С. Б. Лавров и др. Л34 М.: Айрис-пресс, 2007. 2-е изд., испр и доп. 608 с: ил. + вклейка 16 с.



страница12/48
Дата06.06.2016
Размер6.81 Mb.
ТипКнига
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   48

Кто же такой Петр Савицкий, почему так трагично перекрестились их с Л.Н. судьбы, почему они оказались так интересны, так нужны друг другу? А главное — что взял от евразийства и своего коллеги Л.Н. (сам уже давно «работавший» на евразийство)?

Петр Николаевич Савицкий родился в 1895 г., т. е. был старше Л. Гумилева на целых 17 лет. Это много, и страш­но много в пору стремительных изменений и коллизий. Когда Лев Гумилев еще не ходил в школу, Петр Савицкий в своих географических исследованиях пришел к выводу, который постарался выразить в построении системы евразийской гео­графии в 1920-х гг.3. Когда же маленький Лев пошел в же­лезнодорожную школу провинциального Бежецка, Петр Са­вицкий уже был отсечен от России революционным ура­ганом.

Он родился на Украине в дворянской семье. В од­ном из писем к Л. Гумилеву сам П.Н. прислал свое сти­хотворение «Бутовичевка» с таким примечанием к назва­нию: «Родовое гнездо Савицких, к северу от г. Никопо­ля, в самом центре «царской Скифии». Г. Вернадский называл местом рождения Савицкого Чернигов, но, ви­димо, П.Н. знал лучше.

В 1913-1914 гг. Савицкого занимала украинская те­матика. Вместе с известным историком Украины В. Л. Моз-далевским они написали книгу «Чернигов. Очерки искус­ства старой Украины»4.

Учился П. Савицкий в Петербурге. Окончив перед ре­волюцией знаменитый Политехнический институт, он стал секретарем посланника при Российской миссии в Христиа­нии (Норвегии). Все, казалось бы, гарантировало обеспе­ченное и безбедное будущее: перспективная и новая тогда спе­

циальность экономико-географа, блестящее знание языков (английского, немецкого, французского, норвежского), на­лаживающиеся связи в научном и дипломатическом мире. Революция сломала все планы. Маршруты П. Савицкого в 1917-1920 гг. были типичны для большей части русской эмиг­рации: юг, Добровольческая армия Деникина, Крым, пра­вительство Врангеля (П. Савицкий был помощником мини­стра иностранных дел Петра Струве), затем — Галлиполи, София и, наконец, Прага — «русские Афины», принявшие значительную часть эмиграции из России.

В воспоминаниях Н. Н. Алексеева (одного из видных евразийцев) есть любопытное объяснение того, почему чеш­ское правительство в ту пору широко помогало русским эмиг­рантам. Дело в том, что отряд чешских легионеров, заст­рявших в силу революции в России, при отступлении сво­ем с Волги на Владивосток, в Казани нашел часть золотого запаса русского казначейства (говорят, целый вагон рус­ского золота). Захватив вагон с собой, чехи увезли также и немало другого русского имущества. Это золото послу­жило основанием для образования в Праге чешского Ле-гио-банка. Э. Бенеш был убежден, что большевизм не продержится в России более пяти, самое большое — деся­ти лет. Он полагал, что воспитанная в Чехословакии рус­ская молодежь вместе с их профессорами вернется в Рос­сию и послужит там закваской для образования нового де­мократического государственного строя5.

На самом деле для эмигрантов было не все так радуж­но. Насильственное разъединение с Россией стало для многих из них трагедией. Вместе с тем оно открыло глаза на мно­гое, что затуманивалось при «нормальной» жизни на Запа­де «под защитой» дипломатического представительства ве­ликой страны. П.Савицкий рассказывал Л.Н., когда они увидели, как по-хамски с ними обращаются на Западе те же «союзники» в Галлиполи, то поняли, что им надо ис­кать искренних друзей в другом месте6. В 1928 г. П. Са­вицкий писал своему другу: «Огромное значение имело вжи­вание в исторический образ Европы. То, что было неясно посетителю, стало ясно жильцу, иноприродность (по срав­нению с русскими) тех начал, из которых выросла и кото­рыми поныне определяется историческая жизнь Европы»7.

145


П. Н. Савицкий знал, что говорил; он побывал почти во всех европейских столицах. Знание Европы стало базой для одной из генеральных линий исследований Савицко­го — «Европа — Россия», «Европа — Азия» и еще шире — «Запад — Восток».

Русская интеллигенция в Европе жила в условиях «ка­тастрофического мироощущения» (Н. Трубецкой) с посто­янной тревогой о судьбах России, а лучшая ее часть — с сознанием обреченности белого движения, жила в поис­ках «идеи-силы». Евразийство было попыткой осмысления русским национальным сознанием факта русской револю­ции8. Евразийство хотело и надеялось стать стержневой идеологией русского народа.

Формальной датой его рождения принято считать 1921 г. выход в Праге сборника статей «Исход к Востоку. Пред­чувствие и свершение. Утверждение евразийства»*. Осно­ватели этого направления отмечали, что евразийство есть идеология, находящаяся «на пересечении двух планов: от­влеченного мышления и конкретного видения». «Мы — метафизичны, — писали евразийцы, — и в то же время эт-нографичны, географичны».

Кто эти «мы»? Вопрос очень важный, так как раз­ные определения круга евразийцев давали возможность вся­кого рода спекуляциям, особо в период раскола и «угаса­ния» движения в 30-х гг. Еще в 1925 г. Н. Трубецкой писал: «Людей, именующих себя «нашими», чрезвычайно мало, человек 70 в Берлине, десятка полтора в Вене, с деся­ток в Риме и отдельные единицы в других пунктах, в об­щем немножко больше ста; а из них настоящих не боль­ше трети (это по самому максимальному расчету)»9. В этом отношении важно определить твердое и основное «ядро» евразийства, его главных и последовательных иде­ологов.

Оно, как мне представляется, состояло из трех выда­ющихся ученых: П. Н. Савицкого, Г. В. Вернадского (1887—

* П. Савицкий сообщал Р. Якобсону в письме от 7 августа 1930 г., что имя Евразии (применительно к российскому миру) пришло ему в голову осенью 1919, когда он выздоравливал от брюшного тифа в Полтаве.

1973) и князя Николая Трубецкого (1890-1938)*. «Веду­щая тройка», безусловно выделялась, даже на блестящем фоне крайне ярких личностей, входивших в евразийство. А это было созвездие ученых высшего класса, специалис­тов во всех важных для разработки их концепции науках. Вот перечень этих имен:

Георгий Флоровский (1893-1979) — в ту пору молодой философ; был одним из основателей евразийства, автором статьи в «Исходе к Востоку», позже — выдающийся исто­рик церкви и богослов, с 1948 г. — профессор и декан Св. Владимирской Духовной академии в Нью-Йорке.

Петр Сувчинский (1892-1985) — один из авторов «Ис­хода к Востоку»; талантливый эссеист, критик, музыко­вед, яркая творческая личность (друг Б. Пастернака, С. Про­кофьева, И. Стравинского), основатель Русско-Болгарского издательства в Софии, в котором вышла первая книга ев­разийцев.

Николай Алексеев (1879-1964)— профессор, идеолог правовой и политической программы евразийцев, давший формулу «третьего пути»: «ни социализм, ни капитализм»; специалист по «философии государства и права».

Лев Карсавин (1882-1952)— профессор, до револю­ции был ректором Петербургского университета, извест­ный медиевист и ведущий религиозный мыслитель евра­зийства. В 30-х гг. возглавил семинар в Кламаре (Фран­ция), подготовивший пробольшевистское течение в евразийстве. Дальнейшая судьба его была трагична; в конце войны он был арестован в Вильнюсе и погиб в концлаге­ре в Абези (север СССР).

Роман Якобсон (1896-1982)— профессор, филолог с мировой известностью; обосновал концепцию своеобраз­ного языкового союза, выделяющего Евразию на мировой «филологической карте».

* Основные работы Г. В. Вернадского, опубликованные в пос­ледние годы: «Древняя Русь», Тверь—Москва, 1996; «Киевская Русь». Тверь-Москва, 1996; «Монголы и Русь». Тверь-Москва, 1997; «Россия в средние века». Тверь-Москва, 1997; «Русская история». Аграф, Москва, 1997; «Московское царство» т. I—II, Тверь-Москва, 1997. Работы Н. С. Трубецкого опубликованы в сборнике: История. Культура. Язык. М., Прогресс, 1995.

147


Не надо думать, что несколько мрачные оценки Н. Тру­бецким числа «истинных евразийцев» говорят о некоем «про­винциализме» или «маргинальное™» всего движения. Ни­коим образом. Во-первых, сеть евразийских «ячеек» в ту пору далеко выходила за пределы Евразии, простираясь от Анг­лии на западе (естественно, включая Париж, Берлин, как центры русской эмиграции) до Харбина, главного центра русской эмиграции в Китае, — на востоке. На западной пе­риферии самой России безусловным очагом евразийства ста­ла Эстония10. Во-вторых, даже когда евразийство уже было не «на взлете», выступления его лидеров в Европе собирали огромную аудиторию. Недружественный к евразийству ано­нимный автор в парижском эмигрантском журнале свиде­тельствует, что на выступлении П. Савицкого в Белграде (1926 г.) собралось до 3000 «евразийствующих», которые го­рячо приветствовали его аплодисментами".

Вернемся к Петру Савицкому. Это — крупный эко-номикогеограф по образованию, кочевниковед (как он любил себя называть) и первый русский геополитик, как мы законно можем его назвать12. Необходимо заметить, что само понятия «геополитика» обладает некоторой двой­ственностью: за ним кроется и наука, и конкретная по­литическая деятельность. Так, Петр I был, конечно, гео­политиком-практиком; П. Савицкий находил геополитичес­кие мотивы еще в «Слове о полку Игореве».

Следствием нашего небрежения к своей собственной истории и науке стало то, что все «отцы геополитики» буд­то бы «прописаны» только на Западе. Это немец Ф. Рат-цель, швед Р. Челлен (автор самого термина «геополити­ка»), англичанин X. Маккиндер и, наконец, — это «ис­чадие ада» — «гитлеровский генерал» К. Хаусхофер.

Несколько слов необходимо сказать о последнем. Мы уже отмечали, что это — весьма сложная фигура, но сте­реотипы давних времен устойчивы. Можно, конечно, и дальше именовать его «гитлеровским генералом», но он стал генералом в Первую мировую войну, которую будущий фюрер закончил ефрейтором. Можно именовать его и учителем Гитлера, и чуть не соавтором «Майн кампф». Но Хаусхо­фер был на самом деле учителем Р. Гесса и поплатился за это отсидкой в гестапо после таинственного бегства учени­

ка в Англию. Можно, наконец, перечислять посты, за­нимаемые К. Хаусхофером в 30-е гг. — Президент Германской Академии наук и т. д. Однако тогда надо добавить, что он лишился их уже в 1937 г. Сын его — Альбрехт Хаусхо­фер был казнен в берлинской тюрьме Моабит после поку­шения на Гитлера 20 июля 1944 г. И самое интересное: по своим геополитическим взглядам К. Хаусхофер был весь­ма близок к евразийцам, ратуя до 1941 г. за союз «Герма­ния — СССР — Япония», относя последнюю — по духу — к континентальным державам.

Трудов К. Хаусхофера в наших библиотеках почти не было, если и попадались, то в спецхранах. Однако одна книжка, видимо, имела необычную судьбу: ее нашли в Русском гео­графическом обществе, и не в библиотеке, а... за шкафом. На титульном листе стоял штамп: «Зенитный полк № I». Самое интересное, что эта книга вышла в 1941 г. и, ви­димо, за несколько недель до нападения на СССР. Любо­пытен и немалый тираж — 25 тысяч. Книга, казалось бы, далека от евразийских сюжетов, ибо называется «Япония создает свою империю» (Haushofer Karl. Japan baut sein Reich. Berlin. 1941). Тем не менее там есть поистине удивитель­ные слова: «Евразийская политика вместе с Японией и Со­ветским Союзом — высочайшее веление времени». Может быть, именно эти слова больше всех других деяний генера­ла обусловили полное его «отключение» от всех властных структур «третьего рейха».

Своеобразным парадоксом стало то, что в России не знали не только западных мыслителей, но и выдающейся фигуры русской науки и политики — П. Савицкого, тогда как он был известен в остальном мире. Автор нашумевшей в 90-х гг. статьи «Столкновение цивилизаций» (1993) профессор Гар­вардского университета Самюэль Хантингтон отмечал «харак­терную для русской общественности новоприобретенную популярность идей П. Савицкого»13. Если бы так было! Не­обходимо заметить, что единственная диссертация и моно­графия, посвященная евразийству до 80-х гг., была написа­на и защищена в ФРГ Отто Бёссом в Висбадене в 1961 г. (Boss Otto. Die Lehre der Eurasier. Wiesbaden. 1961), когда у нас и слова «евразийство» не знал никто, кроме сверхуз­кого круга специалистов.

149


Говоря о своих ближайших единомышленниках, Н. Тру­бецкой называл их союз — «хоровой личностью тройки — людей ни в чем основном никогда друг с другом не спо­рящих». Они сохраняли эти отношения до конца жизни. Н. Трубецкой, правда, умер рано — в 1938 г., а Г. Вернадский еще в 1927 г. уехал в США, но оттуда он активно пере­писывался с П. Савицким вплоть до смерти последнего, последовавшей в 1968 г.

Есть еще одна, правда, парадоксальная, причина выде­ления этой «тройки»: обвинения в адрес движения в сотруд­ничестве с большевиками, чуть ли не с ГПУ— НКВД. На­чало этому было положено известным в свое время и довольно тенденциозным романом Л. Никулина об операции «Трест», а продолжение следует вплоть до 90-х гг. (А. Янов). В дей­ствительности эти обвинения касались лишь второстепенных авторов-евразийцев. В отличие от Л. Никулина коллизии ев­разийцев в годы операции «Трест» очень объективно и на ос­нове большого архивного материала описываются С. Рыба-сом и Л. Таракановой в историческом романе «Похищение генерала Кутепова»14.

И все-таки даже в этой выдающейся «тройке» П. Савицкий особо выделялся своей верностью евразийству: будучи пред­седателем Евразийского комитета (до 30-х гг.), он взвалил на свои плечи всю организаторскую работу, постоянно на­ходясь в переездах между европейскими столицами. Кроме того, он был главным идеологом евразийства, давшим имя новому направлению. Он заразил других лидеров евразий­ства геополитическим подходом. Показательно, что один из критиков евразийства историк А. Кизеветтер называл П. Са­вицкого «шефом евразийства»15. С этим определением не расходятся и современные оценки16.

Многократно, а особо в конце 20-х— начале 30-х гг., Савицкому в одиночку приходилось парировать многочис­ленные и все более злобные нападки на евразийство с са­мых разных сторон, и он делал это с огромным искусством и публицистическим блеском. Его стихия — предисловия к новым сборникам. Особо содержательна такая «передови­ца» к книге «В борьбе за евразийство» (1931).

Теперь следует сказать несколько слов о критике евразий­ских взглядов, тем более что она удивительно похожа на со­

временную. В «анти-евразийском фронте» эмигрантской печати особо выделялись «правые», призывавшие сделать из евразийцев «секомых», выставить их листовки «на позор», а их самих «пригвоздить». Известная Зинаида Гиппиус так говорила о смене вывесок «СССР» на «Евразия»: «Мы уж знаем, что за вывесками осталось бы то же, лишь обозна­ченное другими буквами: вместо ЧК — положим ДУ — «Доб­родетельное учреждение» или БеПе, «Благое Попечитель­ство» и т. д. Но в отношении церкви перемена будет по­глубже, поядовитее. Из помехи, из гонимой, предполагается, украсив приятными словами, возвести ее в чин служащей порядка не коммуно-большевицким, а евро-болыневицким»17. Вспомним А. Янова, эмигрантскую «Русскую мысль», ма­лоизвестного г-на Сендерова и др. Не правда ли, все ока­зывается уже было и давно...

Другой известный и в общем-то уважаемый персонаж русской истории начала века — В. Шульгин считал, что «евразийство есть вид злости». П. Савицкий парировал: «Не из злости родилось евразийство, хорошо или плохо — евразийство есть выражение воли к созиданию и творче­ству»18.

Доставалось евразийству и от либеральной части эмиг­рации. П.Н.Милюков, выступая в Праге в 1927г., го­ворил, что оно «родилось в результате внешнего пораже­ния и внутреннего разгрома, когда в русском обществе усилились национализм и вражда к иностранцам»19. П. Са­вицкий ответил Милюкову стихотворением, в котором есть такие строки:

Ты враг, ты недруг евразийства, Отсталость — вот Руси закон, Все прочее — плоды витийства И самый пустозвонный звон20.

Куда злее эти мысли выражал некий Н. Чебышев. «Ев­разийство, — по его словам, — порождение эмиграции. Оно подрумянилось на маргарине дешевых столовок, вынаши­валось в приемных в ожидании виз, загоралось после спо­ра с консьержкой, взошло на малой грамотности, на не­знании России теми, кого революция и беженство заста­ли подростками»21.

151

В злобной критике евразийцев почти все было неправ­дой. И не в эмиграции зародились основные их мысли. Так, статья Г. Вернадского «Против солнца. Распространение рус­ского государства к востоку» была напечатана в России еще в 1914 г., а первые работы П. Савицкого появились в «Рус­ской мысли» в 1915 г.22. Нелепо было говорить и о «малой гра­мотности» отцов евразийства; каждый из них стал известным в мировой науке еще до рождения евразийства.



О

6.2. ТРУДНЫЕ ПОИСКИ «ИДЕИ-СИЛЫ»

Русскому мышлению столь же чуж­ды категории западного мышле­ния, как последнему — категории китайского или греческого.

О. Шпенглер

Евразийская позиция — это «третий путь» — ни боль­шевизма, ни царизма, или, согласно современному авто­ру, «консервативная революция»23. На мой взгляд, самое главное, коренное отличие евразийцев от всех других сил эмиграции состояло в том, что судьба страны для них важнее судьбы режима.

Казалось бы, они ближе всего к славянофилам, но Н. Бер­дяев обличал их в том, что они «неверны русской идее, порывают с лучшими традициями нашей религиозно-на­циональной мысли. Они делают шаг назад по сравнению с Хомяковым и Достоевским, и в этом они духовные ре­акционеры»24. Еще резче о евразийцах писал А. Кизевет-тер: «Нам важно установить глубокую бездну между сла­вянофильством и евразийством. У славянофилов было то, что поднимало народную гордость: предназначение своего народа. Нам же евразийцы говорят о племенной нацио­нальной гордости, когда полагают, что Россия — отпрыск Чингисхана»25. Простенькая логика: если вы не за славян, — плохо, еще хуже, если вы за родство России и монголов. По-вашему, «Москва выросла и укрепилась по приказу хана»,— значит, нам с вами не по пути... И кого это я,

А. Кизеветтер, обучал истории в Московском универси­тете?.. П. Савицкого... «Стыдно!»26.

Миру русской духовности они (евразийцы) противопо­ставляли мир западников и критиков первой половины XIX в., а позже — мир Добролюбова, Писарева, Михайловского, большевиков27. Антизападная линия и критические оцен­ки западной демократии сближали их со славянофилами; не случайно за рубежом евразийцев называли «славянофилами эпохи футуризма»28.

Но славянофилы недооценивали экономических фак­торов, не понимали необходимости сильного государства. П. Савицкий отмечал и другое: славянофилы недооцени­вали своеобразие отдельных славянских народов. «Поля­ки и чехи, — писал он, — в культурном смысле относятся к западному «европейскому» миру, составляя одну из куль­турных областей последнего»29. Все это настолько ясно в 90-х гг., через 70 лет после этих замечаний евразийца, что противоположные идеологически Л. Гумилев и С. Хантингтон считают так же.

Евразийцев тогда не просто не любили, их ненавиде­ли. Иван Ильин писал о грядущем «урало-алтайском чин-гисханстве», а П. Струве — учитель Савицкого в былые пе­тербургские годы — называл евразийцев «стервецами», злобно добавляя, что главнейшим азиатским даром для судеб России была «монгольская рожа Ленина»30.

Вот что произошло через десяток лет после этих пер­манентных препирательств. Шел очередной диспут в Бел­граде, где П. Струве заявил, что настоящий враг находится не на Востоке (речь шла об обострении отношений СССР и Японии) и не на Западе, а в России. Любопытно, что выступивший вслед за ним внук Льва Толстого — И. И. Тол­стой — напомнил, что П. Б. Струве говорил такие же сло­ва в дни русско-японской войны. «Что же, — спросил он, — наш настоящий враг всегда, во все времена находится именно внутри России?»31

Евразийцы отличались тем, что не считали револю­цию абсурдом, случайностью и концом русской истории. Конструктивное отношение евразийцев к русской рево­люции — главное отличие между ними и другими груп­пировками русских эмигрантов32. Сказать нечто подобное

153

словам П. Струве не мог бы ни один из лидеров евразий­ства; при всех условиях они были за Россию.



Вместе с тем евразийская концепция имела глубокие корни в русской и мировой историографии. Это, прежде всего, опора на Н. Данилевского, который считал, что прогресс — это возможность исходить поле истории во всех его направлениях33. Подобные мысли развивали и евразийцы, противопоставляя «общечеловеческому» национальное, все­общему— отдельное, индивидуальное.

Параллельно с работами евразийцев на Западе появи­лась сенсационная тогда книга О. Шпенглера «Закат Ев­ропы» (1918), направленная против европоцентризма, го­ворящая об упадке германо-романской цивилизации. Эти идеи смыкались с тем, что гораздо раньше отмечал Дани­левский; например, такую черту германо-романского мен­талитета, как насильственное навязывание своего образа жизни и образа мыслей другим.

Из русских авторов, работавших параллельно с евразий­цами, П. Савицкий выделял Всеволода Иванова, который, защищая их, писал: «Движение евразийцев должно быть при­ветствуемо всеми любящими свою страну русскими людь­ми. Из их исследований веет душистостыо степей и пря­ными запахами Востока. Они правильно вносят поправку в дело славянофилов, ища на Востоке того, чего не хвата­ло Аксакову, Хомякову, Константину Леонтьеву, чтобы обосновать наше отличие от Европы. Только перетряхивая с полным пересмотром историю Востока, найдем мы са­мих себя»34.

Но то, что научно (чаще, увы, сухо-научно) формулиро­валось в кабинетах ученых России или в эмигрантских лист­ках Софии, Праги, Берлина, становясь достоянием очень узкого круга элиты, спонтанно выплескивалось в романах и поэмах лидеров «серебряного века». Видимо, идеи евразийства но­сились в воздухе. Это отмечал и Н. Трубецкой в 1921 году в одном из писем Р. Якобсону35.

Примеров такого «опережения» много. В 1912 г. Вели-мир Хлебников заявил: «Я знаю про ум материка, нисколько не похожий на ум островитян. Сын гордой Азии не ми­рится с полуостровным рассудком европейцев»36. Он не мог читать книгу О. Шпенглера, появившуюся на десяток

лет позже; не читал он, конечно, и сугубо научной ста­тьи X. Маккиндера 1904 г.

У Андрея Белого в его знаменитом «Петербурге» речь идет о российской столице в 1905 г., о насилии и ужасе, но уже доминируют «азиатские мотивы», в частности, всадники Чингисхана. Еще ярче этот мотив присутствует в блоковских «Скифах»:

Мильоны — вас, нас — тьмы, и тьмы, и тьмы! Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы мы! Да, азиаты мы С раскосыми и жадными очами!

Эпиграфом к этому стихотворению А. Блок взял сло­ва Владимира Соловьева (1853-1900): «Панмонголизм! Хоть имя дико, но мне ласкает слух оно». Русские — скифы, по А. Блоку, держали щит меж двух враждебных рас — монголов и Европы. Характерно, что предисловие к бло-ковским «Двенадцати» в Российско-Болгарском издатель­стве в Софии написал евразиец П. Сувчинский. В 1916— 1918 гг. в России развилось движение, называемое «Ски­фы», связанное со школой символистов, возглавлявшееся критиком В. Ивановым-Разумником.

Не значит ли это, что первые импульсы евразийства шли из «серебряного века»? Кто мы, Европа или Азия? — было вопросом № I. Ответ евразийцев: «Россия есть не только «Запад», но и «Восток», не только «Европа», но и «Азия», и даже вовсе не Европа, а Евразия». П. Са­вицкий пояснял: «Франция есть часть Европы, Россия же составляет «континент в себе», в определенном смысле «равноправный» Европе»37. Россия — это государство-материк или государство-мир38. Это — многообразный, очень многоплановый тезис. Евразийцы здесь не новато­ры; всякое новое — хорошо забытое старое. Еще А. Пушкин писал, что Россия никогда ничего не имела общего с ос­тальной Европой, что «история ее требует другой мыс­ли, другой формулы, чем мысли и формулы, выведен­ные Гизотом из истории христианского Запада». Неожи­данно? Да. Резко? Да, крайне резко... Но неожиданно только, если мы никогда не задумывались над знакомы­ми с детства словами:

155

Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно.



Но, значит, Россия — не Европа, иначе зачем прору­бать туда окно? Не только Пушкин в ту пору осознавал это; типично «евразийский» лозунг — «России надо овос-точиться» выдвинул в 1836 г. при жизни поэта его знако­мый, Владимир Титов — любомудр, литератор и дипло­мат. А через год Андрей Краевский в статье «Мысли о России» почти дословно предваряя евразийцев, писал, что страна наша — не Азия и не Европа, а нечто третье, сре­динное и самостоятельное. Поэтому существует мнение, что евразийство могло бы считать себя «не младше млад­ших славянофилов, а старше старших»39.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница