Предложено Катуркиной Е., 9б, 2008\09 уч год Фридрих Шиллер. Разбойники



страница3/15
Дата13.06.2016
Размер1.75 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

СЦЕНА ТРЕТЬЯ




В замке Моора. Комната Амалии.
Франц, Амалия.
Франц. Ты отворачиваешься, Амалия? Разве я не стою того, чего стоит

проклятый отцом?

Амалия. Прочь! О, этот чадолюбивый, милосердный отец, отдавший сына на

съедение волкам и чудовищам! Сидя дома, он услаждает себя дорогими винами и

покоит свое дряхлое тело на пуховых подушкfх, в то время как его великий,

прекрасный сын - в тисках нужды! Стыдитесь, вы, чудовища! Стыдитесь,

драконовы сердца! Вы - позор человечества! Своего единственного сына...

Франц. Я считал, что у него их двое.

Амалия. Да, он заслуживает таких сыновей, как ты. На смертном одре он

будет тщетно протягивать иссохшие руки к своему Карлу и с ужасом отдернет

их, коснувшись ледяной руки Франца. О, как сладостно, как бесконечно

сладостно быть проклятым твоим отцом! Скажи, Франц, любящая братская душа,

что нужно сделать, чтобы заслужить его проклятье?

Франц. Ты в бреду, моя милая. Мне жаль тебя.

Амалия. Оставь! Жалеешь ты своего брата? Нет, чудовище! Ты ненавидишь

его! Ты и меня ненавидишь!

Франц. Я люблю тебя, как самого себя, Амалия!

Амалия. Если ты меня любишь, то, верно, не откажешь мне в просьбе?

Франц. Никогда, никогда, если ты не потребуешь большего, чем моя жизнь.

Амалия. О, если так, то эту просьбу ты очень легко, очень охотно

исполнишь... (Гордо.) Ненавидь меня! Я сейчас сгорела от стыда, когда, думая

о Карле, представила себе, что ты не питаешь ко мне ненависти. Ты обещаешь

мне это? Теперь ступай! Оставь меня! Я люблю быть одна.

Франц. Прелестная мечтательница! Как восхищаюсь я твоим нежным, любящим

сердцем! Здесь (касаясь ее груди), здесь царил Карл, как божество в своем

храме! Карл стоял перед тобой наяву, Карл являлся тебе в сновидениях. Вся

вселенная сливалась для тебя в Карле, все отражало его, все твердило о нем.

Амалия (взволнованная). Да, правда! Признаюсь! Назло вам, извергам,

признаюсь перед целым светом: я люблю его!

Франц. Бесчеловечно! Жестоко! Так заплатить за эту любовь! Позабыть

ту...

Амалия (вспылив). Что? Позабыть меня?

франц. Разве ты не надела ему на прощанье брильянтового кольца в залог

твоей верности?.. Но, впрочем, как устоять юноше перед прелестями

какой-нибудь блудницы! Кто осудит его, если ему нечего было отдать ей? И к

тому же разве она не заплатила ему с лихвою ласками и объятиями?

Амалия (возмущенная). Мое кольцо - блуднице?

Франц. Фу, как это подло! Но если б это было все!.. Перстень, как бы он

ни был дорог, можно достать у любого жида. Может быть, Карлу не понравилась

работа и он выменял его на лучший?

Амалия (гневно). Но мой перстень, говорю я, мой перстень?

Франц. Да, твой, Амалия! Такое бы сокровище - и на моем пальце! И от

кого? От Амалии! Сама смерть не вырвала бы его у меня, Амалия! Ведь не

чистота брильянта, не искусная работа - любовь придает ему цену! Милое дитя,

ты плачешь? Горе тому, кто исторг драгоценные капли из твоих божественных

глаз! Ах, если бы ты знала все, если бы ты видела его самого... и в таком

обличье!

Амалия. Чудовище! Как? В каком обличье?

Франц. Нет, нет, ангел души моей, не расспрашивай меня! (Как будто про

себя, но достаточно громко.) О, если бы существовала завеса, чтобы скрыть от

глаз света этот гнусный порок! Но нет! Он глядит из пожелтевших глаз,

обведенных свинцовыми кругами, он выдает себя мертвенно-бледным, осунувшимся

лицом, уродливо заостренными скулами. Вот он бормочет глухим, охрипшим голо-

сом, вот он вопит о себе, дрожащий, качающийся скелет, он проникает до мозга

костей и сокрушает мужественную силу юности, вот, вот брызжет он со лба, со

щек, изо рта, со всего тела гнойной, разъедающей пеной, мерзостно гнездится

в постыдных скотских язвах. Тьфу, тьфу! Мне тошно! Нос, глаза, уши - все

ходит ходуном... Ты помнишь, Амалия, несчастного, который умер, задохнувшись

от кашля в нашей больнице? Казалось, стыд отворачивает от него свои взоры!

Ты вскрикнула в ужасе, увидав его. Воскреси этот образ в своей душе - и

перед тобой возникнет Карл. Его поцелуи - чума, его губы дышат отравой.

Амалия (дает ему пощечину). Бесстыжий клеветник!

Франц. Тебя ужасает такой Карл? Даже этот бледный образ вызывает в тебе

отвращение? Поди полюбуйся на него сама, на своего прекрасного,

ангелоподобного, божественного Карла. Поди упейся бальзамом его дыхания, дай

умертвить себя запаху амброзии*, вырывающемуся из его пасти. Один его вздох

вдохнет в тебя ту губительную, смертоносную дурноту, какую вызывает вонь

разлагающейся падали, усеянное трупами поле битвы.
Амалия отворачивается.
Какой вихрь любви! Какое сладострастие в объятиях! Но справедливо ли

осуждать человека за его неприглядную внешность? Ведь и в жалком теле калеки

Эзопа*, как рубин в грязи, блистала великая, достойная душа! (Злобно

улыбаясь.) Даже из уст, покрытых язвами, любовь может... Конечно, если порок

не расшатает силы характера, если вместе с целомудрием не улетучится и

добродетель, как запах из увядшей розы, если вместе с телом калекой не

станет дух...

Амалия (радостно вскакивает). О Карл! Я снова узнаю тебя! Ты все тот

же, тот же! Все это ложь! Ужели ты не знаешь, злодей, что Карл не может

стать иным?
Франц некоторое время стоит в глубоком раздумье, затем внезапно

поворачивается, собираясь уйти.
Куда так поспешно! Бежишь от собственной совести?

Франц (закрыв лицо руками). Отпусти меня! Отпусти! Дать волю слезам!

Тиран отец! Лучшего из своих сыновей предать во власть нужды, публичного

позора! Пусти меня, Амалия! Я паду к его ногам, я на коленях буду молить его

переложить на меня тяжесть отцовского проклятия - лишить меня наследства,

меня... Моя кровь... моя жизнь... все...

Амалия (бросается ему на шею). Брат моего Карла! Добрый, милый Франц!

Франц. О Амалия! Как я люблю тебя за эту непоколебимую верность моему

брату! Прости, что я посмел так жестоко искушать твою любовь!.. Как

прекрасно ты оправдала мои надежды! Эти слезы, вздохи, этот гнев... как

дороги, как близки они мне!.. Наши братские сердца бились так согласно!

Амалия. О нет, этого не было никогда!

Франц. Ах, они пребывали в такой гармонии! Мне всегда казалось, будто

мы родились близнецами! Если б не это досадное внешнее несходство, не будь

которого, Карл, к сожалению, утратил бы свои преимущества, нас бы путали

десять раз на дню. Ты, часто говорю я себе, ты вылитый Карл, его эхо, его

подобие.

Амалия (качая головой). Нет, нет! Клянусь непорочным небом - ни одной

его черточки, ни искорки его чувства!

Франц. Мы так схожи и в склонностях! Роза была его любимым цветком.

Какой цветок мне милее розы? Он несказанно любил музыку. Звезды небесные,

вас призываю в свидетели, в мертвой тишине ночи, когда все вокруг

погружалось во мрак и дремоту, вы подслушивали мою игру на клавесине! Как

можешь ты еще сомневаться, Амалия? Ведь наша любовь сходилась в одной точке

совершенства; а если любовь одна, как могут быть несхожими те, в чьих

сердцах она гнездится?
Амалия удивленно смотрит на него.
Был тихий, ясный вечер, последний перед его отъездом в Лейпциг, когда он

привел меня в беседку, где вы так часто предавались любовным грезам. Мы

долго сидели молча. Потом он схватил мою руку и тихо, со слезами в голосе

сказал: "Я покидаю Амалию... Не знаю почему, но мне чудится, что это навеки.

Не оставляй ее, брат! Будь ее другом - ее Карлом, если Карлу не суждено

возвратиться!" (Бросается перед ней на колени и с жаром целует ей руки.)

Никогда, никогда, никогда не возвратится он, а я дал ему священную клятву!

Амалия (отпрянув от него). Предатель! Вот когда я уличила тебя! В этой

самой беседке он заклинал меня не любить никого, если ему суждено умереть.

Слышишь ты, безбожный, мерзкий человек! Прочь с глаз моих!

Франц. Ты не знаешь меня, Амалия, совсем не знаешь!

Амалия. Нет! Я знаю тебя! Теперь-то я знаю тебя... И ты хотел быть

похожим на него? И это перед тобой он плакал обо мне? Скорее он написал бы

мое имя на позорном столбе! Вон, сейчас же вон!

Франц. Ты оскорбляешь меня!

Амалия. Вон, говорю я! Ты украл у меня драгоценный час. Пусть вычтется

он из твоей жизни!

Франц. Ты ненавидишь меня!

Амалия. Я тебя презираю! Уходи!

Франц (топая ногами). Постой же! Ты затрепещешь передо мной! Мне

предпочесть нищего?! (Уходит.)

Амалия. Иди, негодяй! Теперь я снова с Карлом. "Нищего", сказал он? Все

перевернулось в этом мире! Нищие стали королями, а короли нищими. Лохмотья,

надетые на нем, я не променяю на пурпур помазанников божьих! Взгляд его,

когда он просит подаяния, - о, это гордый, царственный взгляд, обращающий в

пепел пышность, великолепие, торжество богатых и сильных! Валяйся в пыли,

блестящее ожерелье! (Срывает с шеи жемчуг.) Носите его, богатые, знатные!

Носите это проклятое золото и серебро, эти проклятые алмазы! Пресыщайтесь

роскошными яствами, нежьте свои тела на мягком ложе сладострастья! Карл!

Карл! Вот теперь я достойна тебя! (Уходит.)





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница