С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.



страница18/48
Дата06.06.2016
Размер6.81 Mb.
ТипКнига
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   48

Рассказать какими угодно словами, что такое «звериный стиль», невозможно. Читатель должен или сходить в Эрми­таж, или, если он не петербуржец, посмотреть в библиоте­ке изданный в 1958 г. альбом «Древнее искусство Алтая»: он не пожалеет. Во всяком случае, П. Савицкий, а он и так хорошо знал, что такое «звериный стиль», был потрясен этим альбомом. «Вот поистине ценности всемирно-историческо­го порядка», — писал он Г. Вернадскому в США. А в письме Л.Н. Савицкий не сдерживал своего восхищения: «Каковы горный баран и олень, тот и другой в стремительном движе­нии! Более совершенных и более современных (сверхсовре­менных!) вещей я вообще не знаю в искусстве нашей пла­неты... Еще с большей уверенностью, чем два месяца на­зад, повторяю: кочевнический «звериный стиль» ставлю выше всей греко-римской скульптуры»125.

Савицкий считал, что памятники кочевнического ис­кусства можно разделить на три основных «пошиба»: клас­сический, фантастический и графический; последнему, по его мнению, мог бы позавидовать любой современный аб­стракционист126. «Звериный импрессионизм» был, по-ви­димому, стилем гуннской державы, так сказать, «гунн­ским ампиром»127.

Вернемся еще раз к тому, что же хунны брали у Китая «для тела»; не были ли они просто эпигонами, никогда и

ничего не изобретя сами? Л.Н. многократно подчеркивал обратное. Он приводил несколько характерных примеров. Штаны были изобретены кочевниками еще в глубокой древности. Когда в IVв. до н.э. правитель древнекитай­ского царства Чжао решил реорганизовать войско и завес­ти конницу, выяснилось, что конников надо одеть «на варварский манер» — т. е. в штаны, которых китайцы никогда не носили. Правитель оказался в трудном поло­жении, о чем и сказал своим приближенным: «Сам-то я уверен, что сделать это необходимо, но боюсь, что Под­небесная будет смеяться надо мной»128.

Стремя появилось в Центральной Азии между 200 и 400 гг. Правда, кто придумал стремя — сяньбийцы или другой народ, до сих пор неясно. Кочевая повозка на не­ких деревянных обрубках сменилась сначала коляской на высоких колесах, а затем — вьюком. Кочевники изобре­ли изогнутую саблю, вытеснившую прямой меч, а их длинный лук метал стрелы на расстояние до 700 м. Круглая юрта считалась в то время наиболее совершенным видом жили­ща129. Недаром она дошла до наших времен и ее можно видеть на горных пастбищах Киргизии!

Л.Н. делал широкие выводы по линии сравнений «Азия — Европа». «Таким образом мы должны признать, — писал он, что хунны на заре своего пассионарного взлета были не луч­ше и не хуже, чем, скажем, франки, арабы, славяне и древние греки в аналогичном этническом возрасте»130.

Однако рост пассионарности, согласно Гумилеву, в эт­нической системе благотворен лишь до какой-то степени. После подъема наступает «перегрев», и для хуннов он на­ступил в середине I в. до н. э., а закончился в середине II в. Вместе с единством этноса была утрачена значительная часть его культуры и даже исконная территория — монгольская степь131. Горбоносые бородатые хунны покидают родную страну на берегах Селенги и Онона. «От могучей держа­вы, — заметил Л.Н., — остались только кучки беглецов»132.

Против Хунну работали два фактора: внешний и внут­ренний. «Фактор соседства» (Китай) вызывал смещение исторического процесса. «На востоке, — писал Гумилев, — так влияли китайцы, погубившие державу хуннскую и тюрк­скую»133. Выдержав три войны с Китаем, хунны потеряли

221

много боеспособных мужчин; это вызвало ослабление дер­жавы. В ней сложились две противоположные по психи­ческому складу «партии». Южная (консервативная часть общества — «тихая») ушла к Китайской стене. Ханьское правительство дало им возможность селиться в Ордосе и на склонах Иньшаня, используя их в борьбе против север­ных хуннов. В Китай пришли не завоеватели, а бедня­ки, просившие разрешения поселиться на берегах рек, чтобы иметь возможность поить скот134. На север ушла пассио­нарная часть, сохранившая традиции покойных шаньюев — «право сражаться на коне за господство над народами»135. К 97 г., когда Хунну было сокрушено, это были уже со­всем другие хунны...



История «северных хуннов» достаточно сложна. Так на­зываемые «неукротимые» к 158 г. н. э. достигли Волги и Нижнего Дона, где вошли в соприкосновение с аланами. История хуннов с 158 г. до 350 г. совершенно неведома. Л.Н. писал, что за 200 лет они изменились настолько, что стали новым этносом, который принято называть «гунны»136.

Аммиан Марцеллин (330 — ок. 400 гг.) — офицер рим­ской армии, участвовавший во многих восточных походах и знакомый с описываемыми событиями не понаслышке, подтверждает локализацию гуннов на Средней и Нижней Волге. Правда, для него это было где-то далеко, «за бо­лотами, у Ледовитого океана». По его описанию, и здесь он более достоверен, чем, рассуждая о географии, для гуннов не типичны монголоидные черты: скуластость или узкие глаза137. По мнению Г. Вернадского, это не совсем так: «Более или менее общепринятым считается мнение, по которому орда гуннов тюркского происхождения; к ней, однако, присоединились также угры и монголы, а на пос­ледних этапах она включает также некоторые иранские и славянские племена»138.

Лишь несколько страниц в «Хунну» посвящено уже не хуннам, а гуннам. Здесь Л.Н. суров, но вряд ли справед­лив. Он от души их жалеет, сравнивая с хуннами: те строи­ли избы на зимовках, но ничего подобного не было у гун­нов. Зимой они кочевали по разным местам, «как будто вечные беглецы с кибитками, в которых они проводят жизнь»139. Главное отличие гуннов от хуннов, согласно Гумилеву, со­стояло в утрате стереотипов поведения, связанных с поли­тической организацией, и прежде всего — института наслед­ственной власти. Гунны сокрушают все, что попадет на пути; это — деградация, потеря того, что было достигнуто в куль­туре и организации прошлого у хуннов140.

По-другому оценивает гуннов П. Савицкий. Он пишет о «драматической напряженности гуннской истории». Ве­ликий завоеватель Мотуна (Модэ) объединяет восточноев-разийские степи. Созданная им держава, сначала развива­ется с успехом, а затем все более клонится к упадку. Тра­гическое метание вождей и масс между подчинением Китаю и борьбой за независимость, часто в условиях голода и хо­лода. Неподчинившиеся уходят в срединноевропейские степи. Настает видимая или действительная двухвековая передышка. Затем следует ошеломляющий прыжок на запад; занятие в несколько лет западноевропейских степей, а несколько поз­же — Аттиловы походы в Европу. По Савицкому,- история гуннов знаменует собой историческое единство Старого Света. Это было «завоевание-переселение» в отличие от «завоева­ния-расширения»141.

Отправная база гуннского движения была потеряна гун­нами уже ко II в. нашей эры. Савицкий следующим об­разом пояснил Л.Н. свое расхождение с ним по поводу истории гуннов: «Поскольку Вы считаете, что в первые века н. э. степь была так сильно обескровлена, мне не совсем ясно, откуда же, по Вашему мнению, взялись гунны ве­ликого Батюшки-Аттилы? Ведь они с большим треском и блеском действовали уже в первой половине и в середине Vb.»142.

Жители Лютеции (Парижа) уже хотели бежать из го­рода, страшась орд Аттилы. Он, правда, немного не до­шел до Лютеции, но опустошил Страсбург, Шпеер, Вормс и Майнц, осадил Орлеан, то есть «гулял» уже и вдоль Лу­ары. Далеко зашел «Батюшка-Аттила», и был он, конечно, пассионарен, а не «перегрет». В дальнейшем Л.Н. «смяг­чился» и к гуннам, заявив, что «гунны — это возвраще­ние молодости хуннов»143.

Книга «Хунну» вышла в 1960 г. В ту пору географи­ческие сюжеты еще не занимали нашего героя, но позже он добавил очень существенную причину заката империи

223


Хунну. «Начиная с I в. до н. э., — пишет Л.Н., — в хро­никах постоянно отмечаются очень холодные зимы и засу­хи, выходящие за пределы обычных. Заведенное хунна-ми земледелие погибло». Во И-Ш вв. н. э. хунны поки­дают родину и занимают берега Хуанхэ, Или, Эмбы, Яика и Нижней Волги144, III в. н. э. — кульминация процесса усыхания. Это уже серьезное объяснение, добавляющее важный фактор — природный.

С первых публикаций книг «Хунну» и «Хунны в Ки­тае» прошло несколько десятков лет. Это первые капи­тальные труды Л.Н., к тому же писавшиеся поначалу для узкого круга «посвященных». Первые работы Л.Н. от­чаянно трудны, даже если украшены нарочито публицис­тическими названиями глав. Они загромождены трудно вос­принимаемыми именами, названиями, этнонимами, ка­лейдоскопом дат. Демонстрация огромной и реальной эрудиции? Конечно, Л.Н. был склонен к этому всегда, но получалось это потом удивительно естественно, как и демонстрация его феноменальной памяти на лекциях. Здесь этой естественности нет. В 50-60-х гг. Л.Н. только учился писать популярно; это не давалось сразу.


7. 6. РАСПРАВА С «НОВИЧКОМ»

В чем назначение СОВЕТА? В Совместных наложеньях ВЕТО, А если так, то и СОБРАНЬЕ — СОгласное занятье БРАНЬЮ?

Ю. Ефремов

Перед тобою чувствуют они себя маленькими, и их низость тлеет и разгорается против тебя в невиди­мое мщение.

Ф. Ницше

Итак, «Хунну» состоялись, книга вышла, пусть и нич­тожным тиражом, но ведь это — первенец. Напомню, что список печатных работ Л.Н. насчитывал 6 небольших ста­тей, автору которых было уже 48 лет.

Надо было радоваться книге, и Л.Н. радовался, вряд ли предвидя последующие события. Хотя мог бы, зная нравы наших «научных сообществ». Я имею в виду не востокове­дов страны или даже города, а «узкие» сообщества, «ма­лые сектора» в академических институтах — китаистов, ти-бетологов и т. д. Именно они определяли характер дискус­сий. Л.Н. должен был знать этот настрой по своей горькой жизни в Институте востоковедения. Откровений на этот счет немало в его письмах из лагерей 50-х гг.: «Настроение у меня вообще спокойное, т. к. я решил, что я умер и нахо­жусь в чистилище, где не может быть иначе. Воскреснуть что-то не хочется, особенно если вспомнить веселую жизнь в Институте востоковедения. Здесь тоже много прохвостов, особенно из урок, но там больше!»145

Но пройти обсуждение было необходимо. А коллеги беспощадны и злы. В самом деле — кто такой Гумилев? Да как он посмел, да мы ему покажем его законное мес­то! И показали... «Хунну» вышли в 1960 г., а уже в сере­дине следующего года в академическом журнале «Вестник древней истории» появилась разгромная рецензия К. Васи­льева. Резюме было убийственным: «Недостатки рецензи­руемой книги не исчерпываются перечисленными выше. Здесь разобраны лишь наиболее характерные случаи, кор­ни которых кроются в трех основных причинах: в незна­комстве с оригиналами используемых источников, в не­знакомстве с современной научной литературой на китай­ском и японском языках, в некритическом восприятии ряда устаревших концепций, представляющих вчерашний день востоковедческой науки»146.

Дальше — больше. В сентябре 1961 г. в Эрмитаже и Ленинградском отделении Института народов Азии АН СССР (благо они на одной набережной — Дворцовой) прошло об­суждение книги Л.Н. и рецензии на нее. Замечания оп­понентов, и прежде всего того же К. В. Васильева, были таковы:

— Переводы И. Бичурина, выполненные 100 лет на­зад, на которых базируется Л.Н., не всегда отвечают тре­бованиям современной науки;

225

— Л.Н. не знает китайского и японского, а многие труды по истории хуннов вышли именно на этих языках; отсюда «море» частных и не очень частных ошибок;



— Датировка начального этапа истории хунну-сюнну у Л.Н. совершенно произвольна;

— Нет никаких известий о европеоидности динли-нов, а Л.Н. представляет это не как гипотезу, а как ак­сиому.

Вывод Васильева весьма резкий: книга Л.Н. — «это пе­ресказ общеизвестных переводов, не анализирующая но­вых материалов, не вводящая в оборот новых, оригинальных фактов, не вносит ничего принципиально нового в исто­риографию древней Центральной Азии»147.

Слава Богу, вел это заседание весьма авторитетный ученый, в ту пору заведующий библиотекой Эрмитажа, про­фессор Матвей Гуковский. Он дал отпор критикам с при­сущим ему юмором, заметив, что ученые делятся на два типа: «мелочеведов», внимательно следящих за мелочами, и синтетиков, строящих целостные концепции. В науке впереди идут именно вторые, а «мелочеведы» следуют за ними, исправляя их частные ошибки. По мнению М. Гу-ковского, рецензия К. Васильева проникнута враждебным тоном, которого не заслуживает даже плохая книга, а Л. Н. Гумилев написал хорошую книгу.

Так же оценил ее директор Эрмитажа, профессор М. И. Артамонов: «Невозможно требовать от одного чело­века одинаково высокой исторической и филологической подготовки. Спор о праве историка пользоваться имеющи­мися переводами беспредметен. Конечно, Л. Н. Гумилев вправе был работать с подобными переводами, тем более, что он создавал обобщающий труд, а не частное исследо­вание, устанавливающее определенный факт или поправ­ку к его истолкованию»148.

Старейшина советского востоковедения академик В. В. Струве отметил, что книгу Л.Н. невозможно вычерк­нуть из списка научной литературы; насчет переводов Би-чурина он сказал, что, за неимением новых переводов ис­точников по истории Срединной и Центральной Азии, нецелесообразно отказываться от работы с этим весьма ценным источником149.

Кроме всего, были отмечены стиль и значение книги Л.Н. для «выхода» науки на более широкое поле, а не только для научной элиты. Работа Л.Н. характеризовалась как «об­разец яркого, увлекательного изложения для широкого чи­тателя», что проглядел главный рецензент. Сам Л.Н., от­вечая на вьюод К. Васильева о «пересказе накопленного наукой материала», бодро отметил, что то же самое можно сказать об «Истории России» Соловьева, «Истории Рима» Моммзена и «Истории древнего Востока» Тураева.

Казалось бы, вторжение новичка на поле «хунноведов» обошлось еще довольно благополучно; его не дали разгро­мить и отлучить, встреча вроде бы закончилась «вничью». Ничего подобного. «Ничья» никак не устраивала крити­ков Л.Н., и в декабре того же года они организуют «про­должение дискуссии». Эрмитажное поле уже не устраива­ло; обсуждение перенесли в более «надежное» место — в Отделение Института народов Азии АН СССР.

Гумилев в то время был болен. Нет автора? Тем луч­ше, проведем все без него: «Карфаген должен быть разру­шен!». Естественно, «новичок» был примерно наказан. Об­суждение в декабре было уже «театром одного актера» — все того же рецензента, а престарелый академик В. В. Струве (достойнейший человек, смело заступившийся за Л.Н. в годы его «второй Голгофы») в заключительном слове почему-то защищал уже не автора, а... рецензента150. >v j

Один из парадоксов судьбы Л.Н. в том, что друзья-евразийцы за рубежом были куда оперативнее доморощен­ных критиков. Они были сверхоперативны, ибо уже в 1960 г. — в год выхода «Хунну» — мэтр исторической на­уки Г. Вернадский опубликовал в США развернутую ре­цензию на нее, в которой все было поставлено на мес­то. Вернадский отмечал, что книга Гумилева написана талантливо, что он чувствует и природу, и людей; очень удачны его описания пустыни, подкрепленные красоч­ными цитатами из сочинений Пржевальского и других русских путешественников. Не забывает Гумилев и зна­чения северных лесов — «таежного моря». Насыщенная фактами разного порядка — военно-политического, соци­ального, культурного и экономического — книга Гуми­лева по необходимости составлена в сжатом стиле. Тем

227

не менее его краткие характеристики многих из описыва­емых им исторических деятелей, а также и социальных сдвигов и человеческих отношений, ярки и вдумчивы. Данные письменных источников, где это возможно, под­крепляются свидетельством археологических раскопок. Рецензент указывал, что «Хунну» Гумилева — первое звено задуманной им «Степной трилогии»151.



Надо полагать, что почта (пусть и медленнее) работа­ла и по линии Нью-Хейвен-Прага-Ленинград, и в мо­мент сентябрьской дискуссии 1961 г. томик «Нового жур­нала» лежал в кармане у Л.Н. Был, вероятно, колоссаль­ный соблазн вытащить его и огласить рецензию Мэтра. Увы! В 1933 г. Г.Вернадский опубликовал в Лондоне книгу «Ленин — красный диктатор» (по другим данным назва­ние было более скромное — «Заметки о Ленине»152). Надо полагать, что в СССР это помнили, а Л.Н. понимал — вынимать из кармана не стоит.

О

7.7. ДРЕВНИЕ ТЮРКИ И БУДУЩАЯ ДОКТОРСКАЯ



В течение 20 лет я не слышал ни одного отзыва на эту книгу, ни­какого резонанса. Первые, кто отозвались, были якуты. После этого заинтересовались казахи. Но они мне сказали, что впервые, когда вышла эта книга, они не по­верили, что где-то в Москве или Ленинграде о казахах или тюрках могут писать добродушно.

Л. Гумилев

Еще до всех коллизий с «обсуждением-осуждением» Л.Н. писал П. Савицкому: «Тюрки» вдвое толще «Хуннов», хотя период, охваченный исследованиями, вдвое меньше. Я «Тюрок» люблю больше, потому что в VI—VIII вв. гораздо живее можно представить людей и события. Со многими

ханами и полководцами я смог познакомиться, как будто они не истлели в огне погребальных костров 1300 лет на­зад. Тут я смог применить свое знание тюркского и пер­сидского языков»153.

В этом же письме Л.Н. говорит о решительном мо­менте жизни — о намерении представить на предварительное обсуждение в Эрмитаже докторскую диссертацию «Древ­ние тюрки». В случае благоприятного исхода Л.Н. пла­нировал обсудить свой труд в Институте востоковедения, а потом — в университете. Когда началась работа над дис­сертацией? В предисловии сам Л.Н. называет 5 декабря 1935 г.; это было время после Манычской археологичес­кой экспедиции154, в том же предисловии он благодарит друзей, «отмеривших вместе заключение в лагерях Нориль­ска и Караганды». Оттуда, из неволи Л.Н. многократно просил матушку достать ему книгу Г. Е. Грумм-Гржимай-ло «Западная Монголия и Урянхайский край». Этот труд был ему, по-видимому, крайне нужен для развития сво­их мыслей.

В январе 1953 г. из Омска Л.Н. пишет матушке: «Книгу Грумм-Гржимайло можно достать лишь в Географическом обществе; зайти в библиотеку и спросить там о способе при­обретения. Меня это чтение очень утешило бы». В авгус­те 1954 г. та же просьба: «Если бы у меня была эта книга, то на 3 года чтения хватит»155. Анна Андреевна почему-то не сумела это сделать, хотя на складе Географического об щества эта книга Г. Е. Грумм-Гржимайло хранилась итг... 1997 г.!

В январе 1955 г., после двухлетнего ожидания Птица (Н. В. Варбанец) прислала Л.Н. долгожданную книгу. «Теперь мне хватит материала для чтения и занятий на полгода», — писал Гумилев156. Впоследствии об авторе этой книги сам Л.Н. говорил: «На всю жизнь сохраню память о тех, кто помог мне выполнить эту работу и кого уже давно нет сре­ди нас, о моем замечательном предшественнике, моем друге Г. Е. Грумм-Гржимайло, прославившем историю народов Цен­тральной Азии и умершем в ожидании признания»157.

Когда Л.Н. защитил своих «Тюрок», то одно из пер­вых поздравлений пришло от А. Г. Грумм-Гржимайло — сына ученого, теснейшим образом, как и отец, связанного с

229

Русским географическим обществом*. Думается, что это письмо было особенно радостно для Л.Н. Исследователей проблемы и у нас, и за границей, в том числе очень име­нитых, было немало; это и академик В. В. Бартольд, и фран­цузский классик востоковедения Е. Шаванн, и немецкие ученые. Но сам Л.Н. все-таки особо выделял Г. Е. Грумм-Гржимайло. Дело, по-видимому, в том, что русский ис­следователь взглянул на историю глазами географа, то есть как бы показал Л.Н. верный путь158.

Задачу своей книги Л.Н. сформулировал так: «Поче­му тюрки возникли и почему исчезли, оставив свое имя в наследство многим народам, которые отнюдь не являют­ся их потомками?»159 Эта задача превосходила то, что сде­лал Л.Н. в «Хунну», поскольку по масштабам Тюркский каганат («Вечный Эль») далеко превосходил Хуннскую империю. Достаточно взгляда на карту № 1 и сопоставить ее с картой № 2, чтобы понять — императивом здесь ста­новится геополитический подход. В конце VI в., когда границы Каганата на западе сомкнулись с Византией, на юге — с Персией и даже Индией, на востоке — с Кита­ем, возникла принципиально иная, чем когда бы то ни было раньше, ситуация — средиземноморские и дальневос­точные культуры впервые встретились. «Тюрки стали по­средниками в связях «Запад-Восток»160.

Во введении к своей книге «типичный естественник» Л.Н. «вдруг» заявил, что важнее всего социальная и поли­тическая история этих стран (Каганат, Китай, Иран), то есть опять же, как и в «Хунну», он выступает обществове­дом— тонким и знающим! Родилось это давно, поскольку кандидатскую Л.Н. защищал еще в 1948 г., в «просвете» между отсидками, а называлась она «Политическая ис­тория первого Тюркского каганата в 546—657 гг.». Я ви­дел отзыв профессора Петрушевского о допуске к защи­те, подписанный еще в 1947 г., когда на истфаке шла «игра» — то ли допускать, то ли не допускать. Два автори­тетных ученых — член-корр. АН СССР А. Якубовский и

* А. Г. Грумм-Гржимайло (1894-1966) был членом Русского географического общества с 1927 г.; в 1934—1941 и 1946—1951 гг. заведовал библиотекой РГО, во время войны был в армии, поз­же работал в Москве — в издательстве АН СССР.

проф. М. И. Артамонов дали блестящие отзывы на книгу Л.Н. того же названия, но она так и не вышла тогда по не зависящим ни от автора, ни от рецензентов причинам. Между тем А. Якубовский писал, что это ценнейший ма­териал по истории первого Тюркского каганата, чего нет ни в советской, ни в зарубежной литературе. Кроме того, он обращал внимание на четкий анализ политической об­становки в то далекое от нас столетие. Для Л.Н. харак­терно, что когда он занимался конкретикой, отпадали любые теоретические «загибы», которые могли бы стать мишенью оппонентов.

Понятно, что тюрки — звено этногенеза, этап тех эт­нических процессов, которые шли в Великой степи, но изучать их без политической истории оказалось нельзя. Сначала перед Л.Н. возникли два естественных вопроса: кто такие тюрки и что такое «Вечный Эль»?

Согласно красивой легенде тюрков, их праматерью была волчица, а праотцом стал мальчик из племени, истреб­ленного врагами. Волчица спасла ребенка, выкормила его, унесла в горы Восточного Тянь-Шаня и спрятала в пеще­ре. Там впоследствии она родила десятерых сыновей, от­цом которых был сын человеческий. Когда сыновья вол­чицы вышли из пещеры, они женились на женщинах ближ­него к их горам Турфанского оазиса. Один из внуков волчицы получил имя Ашины161. Народ Ашины и был предками этноса «тюрк». Гумилев считал, что этот этноним не следует путать с современным лингвистическим значением этого слова, В XIX в. их называли по-китайски «ту кю», а по-монгольски «тюркют»'62.

Теперь попытаемся вместе с Л.Н. ответить на вопрос, что такое «Тюркский великий Эль» ? Создание великой дер­жавы рода Ашина шло как «блицкриг» VI в., завершив­шийся в очень короткий период с 545 по 581 г. В 545 г. сын Ашины, Бумын-каган подчинил телеутов, ранее унич­тоживших Хуннское царство в Семиречье. Тогда же, в год Быка (т.е. 545 от P. X.), китайское посольство прибыло в его ставку; это было признанием одной из крупнейших держав того времени и, современно выражаясь, подняло международный статус державы Ашины. В 552 г. Бумын покорил бывших сюзеренов — свирепых жужаней, а в 555 г.

тюркюты дошли до «Западного моря», т. е. до Арала. Те­перь граница прошла севернее Ташкента до низовьев Аму-дарьи и южного берега Арала. За 1,5 года тюркюты под­чинили Центральный Казахстан, Семиречье и Хорезм. В 558 г. они вышли к Волге, «гоня перед собой тех, кто от­казывался покориться»163.

В 565 г. они покорили эфталитов и объединили степь и Согдиану, в 576 г. вышли к Боспору Киммерийскому (Керченскому проливу), обеспечив себе опорный пункт в Крыму, а ставка тюркского военачальника (Тьма Тарха­на) была организована на Таманском полуострове (отсю­да и название Тьмутаракань)164.

В 579 г. они вторглись в Китай. Под их контролем ока­залась огромная империя — первый Тюркский каганат, они контролировали и Великий Шелковый путь, по которому шла торговля между Китаем и Византией. В своей канди­датской диссертации Л.Н. называл 580-й год кульминаци­онным пунктом могущества Тюркского каганата. В это время он простирался от Маньчжурии на востоке до Боспора Ким­мерийского на западе, от верховьев Енисея до верховьев Амударьи. «Тюркские каганы стали создателями первой ев­разийской империи, политический опыт которой в еще боль­ших масштабах был повторен в VIII в. монголами, а в XVIII-XIX вв. — Российской империей», — пишет известный пе­тербургский востоковед Сергей Кляшторный165.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница