Парамаханса Йогананда Автобиография Йога Посвящается памяти


Глава 11 Двое мальчишек без гроша в Бриндабане



страница7/28
Дата31.07.2016
Размер6.71 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28
Глава 11

Двое мальчишек без гроша в Бриндабане

- Поделом будет, Мукунда, если отец лишит тебя наследства! Как глупо ты расточаешь свою жизнь! - Упреки старшего брата обрушились на мою голову.

Мы с Джитендрой, свеженькие с дороги (это образно говоря; на самом деле мы были в пыли с головы до пят), только что прибыли с поезда в дом Ананты, недавно переведенного из Калькутты в древний город Агру. Брат был главным бухгалтером правительственного департамента коммунальных работ.

- Ты же хорошо знаешь, Ананта, я ищу наследства от Небесного Отца.

- Сначала деньги, потом Бог! Кто знает - жизнь может быть слишком длинна.

- Сначала Бог, деньги - Его рабы! Кто знает - жизнь может быть слишком коротка. Мое возражение было вызвано остротой момента, в нем не было никакого предчувствия. Жизнь для Ананты действительно закончилась рано1.

- Мудрость из обители, я полагаю! Но я вижу, ты оставил Бенарес. - Глаза Ананты светились удовлетворением, он еще надеялся приколоть мои крылья к семейному гнезду.

- Пребывание в Бенаресе было не напрасным! Я нашел там все, чего желало сердце. Можешь быть уверен, это не твой пандит и не его сын!

Ананта вместе со мной рассмеялся, вынужденно признавая, что выбранный им бенаресский “ясновидящий” на самом деле оказался несколько недальновидным.

- И каковы твои планы, мой бродящий братец?

- Джитендра уговорил меня заехать в Агру. Здесь мы осмотрим красоты Тадж Махала2, - объяснил я. - Затем отправимся в Серампур к моему вновь обретенному гуру.

Гостеприимный Ананта сделал все, чтобы нам было удобно. Несколько раз за вечер я замечал, что глаза его задумчиво на мне задерживались.

“Знаю я этот взгляд, - подумал я. - Замышляется заговор!”

Развязка наступила во время раннего завтрака. - Итак, ты чувствуешь себя независимым от отцовского состояния, - Ананта с невинным взглядом подвел итог колкостям вчерашней беседы.

- Я сознаю свою зависимость от Бога.

- Слова ничего не стоят! До сих пор жизнь берегла тебя. Как бы обернулось дело, окажись ты вынужденным надеяться на Незримую Руку в пропитании и приюте? Ты, верно, вскоре оказался бы уличным нищим.

- Никогда! Я скорее не поверил бы в прохожих, чем в Бога! Для Своих приверженцев Он может открыть тысячи источников помимо чаши нищего!

- Опять слова! Предположим, я решусь испытать твою хвастливую философию в этом осязаемом мире.

- Я бы согласился! Ты что, ограничиваешь Бога одной только умозрительной сферой?

- Посмотрим; сегодня у тебя будет возможность либо изменить, либо подтвердить мои собственные взгляды. -Ананта выдержал драматическую паузу, потом заговорил медленно и серьезно:

- Предположим, я пошлю тебя с твоим единомышленником Джитендрой сегодня утром в соседний город Бринда-бан. У вас не должно быть ни единой рупии, вы не должны просить ни еды, ни денег, никому не открывать затруднительного положения, и все это не должно привести к остановке в Бриндабане. Если вы до двенадцати ночи вернетесь сюда, в мой дом, не нарушив ни одного правила этого испытания, я буду самым удивленным человеком в Агре!

- Я принимаю вызов, - ни в словах, ни в сердце у меня не было колебания. Передо мной промелькнули приятные воспоминания о незамедлительных благодеяниях: исцеление от смертельной холеры через обращение к портрету Лахири Махасая; шаловливый дар двух воздушных змеев на лахорской крыше с Умой; своевременной появление амулета в период упадка духа в Барейли; имеющая решающее значение весть от незнакомого бенаресского садху из-за ограды дома пандита; видение Божественной Матери и Ее величественные слова любви; Ее нежное внимание через учителя Махасая к моим пустячным затруднениям; руководство в последнюю минуту, материализовавшееся дипломом средней школы; и высший дар - живой учитель из тумана мечтаний всей жизни. Я никогда не допускал того, что моя “ философия” не подходит к какой-то борьбе на почве грубых мирских доказательств.

- Такая готовность делает тебе честь. Сейчас я провожу вас на поезд, - сказал Ананта, и повернувшись к Джитен-дре, стоявшему с открытым ртом, продолжил: - А ты поедешь с ним как свидетель и, весьма вероятно, как вторая жертва.

Через полчаса я и Джитендра были обладателями двух билетов в одну сторону этой импровизированной поездки.

1. См. главу 25.

2. Тадж Махал - известный во всем мире мавзолей.

- 49 -

Мы позволили обыскать себя в укромном уголке станции. Скоро Ананта убедился, что у нас не было скрыто никаких припасов. В наших простых дхоти3 было лишь минимум самого необходимого. Когда дело веры коснулось серьезной сферы финансов, мой друг запротестовал:

- Ананта, дай нам для гарантии одну-две рупии. То гд а в случае неудачи я смогу телеграфировать.

- Джитендра! - воскликнул я укоризненно. - Я не пойду на это испытание, если ты в качестве какой-либо гарантии возьмешь хоть сколько-нибудь денег.

- В звоне монет, быть может, есть что-то успокаивающее. - Встретившись с моим строгим взглядом, Джитендра больше ничего не прибавил.

- Мукунда, я не бессердечен. - Тень смирения закралась в голос Ананты. Возможно, он почувствовал угрызение совести, посылая двух мальчиков без гроша в чужой город, а возможно, по причине собственного религиозного скептицизма. - Если вам каким-то образом удастся пройти через бриндабанское испытание, то я буду просить тебя принять меня в твои ученики.

В этом обещании было некоторое нарушение общепринятых норм, видимо, в связи с из ряда вон выходящим случаем. Старший брат в индийской семье редко склоняется перед младшим; он принимает уважение и повиновение, уступая лишь отцу. Но для моего замечания не оставалось времени. Поезд вот-вот должен был отправиться.

Пока поезд покрывал мили, Джитендра сохранял мрачное молчание. Наконец, пошевелившись, он наклонился вперед и больно ущипнул меня за чувствительное место.

- Я не вижу никаких признаков, по которым можно было бы судить, будто Бог собирается нас покормить!

- Будь спокоен, Фома неверующий, Господь с нами.

- Не можешь ли ты заодно договориться, чтобы Он поспешил? Я ощущаю голод только лишь от вида ожидающей нас перспективы. Я оставил Бенарес для того, чтобы увидеть мавзолей Тадж, а не для того, чтобы оказаться в собственном!

- Не унывай, Джитендра! Ведь нам предстоит впервые взглянуть на священные чудеса Бриндабана?4 Меня всего пронизывает радость при мысли, что я ступаю по земле, освященной стопами Господа Кришны.

Дверь нашего купе открылась, и в нее зашли двое. Следующая остановка поезда - последняя.

- Ребята, у вас есть в Бриндабане друзья? - проявил неожиданный интерес незнакомец, севший напротив меня.

- Никого, а что? - я бесцеремонно отвернулся. - Вы, наверное, убежали из дома очарованные Похитителем сердец5. Я сам испытываю перед Ним благоговейный трепет и сочту долгом позаботиться о том, чтобы вас покормили и дали укрытие от этой изнуряющей жары.

- Нет, сэр, не беспокойтесь о нас. Вы очень добры, но вы ошибаетесь, принимая нас за беглецов из дому.

Беседа дальше не клеилась, поезд приближался к остановке. Когда мы с Джитендрой сошли на платформу, случайные попутчики присоединились к нам и подозвали кеб.

Мы подъехали к величественному жилью, окруженному вечнозелеными деревьями и садом, содержащимся в отличном состоянии. Наши благодетели, очевидно, были здесь хорошо известны. Улыбающийся мальчик, не говоря ни слова, повел нас в гостиную. Скоро вышла полная достоинства пожилая женщина.

- Гаури Ма, принцы явиться не смогли, - обратился один из наших попутчиков к хозяйке ашрама. - В самый последний момент их планы изменились, и они глубоко извиняются. Но я привел двух других гостей. Едва мы повстречались в поезде, как я сразу почувствовал в них поклонников Господа Кришны.

- До свиданья, юные друзья! - оба попутчика направились к двери. - Если Богу будет угодно, мы еще встретимся.

- Будьте как дома, - Гаури Ма по-матерински улыбнулась двоим неожиданным подопечным. - Лучшего дня выбрать было невозможно. Я ожидала двух царственных покровителей этой обители. Было бы очень досадно, если бы мою кухню никто не оценил!

Эти приятные слова весьма неожиданно подействовали на Джитендру: он разревелся. “Перспектива”, пугавшая

Слева направо: Джитендра Мазумдар (мой компаньон по испытанию в Бриндабане), мой двоюродный брат Лалит-Да, мой учитель санскрита Свами Кебелананда и я сам.

3. Дхоти - кусок ткани, завязывающейся вокруг талии и закрывающей ноги.

4. Бриндабан у реки Джамуны - это индийский Иерусалим. Здесь аватара Господь Кришна на благо всего человечества являл Свою славу.

5. Похититедь сердец - Хари; ласкательное имя, под которым Господь Кришна известен среди Своих приверженцев.



его в Бриндабане, обернулась королевским приемом. Такой внезапный поворот оказался ему не по силам. Наша хозяйка взглянула на него с любопытством, но ничего не сказала. Видимо, ей была хорошо известна неуравновешенность молодежи.

Объявили завтрак. Гаури Ма провела нас во внутренний дворик, предназначенный для принятия пищи и наполненный вкусными запахами, а сама исчезла в примыкающей к нему кухне.

Предвосхищая этот момент, выбрав у Джитендры подходящее место, я столь же чувствительно ущипнул его, как и он меня в поезде.

- Фома неверующий, Господь действует - да еще и спешит! Хозяйка вернулась с веером. Она обмахивала нас на восточный лад, пока мы сидели на богато украшенных покрывалах. Ученики ашрама ходили взад и вперед, разнося еду - всего около тридцати блюд. Все это скорее можно было назвать не едой, а роскошным пиршеством. Со дня появления на этой планете мы с Джитендрой никогда не пробовали подобных яств.

- Досточтимая мать, в самом деле, эти блюда - для принцев! Не могу представить, какое дело ваши царственные покровители сочли более неотложным, нежели этот пир. Он нам запомнится на всю жизнь!

Связанные требованием Ананты молчать, мы не могли объяснить доброй женщине, что эта благодарность имела двойной смысл. В конце концов, наша искренность была очевидна. Мы ушли, получив ее благословение и заманчивое предложение вновь посетить обитель.

Жара на улице была беспощадной. Мы с другом укрылись под пышным деревом кадамба у дверей ашрама. Я услышал резкие слова: Джитендру опять одолевали опасения.

- В хорошенькое дельце ты меня втянул! Наш завтрак был лишь счастливой случайностью! Как нам удастся осмотреть достопримечательности этого города без единой пайсы в кармане? И каким образом ты собираешься доставить меня обратно к Ананте?

- Ты быстро забываешь Бога - едва наполнился желудок! - мои прямые слова изобличали короткую человеческую память о дарах Божьих! На земле нет никого, чтобы хоть одна из молитв его не исполнилась.

- Мне также не следует забывать и свою глупость - отважиться на это рискованное предприятие с таким сумасбродным типом, как ты!

- Будь спокоен, Джитендра! Тот же Господь, что накормил нас, покажет нам Бриндабан и вернет нас в Агру. Изящный молодой человек с приятным лицом быстрым шагом приблизился к нам. Дойдя до нашего дерева, он склонился передо мной:

- Дорогой друг, вы и ваш товарищ здесь, должно быть, чужие. Позвольте мне быть вашим хозяином и гидом. Едва ли индиец может побледнеть, но лицо Джитендры вдруг стало бледным. Я вежливо отклонил предложение.

- Вы ведь не гоните меня? - Смятение незнакомца в иных обстоятельствах было бы забавным.

- Отчего же?

- Вы мой гуру. - Глаза его доверчиво смотрели на меня. - Во время моих полуденных молений блаженный Господь Кришна в видении явился мне. Он показал мне две покинутые всеми фигуры под этим самым деревом. Одно лицо было вашим, учитель. Мне часто виделось оно в медитациях. Как я буду рад, если вы примете мои скромные услуги!

- Я тоже счастлив, что ты нашел меня. Ни Бог, ни люди не остановили нас! - Хотя я не пошевелился, улыбаясь восторженному лицу, внутренняя почтительность повергла меня к стопам Божьим.

- Дорогие друзья, не окажете ли вы честь моему дому своим посещением? - Ты добр, но план этот неосуществим. Мы уже гости моего брата в Агре.

- По крайней мере, пусть памятью о вас мне будет наша с вами экскурсия по Бриндабану. Я охотно согласился. Молодой человек, сказавший, что его имя Пратап Чаттерджи, вызвал экипаж. Мы посетили храм Маданамохана и другие святыни, связанные с Господом Кришной. Когда мы молились, на храм опустилась вечерняя темнота.

- Извините меня, я принесу сандеш6. - Пратап зашел в лавку близ железнодорожной станции. Мы с Джитендрой прогуливались по широкой улице, дышащей теперь относительной свежестью. Наш друг отсутствовал некоторое время и, наконец, вернулся с дарами - множеством леденцов.

- Пожалуйста, позвольте мне обрести религиозную заслугу, - Пратап просительно улыбнулся, протягивая пачку рупий и два только что купленных билета до Агры.

Благодарность моего принятия предназначалась Незримой Руке. Разве щедрость Ее, высмеиваемая Анантой, не простиралась много дальше крайней необходимости?

Мы отыскали укромное место близ станции. - Пратап, я научу тебя крия-йоге Лахири Махасая, величайшего йога современности. Его техника будет твоим гуру.

Обучение завершилось в полчаса.

6. Сандеш - индийские леденцы.

- 51 -

- Крия - твое чинтамани7, - сказал я новому ученику. - Техника эта, которая, как ты видишь, проста, воплощает в себе искусство ускорения духовной эволюции человека. Индийские Священные Писания учат, что воплощенному я требуется миллион лет, чтобы достичь освобождения от майи. Этот естественный период значительно сокращается посредством крия-йоги. Точно так же, как рост растений может быть значительно ускорен против обычной нормы, что продемонстрировал Джагдиш Чандра Бос, можно ускорить и психологическое развитие человека с помощью научных средств. Будь предан в своей практике и ты достигнешь Гуру всех гуру.

- Я подвигнут найти этот йоговский ключ, который давно искал! - сказал Пратап задумчиво. - Его действие, снимающее чувственные оковы, несет освобождение для высших сфер. Сегодняшнее видение Господа Кришны может означать для меня лишь высшее благо.

Мы немного посидели, понимая друг друга без слов, затем медленно направились к станции. Садясь в поезд, я был исполнен внутренней радости, но для Джитендры это был день слез. Нежное прощание с Пратапом прерывалось сдавленными всхлипываниями обоих моих друзей. В поезде скорбь вновь овладела Джитендрой, но теперь он скорбел не из-за страха за себя, но о себе.

- Как поверхностна моя вера, сердце мое было каменным! Никогда больше я не усомнюсь в Божьем покровительстве.

Близилась полночь. Двое “ Золушек”, отосланных без гроша, входили в спальню Ананты. Как он и предсказывал, на его изумленное лицо стоило посмотреть. Молча я усыпал стол рупиями.

- Джитендра, правду! - тон Ананты был шутливым. - Не ограбил ли кого-нибудь этот юноша? Но когда все было рассказано, брат стал серьезным, затем каким-то торжественным.

- Закон спроса и предложения достигает более тонких сфер, чем я предполагал, - Ананта говорил с духовным энтузиазмом, которого ранее у него не отмечалось. - Я впервые понимаю ваше безразличие к земным благам и пошлым накоплениям.

Хотя было поздно, брат мой настаивал на получении дикша8 в крия-йогу. “Гуру” Мукунда в один день взвалил на себя ответственность за двух учеников.

Завтрак на следующее утро был съеден в полной гармонии, отсутствовавшей днем раньше. Я улыбнулся Джитендре:

- Тебя не лишат Тадж Махала. Осмотрим его до поездки в Серампур.

Простившись с Анантой, мы с другом вскоре стояли перед славой Агры - Тадж Махалом. Белый мрамор ослепительно сверкал в лучах солнца, являя собой картину абсолютной симметрии. Идеальное окружение - темные кипарисы, блестящие газоны и мирные лагуны. Внутри мавзолея - изысканная кружевная резьба, инкрустированная самоцветами. Мрамор образует изящные сложные завитки коричневого и фиолетового цвета. Из-под купола свет падает на саркофаги императора Шах Джахана и царицы его владений и его сердца Мумтаз-и-Махаль.

Довольно зрелищ! Меня тянуло к моему гуру. Вскоре мы с Джитендрой ехали в поезде на юг, к Бенгалии.

- Мукунда, я передумал ехать. Несколько месяцев я не видел родных. Возможно, я навещу твоего учителя в Серам-пуре позже.

Друг, отличавшийся, мягко говоря, непостоянством темперамента, оставил меня в Калькутте. Местным поездом я скоро добрался до Серампура, расположенного в двадцати километрах к северу.

Я был поражен, когда до меня дошло, что со дня встречи с моим гуру в Бенаресе прошло ровно двадцать восемь дней. - “Ты приедешь ко мне через четыре недели!” - И вот с бьющимся сердцем я стою в его дворе на тихой Рей Гхат-лейн, впервые входя в жилище, где провел лучшую часть следующих десяти лет с Джнянаватарой9 Индии.

7. Чинтамани - мифическая драгоценность, обладающая силой дарования исполнения всех желаний; также имя Бога.

8. Дикша - духовное посвящение, от санскритского глагольного корня дикш - посвящать себя.

9. Джнянаватара - воплощение мудрости.





Глава 12

Го д ы в доме учителя

- Ты пришел, - Шри Юктешвар обратился ко мне, сидя на тигровой шкуре, постеленной на полу гостиной с балконом. Го л о с его был холодным, манера говорить равнодушной.

- Да, дорогой учитель, я здесь, чтобы следовать за вами. - Склонившись, я коснулся его стоп.

- Как это может быть? Ты игнорируешь мои требования.

- Больше нет, гуруджи! Ваше указание будет законом для меня.

- Так-то лучше! Теперь я могу взять на себя ответственность за твою жизнь.

- Я с готовностью передаю вам эту ношу, учитель.

- То гд а - мое первое требование: ты вернешься домой, к семье. Я хочу, чтобы ты поступил в колледж в Калькутте, - образование необходимо продолжить.

- Хорошо, сэр. Я скрыл ужас: “Неужели докучливые книги годами будут меня преследовать? Сначала отец, теперь Шри Юктешвар!”

- Когда-нибудь ты отправишься на Запад. Люди там охотнее воспримут древнюю мудрость Индии, если чужеземный индусский учитель будет иметь университетскую степень.

- Вам лучше знать, гуруджи.

Мое уныние рассеялось. Упоминание о Западе сбило меня с толку и казалось невероятным, но я воспользовался возможностью порадовать учителя послушанием.

- Ты будешь рядом в Калькутте; наезжай сюда, когда выберешь время.

- Если можно, каждый день! Я с благодарностью признаю ваш авторитет в любой, даже незначительной детали своей жизни при одном условии.

- Да?

- Если вы обещаете открыть мне Бога!



Последовала часовая словесная борьба. Обещание учителя не может быть поддельным; оно дается нелегко. Такой обет подразумевает открытие широких метафизических перспектив. Поистине, учитель должен быть в самых близких отношениях с Творцом, прежде чем принудить Его явиться! Я чувствовал единение Шри Юктешвара с Богом и, как его ученик, решил настоять на преимуществе.

- Ты настойчив. - Затем сочувственно прозвучало окончательное решение учителя: - Да будет твое желание моим желанием.

Томление души рассеялось, туманные поиски в разных направлениях были позади. Я нашел приют в истинном гуру.

- Пойдем, я покажу тебе дом. - Учитель поднялся с тигровой шкуры. Я осмотрелся, мой взгляд с изумлением остановился на портрете, висевшем на стене и украшенном веточкой жасмина.

- Лахири Махасая! - сказал я удивленно.

- Да, мой божественный гуру, - голос Юктешвара выражал почтение. - Как человек и йог он был более велик, чем любой учитель из встреченных мною.

Я тихо склонился перед знакомым портретом. Почтение души вознеслось к несравненному учителю, благословившему младенчество и направлявшему меня до сего часа.

Мы обошли дом и сад. Просторное старинное добротно построенное жилье было окружено двориком, украшенном массивными колоннами. Наружные стены были покрыты мхом; голуби порхали над плоской серой крышей, бесцеремонно занимая место в помещении ашрама. Сад позади дома, с фруктовыми деревьями, манго и бананами, был очень мил. Балконы комнат, расположенных на втором этаже двухэтажного здания с балюстрадой, выходили во двор с трех сторон. Просторный зал на первом этаже с высоким потолком, поддерживаемым колоннами, использовался, как сказал учитель, в период ежегодных праздников Дургапуджи1. Уз к а я лестница вела в гостиную Шри Юктеш-вара с балконом, выходящим на улицу. Ашрам был меблирован строго, все было просто, чисто и практично. Бросались в глаза несколько стульев, скамей и столов в западном стиле.

Учитель пригласил меня на ночлег. Ужин из овощей и кари был подан двумя юными учениками, воспитывающимися в ашраме.

- Гуруджи, расскажите мне, пожалуйста, что-нибудь о своей жизни.

1. Дургапуджа - поклонение Дурге. Это главный праздник бенгальского календаря, длящийся в большинстве мест девять дней в месяце асвине (сентябрь-октябрь). Дурга - буквально - недосягаемая; это аспект Божественной Матери, Шакти - персонифицированной женской творческой силы. Традиционно считается, что она уничтожает все зло.

Я присел на соломенную циновку рядом с его тигриной шкурой. Дружелюбно светящие звезды, казалось, были совсем рядом, за балконом.

- Мое имя в семье было Прия Натх Карар. Я родился2 здесь, в Серампуре, где отец был богатым коммерсантом. Он оставил мне этот родовой дом, ныне здесь ашрам. Мое официальное обучение было незначительным: я находил его весьма скучным и поверхностным. С наступлением зрелости я принял обязанности домохозяина, и у меня есть дочь, которая теперь замужем. Средний период жизни был благословлен руководством Лахири Махасая. После смерти жены я вступил в Орден Свами и получил новое имя - Шри Юктешвар Гири3. Такова моя простая летопись.

Учитель улыбнулся, заметив нетерпение на моем лице. Подобно всем биографическим очеркам внешние факты, приведенные им, не раскрывали внутренней сути.

- Гуруджи, я был бы рад услышать рассказы о вашем детстве.

- Я расскажу несколько - каждый с моралью! Глаза Юктешвара предупреждающе блеснули. “Мать однажды попыталась меня напугать ужасной историей о духе в темной комнате. Я тут же отправился туда и был разочарован, не обнаружив его там. Мать больше никогда не рассказывала ни одной страшной истории. Мораль: взгляни страху в лицо, и он перестанет тебя беспокоить.

Другое из ранних воспоминаний связано с желанием получить безобразную собаку, жившую у одного соседа. Несколько недель с этой целью изводя домашних, я был глух к предложениям завести других комнатных животных с более располагающей внешностью. Мораль: привязанность слепа, она придает воображаемый ореол привлекательности объекту страсти.

Третья история касается пластичного юного ума. Мать часто говорила: “Человек, соглашающийся работать под чьим-либо началом, - раб”. Это утверждение упрочилось во мне столь глубоко, что даже после женитьбы я отказывался от любых должностей, а с возникавшими расходами справлялся, вкладывая семейные сбережения в землю. Мораль: добрые и положительные советы должны поучать чуткие детские уши. Ранние понятия закрепляются надолго”.

Учитель погрузился в спокойное молчание. Около полуночи он проводил меня к узкой кроватке для сна, который в первую ночь под кровом гуру был здоровым и сладким.

Следующее утро Шри Юктешвар избрал для того, чтобы даровать посвящение в крия-йогу. Технику эту я уже получил от двух учеников Лахири Махасая - от отца и репетитора - свами Кебалананды, но учитель обладал силой преобразования. При его прикосновении великий свет пронизал мое существо, подобно свету сияющих вместе несчетных солнц. Поток невыразимого блаженства до самой глубины переполнил мое сердце.

Лишь поздним вечером я смог заставить себя покинуть это жилище.

“Ты вернешься через тридцать дней”. - Когда я ступил на порог своего дома в Калькутте, вместе со мной вошло осуществление предсказания учителя. Никто из родных не сделал ни одного колкого замечания по поводу “высоко парящей птички”.

Я поднялся в маленькую мансарду и, оглядев ее, подумал с нежностью, словно о живом существе: “Ты была свидетельницей медитаций, слез и бурь моей садханы. Теперь я достиг приюта у божественного учителя”.

- Я счастлив за нас обоих, сынок. - Вместе с отцом мы сидели в вечерней тишине. - Ты чудесным образом нашел гуру, так же как я нашел своего. Святая рука Лахири Махасая направляет нашу жизнь. Твой учитель оказался не неприступным гималайским святым, а живущим по соседству. Молитвы мои не остались без ответа: в поисках Бога ты не исчез из поля моего зрения.

Отец остался доволен и тем, что моя официальная учеба будет продолжаться. Он договорился по этому поводу, и на следующий день меня зачислили в шотландский церковный колледж в Калькутте.

Потекли счастливые месяцы. Читатели, несомненно, догадались, что меня редко видели в классах колледжа. Дом в Серампуре непреодолимо манил к себе. Учитель принимал мое обычное присутствие без комментариев. К моему облегчению, он редко упоминал об учебных классах. Хотя всем было ясно, что ученого из меня никогда не выйдет, тем не менее, я ухищрялся от раза к разу набирать необходимый минимум проходных баллов.

Повседневная жизнь в ашраме протекала плавно, спокойно, без особых перемен. Лежа, а иногда сидя на кровати, учитель входил в самадхи




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница