Пенаты, лары



Скачать 189.49 Kb.
Дата22.07.2016
Размер189.49 Kb.
Пенаты, лары

С почитанием домашнего очага был связан и культ пенатов - добрых домашних богов, охранявших единство и благополучие каждой семьи. Они хранят дом и кладовые каждого римлянина, дают благосостояние дому. Пенаты — это те боги, которых особенно чтут в доме римлянина. Каждый римлянин выбирает свободно из числа всех богов Рима тех, которых он чтит у себя дома как особых своих покровителей. Среди богов-пенатов поэтому мы встречаем и Юпитера, и Венеру, и Фортуну, и Марса, и других богов. Культ пенатов — это частный культ римлянина. Их изображения обычно помещались в закрытом шкафчике возле очага, где собирались все члены семьи. При радостных событиях в семье пенатам приносились благодарственные жертвы. Но вместе с тем как есть пенаты частного дома, так есть и пенаты всего римского государства, которых чтут там, где находится очаг всего государства, а именно у круглого храма Весты на римском форуме.

Хранителями дома были лары, добрые духи, никогда не покидавшие дом в отличие от пенатов, которых можно было взять с собой при переезде на другое место. Лары также хранились возле очага в особом шкафчике-ларарии, дверцы которого при семейных праздниках открывали, чтобы лары могли принять участие в общем веселье и трапезе. Перед ними ставилась в особой посуде пища и питье, а в дни рождения членов их семьи украшали цветами. Когда сын в первый раз надевал мужскую тогу, то он посвящал свой детский амулет – буллу[ Булла - золотой круглый медальон-шарик, в котором находился амулет. Его носили на тесьме вокруг шеи все свободнорожденные римские мальчики] ларам, совершая при этом возлияния и молитвы. При вступлении в дом мужа новобрачная непременно приносила жертву ларам, под покровительство которых поступала. Лары охраняли всех членов семьи и в путешествиях, и в военных походах. Следовало только не забывать о жертвоприношениях. Кроме домашних ларов, особо почитались лары римского государства, воплощавшие духов древних героев - Ромула, Рема, Тита Тация, которые считались основателями и защитниками города Рима. К ларам была причислена и Акка Ларенция, вырастившая вместе со своим мужем Ромула и Рема. В торжественный праздник ларенталий, отмечавшийся 23 декабря, ей специально приносили заупокойную жертву. Кроме того, поскольку часовни ларов, охраняющих жителей улиц, стояли на перекрестках, то им также воздавались почести, их алтари украшали цветами в праздник компиталий, совершали возлияния вином и маслом. Беднота римских кварталов при этом от души веселилась, глядя на представления комедиантов и акробатов, состязания атлетов и принимая участие в развлечениях в честь добрых ларов.

Гении

У каждого римлянина был свой гений - божество, сопровождавшее его в течение всей жизни - от колыбели до могилы, побуждая человека к тем поступкам, которые он совершал на жизненном пути. Поэтому в день своего рождения каждый римлянин приносил своему гению жертвы - цветы, плоды, воскурения и возлияния. Все значительные события в жизни отмечались жертвоприношением гению. В день своего рождения римлянин приносит жертвы своему гению, состоящие из венков, курений, вина и цветов, и этот день — праздник для всех, кто живет в доме римлянина. Римляне пировали с друзьями, желая доставить гению радость. Гений хозяина дома занимал важное место среди домашних богов, им клялись все домочадцы, так же как клялись позднее римляне гением своих императоров. После смерти человека его гений оставался на земле, пребывая возле его могилы. Такую же роль в жизни римских женщин играли их юноны - гении женского рода.

Постепенно развивается представление о гениях не каждого отдельного лица, а о гениях общин, провинций, о гениях легиона гениях колоний, гениях театра, школы и т. д. Появляется и представление о гении — защитнике того или иного места. Есть гений и у всего римского народа, которого все римляне чтут так, как чтил каждый римлянин своего гения. Даже боги и богини имеют своих гениев.

Символом гения была обыкновенно змея, но позднее гения изображали в образе человека. Гения римского народа изображали в виде бородатого мужчины в плаще, с рогом изобилия в левой и жертвенной чашей в правой руке. Почти так же изображались гении других городов и гении императоров. Были гении, под покровительством которых находились государство, город и даже отдельные местности. Обычно гением местности считалась красивая змея, которой в жертву приносились спелые прекрасные плоды.



Эней

[Изложено по поэме римского поэта Публия Марона Вергилия (I в. до н. э.) "Энеида" и "Римской истории от основания города" Тита Ливия (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.).] Могущественная и прекрасная супруга громовержца Юпитера, богиня Юнона, издавна ненавидела троянцев за нанесенное ей царевичем Парисом несмываемое оскорбление: он присудил золотое яблоко не ей, владычице богов, а богине Венере. Обуреваемая желанием отомстить богиня Юнона ринулась к острову Эолии, родине туч и туманов. Там, в необъятной пещере, царь ветров Эол держал закованные в тяжкие цепи "междоусобные ветры и громоподобные бури". Она стала просить Эола, чтобы он выпустил на волю ветры и в страшной буре потопил корабли троянцев. Эол покорно выполнил просьбу великой богини. Он ударил трезубцем в стену огромной пещеры ветров, и все они с ревом и воем рванулись на морской простор, высоко вздымая волны, сталкивая их друг с другом, нагоняя отовсюду грозные тучи, кружа и разбрасывая корабли троянцев, как жалкие щепки. Эней, объятый ужасом, смотрел, как погибают его товарищи по оружию, как в клокочущей пучине исчезают один за другим троянские корабли. Три корабля были выброшены огромной волной на отмель, и обломки весел, мачт и трупы троянцев затянуты песком, три - брошены на прибрежные скалы. Властитель морей Нептун, потревоженный бешеной бурей, разыгравшейся без его ведома, поднявшись на поверхность и увидев разметавшиеся по волнам корабли Энея, понял, что это козни Юноны. Мощным ударом трезубца он укротил бешенство волн и безумство ветров и с грозным окриком: "Вот я вас!" - велел им немедленно возвратиться в пещеру к Эолу. Сам же Нептун, промчавшись по волнам в колеснице успокоил взволнованную поверхность моря, своим трезубцем снял со скал засевшие в них корабли, остальные осторожно сдвинул с мели и повелел волнам пригнать троянские суда к берегу Африки. Здесь стоял великолепный город Карфаген, основанный царицей Дидоной, бежавшей из Сидона [Город в Финикии], где постигло ее тяжкое горе - горячо любимого ею мужа Сихея коварно убил возле алтаря ее собственный брат. Троянцы во главе с Энеем высадились на берег, приветливо встреченные жителями Карфагена. Гостеприимно открыла для них двери своего великолепного дворца прекрасная Дидона. На устроенном в честь спасшихся троянцев пиру по просьбе Дидоны Эней начал рассказывать о захвате благодаря хитрости царя Одиссея Трои греками, разрушении древней твердыни троянцев и своем бегстве из охваченного пожаром города по повелению тени Гектора, явившейся Энею в вещем сне в ночь коварного нападения греков на спящих троянцев. Тень Гектора приказала Энею спасти от врагов троянских пенатов и вывести из города своего отца - престарелого Анхиса и маленького сына Аскания-Юла. Вместе с женой Креузой и несколькими слугами он пробрался к воротам и вышел из погибающего города. Когда все они добрались до храма Цереры, стоявшего далеко на холме, Эней заметил, что Креузы нет среди них. В отчаянии, оставив в безопасном месте своих спутников, он вновь пробрался в Трою. Он решил, что жена заблудилась в темноте или просто отстала в пути. Неожиданно перед Энеем предстала тень его супруги и тихо попросила не горевать о ней, поскольку ему предназначено богами царство на чужбине, а супруга его должна быть царского рода. Эней, погруженный в скорбь, не заметил, как вышел за пределы города и добрался до условленного места, где ожидали его близкие. Эней ушел в горы, где ему пришлось долго скрываться. К нему присоединились те из троянцев, кому удалось спастись из разрушенного города. Построив под руководством Энея корабли, они незамеченными отплыли от родных берегов, навсегда оставив отчизну. Долго блуждал по бурным просторам вечношумящего моря Эней со своими спутниками. Их корабли миновали многочисленные острова Эгейского моря и с попутным ветром пристали к берегам острова Делоса, где находилось знаменитое святилище Аполлона. Там Эней обратился с молениями к светлому богу, умоляя даровать несчастным троянцам новую родину, город и святилища, где они могли бы закончить свои тяжкие странствия. В ответ, потрясая храм и окружающие его горы, и голос бога провещал, что обретут троянцы ту землю, откуда ведут они свой род, и воздвигнут в ней город, где будут властителями Эней и его потомки. И городу этому покорятся впоследствии все народы и земли. Обрадованные предсказанием, троянцы стали гадать, какую же землю предназначил им Аполлон. Мудрый Анхис, зная, что основателем священной Трои считался критянин Тевкр, решил направить троянские корабли к берегам Крита. Но когда они прибыли на остров, то на Крите разразилась чума. Энею и его спутникам, пришлось оттуда бежать. В смятении Анхис решил вновь вернуться на Делос и снова обратиться к Аполлону. Но Энею во сне открыли боги, что истинная прародина троянцев находится в Италии, которую греки называют Гесперией, и что именно туда следует ему направить свои корабли. И вот снова доверились троянцы морским волнам. Много чудес они видели, многих опасностей удалось им избегнуть. С трудом миновали они хищные пасти Сциллы и водовороты Харибды, пробрались мимо опасного берега, населенного злобными циклопами, избежали лютости чудовищных гарпий и, наконец, видели страшное извержение вулкана Этны, этой "матери ужасов". Бросив якорь у берегов Сицилии, чтобы дать отдых своим спутникам, Эней понес здесь страшную утрату - старец Анхис, его отец, не вынес всех тягот бесконечных странствий. Его страдания окончились. Эней похоронил его на сицилийской земле, а сам, стремясь попасть в Италию, был благодаря козням богини Юноны заброшен к берегам Африки.

С волнением внимала царица Дидона рассказу Энея. И когда кончился пир и все разошлись, не могла она отвлечься мыслью от прекрасного мужественного чужеземца, с такой простотой и достоинством поведавшего ей о своих страданиях и злоключениях. Конечно, не могла знать Дидона, что эта внезапная страсть, охватившая ее, была внушена ей матерью Энея, богиней Венерой. Не в силах бороться с нахлынувшими на нее чувствами, Дидона решила признаться во всем своей сестре, которая стала убеждать царицу не противиться этой любви, не увядать в одиночестве, постепенно утрачивая молодость и красоту, а вступить в брак со своим избранником. Ведь не случайно боги пригнали корабли троянцев к Карфагену - видно, такова их воля. Богиня Юнона, не желавшая, чтобы Эней основал новое царство в Италии, решила задержать его в Карфагене, обручив его с Дидоной. Юнона обратилась к Венере с предложением закончить вражду Карфагена с Италией путем соединения брачными узами Энея и Дидоны. Венера, поняв хитрость Юноны, согласилась с усмешкой, поскольку знала, что предсказание оракула неизбежно сбудется и Эней попадет в Италию. В очередной раз Дидона пригласила Энея на охоту. В самый разгар охоты началась страшная гроза. Дидона и Эней укрылись в пещере и здесь при покровительстве Юноны вступили в брак. Счастье Дидоны и Энея было недолгим. По воле Юпитера Меркурий примчался в Африку и, застав Энея за достройкой карфагенской крепости, стал упрекать его за забвение указаний оракула, за роскошь и изнеженность жизни. Эней долго терзался, выбирая между любовью к Дидоне и чувством долга перед доверившими ему свою судьбу троянцами, терпеливо ожидавшими прибытия на обещанную им родину. И чувство долга победило. Он приказал тайно готовить корабли к отплытию, все еще не решаясь сообщить любящей Дидоне страшную весть о вечной разлуке. Но Дидона сама догадалась об этом, узнав о приготовлениях троянцев. Как безумная металась она по городу и, пылая от гнева, упрекала Энея в черной неблагодарности и бесчестии. Много горьких слов излила Дидона на Энея. Спокойно, хотя и с душевной болью - ибо он любил великодушную и прекрасную царицу, - отвечал ей Эней. Не может он противиться воле богов, его родная земля там, за морем, и туда обязан он отвезти свой народ и его пенатов, иначе поистине окажется бесчестным. Если здесь, в Карфагене, - его любовь, то там, в Италии, - его отчизна. И выбора у него нет. Горе окончательно помутило рассудок Дидоны. Она велела воздвигнуть огромный костер из гигантских стволов дуба и сосны и положить сверху оружие Энея, оставшееся у нее в спальне. Своими руками она украсила костер цветами, словно погребальное сооружение. Эней, боясь, что его решимость могут поколебать слезы и страдания любимой им царицы, решил провести ночь на своем корабле. И, едва он сомкнул веки, как явился ему Меркурий и предупредил, что царица задумала помешать отплытию троянских кораблей. Поэтому следует немедленно с зарей отчалить и выйти в открытое море. Эней перерубил канаты, дал команду гребцам и вывел корабли из гавани Карфагена. А Дидона, не сомкнувшая глаз, метавшаяся всю ночь на роскошном ложе, подошла к окну и в лучах утренней зари увидела паруса Энея далеко в море. В бессильной ярости стала она раздирать на себе одежды, рвала пряди золотистых волос, выкрикивала проклятия Энею, его роду и земле, к которой он стремился. Приняв страшное решение, она поднялась на костер и вонзила себе в грудь меч Энея. Страшный вопль пронесся по дворцу, зарыдали служанки, завопили рабы, весь город был охвачен смятением. В этот миг Эней бросил последний взгляд на карфагенский берег. Он увидел, как осветились пламенем стены дворца Дидоны. Не знал он, что там произошло, но понял, что царица совершила нечто страшное, равное ее отвергнутой любви и поруганной гордости.

И вновь корабли троянцев попали в страшную бурю, словно вняли боги проклятиям гневной Дидоны. Эней пристал к берегам Сицилии и, поскольку исполнилась годовщина со дня смерти его отца Анхиса, почтил его гробницу жертвоприношениями и воинскими играми. А затем, повинуясь воле богов, направился в город Кумы, где находился храм Аполлона с прорицавшею его волю Сивиллою. Эней направился в таинственную пещеру, где обитала Сивилла. Там она предсказала вождю троянцев тяжкий, но славный удел. Эней обратился к Сивилле с просьбой помочь ему спуститься в подземное царство и встретиться с умершим отцом Анхисом. Сивилла ответила Энею, что вход в подземное царство открыт для всех, но возвратиться оттуда живым для смертного невозможно. Прежде всего следовало умилостивить грозных богов царства. Под руководством Сивиллы Эней добыл священную золотую ветвь, которую следовало принести в дар владычице подземного царства Прозерпине. Затем по указанию древней прорицательницы он сотворил все необходимые обряды и совершил жертвоприношения. Послышались леденящие ужасом звуки - загудела земля, завыли зловещие псы богини Гекаты, и сама она стала отворять вход в подземное царство. Сивилла велела Энею обнажить меч, ибо для того пути, по которому он намеревался направиться, нужна твердая рука и крепкое сердце. Прокладывая себе дорогу среди всевозможных чудовищ - гидр, химер, горгон, Эней направлял свой верный меч против них, но Сивилла разъяснила ему, что это лишь призраки чудищ, бродящие в пустой оболочке. Так добрались они до того места, где подземная река Ахеронт - мутный от грязи поток впадает в реку Коцит [* Река слез]. Здесь увидел Эней бородатого, в грязных лохмотьях, перевозчика душ умерших - Харона, который принимал в свою ладью одних, а других оставлял на берегу, несмотря на их рыдания и мольбы. И вновь разъяснила Энею вещая Сивилла, что вся эта толпа - души непогребенных мертвецов, чьи кости на земле не получили вечного успокоения. Увидев золотую ветвь в руках Энея, Харон беспрекословно принял его и Сивиллу в свою лодку. Лежа в пещере на другом берегу, трехглавый пес Цербер, вздыбив висящих на его шеях змей, свирепым лаем стал оглашать берега мрачной реки. Но Сивилла бросила ему куски волшебных растений, смешанных с медом. С жадностью проглотили все три пасти адского пса это лакомство, и чудовище, сраженное сном, распростерлось на земле. Эней и Сивилла выскочили на берег. Тут уши Энея наполнились стенаниями невинно казненных и пронзительным плачем умерших младенцев. В миртовой роще увидел Эней тени тех, кто погиб от несчастной любви. И неожиданно лицом к лицу встретил он Дидону со свежей раной в груди. Проливая слезы, тщетно молил Эней простить ему невольную измену, к которой вынудили его боги. Молча отошла прекрасная тень, отвернувшись от Энея, ничто не дрогнуло в ее бледном лице. В отчаянье благородный Эней забыл о цели своего прихода. Но Сивилла твердо повела его мимо кованых дверей Тартара, из-за которых неслись стоны, душераздирающие вопли и звуки страшных ударов. Там в чудовищных муках терзались злодеи, виновные в тяжких преступлениях перед богами и людьми. Следуя за Сивиллой, Эней подошел к порогу дворца владыки подземного царства и совершил обряд приношения золотой ветви Прозерпине. И вот наконец перед ним открылась прекрасная страна с лавровыми рощами, зелеными лужайками. И звуки, наполнявшие ее, говорили о блаженстве, разлитом в самом воздухе, окутывавшем холмы и луга этой светлой земли. Щебетали птицы, журча, лились прозрачные ручьи, слышались волшебные песни и звучные струны лиры Орфея. На берегах полноводного Эридана, среди благоухающих трав и цветов проводили свои дни души тех, кто оставил после себя на земле добрую славу, - те, кто пал в честном бою за отечество, кто творил добро и красоту, кто нес людям радость, - художники, поэты, музыканты. И вот в одной из зеленых лощин увидел Эней своего отца Анхиса. Старец встретил сына счастливой улыбкой и приветливыми речами. Вдалеке увидел Эней медленно струящуюся реку Лету. На ее берегах теснились души героев, которые второй раз должны были появиться в мире живых. Но чтобы забыть все, что видели они в прежней жизни, пили они воду Леты. Среди них Анхис назвал Энею многих из его потомков, которые после того, как он обоснуется в Италии, воздвигнут вечный город на семи холмах[ Анхис имел в виду Рим, расположенный на семи холмах - Палатинском, Капитолийском, Авентинском, Квиринальском, Виминальском, Эсквилинском и Целийском.] и прославят себя в веках искусством "народами править, утверждать обычаи мира, покоренных щадить и сражать непокорных". На прощание Анхис дал Энею наставления - где ему высадиться в Италии, как бороться с враждебными племенами, чтобы достичь прочной победы. Так, беседуя, проводил он сына до дверей Элизиума, выточенных из слоновой кости. Эней, сопровождаемый Сивиллой, вышел в мир живых и смело двинулся навстречу ожидавшим его испытаниям.

Его корабли быстро достигли устья реки Тибр и поднялись вверх по течению, достигнув области, называвшейся Лациум. Здесь Эней и его спутники высадились на берег, и троянцы, как люди, слишком долго скитавшиеся по морям и давно не видевшие настоящей пищи, захватили скот, пасшийся на берегах. Царь этой области Латин явился с вооруженными воинами, чтобы защитить свои владения. Но когда войска выстроились, готовые к битве, Латин вызвал вождя пришельцев для переговоров. И, выслушав повествование о злоключениях знатного гостя и его спутников, царь Латин предложил Энею свое гостеприимство, а затем, заключив дружеский союз между латинами и троянцами, пожелал скрепить этот союз браком Энея с царской дочерью Лавинией (так исполнилось предсказание несчастной Креузы, первой жены Энея). Но дочь царя Латина до появления Энея была просватана за вождя племени рутулов, могучего и смелого Турна. Этого брака хотела и мать Лавинии, царица Амата. Подстрекаемый богиней Юноной, разгневанной тем, что Эней вопреки ее воле достиг Италии, Турн поднял рутулов на борьбу с чужестранцами. Ему удалось привлечь на свою сторону и многих латинов. И вновь боги приняли самое непосредственное участие в войне, разгоревшейся в Лациуме. На стороне Турна была Юнона, Энея же поддерживала Венера. Долго шла война, погибли многие троянские и италийские герои. В решающем сражении перевес был на стороне воинов Энея. И когда к нему явились послы от латинов с просьбой выдать тела павших в битве для погребения, Эней, исполненный самых дружелюбных намерений, предложил прекратить всеобщее кровопролитие, решив спор его единоборством с Турном. Выслушав предложение Энея, переданное послами, Турн, видя слабость своих войск, согласился на поединок с Энеем. На следующий день, едва взошла заря, в долине собрались войска рутулов и латинов, с одной стороны, и троянцы с союзниками Энея - с другой. Латины и троянцы стали размечать место для поединка. И вот появился Турн в блестящем вооружении с двумя тяжелыми копьями в руках. Его белые кони стремительно принесли могучего воина к месту битвы. Еще блистательнее был Эней в новых доспехах, подаренных ему матерью Венерой, которые выковал по ее просьбе сам бог Вулкан. Не успели опомниться многочисленные зрители, как стремительно сблизились оба вождя и зазвенели мечи от мощных ударов, засверкали щиты, которыми умелые воины отражали вражеские выпады. Уже оба получили легкие раны. И вот Турн, не сомневаясь в своей мощи, высоко поднял свой огромный меч для решающего удара. Но сломался меч о несокрушимый щит, выкованный Вулканом, и Турн, оставшись безоружным, пустился бежать от неумолимо настигавшего его Энея. Пять раз обежали они все поле битвы, Турн в отчаянии схватил огромный камень и швырнул его в Энея. Но камень не долетел до вождя троянцев. Эней же, метко нацелив тяжелое копье, издали бросил его в Турна. И хоть прикрылся щитом Турн, но мощный бросок пробил чешуйчатый щит, и вонзилось копье в бедро вождя рутулов. Подогнулись колени могучего Турна, он склонился к земле. Раздался отчаянный вопль рутулов, потрясенных поражением Турна. Приблизившись к поверженному наземь врагу, Эней готов был пощадить его, но внезапно увидел на плече Турна блеснувшую знакомым узором перевязь, которую тот снял с убитого Палланта, друга Энея. Безудержный гнев охватил Энея, и, не внимая мольбам о пощаде, он вонзил меч в грудь поверженного Турна. Устранив своего страшного соперника, Эней вступил в брак с Лавинией и основал новый город Лациума - Лавинии.

После смерти царя Латина Энею, ставшему во главе царства, пришлось отражать нападения могущественных этрусков, не желавших терпеть пришельцев, завоевавших славу доблестных и отважных воинов. Заключив союз с племенем рутулов, этруски решили покончить с дерзкими чужеземцами и их вождем. Но троянцы и латины, вдохновляемые своим мужественным царем, одержали верх в решительной битве с врагами. Битва эта была последней для Энея и последним подвигом, совершенным им. Воины Энея считали его погибшим, но многие рассказывали, что он явился своим сподвижникам прекрасный, полный сил, в сияющих доспехах и сказал, что боги взяли его к себе, как равного им. Во всяком случае, народ стал почитать его под именем Юпитера[В данном случае "местного" бога.] Сын Энея Асканий еще не достиг того возраста, в котором можно было юноше вручить всю полноту власти, и его именем управляла царица Лавиния, умная и дальновидная женщина. Ей удалось сохранить государство в целости и процветании. Возмужав, Асканий оставил царицу управлять городом Лавинием, а сам со своими друзьями и сподвижниками переселился к подножию Альбанской горы, основав город, названный Альбой-Лонгой[Лонга - в переводе с латинского "длинная".], поскольку он протянулся вдоль горного хребта. Несмотря на свою юность, Асканий сумел добиться признания со стороны могущественных соседних племен, и граница между латинами и этрусками была обозначена по течению реки Тибр. Асканию наследовал его сын Сильвий, названный так потому, что он родился в лесу[ Сильва - в переводе с латинского "лес".] Царство Сильвия переходило от одного потомка Энея к другому. Среди них были цари Тиберин (утонувший в Тибре и ставший богом этой реки) и Авентин (его именем был назван один из холмов, на которых впоследствии расположился великий город Рим). И, наконец, власть получил царь Нумитор, в правление которого произошли все события, связанные с историей основания города Рима.



Ромул и Рем. Основание Рима

[Изложено по "Римской истории от основания города" римского историка Тита Ливия (59 г. до н. э. - 17 г. н. э.) и "Сравнительным жизнеописаниям" греческого писателя Плутарха (I в. н.э.). В славном городе Альба-Лонге царствовал потомок великого троянского героя Энея - Нумитор, который был справедливым и милостивым правителем. Но брат его Амулий, завидовавший Нумитору и сам стремившийся к царской власти, подкупил приближенных царя и, воспользовавшись доверчивостью Нумитора, свергнул его с престола. Однако убить брата Амулий, не осмелился. Для того, чтобы царскую власть закрепить за собой, он решил убить сына Нумитора, а прекрасную Рею Сильвию, дочь царя, сделал жрицей богини Весты. Жрицы этой богини должны были давать обет безбрачия и сохранять неугасимый священный огонь, горевший день и ночь в святилище. Пленившись красотой Реи Сильвии, бог Марс вступил с нею в связь, и у дочери свергнутого царя родились мальчики-близнецы. Едва родившись, они поразили царя Амулия своим необычным видом: исходила от них какая-то непонятная сила. Амулий приказал бросить новорожденных в воды Тибра, а мать их за нарушение обета зарыть в землю. Однако бог Марс не допустил гибели своих детей и их возлюбленной матери[Согласно другим вариантам сказания о Ромуле и Реме, их мать была заключена в темницу или брошена в реку Тибр. Ее спас бог этой реки Тиберин и сделал Рею Сильвию своей супругой]. Когда по приказу Амулия царский раб принес корзину с плачущими младенцами на берег Тибра, он увидел, что вода стоит высоко и бушующие волны грозят каждому, кто дерзнет приблизиться к реке. Испуганный раб, не решившись спуститься близко к воде, бросил корзину на берегу и убежал. Разбушевавшиеся волны захлестнули корзину с лежащими в ней младенцами и унесли бы ее по течению, если бы не задержали ее ветви смоковницы, росшей у самой воды. И тут, как по волшебству, вода в реке стала убывать, буря прекратилась, а близнецы, выпав из наклонившейся корзины, подняли громкий крик. В это время к реке подошла волчица, у которой недавно родились волчата, чтобы утолить жажду. Она согрела близнецов. Волчица принесла их в свое логово, где в скором времени их обнаружил царский свинопас по имени Фаустул. Увидев двух прекрасных младенцев в волчьем логове, Фаустул забрал их в свою хижину и вместе со своей женой воспитал мальчиков, которых назвали Ромулом и Ремом. Близнецы и тогда, когда они были детьми, и тогда, когда стали юношами, выделялись своей красотой, силой и горделивой осанкой среди других детей пастухов. Молоко вскормившей их волчицы сделало юных Ромула и Рема смелыми и дерзкими перед лицом любой опасности, сердца их были мужественны, руки и ноги крепки и мускулисты. Правда, оба они были вспыльчивы и упрямы, но Ромул все же оказался рассудительнее брата. И на общинных сходках, когда речь шла об охоте или выпасе скота, Ромул не только выступал с мудрыми советами, но и давал окружавшим понять, что он скорее рожден повелевать, нежели находиться в подчинении у других. Оба брата пользовались всеобщей любовью, они отличались силой и ловкостью, были прекрасными охотниками, защитниками от разбойников, опустошавших их родные края. И Ромул и Рем вступались за несправедливо обиженных, и вокруг них охотно собирались самые разные люди, среди которых можно было встретить не только пастухов, но и бродяг и даже беглых рабов. Таким образом, у каждого из братьев оказалось по целому отряду. Случилось так, что Рем в одной из стычек был схвачен пастухами Нумитора. Когда его привели к свергнутому царю, тот был поражен красотой и благородным обликом Рема. На вопрос о том, кто он и откуда родом, Рем ответил откровенно. Он рассказал, что ранее они с братом считали себя сыновьями пастуха, воспитавшего их. Потом они узнали, что их выкормила волчица своим молоком, что дятлы носили им пищу и бурная река пощадила беспомощных младенцев. Тогда братья поняли, что их появление на свет связано с глубокой тайной, которую они разгадать не могут. Нумитор заподозрил, что по возрасту, тайне, окружающей их появление на свет, чудесному спасению близнецы вполне могут быть его внуками, которых все считали погибшими и которых он оплакивал. Фаустул, услыхав, что Рем захвачен слугами царя, и опасаясь коварства Амулия, бросился за помощью к Ромулу. Фаустул рассказал Ромулу все, что знал о тайне рождения братьев. Ромул, собрав свой отряд, двинулся к городу, чтобы освободить брата. На пути к Альба-Лонге из окрестностей города к нему стало присоединяться местное население, ненавидевшее алчного и вероломного царя Амулия, жестоко притеснявшего своих подданных. Жители Альба-Лонги под предводительством Ромула освободили Рема и свергли с престола Амулия. Он был убит, а Нумитору вновь возвращен царский трон. Но ни Ромул, ни Рем не пожелали остаться в Альба-Лонге. Они хотели основать новый город и властвовать над теми, кого привели с собой, - пастухами, бродягами и рабами, видевшими в братьях-близнецах своих предводителей. Братья решили построить новый город на том самом месте, куда они были выброшены водами Тибра (это и был древний Палатинский холм - колыбель великого города Рима). Однако сама мысль о постройке города сразу же вызвала разногласия между столь дружными прежде братьями. Они стали спорить о том, откуда начинать постройку, чьим именем будет называться заложенный город и кто из них станет в нем царствовать. После долгих пререканий братья решили ждать указания богов и стали гадать по полету птиц. В ожидании божественного предзнаменования они сели поодаль друг от друга. Рем радостно вскрикнул - он первым увидел шесть коршунов, медленно круживших в ясном небе. Спустя мгновение мимо Ромула с шумом, сопровождаемым грозовыми раскатами, пролетело двенадцать коршунов. Братья вновь стали спорить. Рем, которому первому явились вестники воли богов, считал, что царем должен быть он. Ромул же, поскольку коршунов мимо него пролетело вдвое больше, настаивал на том, что решение богов было вынесено в его пользуКогда Ромул, желая настоять на своем, принялся копать ров, который должен был очертить контуры будущего города, Рем, раздосадованный упорством брата, начал издеваться над ним и, легко перескакивая через ров и насыпанный вал, с насмешкой приговаривал, что никогда не видел столь мощных укреплений. Взбешенный Ромул, не помня себя от гнева, вскричал: "Так будет с каждым, кто осмелится переступить стены моего города!" и обрушил на Рема страшный удар, от которого тот упал замертво. Похоронив Рема, Ромул самым тщательным образом выполнил предписанный богами обряд основания города. Прежде всего сам Ромул и его спутники прошли очищение священным огнем - каждый из них перепрыгнул через пылающий костер, чтобы с чистыми помыслами приступить к закладке города. Затем Ромул вырыл небольшую круглую яму, куда бросил комок земли, принесенный им из Альба-Лонги, где жили его предки. Точно так же поступили и все остальные. Это было сделано для того, чтобы для каждого поселенца земля, на которой он собирался жить, стала родной почвой. Древние верили, что вместе с горстью родной земли они переносят и души предков, охраняющие их. Именно на этом месте Ромулом был устроен алтарь и зажжен жертвенный огонь. Так возник священный очаг нового города, его центр, вокруг которого должны были быть воздвигнуты жилые дома. Вслед за этим Ромул провел священную борозду, очертившую границы города. Белый бык и белая корова, запряженные в плуг с медным сошником, направляемые Ромулом в одежде жреца с покрытой головой, медленно вели глубокую борозду. Переступить эту борозду не имел права ни местный житель, ни чужестранец. Такой поступок почитался бы великим бесчестием, и, возможно, Рем поплатился так жестоко именно потому, что совершил его. В тех местах, где должен был находиться вход и выход из города, борозда прерывалась - так обозначалось местонахождение городских ворот. Для этого Ромул приподнимал плуг и оставлял невспаханное пространство. Стены, воздвигнутые на этой освященной борозде, также считались священными. Ромул, совершивший обряд основания города по всем требованиям религиозных представлений того времени, сделался его первым царем. И дал ему свое имя. Город стал называться Римом (по-латински - Рома).

Библиография:



  1. Нейхард А.А. Легенды и сказания древнего Рима, “Правда”, М., 1987

  2. Мертлик Р. Античные легенды и сказания, М., 1992

  3. Kzavr.narod.ru


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница