могут еще напомнить, что в тот же период Запад захватил львиную долю свобод­ных территорий в обеих Америках, Австралии, Новой Зе­ландии, Южной Африке и Восточной Африке. А африканцы о том, как их обращали в рабство и перевозили через Ат­лантику, чтобы сделать живыми орудиями для приумноже­ния богатства их алчных западных хозяев. Потомки корен­ного населения Северной Америки скажут, как их предки были сметены со своих мест, чтобы расчистить простран­ство для западноевропейских незваных гостей и их африканских рабов»167.

Это — глобальное видение истории, совпадающее с гу-милевским, но следует подчеркнуть именно глобальное. Мысли А. Дж. Тойнби о далекой ему России, как ни стран­но, тоже были в унисон с гумилевскими. Совпадало не только неприятие «черной легенды», но, больше того, оценка татарского ига. Она далеко не тривиальна.

«Довольно печальная история отношений России с Запа­дом, — пишет Тойнби, — имела, тем не менее, счастливую первую главу, ибо, несмотря на различный образ жизни, Россия и Запад довольно удачно взаимодействовали в пору раннего средневековья. Шла взаимная торговля, заключа­лись династические браки. Например, дочь английского короля Гарольда вышла замуж за русского князя*. Отчуж­дение началось в ХШ в., после нашествия татар на Русь.

* Это понятие не принадлежит Тойнби, который о нем не знал.

329


Татарское иго продолжалось недолго, ибо татары были степ­ными кочевниками и не могли укорениться в русских ле­сах и полях. В результате татарского ига Русь потерпела убытки, в конце концов, не столько от татар, сколько от западных соседей, не преминувших воспользоваться ослаб­лением Руси для того, чтобы присоединить к западнохри-стианскому миру западные русские земли в Белоруссии и на Украине. Только в 1945 г. России удалось возвратить себе те огромные территории, которые западные державы отобрали у нее в XIII и XIV веках» (выделено мною. — С.Л.)т. Остается пожалеть, что нынешние борцы про­тив «имперскости» России этого никогда не читали, ина­че отнесли бы респектабельного английского профессора к сталинистам, а уж визы в «самостийную» он бы не по­лучил ни за что.

Вот еще один тезис большого ученого, показывающий глубокое понимание русской истории («профессионалы-со­ветологи» обычно не отличаются этим): «Западный мир, к которому Россия пошла в ученики, был уже миром не­религиозным»169.

Жалко, что Л.Н. не читал этого, поскольку не владел английским. Знал бы тогда Л.Н., что и на Западе есть в чем-то единомышленники, при этом весьма видные. Арнольд Тойнби — огромное явление в науке. За два с лишним десятилетия после его смерти на Западе не появилось сравнимой по масштабу фигуры. Более по­пулярные в «масс-медиа», более плодовитые авторы — сколько угодно; например, 3. Бжезинский выдает по книге в год, а то и больше, но не его же сравнивать с титаном А. Дж. Тойнби?

Пожалуй, такого уровня достигает сейчас С. Хантин­гтон, куда более объективный и интересный, чем многие политологи Запада. Строгая научная объективность вооб­ще — удел немногих, тем более, когда речь идет о плюсах и минусах не в точных, а в общественных науках. Какая

330

уж тут объективность, когда кумир российских инте туалов — Зигмунд Фрейд всерьез говорил о «властвующих над миром великих нациях белой расы, на долю которых выпало руководство человеческим родом»170. Читатель воз­разит: это же было давно, на заре века. Но почти на за­кате века другой интеллектуал, очень известный немецкий историк Эрнст Нольте, не нашел ничего лучше, как ха­рактеризовать поведение своих соотечественников в годы третьего рейха словами «asiatische Tat»*171.



С. Хантингтон несравненно грамотнее, оригинальнее и куда объективнее большинства современных западных ав­торов. Грамотнее уже потому, что в отличие от признан­ных советологов он читал сочинения евразийцев**. Гар­вардский профессор объективнее их, ибо понял, что «цен­ности, которые наиболее важны на Западе — наименее важны во всем остальном мире».




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница