Парамаханса Йогананда Автобиография Йога Посвящается памяти


Глава 2 Смерть матери и мистический амулет



страница2/28
Дата31.07.2016
Размер6.71 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Глава 2

Смерть матери и мистический амулет

Самым большим желанием матери была женитьба старшего брата. “Ах, когда я увижу лицо жены Ананты, для меня это будет раем на земле!” - Я часто слышал, как мать этими словами выражает сильное чувство семейной преемственности, характерное для Индии.

Во время помолвки Ананты мне было одиннадцать лет. Мать находилась в Калькутте, с радостью наблюдая за приготовлениями к свадьбе. Отец и я оставались в нашем доме в Барейли, в Северной Индии, куда отца перевели из Лахора через два года.

Прежде я был свидетелем пышных брачных церемоний двух старших сестер - Ромы и Умы, но для Ананты, как старшего сына, планы были разработаны с особой тщательностью. Мать то и дело радушно принимала многочисленных родственников, ежедневно прибывавших в Калькутту из дальних мест. Она размещала их с удобствами в большом недавно приобретенном доме по Амхерст стрит, 50. Все было готово: деликатесы для банкета, яркий трон, на котором брата должны были перенести к дому невесты, ряды красочных огней, картонные мамонты, слоны и верблюды, английский, шотландский и индийский оркестры, церемониймейстеры, жрецы для древних торжественных церемоний и ритуалов.

Отец и я, в праздничном настроении, предполагали присоединиться к семье во время церемоний. Однако незадолго до этого торжеcт-венного дня возникло видение, подвергшее меня в отчаяние.

Это было в Барейли, в полночь. Я и отец спали на веранде нашего дома, когда меня разбудило странное трепетание сетки от москитов над постелью. Тонкие занавески раздвинулись, и я увидел любимый образ матери.

“Разбуди отца! - голос ее был подобен шороху. - Садитесь на первый поезд в четыре часа утра. Если хотите меня увидеть, поторопитесь в Калькутту!” - Фигура двойника исчезла.

- Отец, отец! Мать умирает! - мой ужасающий крик мгновенно разбудил его. Я с рыданиями пробормотал роковые вести.

- Не обращай внимания на эти галлюцинации. - Отец проявил характерное для него отрицательное отношение к новой ситуации. - У твоей матери отличное здоровье. Если поступят какие-нибудь дурные вести, мы выедем завтра.

- Ты никогда не простишь себе того, что не отправился сейчас! -Страдание заставило меня горько добавить: - И я никогда не прощу!

Грустное утро принесло точное известие: “Мать опасно больна, свадьба откладывается, приезжайте немедленно”.

Отец и я выехали сильно встревоженные. По пути на станции пересадки нас встретил один мой дядя. В нашу сторону с грохотом мчался поезд, увеличиваясь на глазах. От внутреннего смятения у меня воз-Моя мать. никло внезапное желание броситься на рельсы. Уже лишившись, как я Ученица Лахири Махасайя. чувствовал, матери, мне было безмерно трудно выносить сразу же опустевший мир. Я любил ее как самого дорогого друга на земле. Ее утешающие черные глаза были моим прибежищем в пустячных трагедиях детства. Я остановился, чтобы задать вопрос дяде:

- Она еще жива?

- Конечно, жива! - ответил он сразу, заметив на моем лице отчаяние. Но я почти не поверил. Когда мы добрались до дома в Калькутте, нам лишь осталось предстать перед гнетущей тайной смерти. Я впал в почти безжизненное состояние. Прошли годы, прежде чем в мое сердце пришло какое-то примирение. Мои стоны, прорвавшись через самые врата небес, наконец вызвали отклик Божественной Матери. Ее слова окончательно исцелили кровоточащие раны: “Это Я храню тебя жизнь за жизнью в нежности многих матерей. Узнай в Моем взоре те черные глаза, те утраченные прекрасные глаза, что ты ищешь!”

Вскоре после кремации горячо любимой матери отец и я вернулись в Барейли. Каждый день рано утром я совершал трогательное паломничество к большому дереву шеоли, бросавшему тень на ровную лужайку перед нашим домом, покрытую зеленой и золотистой травой. В поэтические минуты я думал, что белые цветы шеоли с добровольным благоговением простираются над травяным алтарем. Слезы смешивались с росой, и при этом часто виделся странный свет иного мира, появляющегося с зарей. Меня охватывали острые приступы пылкого стремления к Богу. Я чувствую могучее влечение к Гималаям.



Один из моих двоюродных братьев сразу же после своего путешествия по святым горам навестил нас в Барейли. Я жадно внимал его рассказам о высокогорном жилище йогов и свами1.

- Давай сбежим в Гималаи. Это предложение, сделанное мною однажды Дварке Прасаду, старшему сыну хозяина нашего дома в Барейли, впоследствии принесло одни неприятности. Он открыл этот план моему старшему брату, как раз приехавшему повидать отца. Вместо того, чтобы слегка подшутить над мечтою маленького мальчика, Ананта решил меня высмеять:

- Мукунда, где твое оранжевое одеяние? Без него ты не можешь быть свами!

Но меня при этих словах охватило необъяснимое возбуждение. Они вызвали ясную картину: я - монах, скитающийся по Индии. Возможно, эти слова пробудили воспоминания прошлой жизни; во всяком случае стало ясно, с какой естественной легкостью носил бы я наряд этого основанного в древности монашеского ордена. Однажды утром, болтая с Дваркой, я ощутил обрушившуюся как лавина любовь к Богу. Собеседник лишь отчасти заметил это по необычному для меня красноречию, но я радостно внимал самому себе.

Днем я сбежал в Найнитал, расположенный у подножия Гималаев. Ананта решительно отправился в погоню. Меня заставили вернуться в Барейли. Единственно доступным осталось обычное паломничество на заре к дереву шеоли. Сердце оплакивало двух моих матерей: человеческую и божественную.

Трещина в семейном укладе, оставленная смертью матери, была невосполнима. В оставшиеся почти сорок лет жизни отец никогда более не женился. Приняв на себя трудную роль отца и матери для своих маленьких детей, он стал заметно нежнее и доступнее, спокойно и проницательно решая разные семейные проблемы. После нескольких часов службы он удалялся в свою комнату, как отшельник в келью, занимаясь в сладкой безмятежности крия-йогой. Через продолжительное время после смерти матери я попытался нанять прислугу-англичанку, которая могла бы сделать жизнь отца более уютной. Но он покачал головой:

- Служение мое окончилось с уходом твоей матери. - Глаза его были исполнены вечной преданности. - Я не приму услуг какой-либо другой женщины.

Через четырнадцать месяцев после ухода матери я узнал, что она оставила мне важное послание. Ананта, находившийся у ее смертного одра, записал сказанное. Несмотря на то, что она просила открыть мне послание через год, брат с этим задержался. Скоро он должен был уехать из Барейли в Калькутту, чтобы жениться на девушке, выбранной для него матерью2. Однажды вечером брат подозвал меня:

- Мукунда, я вынужден передать тебе необычные вести, - в тоне Ананты слышалось смирение. - Мои опасения усилились из-за твоего стремления покинуть дом. Но, во всяком случае, ты сердишься с божественным пылом. На днях, поймав тебя на пути к Гималаям, я пришел к выводу, что более не должен откладывать осуществление своего торжественного обещания. - Брат вручил мне маленький ящичек и послание матери.

“Дорогой сынок Мукунда, пусть эти слова будут последним благословением! - писала мать. - Настал час, когда я должна рассказать о многих необычных событиях, сопутствующих твоей жизни. Еще когда ты был грудным младенцем, я первой узнала предопределенный тебе путь. В этом возрасте я принесла тебя в дом моего учителя в Бенаресе. Почти полностью скрытая группой учеников, я едва видела Лахири Махасая, сидевшего в глубокой медитации. Похлопывая тебя, я молилась, чтобы великий гуру даровал тебе благословение. Когда моя тихая благоговейная просьба усилилась, он открыл глаза и сделал мне знак приблизиться. Стоявшие впереди расступились, и я склонилась к святым стопам. Лахири Махасая взял тебя на колени, положив руку на твой лоб на манер духовного крещения, и сказал:

- Маленькая мать, твой сын будет йогом. Как духовный двигатель, множество душ направит он в Царство Божие.

От радости, что тайная молитва принята всеведущим гуру, сердце мое сильно билось. Незадолго до твоего рождения он сказал, что ты будешь следовать его путем. Позже, сын мой, когда из соседней комнаты я и твоя сестра Рома смотрели на тебя, больного, неподвижно лежащего в постели, мы, так же как и ты, видели Великий Свет. Личико было озарено, а в голосе звучала твердая решимость, когда ты сказал, что отправишься в Гималаи в поисках Бога.

Таким образом, дорогой сын, я убедилась, что путь твой находится вдали от стремлений мира. Однако самое удивительное событие в моей жизни, явившееся дальнейшим подтверждением написанного, произошло позже, именно оно побуждает меня к этому посланию со смертного одра. Это была беседа с одним мудрецом в Пенджабе. Когда мы жили в Лахоре, однажды утром в мою комнату вошел слуга со словами:

- Госпожа, пришел какой-то странный садху3.


1. Свами - от санскритского корня сва означает: тот, кто един со своим Я. Применяется к членам индийского ордена монахов. Официально значение этого титула соответствует титулу преподобный (см. главу 24).

2. Индийский обычай, по которому родители выбирают для своего ребенка спутника жизни, выдержал испытание временем. Индийские браки, глубоко уходящие своими корнями в религиозные представления, являются, по большей части, счастливыми.

3. Садху - отшельник, анахорет, тот, кто посвятил себя аскезе и духовной практике.

Эти простые слова тронули меня до глубины души. Сейчас же выйдя поклониться посетителю и склонившись к его стопам, я почувствовала, что передо мной поистине божий человек.

- Мать, - сказал он, - великие учителя хотят, чтобы ты знала, что твое пребывание на земле будет весьма недолгим, следующая болезнь окажется последней4.

Наступило молчание, во время которого я не ощутила никакой тревоги, но лишь вибрацию великого покоя. Наконец он снова обратился ко мне:

- Тебе суждено быть хранительницей некоего серебряного амулета. Я не дам его тебе сегодня; для того, чтобы подтвердить истинность моих слов, он сам собой материализуется в твоих руках завтра во время медитации. На смертном одре ты должна поручить своему старшему сыну Ананте хранить этот амулет в течение года, а затем передать твоему второму сыну. Мукунда узнает его значение от великих учителей. Он должен получить его к тому времени, когда будет готов оставить все мирские упования и начать энергичные искания Бога. Через несколько лет, сослужив свою службу, амулет исчезнет. Если даже его хранить в самом тайном месте, он вернется туда, откуда пришел.

Я предложила святому милостыню5 и склонилась перед ним в великом почтении. Не приняв предложенное, он удалился с благословением. На следующий вечер, когда я, сложив руки, сидела в медитации, между моими ладонями материализовался серебряный амулет точно так, как предсказал садху. Он дал знать о себе холодным, гладким прикосновением. Я ревниво хранил его более двух лет, а теперь передаю на хранение Ананте.

Не горюй обо мне, так как я передана моим великим гуру в руки Бесконечного. Прощай, дитя мое, Космическая Мать защитит тебя”.

При виде амулета свет озарения сошел на меня, многие дремлющие воспоминания пробудились. Круглый и по-старинному причудливый, он был покрыт санскритскими письменами. Я понял, что он пришел от учителей из прошлых жизней, которые незримо направляли мои стопы. Действительно, в нем был некий отдаленный смысл, однако полную сущность амулета раскрыть невозможно6.

Как он в конце концов исчез при глубоко несчастных обстоятельствах и как утрата амулета стала предвестником обретения мною гуру, я расскажу в другой главе.

Но маленький мальчик, которому помешали осуществить попытку достичь Гималаев, ежедневно уносился вдаль на крыльях своего амулета.


4. Эти слова показали, что мать тайно знала о непродолжительности своей жизни. Наконец до меня дошло, почему мать настаивала на ускорении женитьбы Ананты. Хотя она и умерла до свадьбы, ее естественным материнским желанием было участие в брачных церемониях.

5. Обычный знак уважения к садху.

6. Амулет - это предмет, имеющий астральное происхождение. Структурно рассеиваясь, такие объекты в конце концов исчезают с нашей земли (см.главу 43).

Мантры - древние священные заклинания - были написаны на амулете. Возможности звука и человеческого голоса нигде не изучали так глубоко, как в Индии. Вибрация Аум, распространяющаяся по всей вселенной (“Слово” или “голос многих вод” из библии), имеет три проявления: творение, хранение и разрушение - Тайтирья Упанишада 1.8. Всякий раз, когда человек произносит слово, он приводит в действие одно из этих трех значений Аум. Здесь и кроется причина закона, определенная священными писаниями, по которому человек должен говорить правду.

Мантры, написанные на санскрите, при правильном их произношении, обладают вибрациями духовно благотворных потенций. Идеально сложенный санскритский алфавит состоит из 50 букв, каждая из которых имеет неизменное устойчивое произношение.

Джордж Бернард Шоу написал мудрый и, конечно, остроумный очерк о фонетической неадекватности английского алфавита, основанного на латыни, в котором 26 букв безуспешно борются за право на звук. С обычной безжалостностью господин Шоу убеждает принять новый алфавит с 43 буквами (см. его предисловие к Чудесному рождению языка, Philosophical Library, N.Y.). Такой алфавит приблизительно равнялся бы фонетическому совершенству санскрита, где использование 50 букв исключает неправильное произношение.

Изучение письмен, обнаруженных в долине Инда, привело к тому, что ряд ученых отказался от существующей в настоящее время теории, что Индия “заимствовала” санскритский алфавит из семитских источников. Недавно рядом с Мохенджо-Даро и Хараппой были произведены раскопки нескольких больших индийских городов, предоставляющие доказательства большой культуры, которая “должна была иметь длительную предшествующую историю на почве Индии, унося нас в век, о котором можно лишь смутно догадываться” (Сэр Джон Маршалл, Мохенджо-Даро и цивилизация Инда, 1931г.).

Если индуистская теория о весьма глубокой древности существования цивилизованного человека на этой планете верна, то становится возможным объяснить, почему наиболее древний язык в мире - санскрит - является также и наиболее совершенным (см. сноску в гл.10). “Санскрит, - сказал сэр Вильям Джоунз, основатель Азиатского Общества, - какой бы древний он ни был, имеет замечательную структуру: более совершенный, чем греческий, более обширный, чем латынь, и более утонченный, чем тот и другой”.

“Со времени возрождения классического обучения, - утверждает Американская энциклопедия, - в истории культуры не было более важного события, чем открытие санскрита западными учеными во второй половине восемнадцатого века. Лингвистическая наука, сравнительная грамматика, сравнительная мифология, наука о религии . либо обязаны самим своим существованием открытию санскрита, либо его изучение оказало на них глубокое влияние”.



Глава 3

Святой с двумя телами (свами Пранабананда)

- Отец, если я пообещаю не убежать, можно мне совершить туристическую поездку в Бенарес? Отец редко препятствовал моему пристрастию к путешествиям. Еще когда я был мальчиком, он разрешал мне посещать многие города и места паломничества. Обычно меня сопровождали друзья, один или более. Мы путешествовали очень удобно, по билетам первого класса, обеспечиваемым отцом. Его положение железнодорожного служащего вполне удовлетворяло кочевников в семье.

Отец обещал должным образом рассмотреть мою просьбу. На следующий день он подозвал меня и протянул билет до Бенареса и обратно, немного денег и два письма.

- У меня есть деловое предложение к бенаресскому другу Кедару Натху Бабу, - сказал он. - К несчастью, я потерял его адрес. Но, думаю, ты сможешь передать это письмо через нашего общего друга - свами Пранабананду. Свами, мой брат по ученичеству, достиг духовной высоты. Тебе будет полезно его общество; эта вторая записка послужит рекомендацией. - Глаза его блеснули, ко гд а он добавил: - Смотри, больше никогда никаких побегов из дома!

Я отправился в путь с пылом своих двенадцати лет (хотя возраст и позже не мешал испытывать удовольствие от новых картин и незнакомых лиц). Прибыв в Бенарес, я сразу отправился к жилищу свами. Входная дверь была открыта, и я направился к обширной, наподобие зала, комнате не втором этаже. Довольно полный человек, в одной лишь набедренной повязке, сидел на слегка приподнятом помосте в позе лотоса. Его голова и лицо без единой морщинки были чисто выбриты, на губах играла блаженная улыбка. Чтобы рассеять мысль о том, что я ворвался без приглашения, он приветствовал меня как старого друга:

- Баба ананд (будь счастлив, дорогой). Приветствие в его голосе, похожем на детский, прозвучало искренне. Я преклонил колени и коснулся его стоп.

- Вы свами Пранабананда?

- Он кивнул.

- А ты сын Бхагабати? - слова его прозвучали прежде, чем мне удалось достать из своего кармана письмо отца. В изумлении я передал рекомендательную записку, казавшуюся теперь лишней.

- Конечно, я разыщу для тебя местонахождение Кедара Натха Бабу, - вновь поразил меня своим ясновидением святой.

Затем он мельком взглянул на письмо и сделал несколько лестных замечаний в адрес моего отца:

- Ты знаешь, я получаю две пенсии. Одну - благодаря рекомендации твоего отца, у которого я когда-то работал. Другую - благодаря рекомендации моего Отца Небесного, ради Которого я сознательно завершил свои профессиональные обязанности.

Это замечание показалось мне весьма туманным.

- Какого рода пенсию, сэр, вы получаете от Небесного Отца? Он что, бросает деньги к вашим стопам? - Свами засмеялся.

- Я имею в виду пенсию безмерного покоя - награду за много лет глубокой медитации. Теперь я никогда не нуждаюсь в деньгах. Мои малые материальные нужды вполне обеспечены. Позже ты поймешь смысл этой пенсии.

Внезапно прекратив беседу, святой стал величественно неподвижным, окутанным атмосферой сфинкса. Сначала глаза искрились, как если бы наблюдали нечто интересное, потом потухли. Я был в замешательстве от его немногословия, ведь он еще не сказал, как встретиться с другом отца. С некоторой тревогой я осмотрел пустую комнату, где, кроме нас, никого не было. Мой блуждающий взгляд упал не его деревянные сандалии, лежавшие под скамейкой.

- Чото Махасая,1 не волнуйся. Человек, которого ты ищешь, придет через полчаса. - Йог читал мои мысли - дело не слишком трудное в тот момент!

Он снова впал в молчание. Когда часы показали, что тридцать минут прошли, свами очнулся.

- Я думаю, что Кедар Натх Бабу уже у дверей, - сказал он. Я услышал, как кто-то поднимался по ступенькам. В полном недоумении в мыслях пронеслось: “Как можно, никого не посылая, вызвать друга моего отца? Свами со времени моего прихода ни с кем ни о чем не разговаривал, кроме меня!”

Молча выйдя из комнаты, я стал спускаться по лестнице, встретив на полпути худого светлокожего человека среднего роста. Казалось, он торопился.

- Вы Кедар Натх Бабу? - в моем голосе звучало волнение.

- Да. А ты сын Бхагабати, ожидающий здесь встречи со мной? - Он дружески улыбнулся.

- Сэр, каким образом вы пришли сюда? - Я почувствовал замешательство от его необъяснимого присутствия. “Сегодня все таинственно! Менее часа тому назад, когда я как раз окончил купание в Ганге, ко мне приблизился свами Пранабананда. Не понимаю, как он узнал, что я был там в это время.
1. Чото Махасая - имя, с которым ко мне обращались многие индийские святые. Оно переводится - маленький сэр, господин.

- Сын Бхагабати ждет тебя в моем доме, - сказал он. - Пойдем со мной? Я охотно согласился. Когда мы вместе с ним отправились, свами в своих деревянных сандалиях странным образом сумел меня опередить, хотя на мне были вот эти прочные туфли. Внезапно остановившись, он задал мне вопрос:

- Сколько времени понадобится вам, чтобы добраться до моего дома?

- Около получаса.

- Мне нужно сейчас к о е -что сделать, - загадочно взглянув, сказал свами. - Я должен ва с опередить. Вы присоединитесь ко мне у меня дома, где сын Бхагабати и я будем вас ждать.

Прежде чем я успел возразить, он быстро промчался мимо меня и исчез в толпе. Как можно скорее я пришел сюда”.

Это объяснение только увеличило мое недоумение. Я спросил:

- Давно ли вы знаете свами?

- В прошлом году мы встречались несколько раз, а в этом ни разу. Я был очень рад вновь увидеть его сегодня у гхата, где купался.

Не могу поверить своим ушам! Я что, схожу с ума? Он почудился, или вы действительно его видели, касались руки, слышали звук голоса, шагов?

- Не понимаю, к чему ты клонишь! - вспыхнул он. - Я не лгу. Неужели не понятно, что я мог узнать, что ты ждешь меня в этом доме, только от свами?

- Да, но ведь с тех пор, как я сюда пришел около часа тому назад, свами Пранабананда не уходил с моих глаз ни на минуту.

Я рассказал ему все, как было, и повторил свой разговор со свами. Его глаза широко раскрылись.

- Живем мы в этот материальный век или спим? Никогда в жизни я не ожидал стать свидетелем такого чуда! Мне казалось, что этот свами - обычный человек, а теперь оказалось, что он в состоянии материализовать еще одно тело и действовать через него!

Мы вместе вошли в комнату святого. Кедар Натх Бабу показал на туфли под скамейкой:

- Смотри-ка, это те же самые сандалии, что были на нем, ко гд а он внезапно появился у гхата, - шепнул он. - Кроме того, на нем была лишь набедренная повязка, как сейчас.

Когда гость склонился перед святым, тот повернулся ко мне с хитрой улыбкой:

- Почему ты так этому удивляешься? Тонкое единство нематериального мира не скрыто от истинных йогов. Одновременно я вижусь и беседую с учениками в далекой Калькутте. Подобно этому и они способны преодолевать сложности любого важного дела волевым усилием.

Вероятно, стараясь возбудить духовный пыл в юной груди, свами рассказал о своих способностях астрального “радио” и “ телевидения”2. Но вместо энтузиазма ощущался лишь благоговейный страх. Поскольку мне было предопределено предпринять искания божественного через определенного гуру - Шри Юктешвара, которого еще не повстречал, я не чувствовал склонности признать Пранабананду своим учителем. Взглянув на него с сомнением, я желал понять, кто передо мной: он или его двойник.

Свами, стараясь развеять беспокойство, устремил на меня проницательный взгляд и вдохновенно заговорил о своем гуру:

- Лахари Махасая был величайшим йогом из всех, кого я знал. Он был самим Богом во плоти. Если ученик, подумал я , мог по собственной воле материализовать еще одну физическую форму, какие же чудеса могли быть доступны учителю? И свами поведал мне, сколь бесценна помощь гуру.

“Обычно я и другой ученик медитировали каждую ночь по восемь часов, - начал он, - днем мы работали в управлении железной дороги. Находя трудным продолжать канцелярскую службу, я желал посвятить все время Богу. Восемь лет я ежедневно медитировал по полночи. Успехи были прекрасные, потрясающие духовные откровения озаряли разум. Но между мной и Бесконечным постоянно оставалась небольшая завеса. Казалось, что даже при сверхупорстве конечное необратимое единство окажется недоступно. Однажды вечером я пришел к Лахири Махасая и попросил его божественного вмешательства. Мои назойливые просьбы продолжались всю ночь:

- Ангельский гуру, мои духовные страдания заключаются в том, что я не могу больше выносить жизни, не встретив Великого Возлюбленного!

- Что я могу поделать? Тебе необходимо медитировать более глубоко, - ответил он.


2. Своим собственным путем физическая наука подтверждает истинность законов, открытых йогами через ментальную науку. К примеру, 26 ноября 1934 года в Римском Королевском университете было наглядно продемонстрировано, что человек обладает возможностями телевидения. Доктор Джузеппе Калигари, профессор нейропсихологии, нажимал в течении пятнадцати минут на точку, расположенную в правой стороне грудной клетки тела испытуемого, в результате чего он становился способен подробно описывать лица и объекты, находящиеся в то же время по другую сторону стены. Доктор Калигари заявил коллегам, что если возбуждать другие участки кожи, то испытуемому передадутся сверхчувственные ощущения, позволяющие видеть объекты, которые он не мог бы воспринимать иначе, а также мог бы видеть на любом расстоянии, независимо от того, видел он эти объекты раньше или нет.

- Я взываю к Тебе, мой Господь Бог! Я вижу Тебя материализованным перед собой в физическом теле, благослови меня, чтобы я мог воспринять Тебя в Твоей бесконечной форме!

Лахири Махасая сделал милостивый жест рукой: - Можешь идти и медитировать. Я ходатайствовал за тебя перед Брахмой3.

В безмерном душевном подъеме вернулся я домой. В медитации той ночью страстная цель моей жизни была достигнута. Теперь я непрерывно наслаждаюсь этой духовной пенсией. Никогда с того дня Всеблагой Творец не оставался сокрытым от моих глаз какой-либо завесой заблуждения”.

Лицо Пранабананды было залито божественным светом. Покой иного мира вошел в мое сердце, весь страх рассеялся. Святой поведал нам еще кое-что:

“Через несколько месяцев я вновь пришел к Лахири Махасая и попытался поблагодарить за бесценный дар. Затем упомянул еще об одном:

- Божественный учитель, я больше не могу работать в конторе. Пожалуйста, освободи меня. Я постоянно опьянен Брахмой.

- Обратись за пенсией к своей кампании.

- Какую же мне указать причину столь раннего оформления пенсии?

- Расскажи им о том, что ты чувствуешь. На следующий день я заявил в компании о желании уйти на пенсию. Доктор попросил обосновать мою преждевременную просьбу. Я сказал, что во время работы чувствую ощущение давления, поднимающееся по позвоночнику4. Пронизывая все тело, оно делает меня непригодным к работе5.

Без дальнейших вопросов врач настоятельно рекомендовал уход на пенсию, которую я вскоре получил. Я знаю, что божественная воля Лахири Махасая действовала через доктора и железнодорожных служащих, включая твоего отца. Они автоматически повиновались руководству великого гуру и освободили меня для жизни в неразрывном общении с Возлюбленным”.

После необычного откровения свами Пранабананда снова впал в длительное молчание. Когда я уходил, почтительно коснувшись его ног, он дал мне свое благословение:

- Твоя жизнь связана с путем йоги. Я вновь увижу тебя с твоим отцом позже.

С годами эти предсказания сбылись6.

Кедар Натх Бабу шел рядом со мной в надвигающихся сумерках. Я передал ему письмо отца, которое он прочитал под уличным фонарем.

- Твой отец предлагает мне занять одну должность в Калькуттском управлении его железнодорожной компании. Как приятно предвкушать по крайней мере одну из пенсий, которыми располагает свами Пранабананда! Но это невозможно. Я не могу оставить Бенарес. Ув ы , два тела пока не для меня!



Свами Пранабананда.

”Святой с двумя телами”.

Просветленный Ученик Лахири Махасая
3. Брахма - Бог в аспекте Творца; от санскритского корня брих - распространяться. Когда Эмерсон в 1857 году напечатал в Atlantic Monthly стихотворение Брахма, большинство читателей было в недоумении. Эмерсон усмехался: “Скажите им, чтобы они читали Иегова вместо Брахма, тогда затруднений не будет”.

4. В глубокой медитации первый опыт духа проявляется на алтаре позвоночника, а затем в головном мозге. Льющееся могучим потоком блаженство поразительно, но йог учится контролировать его направление и внешние проявления.

5. Ко времени нашей встречи Пранабананда, несомненно, был озаренным учителем. Но последние дни описанной им деловой жизни имели место на много лет раньше. Пранабананда тогда еще не вполне утвердился в нирвакальпа самадхи (см. гл. 26 и 43). В этом совершенном и неколебимом состоянии йог не испытывает никаких затруднений в исполнении каких бы то ни было мирских обязанностей.

После ухода в отставку Пранабананда написал Пранабгиту - один из глубочайших комментариев к Бхагавадгите, доступный на языках бенгали и хинди.

Сила, выражающаяся в способности проявляется сразу в нескольких телах, называется сиддхи - сила йоги, о которой упоминал Патанджали в Йога-сутре (см гл. 24). Явления биолокации проявлялись в жизни многих святых в прошлые века. В Истории Терезы Ньюмен (Bruce Pub. Co.) А.П.Шимберг описывает несколько случаев, когда эта христианская святая появлялась в прежние времена и разговаривала с людьми, находящимися далеко от нее и нуждающимися в ее помощи.

6. См. гл. 27.









Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница