«Русское присутствие в Святой Земле: учреждения, люди, наследие»



Скачать 480.44 Kb.
страница2/3
Дата01.08.2016
Размер480.44 Kb.
1   2   3

С. 25
движников), что делало его с течением времени почти неуязвимым для петербургских светских и церковных чиновников. Когда в 1870-х гг. Синод неоднократно ставил вопрос о перемещении Антонина (в том числе, с возведением в сан епископа и назначением куда-нибудь подальше, в Америку) и/или о запрещении ему приобретать земельные участки и ликвидации имевшихся недвижимостей, МИД высказался против, не считая возможным утрату приобретенного уже российского имущества и позиций за рубежом.

История самих приобретений читается как детектив. По турецким законам иностранным подданным нельзя было владеть земельной собственностью. Поэтому помощник Антонина, драгоман РДМ Якуб (Яков Егорович) Халеби, приобретал землю на свое имя, а уже затем переводил ее на своего начальника - под видом фиктивного долга, в возмещение которого он был якобы вынужден отдать ему свой участок. Таким способом, начиная с 1866 г., были приобретены последовательно участки в Яффе (там находится теперь русский храм апостола Петра и праведной Тавифы), в Айн-Кареме (нынешний Горненский монастырь), на Елеоне (Русский Вознесенский монастырь), в Иерихоне (здание, ныне возвращенное Российскому правительству), в Хевроне (храм и монастырь у Дуба Мамврийского).

Оставался еще один, не менее «детективный» момент. Архимандрит к концу своей жизни был уже человеком преклонного возраста. Кому будет принадлежать Русская Палестина после его смерти? Об этом размышляли российские консулы в Иерусалиме, об этом думали в МИДе и в Синоде в Петербурге. Дипломаты требовали, чтобы начальник РДМ перевел свою недвижимость на имя государства. Но сделать это, по турецкой судебной практике, было очень сложно. Да Антонин и не торопился, так как понимал, что это в любой момент может обернуться его переводом из Иерусалима в Россию или к любому другому месту служения. В 1889 г. он нашел выход. Шесть наиболее крупных своих приобретений он оформил с помощью шариатского законодательства как вакуф - передача собственности в вечное пользование храму, монастырю или религиозной общине48. Вакуф Антонина (его оценивали к моменту смерти владельца в 1 млн. руб.) стал собственностью Русской Духовной Миссии и Иерусалиме, а через нее - собственностью Русской православной церкви.

Некоторые из недальновидных дипломатов недоумевали и даже возмущались: опять Антонин обманул их. Но Обер-прокурор Св. Синода К.П. Победоносцев поддержал его. Именно благодаря учрежденному Антонином вакуфу храмы, монастыри и земельные владения Русской Духовной Миссии доныне принадлежат России (в отличие, например, от объектов недвижимости, принадлежавших государству и проданных в 1964 г. Н.С. Хрущовым за 4.5 млн. долларов государству Израиль - так называемая «апельсиновая сделка»).

В 1880-е гг. Антонин обрел надежную поддержку в лице новосозданного Православного Палестинского общества (ППО), с самого начала поставившего вопрос об усилении (и расширении штата) РДМ и готового частично взять на себя связанные с этим расходы. Этому во многом способствовало личное общение архимандрита с братьями императора вел. кн. Сергием и Павлом Александровичами, совершившими дважды паломничество в Святую Землю - в мае 1881 г. и в сентябре-октябре 1888 г. Отношения одно время были настолько теплыми и доверительными, что вел. кн. Сергий Александрович, председатель ППО, полностью доверил Антонину как раскопки на Русском Месте (в составе будущего Александровского подворья), так и руководство строительством церкви Марии Магдалины в Гефсимании (подробнее см. ниже). В мае 1890 г., по ходатайству Сергия Александровича, Святейший Синод принял постановление о расширении штата Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Содержание Миссии было при этом доведено до 30 тыс. золотых руб. в год49.

Архимандрит не оставался в долгу перед своими августейшими покровителями. В ноябре 1885 г. в Петербург был отправлен найденный им на Гефсиманском участке клад в 1000 серебряных монет времен крестоносцев50, в апреле 1891 г. (по случаю принятия православия великой княгиней Елизаветой Федоровной) - 11 византийских золотых монет, 2 золотых браслета и перстень с деисусом51. Лишь последние годы жизни


С. 26
Антонина были омрачены ухудшением отношений с Палестинским обществом и его председателем.

Последующие начальники Миссии: архимандрит Рафаил (Трухин), назначенный 12 октября 1894 г., и сменивший его архимандрит (впоследствии епископ) Александр (Головин), занимавший этот пост в 1899-1903 гг., почти никак не проявили себя в плане расширения и укрепления Русской Палестины. Лишь с назначением в Иерусалим в 1903 г. последнего из дореволюционных начальников РДМ, архимандрита Леонида (Сенцова), дело Антонина нашло достойного продолжателя.

Уже в августе 1904 г. Леонид обращается в Святейший Синод с ходатайством о разрешении построить храм у Дуба Мамврийского, на участке, приобретенном архимандритом Антонином52. В 1913 г. он добивается освящения русского храма во имя Илии Пророка на горе Кармил в Хайфе53. Продолжая традиционную, восходящую еще ко временам епископа Кирилла, линию на независимость Русской Духовной Миссии, Леонид при посредничестве ИППО ходатайствует перед МИДом о последовательном разграничении функций РДМ, Генконсульства и Палестинского общества54.

Наиболее полным и информативным за весь период является отчет по ревизии состояния Миссии, проводившейся в Иерусалиме в самый канун Первой мировой войны помощником Управляющего контролем при Святейшем Синоде М.А. Дьяконовым55. Отчет содержит обобщающие данные о штатах, ресурсах, храмах и недвижимости Миссии за все время ее существования 1847-1914 гг. Наиболее важны сведения за период управления ею архимандритом Леонидом (1903-1914). В приложении приводятся списки объектов недвижимости, принадлежащих Миссии, по четырем категориям: 1. Участки, вошедшие в 1889 г. в вакуф архимандрита Антонина (6 объектов); 2. Участки, купленные Антонином, но не вошедшие в его вакуф (8 объектов); 3. Участки, приобретенные архимандритом Леонидом (16 объектов), и 4. Вакуфы монахини Ев-праксии (М.В. Миловидовой) и И.Г. Силаевой. В целом, на август 1914 г. в ведении Русской Духовной Миссии находилось 32 участка, 6 храмов, 2 монастыря (Горненский и Елеонский), 11 подворий и несколько молитвенных домов.


Генеральное консульство в Иерусалиме
История русского дипломатического представительства на Ближнем Востоке восходит к эпохе Екатерины П. В 1785 г. в числе консульств и вице-консульств, учрежденных русским правительством в различных портовых городах Греции и других областей Османской империи, было и вице-консульство в Бейруте (указ Екатерины II от 16 мая 1785 г.). Этот факт следует рассматривать в одном ряду с другими внешнеполитическими акциями российского правительства, связанными в той или иной степени с так называемым Греческим проектом.

При отправке к месту службы первый русский вице-консул в Бейруте (Баруте, как тогда писали) капитан Реджис Коронелл получил высочайше утвержденную подробную инструкцию56. К сожалению, в результате начавшейся в 1787 г. русско-турецкой войны Коронелл так и не прибыл к месту назначения. Лишь при Александре I, в 1820 г., появилось российское вице-консульство на Ближнем Востоке - на этот раз в Яффе. 30 декабря 1839 г. Николай I утвердил всеподданнейший доклад вице-канцлера К.В. Нессельроде о переводе его из Яффы в Бейрут57. Первым консулом в Бейруте стал Константин Михайлович Базили, приведенный к консульской присяге в Иерусалиме на Пасху 20 апреля 1841 г.58. Этим подчеркивалась неразрывная связь Бейрутского консульства с защитой русских интересов в Святой Земле. Неделей позже Базили опубликовал первые в иерусалимской практике официальные правила, регламентировавшие права и обязанности русских паломников59. К периоду пребывания К.М. Базили на посту консула (с 1843 г. генконсула) относятся первая поездка на Восток архимандрита Порфирия (Успенского) в 1843-1844 гг. (Базили сопровождал его в Иерусалим), учреждение Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1847 г., паломничество в Святую Землю Н.В. Гоголя (друга и однокашника Константина Михайловича по Нежинской гимназии) в 1848 г.


С. 27
В Яффе при этом был сохранен пост вице-консула, который на протяжении нескольких десятилетий занимал Николай Степанович Марабути, - грек, принятый в российское подданство 12 октября 1844 г.60

Военные и политические результаты Крымской войны, заставившие правительство Александра II приступить к осуществлению обширной и серьезнейшей программы реформ в социально-экономической и духовной жизни России, не могли не коснуться и положения дел в Палестине. Теперь в Петербурге стали глубже осознавать значение Святой Земли в общем контексте Восточного вопроса. В 1856 г. создается Российское общество пароходства и торговли (РОПИТ), организовавшее регулярные паломнические рейсы из Одессы в Яффу, что позволило резко увеличить поток русских паломников. В 1857 г. возобновляется деятельность Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, прерванная Крымской войной, в 1858 г. создается Русское консульство в Иерусалиме, в 1859 г. - специальный Палестинский комитет в Петербурге.

Первым консулом стал агент РОПИТ Владимир Ипполитович Доргобужинов (см. Инструкцию, полученную им от посланника в Константинополе А.П. Бутенева 9 августа 1858 г., хотя официально доклад министра иностранных дел кн. A.M. Горчакова об учреждении Консульства был утвержден Александром II 14 декабря 1858 г.). Следующим, 1859 г. датируется донесение Б.П. Мансурова председателю Палестинского комитета, вел. кн. Константину Николаевичу с предложением переподчинить яффское вице-консульство Консульству в Иерусалиме (оно было в подчинении бейрутского генконсула) и учредить новое вице-консульство в Хайфе, растущее значение которой в экономической жизни Палестины уже тогда проницательно оценили деятели Палестинского комитета61.

Консулами (с 1891 г. генконсулами) в Иерусалиме были после В.И. Доргобужинова (1858-1860) К.А. Соколов (1860-1861), А.Н. Карцов (1863-1867), В.Ф. Кожевников (1867-1876), Н.А. Илларионов (1876-1878), вновь В.Ф. Кожевников (1879-1884), А.А. Гире (1885), Д.Н. Бухаров (1886-1888), А.П. Беляев (управляющий Консульством; 1888-1889), СВ. Максимов (1889-1891), СВ. Арсеньев (1891-1896), А.Г. Яковлев (управляющий Генконсульством 1894-1895; генконсул 1897-1907), А.Ф. Круглов (1908-1914). Следует признать, не всегда они оказывались на высоте положения, так как служение консула в Иерусалиме имело свои особенности. Прежде всего, это должно было быть именно служение - на страже русских и общеправославных интересов у Гроба Господня. Как писал В.Н. Хитрово, «Иерусалим - это город или духовный, или исторический, в нем живешь или религией, или наукой. Поэтому консул, не понимающий духовной или ученой жизни, не сочувствующий ей, вводящий привычки европейских столиц, становится аномалией, и рознь между нашими духовными и светскими представителями является неизбежным последствием»62. Его удивило, например, когда консул Кожевников, уже несколько лет проведший в Иерусалиме (В.Н. Хитрово посетил первый раз Палестину в июне 1871 г.), в ответ на вопрос, был ли он на Иордане, пожал плечами: «А что мне там делать?»63 Тот же вопрос и с тем же результатом можно было задать и консулу А.Н. Карцову. Блистательный дипломат, высоко ценившийся известным специалистом в восточных делах константинопольским посланником Н.П. Игнатьевым, Карцов, при несомненных успехах (именно ему мы обязаны совместным с Францией проектом реконструкции купола Гроба Господня, - знаменитое Affair de la Coupole, «дело о Куполе», 1862-1865 гг.), вынужден был из-за конфликта с РДМ оставить Иерусалим. Это один из нередких случаев, когда, как по неточности разделения функций, так и в силу личной претенциозности, позиция консула вступала в неоправданное противоречие с позицией Русской церкви. Так было при А.Н. Карцове - в истории с отзывом двух подряд начальников Миссии (епископа Кирилла и архимандрита Леонида), так было при консуле Н.А. Илларионове, резко обострившем отношения с ее начальником архимандритом Антонином (Капустиным) и ставившем в 1879 г. вопрос об ее упразднении. Сложные отношения, сложившиеся с Палестинским обществом у консула Д.Н. Бухарова, заставили в 1888 г. председателя Общества вел. кн. Сергия Александровича поставить вопрос об удалении его из Иерусалима.


С. 28
Но в целом иерусалимские консулы вполне соответствовали тому идеалу консульского служения на Востоке, который сформулировал известный русский дипломат, писатель и мыслитель К.Н. Леонтьев: «Консул на Востоке это в меньшем виде посол, и посол в Константинополе это в большем размере консул. Послы при европейских дворах имеют дело только с государем и министром. Послы при дворах восточных (особенно в Турции) имеют дело и со двором, и с населением, и к своим подданным отношение их гораздо проще в принципе и многосложнее в частности»64. Характер деятельности русского консула в православных областях Османской империи Леонтьев сочно и образно описывает и в своих художественных произведениях, имея в виду, как правило, конкретных деятелей и изменяя лишь фамилию. «Что за диво! - думаю я. - Бунин там... Бунин здесь... Бунин наполняет шумом весь город. Сегодня он с беями друг и пирует с ними; завтра он видит, что бей слишком обидел поселянина; он берет самого бея, связывает его, сажает на телегу и со своим кавасом шлет в Порту связанного... и турки молчат! Сегодня Бунин православные школы учреждает; завтра едет сам встречать нового греческого консула, которого назначили нарочно для борьбы против него, и сам приготовляет ему квартиру. Сегодня Бунин с пашой друг, он охотится с ним вместе, ест и пьет вместе... "Паша мой!" Завтра он мчится в уездный город сам верхом с двумя кавасами; входит внезапно в заседание меджлиса. Раз, два! две пощечины мудиру, и Бунин на коня и домой. И с генерал-губернатором опять: "Паша мой! паша мой!" Понимаете? "Мы с пашой все-таки друзья! Зачем мне на него сердиться? Он бессилен для порядка, для строгого исполнения трактатов, обеспечивающих жизнь, собственность, честь и подсудность иностранных подданных, так я сам буду своих защищать!"»65.

Особенно подчеркивает писатель достоинство и свободу российских консулов в отстаивании своего мнения перед Министерством иностранных дел. «В то время, когда я служил (1860-1870-е гг. - НЛ.), "идеи", изложенные на бумаге, ценились у нас; и раз оградив себя обычными фразами бюрократического смирения вроде "мое посильное мнение" "я осмелюсь почтительнейше заметить", или "если я не ошибаюсь", или, наконец, "почтительнейше прошу извинить смелость, с которою я позволяю себе", русский консул мог, конечно, предлагать все, что ему угодно». При этом правительство и начальство требовало от консулов двух вещей: «1) знать хорошо, что делается и даже думается в стране, и вовремя доносить об этом и 2) держать себя в стране так, чтобы помнили, что есть на свете Россия, единоверная христианам. Общая же наша политика после парижского мира была такова: поддерживать и защищать гражданские права христиан и умерять, насколько возможно, естественный пыл их политических стремлений»66.

Все сказанное полностью применимо и к ситуации в Святой Земле. Дополнительным нюансом было здесь отчетливо выраженное стремление русских дипломатических и церковно-дипломатических лиц и учреждений к поддержке прежде всего беднейшего арабского населения, испытывавшего двойной гнет: политический и экономический со стороны турок и духовный со стороны чуждой по языку и культуре греческой иерархии Иерусалимского патриархата, не допускавшей местных православных арабов ни к получению образования, ни к каким-либо церковным иерархическим должностям67.

Наиболее яркие страницы в историю Иерусалимского генконсульства вписал, несомненно, Александр Гаврилович Яковлев (1854-1909). Окончивший учебное отделение восточных языков при Азиатском департаменте МИДа, глубоко осведомленный в русско-палестинских делах с начала 1880-х гг. по месту службы сначала секретарем Иерусалимского консульства, потом драгоманом Константинополського посольства, он оказался незаменимым тружеником по закреплению за Россией недвижимости в Святой Земле. Забота о русском землевладении - главной материальной основе русского влияния в Палестине - всегда оставалась в повестке дня иерусалимских консулов и генконсулов. Но только А.Г. Яковлев сумел поставить дело так последовательно и юридически строго, что составленные им аналитические обзоры и описи российских недвижимостей доныне являются надежнейшим историческим и юридическим источ-


С. 29
ником. Донесение послу в Константинополе А.И. Нелидову от 29 апреля 1895 г. открывает серию аналитических обзоров владельческой документации по русским земельным участкам и постройкам68. Опись, составленная тогда же в излюбленной Яковлевым табличной форме, суммировала результаты русского присутствия в Палестине к концу XIX в. В ней фигурировало 44 земельных участка (позже, до 1903 г., генконсул постоянно делал дополнения к этой таблице, новейший каталог учитывает 73 объекта русской собственности)69.

Яковлева заботили не только вопросы русского землевладения, но и попытки других государств и конфессий ущемить интересы России и православия. В справке об участке на Сионской горе, который султанское правительство намеревалось подарить в 1898 г. кайзеру Вильгельму II при его посещении Иерусалима, А.Г. Яковлев разделяет опасения Иерусалимской православной патриархии относительно католического засилия в этом районе города70. С другой стороны, генконсула не могли не беспокоить проявлявшиеся время от времени недружественные настроения по отношению к России со стороны самой патриархии.

Отдельную папку архивного фонда, именуемого «Греческий стол» (АВП РИ, оп. 497, д. 418), составляет «Айн-Фарское дело», связанное с вопросом о приобретении русскими монахами развалин древней Фаранской Лавры преподобного Харитона Исповедника. По иронии судьбы, небольшой участок каменистой земли на дне глубокого ущелья и сверху, над его обрывом, в местности Айн-Фара, что означает в переводе «Мышиный источник», вызвало целую бурю в большой политике, вовлекшую в себя и Иерусалимскую патриархию, и Константинополь, и Петербург, и Берлин.

В конце 1903 г. русские иноки из Афонской Крестовоздвиженской келлии (на Афоне так называют небольшие монастыри) во главе с настоятелем иеромонахом Пантелеймоном приобрели у местных арабов землю с развалинами пещерной Лавры Харитона Исповедника. Сделка была оформлена на имя послушника Досифея, который выступал как частное лицо под своим мирским именем Дмитрий Афанасьевич Попов, российский подданный. А.Г. Яковлев принял самое активное участие в оформлении недвижимости, считая возрождение древней обители непосредственно относящимся к защите русских духовных интересов в Святой Земле.

Первое время покупка не вызвала никакого противодействия. Как пишет А.Г. Яковлев в доверительном донесении послу в Константинополе от 25 октября 1904 г., «в декабре патриарх очень дружественно относился к покупке, и ильмухаберы (временные владенные акты. - НЛ.) были получены 30 декабря». Но уже в феврале 1904 г. патриарх Дамиан дважды обращается в Русское консульство и к иерусалимскому губернатору с протестом против русского приобретения и с декларацией своих прав «на все развалины в Палестине» (послания патриарха Дамиана А.Г. Яковлеву от 7 и 26 февраля 1904 г.). Дело в том, что иерусалимские православные археологи (если предполагать существование таковых при Патриархии) даже не подозревали, что в Айн-Фарском ущелье находятся развалины знаменитой Харитониевой лавры. Когда они спохватились, было уже поздно.

Во втором из указанных посланий Дамиана содержится ходатайство не только о прекращении восстановительных работ на приобретенном участке и удалении русских монахов, но и «об уничтожении неправильно совершенной покупки развалин священной обители, по праву и привилегиям принадлежащих Патриархии». В ответном отношении на имя Патриарха Александр Гаврилович не без сарказма замечает, что «о столь широких и важных привилегиях ничего не было известно не только мне, но даже, как Вы мне сказали, и Вашему Блаженству, и некоторым членам Синода»71. В ответ на предъявленный Яковлевым запрос относительно каких-либо документов, которые подтверждали бы априорное право Патриархии на развалины древних обителей, Дамиан отвечал подробным посланием от 24 мая 1904 г. «Разве нужно всегда представлять документы для убеждения Российского генконсульства в праве собственности православной Патриархии на те или другие святые места в Палестине? Наше правительство (патриарх имеет в виду турецкое правительство. - НЛ.) в таких обстоятель-


С. 30
ствах всегда довольствовалось историческими преданиями и устными свидетельствами живущих в соседстве для признания наших привилегий, зная хорошо, что письменные документы необходимы для пришельцев и иностранцев, а не для тех, кто искони находится в своем доме. Если Попов уйдет, то Вы увидите, что нам не нужно будет никакого документа для того, чтобы окончательно завладеть этими развалинами»72.

Иерусалимской патриархией были подключены к тяжбе все возможные каналы влияния, начиная со Вселенского (Константинопольского) патриарха. Не довольствуясь письменными протестами, греки перешли к откровенным демонстрациям. 10 июня 1904 г. в Айн-Фару прибыли два драгомана Патриархии в сопровождении трех монахов и десяти феллахов-мусульман. Все прибывшие имели при себе ружья и револьверы. На указание генконсула, что подобные действия являются «явно враждебными», патриарх лицемерно отвечал, что не видит ничего дурного в том, «что трое наших простодушных, добродетельных и мирных монахов прибыли в Айн-Фара с тем, чтобы продолжать свое подвижничество в одной из пещер - не на стороне оспариваемого участка»73.

В августе 1904 г. в Иерусалим прибыл новый губернатор Решид-бей, и интриги возобновились с новой силой. Патриархия имела своих прямых «агентов влияния» в коррумпированных инстанциях в Константинополе - в Министерстве юстиции, МИДе и МВД. Вокруг «Айн-Фарского дела» поднимают шум74. В сентябре из Константинополя посыпались строгие запросы, понудившие губернатора к резким действиям. Вопрос, как писал А.Г. Яковлев, «свелся к тому: кто победит - русский консул при помощи посольства или Патриархия при поддержке турецкого губернатора».

Пришлось подключать к делу петербургское начальство. МИД предписывает послу в Константинополе И.А. Зиновьеву «дать понять Патриархии, к каким печальным и даже пагубным последствиям может привести тот путь, на который она вступила в своих отношениях с российским представителем, а равно и с нашею Духовною Миссией в Святой Земле»75. Судебное разбирательство было в результате вскоре прекращено. «Справедливость турецкого правительства», которую так хвалил патриарх Дамиан, распространялась, как оказалось, и на русских собственников. Участок остался за русскими монахами76.

Это лишь эпизод (один из многих) в постоянной борьбе за русские национальные интересы. Дело А.Г. Яковлева в этом отношении достойно продолжил последний российский генконсул в Иерусалиме А.Ф. Круглов (1908-1914). Каждый раз в отстаивании российской собственности решающее значение имела последовательно патриотическая и юридически безукоризненная позиция генеральных консулов.
Августейшие паломничества
Существеннейшей по нормам восточных менталитета и традиций, может быть, даже более важной формой представительства в Иерусалиме и на Ближнем Востоке было паломничество к святым местам членов царствующих домов: в 1862 г. Иерусалим посетил наследник английского престола, будущий король Эдуард VII, в 1869 г. - прусский наследный принц, впоследствии германский император Фридрих III, в 1898 г. - сам император Вильгельм II, в 1910 г. - его сын, кронпринц.

Россия не представляет в этом смысле исключения. Первым августейшим паломником в Святой Земле должен был стать, по некоторым сведениям, император Николай I. Во всяком случае, начальник РДМ архимандрит Порфирий (Успенский) по прибытии в Иерусалим в феврале 1848 г. конфиденциально сообщил об этом патриарху Кириллу II77. Возможно, это был лишь нарочитый дипломатический «слух». Но в целом подобная перспектива вполне вписывается в контекст средиземноморской политики Николая Павловича - с посещением Римского папы и собора Святого Петра в Риме в 1845 г., с идеей возвращения (если добиться согласия папы) мощей святителя Николая Чудотворца из Бари в Миры Ликийские, наконец, с ультиматумом 1853 г. и последовавшей Крымской войной в защиту попранных прав Православной церкви в Палестине. Любопытно, что в конце 1840-х-начале 1850-х гг. многие верили в наступление почти апокалиптических перемен на Востоке, связывая неумеренные надежды с именем императо-


Каталог: data
data -> Программа предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину, учебных ассистентов и студентов направления подготовки «Журналистика»
data -> Тайна черной жемчужины
data -> Кандидат искусствоведения, доцент Е. Ю. Хлопина Примерные темы курсовых работ на 2014-2015 уч гг
data -> Курс: Примерные темы курсовых работ на 2015–2016 уч гг
data -> Пояснительная записка к рабочей программе по учебному предмету «Мировая художественная культура» в средней общеобразовательной школе (11 класс)
data -> Ответ. 14 пакетов
data -> Материалы по обоснованию проекта
data -> Учителя по формированию читательской грамотности в начальной школе
data -> Особенности машинной арифметики. Представление чисел в ЭВМ
data -> Товар из распродажи наложенным платежом неотправляется


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница