С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.



страница20/48
Дата06.06.2016
Размер6.81 Mb.
ТипКнига
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   48

В чем загадка Хазарии? Ответы на какие вопросы хо­тел найти Л.Н. в упомянутой и последующих экспедици­ях? Таких загадок было много: откуда вообще пошли хаза­ры и на каком языке они говорили, куда они также таин­ственно исчезли, не оставив следов, а главное — где жили сами хазары, когда их царство охватывало почти всю Юго-Восточную Европу?

246

На востоке оно достигало Хорезма, т. е. включало все степи Южного Приуралья, на юге пограничным городом был Дербент, где стена отделяла от хазарских владений За­кавказье, на западе хазарским был не только весь Север­ный Кавказ, но и степи Причерноморья вплоть до Кар­пат. В упомянутых владениях обитали подданные хазар­ского царя — камские болгары, мордва-черемисы, вятичи, славяне-поляне.



Литература о хазарах была огромной, но не давала от­вета на многие вопросы, а особо на главный — где? За­долго до Л.Н., еще до войны, хазарами начал заниматься М. И. Артамонов — учитель и друг Л.Н.*. В 50-х гг. он раскопал крепость Саркел на Дону, считая ее хазарской; до хазар здесь были аланские поселения, а после них — русский город Белая Вежа. Саркел позже был поглощен водами Цимлянского водохранилища.

Название «хазары» было известно еще первому русско­му летописцу, но никто не знал толком — кто они и где «ядро» Хазарии, от него не осталось никаких археологических памят­ников. Л.Н. писал, что у хазар было два крупных города: Итиль на Волге и Семендер на Тереке. Но где их руины? Хазары умирали — куда девались их могилы? Хазары размно­жались — с кем слились их потомки?1

Эти вопросы явно выходят «на географию», точнее па­леогеографию**, иначе неизбежно то самое «претыкание», о котором предупреждал русский историк XVIII в. И. Н. Бол­тин. От того, где находилось это «ядро», каким был «кор­мящий ландшафт» хазар зависело очень многое — диапа­зон их возможностей, их главные занятия. Если они жили в степи, то, наверно, были кочевниками, если в долине Волги-Ахтубы, то, скорее всего, земледельцами.

* Об этом свидетельствует и посвящение гумилевского «От­крытия Хазарии»: «Мысли и чувства автора, возникшие во время пятилетнего путешествия по Хазарии, как в пространстве, так и во времени, или биография научной идеи. Написана в 1965 г. н. э. или в 1000 г. от падения Хазарского каганата и посвящена моему дорого­му учителю и другу Михаилу Илларионовичу Артамонову».

** Палеогеография — наука о закономерностях развития гео­графической оболочки Земли и истории взаимодействия природы и человека.

Куда и почему бесследно исчезла после XIII в. Хаза-рия, ставшая какой-то прикаспийской Атлантидой? Когда Л.Н. вплотную занялся этими вопросами, существовало три основных точки зрения в русской — советской лите­ратуре. Известный востоковед середины XIX в. В. В. Гри­горьев считал, что Хазария была неким очагом процвета­ния и цивилизации в море диких кочующих племен, оча­гом правосудия и веротерпимости.

Диаметрально противоположной была позиция наше­го современника, академика Б. А. Рыбакова, одного из главных и «штатных» оппонентов Л.Н. Он называл Хаза-рию «небольшим полукочевническим государством» «пара­зитарного характера», жившим за счет транзитной торговли. Лежала Хазария, по мнению Рыбакова, в калмыцкой степи, к югу от Сарпинских озер. Отсюда следовал логичный вывод, что хазары были кочевниками.

И, наконец, третья позиция принадлежала М. И. Ар­тамонову, создавшему капитальнейший труд «История ха­зар», научным редактором которого стал Л. Гумилев2. Еще во введении учитель выразил Л.Н. благодарность за резуль­таты пока еще не опубликованных исследований. Книга М. И. Артамонова — фундаментальный труд с обширным ис­ториографическим введением, со ссылками на сотни авто­ров (от Иосифа — царя хазарского, до академика Д. С. Ли­хачева), с огромным количеством иллюстраций.

Вопросы истории хазар в 50-х гг. были достаточно ос­трыми в СССР. Им была посвящена статья «Об одной оши­бочной концепции» П. Иванова в «Правде» (1951) и целый сборник под характерным в ту пору названием «Против вуль­гаризации марксизма в археологии» (1953). После этого, как деликатно замечает М. И. Артамонов, «имело место неко­торое замешательство в разработке вопросов истории хазар»3. В его книге должен был содержаться некий ответ крити­кам.

«История хазар», вероятно, в силу этих же причин сильно задержалась; в основном она была завершена еще до вой­ны, а вышла лишь в 1962 г. Правда, в 40—50-х гг. Ми­хаил Илларионович возглавил ряд экспедиций на Дону и в Дагестане и смог получить новейший археологический материал. Примечательно, что фундаментальную книгу

М. И.Артамонова даже в 60-е гг. стало возможным опуб­ликовать только в Ленинграде, где он был в то время ди­ректором Эрмитажа, в издательстве которого монография и увидела свет. Причины этого в тематике книги: во-пер­вых, она напрямую задевает прошлое России — версию про­исхождения нашего народа, а во-вторых, поднимает про­блему хазарства и еврейства.

Первая книга по этой тематике вышла в Израиле еще в 40-х гг. В 1954 г. издал книгу о Хазарии, опережая М. И. Ар­тамонова, американский ученый X. Данлоп. Правда, она была посвящена лишь одному аспекту проблемы и оза­главлена «История еврейских хазар». Идеологическая линия этой работы проявлялась в том, что хазарам приписыва­лась роль спасителей Европы и христианской цивилизации от арабов4. Примечательно, что после выхода упомянуто­го труда Данлопа в американской научной печати появ­ление статей М. И. Артамонова о хазарах стало невозможным: монополия на истину там работала ничуть не слабее, чем у нас.

Профессор Артамонов, будучи археологом, старался под­держать старые российские традиции изучения хазарской проблемы, но большинство археологов в 70—80-е годы эти традиции практически утратили5.

Книга М. И. Артамонова — исключительно честная, объективная. Основная идея ее состоит в том, что не надо преувеличивать роль хазар в образовании Русского государ­ства, но и не надо отрицать их исторического значения. Как мы теперь знаем, книга писалась «в стол» и отличается крайней «неидеологизированностью». Историки говорят, что архео­логи иногда недооценивают значение письменных источников. Несмотря на то что М. И. Артамонов возглавил много из­вестных и успешных археологических экспедиций, а буду­чи директором Эрмитажа и сам направлял их, ни о какой недооценке других источников в книге нет и речи; он бле­стяще владел самой современной по тому времени запад­ной литературой.

В 1959 г. М. И. Артамонов предложил Л.Н. ехать на берега Волги и отыскивать там столицу Хазарии. Эту эк­спедицию Л.Н. описал в своей книге «Открытие Хаза­рии». Она, резко отличаясь от сухо-научных «Хунну» и

249


«Древних тюрок», была написана на одном дыхании — весело и мастерски. Перед нами уже опытнейший попу­ляризатор науки в лучшем смысле этого слова. Мастер своего дела.

Характер изложения определялся самим сюжетом — эк­спедицией, а не кабинетным поиском, чувством воли и радостью «полевого сезона». Это была первая поездка Л.Н. после Омлага, да еще начальником экспедиции. Все было прекрасно: и красота волжской дельты, и встречи с хоро­шими людьми — добровольными помощниками. Влияли на весь настрой Л.Н. молодые сотрудники, веселые, жиз­нерадостные, создававшие особый дух экспедиции. Одним из них был студент Геля, позже выполнявший самые от­ветственные исследования с аквалангом у дербентской стены. Ныне он доктор исторических наук Г. М. Прохо­ров6. В разведке 1962 г. участвовал также молодой весе­лый и заводной Женя Сидоренко — историк по профес­сии, референт ректора ЛГУ.

Эйфория работы в поле выливалась в письмах Л.Н. к П. Савицкому. В 1959 г., возвратившись из неудачной эк­спедиции, Л.Н. писал: «Я неделю провел в стольном го­роде Сарае, хранящем следы страшного разгрома от удальцов Тимура. Как было приятно вдохнуть степной воздух, по­ходить по барханам, сидеть под могучими ивами в три об­хвата на берегу реки Ахтубы, поговорить по-татарски, хотя я почти забыл разговорный язык. Нашли мы сармахские погребения, раздутые ветром, печенежскую керамику, много монет...»

«Хочется описать Вам один маршрут на лодке, — про­должает Л.Н. — Мы вышли в 9 часов утра и против тече­ния поднялись по Ахтубе до протоки, которую собирались обследовать. Течение там сильное, и мои напарники сра­зу натерли мозоли от весел. Затем мы поплыли по прото­ке вверх, просматривая берега, а она вилась как змейка, и когда мы достигли ее конца, наступила глубокая ночь, к счастью, лунная. Тут мы потеряли ориентировку, ибо там сходились две протоки и сама река. Бросали в воду спич­ки, чтобы определить направление течения, но только выйдя на стрежень, разобрались. Мы были голодны и уже очень устали, но путь был только один — гнать изо всех сил вниз

по течению, стараясь не попасть на мель. Помогла луна. Вернулись мы домой в 3 часа ночи, сделав без отдыха око­ло 50 верст, еле живые, т. к. под конец стало холодно. Но несмотря на это, ночная река в лунном серебре, окайм­ленная ивами, была восхитительна, а когда мы сделали получасовой привал и вскипятили на костре крепкий чай, к которому не было ни сахара, ни хлеба (по нашей россий­ской беспечности), то не только я, а все оценили счастье путешествующих»7.

Уже в январе 1960-го Гумилев предвкушает следующую экспедицию, на берег Каспийского моря, в коренные земли хазар. «Надеюсь, — писал Л.Н., — что она прояснит хазар­скую проблему»8. Осенью краткий «отчет» летит из Астра­хани в Прагу: «Я только что вернулся из Хазарии, т. е. Дельты, и опять уезжаю в степь половецкую. О находках и результа­тах я сообщу Вам особо, т. к. я суеверен и до конца работы не позволяю себе делать выводы»9.


8.1. ИСТОРИЯ ВЫХОДИТ НА ГЕОГРАФИЮ (КАСПИЙ: «КРОТЫ» - ПРОФЕССИОНАЛЫ И ЛЮБИТЕЛИ)

Ученые похожи на кротов, кото­рые зарываются в свои ямы все глубже и глубже, а факты прямо выкладывают на поверхность, вот и надо другим настоящим ученым ходить между этими фактами, со­бирать их, иногда спускаться в эти норы, а главное — собирать и ана­лизировать их и делать выводы.

Тур Хейердал

В 1962 г. в журнале Географического общества СССР появляется статья никому не известного автора, по-новому ставящая вопросы периодических изменений климата, раз­ного увлажнения гумидной и аридной зон. Автор не из Мос­квы, не из Ленинграда, званиями не отягощен, и, есте­

251

ственно, никто из академических титанов не обратил вни­мание на статью10.



Через четыре года происходит, казалось бы, абсолют­но не связанное с этим событие, замеченное лишь люби­телями истории — выходит книга уже титулованного (доктора исторических наук) Л. Гумилева «Открытие Хазарии»". Тираж по тем временам невелик: 15 тыс. (Географгиз вы­пускал и не такие!), обложка мягкая, бумажная, цена — 57 коп. Популярщина? Она тоже проходит абсолютно не­замеченной специалистами по Каспию.

Прошло 30 лет — достаточно для проверки на «проч­ность» любых гипотез, тем более что это были бурные, пол­ные гигантских, поистине глобальных, перемен годы. Уже забываются и кажутся мелкими «промежуточные» колли­зии начала — середины 80-х гг. Как давно это было. Между тем начало «перестройки» совпало с диким, выдвинутым еще раньше «проектом века» («скромные» авторы сами при­думали такой титул!). Проект предусматривал переброску части стока северных рек Европейской части СССР в бас­сейн Волги, чтобы приостановить якобы катастрофичес­кое падение уровня Каспия. Родился он в Институте вод­ных проблем АН СССР, а «толкачом» было мощнейшее монстрообразное ведомство — Гипроводхоз с его миллион­ным штатом по всей сети станций и институтов и милли­ардным бюджетом. За проект были АН СССР, ГКНТ и Госплан. Против — разрозненные, никак не организованные (не было в ту пору никаких «зеленых»!) ученые, писате­ли, отдельные практики, понимавшие всю порочность пе­реброски. В основном они писали письма, реже проры­вались в прессу. И произошло чудо, произошел действи­тельный поворот, но не поворот рек, а реальный (редкий!) поворот власти в сторону общественного мнения. С. За­лыгин — один из борцов, так и назвал тогда свою брошюру. Власть отказалась от проекта, и это было решением пра­вительства во главе с Николаем Рыжковым; в отличие от «главного перестройщика», он понимал в экономике, по­нимал и в жизни.

Но какое отношение все эти коллизии имеют к нашей теме? Оказывается, самое прямое. Дело в том, что Боль­шая наука (истинная, часто неброская, творимая теми са­

мыми «кротами», о которых говорил Тур Хейердал), кик правило, игнорировалась официальной, работая как бы «для себя». Между ней и богатой финансами и оборудованием «ведомственной» наукой (тот же Гипроводхоз с его сетью по стране) — огромный разрыв, совсем разное мироощуще­ние, пропасть. «Вверху» просто не хотели не то что анали­зировать, но и замечать находки «кротов».

Еще в 1962 г. В. Абросов четко писал о циклах подъема и спада уровня Каспия, об асинхронное™ циклов Каспия и Арала. Трудно читать специальную литературу? Возможно. Но прочитали хотя бы популярную книжечку Л. Гумилева с четким графиком колебаний уровня Каспия в прошлом12. В другой незамеченной статье мало известного ученого А. Афа­насьева в 1967 г. было предсказано, что последняя четверть XX в. станет временем подъема Каспия. Ошибся автор все­го на пару лет, т. е. дал поразительно точный прогноз! Но и этой статьи никто не заметил, поскольку за «проектом века» стояли большие деньги, титулы, награды.

Жизнь подтвердила правильность «кротовых» прогнозов. Уровень моря за эти годы повысился на два с лишним метра вместо «добавки» каких-то жалких 12 мм за счет получения намечавшихся к переброске 6 кубических километров волж­ской воды. Сейчас приходится думать, как защитить от за­топления уже не пляжи, а дороги, посевы, города.

Проблема Арала — тоже один из эпицентров «Степной трилогии» Л.Н. Официальной терминологией времен «ката-стройки» (по А. Зиновьеву) она была обозначена как еще одно преступление «авторитарного режима». Простенькие объяснения страшно удобны и живучи: «навязывание ко­лониальной формы хлопководства — усыхание Арала, вы­мирание каракалпаков» (увы, это написано учениками Л.Н.!). Между тем сам Л.Н. писал, что когда-то и без «колони­альной формы хлопководства» Арал мелел и сильно; даже сильнее, чем при «авторитарном режиме». Это происходи­ло почему-то в годы подъема Каспия.

Об обмелении Арала говорит римский историк IV в. н. э. Аммиан Марцеллин. По его данным, Аральское море в III в. превратилось в «болото Оксийское», т. е. весьма обмелело13. Не слишком ли мы сильно переоцениваем воз­действие человечества?

253

В 90-е гг. раздаются трезвые голоса. Академик Ни­колай Шило (Институт геологии рудных месторождений РАН) — уже не скажешь, что любитель — очень спокой­но, без заявок на сенсацию, касаясь проблем Каспия и Арала, приходит к правильному выводу об асинхронности подъемов и спадов Арала и Каспия. Правда, в начале своей газетной статьи Н. Шило берет очень скромные, прибли­женные к нам временные пределы. Он указывает, что уровень Каспия понижался примерно с 1927 г. В 75-м году, еще не найдя стройного объяснения, он сделал пример­ные расчеты и предсказал, что уровень Каспия вот-вот начнет снова повышаться14. Оказывается, что и внутри Большой науки есть свои «перегородки». Н. Шило не знал давнего прогноза, по которому перелом тенденций должен произойти как раз где-то около 1975 г.



Показательно, что когда академику нужно было найти более долгосрочные тенденции (не с 1927 г. история Каспия идет!), он прибегает к свидетельствам петровского вре­мени. Шило обращает внимание на сделанные одним гео­графом времен Петра I записи; в них рассказывалось о том, где проходила в то время граница берега, а также утвер­ждалось, что в районе нынешнего Дербента в III в. н. э. у самой воды были построены защищавшие от набегов гун­нов крепостные стены, остатки которых обнаружены в воде. Академик делает правильный вывод: «Колебания уровня Каспия идут уже много веков, их нельзя связы­вать с техногенной деятельностью человека»15. Но об этом говорили В. Абросов, и Л. Гумилев, и многие другие «дав­ным-давно». ,

Лев Николаевич думал над этим еще в Омлаге. Но идея родилась у «друга Васи» — В. Н. Абросова, о котором я уже говорил выше16. Конечно, и у Абросова эти идеи родились не на пустом месте. Он много читал и много работал; и что удивительно — провинциальный ученый смог опубли­ковать три книги* и около 40 статей. В подготовке моно­

* «Озеро Балхаш». Л., Наука, 1973; «Зональные типы лимноге-неза». Л., Наука, 1982; «Видообразование в озерах». М., Наука, 1987. Вторая монография до сих пор служит теоретической основой доктор­ских диссертаций; сам же В. Н. Абросов доктором, увы, не стал. /

графии по Балхашу (она не потеряла своего значения и поныне) ему помогал замечательный ленинградский уче­ный профессор Арсений Владимирович Шнитников — круп­нейший специалист по ритмам на Земле (многовековым и внутривековым).

Главным, что Л.Н. взял у Абросова, явилась идея ге-терохронности. Проблема увлажнения Евразии была им раз­работана на примере Балхаша и сформулирована в упомя­нутой выше статье «Гетерохронность периодов повышен­ного увлажнения гумидной и аридной зон», опубликованной в престижном в ту пору журнале Географического обще­ства СССР.

При всей скромности В. Н. Абросову было обидно, что статья прошла почти незамеченной. В письме к Г. М. Про­хорову он делился своими огорчениями: «Когда в начале нашего века Л. С. Берг проделал все это с Аралом, то Географи­ческое общество присудило ему за это Большую (тогда Кон-стантиновскую) золотую медаль. Несмотря на то, что после классического труда Л. С. Берга, такую работу, кроме меня, еще никто не проделал с другим озером, я вряд ли могу рассчитывать даже на похвальную грамоту Географическо­го общества»17.

Провинциал — скромный работник ВНИОРХ* в Ве­ликих Луках — В. Абросов не получил и такой грамоты; к тому же, когда писалось это письмо, его уволили и из НИИ. Он служил уже ихтиологом в Рыбинспекции. Далеко от столиц работают тихо, неспешно, солидно, а идеи рож­даются никак не менее богатые, чем в кабинетах акаде­мических институтов. Все эти сюжеты В. Абросов «прокру­чивал» давно, их отзвуки находят место в его письмах из Торопца в Омлаг — «другу Лёве». В. Н. излагал свое, а Л.Н. жадно впитывал. Какая-то интуиция подсказывала ему там, чем надо заниматься.

«Тряпки мне не нужны, — писал Гумилев Абросову, — а из книг хотелось бы иметь более или менее живописное описание природы и географии Центральной Азии, т. е. Монголии, Синцзяна и бассейна Хуанхэ». Что-то суще-

* ВНИОРХ — Всесоюзный научно-исследовательский инсти­тут организации рыбного хозяйства.

255


ственное уловил Л.Н. еще в лагере. Судя по сему, «ли­ния на географию» продолжалась. «Я очень тебе благода­рен, — пишет он «другу Васе», — за присланные мне справки. Кое-что может быть использовано, например режим Ху­анхэ. Взгляды академика Бэра сейчас устарели»18. Заме­тим, что упомянутую идею Абросов сообщил Л.Н. за семь лет до его собственной публикации (вот как тогда посту­пали друзья!). «Гетеросинхронность уровней Каспия и Ара­ла, — писал Л.Н. 3 марта 1955 г. Абросову, — можно ис­пользовать для восстановления картины вариаций клима­тических колебаний, ибо что бы покойный Л. С. Берг ни утверждал, а усыхание за последние 1000 лет во Внутрен­ней Азии налицо»19.

Необходимо заметить, что позиция академика Л. С. Берга была достаточно жесткой; он утверждал, что ни о беспре­рывном усыхании Земли со времени окончания леднико­вой эпохи, ни о беспрерывном усыхании в течение исто­рического времени не может быть и речи20. «Этого нельзя отнести за счет 13-летних колебаний и даже 40-летних, — писал Л.Н. в только что цитированном письме к Абросо­ву. — Если это цикл, то с огромной амплитудой. Сообра­жения Берга я знаю, они критики не выдерживают, но надо учесть, что процесс усыхания касается районов меж­ду меридианами Памира и Хингана, т. е. к северу от цепи Гималаев. С чем это связано, я сказать не могу — это дело климатолога, — но уточнить хронологию увлажнений в су­батлантический период может и историк... Вопросов уйма, и они таковы, что ни историк без географа, ни географ без историка не разберутся. Необходимо построить мост между науками, а не удаляться в дебри спекулятивной философии». Л.Н. признает приоритет и ценность идей «друга Васи»: «Твои соображения о гетерохронных колеба­ниях климата представляются мне весьма справедливыми и основательными. Если бы на этом принципе удалось построить периодизацию климатических колебаний, то ис­торическая география Азии сдвинулась бы с мертвой точ­ки».

В письме от 26 августа 1955 года Гумилев сообщает В. Н. Абросову свои мысли о периодизации: «Теперь я ис­торию с нужной точностью знаю и нашел следующее: пун-

Я.Гумилев, судовой врач, дед Льва Гумилева

А И. Гумилева, бабушка Льва Гумилева

Усадебный дом Гумилевых из имения Слепнево под Бежецком, в котором прошло детство Левы













А. М. Переслегин,учителъЛьва в Бежецке (фото I960 г.)

Лёва вЛенинграде, 1926 г.











Анна юренко. Евпатория, 1905 г.

Николай Гумилев - гимназист старших классов, 1906 или 1907 г.

Николай Гумилев, Лёва и Анна Ахматова Царское Село, 1915 г.

Лёва Гумилев и Анна Ахматова. Ленинград, 1926 г.

Лев Гумилев. Ленинград, 1().12 г.

Лев Гумилев - студент, 1934 г.

Л. П. Гумилев и II. А. Козырев в Ленинграде. 9 июня /957 г.











Л.Н. Гулиыев в 1956 г. после освобождения из лагеря

Б а/кхсологическои экспедиции. Л[>чед<1, 1 июня 1904 г.



Лев Гумилев в 1949 г.,

после защиты диссертации, ? шзадолго до посадки "замешу".

Лев Гулшпев - заключенный ГУЛАГа. Мсжду/к'ченск, 1953 г.

Константин Иванов в гостях у Учителя в новой квартире иа Коломенской, 1991 г.

Л.Н.Гумилев, Д.М.Балашов. Москва, конец 80-х гг. ( Фото В.В.Чернышева)







Л. Н. Гумилев и Савва Ямщиков (второй слева) на выставке реставрационных работ в Ленинграде




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница