Парамаханса Йогананда Автобиография Йога Посвящается памяти


Глава 31 Беседа со святой матерью



страница18/28
Дата31.07.2016
Размер6.71 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28
Глава 31

Беседа со святой матерью

- Почтенная мать, еще младенцем я был крещен вашим мужем-пророком. Он был гуру моих родителей и моего собственного гуру Шри Юктешвара. Не окажете ли вы мне милость, рассказав несколько случаев из вашей святой жизни?

Я обратился к Шримати Каши Мони, подруге жизни Лахири Махасая. Оказавшись ненадолго в Бенаресе, я осуществил давнюю мечту посетить почтенную женщину.

Она любезно приняла меня в старой усадьбе Лахири в районе Гарудешвар Мохулиа в Бенаресе. Несмотря на возраст, она была цветущей, подобно лотосу, испуская духовное успокоительное благоухание. Она была среднего роста, с тонкой шеей, нежной кожей и большими блестящими глазами.

- Я рада тебе, сынок. Поднимись наверх.

Каши Мони провела меня в очень маленькую комнату, в которой одно время жила она с мужем. Мне было приятно чувствовать себя удостоенным чести взглянуть на святое место, где материализовался несравненный учитель, сыгравший человеческую драму бракосочетания. Женщина жестом любезно показала на мягкое сиденье рядом с ней.

“Это было за несколько лет до того, как я поняла божественность моего мужа, - начала она. - Однажды ночью в этой самой комнате у меня был яркий сон. Славные ангелы грациозно парили надо мной. Видение было так реально, что я проснулась. Комната была окутана странным ослепительным светом. Мой муж в позе лотоса левитировал среди комнаты, окруженный ангелами, поклонявшимися ему, воздев руки, сложенные ладонями. Безмерно изумленная, я решила, что еще сплю.

- Женщина, - сказал Лахири Махасая, - ты не спишь. Забудь свой сон навсегда. Когда он медленно опустился на пол, я простерлась у его стоп.

- Учитель, - воскликнула я, - я вновь и вновь склоняюсь перед тобой. Простишь ли ты меня за то, что я считала тебя своим мужем? Я сгораю от стыда, поняв, что пребывала закостеневшей в невежестве рядом с тем, кто пробужден божественно. С этой ночи ты больше мне не муж достойный, но мой гуру. Примешь ли ты меня, ничтожную, в ученицы?1

Учитель мягко коснулся меня:

- Восстань, святая душа. Ты принята. - Он указал жестом на ангелов: - Поклонись, пожалуйста, каждому из этих святых.

Когда я завершила скромные коленопреклонения, голоса ангелов зазвучали вместе, подобно хору из древнего Писания: “Супруга божества, ты благословенна. Мы приветствуем тебя”. - Они склонились у моих ног, и вдруг их сияющие лики исчезли. В комнате потемнело.

Мой гуру предложил тут же получить посвящение в крия-йогу.

- О, конечно, - ответила я, - мне жаль, что я не была облагодетельствована ею раньше.

- Не пришло время, - подбадривающе улыбнулся Лахири Махасая. - Я безмолвно помогал тебе переработать многое из твоей кармы. Теперь ты желаешь и готова.

Он коснулся моего лба. Появились потоки вихрящегося света, сияние постепенно оформилось в опалово-голубой духовный глаз, обрамленный золотом, с белой пятиугольной звездой в центре.

- Проникни сознанием через эту звезду в царство Бесконечного, - в голосе гуру был новый оттенок, мягкий, как далекая музыка.

Одни виды накатывались на другие, подобно океанскому прибою на берега моей души. В конце концов эти панорамные сферы растворились в море блаженства, где я утратила себя. Когда через несколько часов я вернулась к осознаванию этого мира, учитель передал мне технику крия-йоги.

С этой ночи Лахири Махасая никогда более не спал в моей комнате. С этого времени он вообще не спал, день и ночь пребывая в передней комнате нижнего этажа в обществе своих учеников”.

Славная женщина замолчала. Сознавая уникальность ее взаимоотношений с высшим йогом, наконец я попросил ее поведать мне о еще каких-нибудь воспоминаниях.

- Да ты жадный, сынок. Но тем не менее будет тебе еще один рассказ, - застенчиво улыбнулась она. - Я исповедуюсь тебе в грехе, который совершила перед своим мужем и гуру.

“Через несколько месяцев после моего посвящения, - начала она, - я стала чувствовать себя забытой и покинутой. Однажды утром Лахири Махасая зашел в эту комнату, чтобы взять какую-то вещь, я быстро последовала за ним и, 1. “Он лишь для Бога, она для Бога в нем”, - Мильтон.

- 132 -

охваченная заблуждением, неистовствуя, накинулась на него.

- Ты проводишь время с учениками. А как же с обязанностями перед женой и детьми? Мне очень жаль, что тебя не интересует финансовое положение семьи.

Учитель посмотрел на меня и вдруг исчез. Сильно испугавшись, я вдруг услышала голос, звучавший со всех сторон комнаты:

- Все это - ничто, разве не видишь? Как может ничто вроде меня дать тебе богатство?

- Гуруджи, - воскликнула я, - миллион раз прошу о прощении! Мои грешные глаза больше не могут видеть тебя, появись, пожалуйста, в своем святом облике.

- Я здесь, - пришел ответ сверху. - Взглянув туда, я увидела, как учитель материализовался в воздухе, голова его касалась потолка, глаза были как ослепительное пламя. Вне себя от страха, рыдая, после того, как он спокойно опустился на пол, я повалилась ему в ноги.

- Женщина, - сказал он, - ищи божественного богатства, а не жалкой земной мишуры. После обретения внутреннего сокровища ты найдешь и внешнее благополучие! - И добавил: Один из моих духовных сыновей обеспечит тебя.

Слова гуру в самом деле сбылись: один ученик оставил нашей семье значительную сумму денег”.

Я поблагодарил Каши Мони за то, что она поделилась со мной своим чудесным опытом2. На следующий день вновь вернувшись в ее дом, я в течение нескольких часов наслаждался философской беседой с Тинкаури и Дукаури Лахири. Оба святых сына великого йога Индии пошли по его стопам. Оба красивые, высокие, крепкие, с густой бородой, мягким голосом и обаятельными манерами на старый лад.

Его жена была не единственной женщиной среди учениц Лахири Махасая. Были сотни других учениц, в том числе и моя мать. Одна ученица попросила однажды у гуру фотографию. Вручив ее, он заметил: “Если ты будешь считать ее защитой, то так оно и будет, в противном случае это только изображение”.

Спустя несколько дней она с невесткой Лахири Махасая изучали Бхагавадгиту за столом, над которым висела фотография гуру. Вдруг внезапный порыв грозы ворвался в комнату. “Лахири Махасая, защити нас!” - Женщины склонились перед его изображением. Молния ударила в книгу, которую они читали, но обе последовательницы учителя остались невредимы. “Я почувствовала, как будто леденящий щит окружил меня, чтобы охранить от палящего жара”, - пояснила чела.

Лахири Махасая совершил два чуда с одной ученицей - Абхоей. Однажды она со своим мужем, юристом из Калькутты, отправилась в Бенарес навестить гуру. Из-за интенсивного уличного движения их экипаж задержался. Они добрались до главного вокзала в Ховре только лишь для того, чтобы услышать, как поезд на Бенарес известил свистком об отбытии.

Абхо я спокойно встала у кассы. “Лахири Махасая, - я молю тебя задержать поезд, - тихо молилась она. - Я не могу перенести ожидания и не видеть тебя еще целый день”.

Колеса пыхтящего поезда вертелись, но не было никакого видимого движения. Машинист и пассажиры спустились на платформу взглянуть на этот феномен. Англичанин-кондуктор подошел к Абхое и ее мужу. Вопреки правилам, служащий предложил свои услуги. “Бабу, - сказал он, - давайте деньги. Я дам вам билеты, после того как вы сядете в вагон”.

Как только эта пара села и получила билеты, поезд тихо двинулся вперед. В панике машинист и пассажиры вновь вскочили в вагон, не понимая, как это поезд отправился и почему он стоял на одном месте.

Прибыв в дом Лахири Махасая в Бенаресе, Абхоя молча простерлась перед учителем, пытаясь коснуться его стоп.

- Успокойся, Абхоя, - заметил он, - как ты любишь меня беспокоить! Как будто ты не могла приехать следующим поездом!

Абхоя навестила Лахири Махасая в другом памятном случае. На сей раз она жаждала его покровительства, но не с поездом, а с аистом.

- Молю тебя благословить меня, чтобы мой девятый ребенок жил, - сказала Абхо я , - у меня родилось восемь детей, и все они умерли вскоре после рождения.

- Дитя твое, которое должно родиться, будет жить, - сочувственно улыбнулся учитель. - Только, пожалуйста, выполни тщательно мои указания. Ребенок, девочка, родится ночью. Следи, чтобы лампада горела до рассвета. Смотри не усни, чтобы свет не погас.

Девочка родилась ночью, в точности как предсказывал всеведущий гуру. Мать наказала няньке следить, чтобы в лампаде не иссякло масло. Обе женщины упорно бодрствовали до раннего утра, но в конце концов уснули. Масло в лампаде почти иссякло, свет слабо мерцал. Дверь спальни открылась с резким шумом. Женщины в испуге проснулись. Их изумленным очам предстал Лахири Махасая.

- Абхоя , смотри, свет почти погас! - указал он на лампу. Нянька поспешила ее наполнить. Как только лампада снова ярко загорелась, учитель исчез. Дверь закрылась, замок защелкнулся сам собой.

2. Почтенная мать отошла в Бенаресе 25 марта 1930 г.

- 133 -

Девятый ребенок Абхои остался в живых. В 1935 году, ко гд а я спрашивал о девочке, она была еще жива.

Один из учеников Лахири Махасая, почтенный Кали Ку м а р Рой, рассказывал мне много удивительных подробностей из своей жизни с учителем.

“Я часто неделями гостил в его доме в Бенаресе, - говорил Рой. - Я видел, как в ночной тиши появлялось множество святых данди свами3, желавших посидеть у ног гуру. Иной раз они вступали в беседу, когда она касалась вопросов медитации и философии. С рассветом благородные гости уходили. Во время своих посещений я обнаружил, что Лахири Махасая ни разу не ложился спать.

В ранний период общения с учителем я вынужден был бороться с враждебным отношением своего хозяина, у которого работал, - продолжал Рой. - Он был закоренелым материалистом. “Я не желаю, чтобы среди моих служащих были религиозные фанатики, - говорил он издевательским тоном. - Если я когда-нибудь встречу вашего шарлатана-гуру, то скажу ему такое, что он меня надолго запомнит”.

- Тем не менее эта тревожная угроза была не в состоянии воспрепятствовать моему обычному плану: почти каждый вечер я проводил в обществе гуру. Однажды ночью хозяин последовал за мной и грубо ворвался в гостиную, явно настроенный высказать обещанные им сокрушающие замечания. Но не успел он сесть, как Лахири Махасая обратился к группе учеников, человек в двенадцать:

- Не хотите ли вы увидеть картинку? Когда мы закивали головами в знак согласия, он попросил нас затемнить комнату.

- Сядьте кругом рядом друг с другом, - сказал он, - и положите руки на глаза человека, что пред вами. Я не удивился, когда заметил, что и мой хозяин последовал указаниям учителя, хотя и неохотно. Через несколько минут Лахири Махасая спросил нас, что мы видим.

- Господин, - ответил я, - появилась красивая женщина. На ней сари с красной каймой, и она стоит у папоротника “слоновое ухо”. Учитель обернулся к моему хозяину:

- Знаете вы эту женщину?

- Да, - человек этот явно боролся с чувствами, новыми для его натуры. - Я неразумно тратил на нее деньги, хотя у меня хорошая жена. Мне стыдно за те побуждения, что привели меня сюда. Простите ли вы меня и примете ли в ученики?

- Если вы в течение шести месяцев будете вести нравственную жизнь, я приму вас, иначе не смогу посвятить вас, - ответил учитель.

Три месяца мой хозяин воздерживался от искушения, но потом возобновил связь с этой женщиной. Спустя еще два месяца он умер. Тогда я понял скрытое пророчество гуру о невозможности посвящения этого человека”.

У Лахири Махасая был знаменитый друг свами Трайланга, которому, как полагали, было более трехсот лет. Оба йога часто сиживали вместе в медитации. Слава о Трайланге распространилась столь широко, что мало кто из индусов стал бы отрицать возможность истины в любом из рассказов о его удивительных чудесах. Если бы Христос вернулся на землю и ходил по улицам Нью-Йорка, проявляя свою божественную силу, это вызвало бы, вероятно, такое же возбуждение, какое создавал Трайланга несколько десятков лет назад, проходя по забитым людьми улицам Бенареса. Он был одним из тех сиддхов (совершенных существ), что цементировали Индию от разрушительного действия времени.

Много раз видели, как свами без каких бы то ни было дурных последствий пил самые страшные смертельные яды. Тысячи людей, некоторые из них живы и по сей день, видели, как Трайланга плавал на водах Ганга. Целыми днями сидел он на поверхности воды или оставался сокрытый волнами в течение очень долгого времени. Обычным зрелищем на Маникарника гхате было недвижимое тело свами на покрытых водяными брызгами каменных плитах, целиком открытое немилосердному индийскому солнцу.

Этим Трайланга стремился показать людям, что жизнь йога не зависит ни от кислорода, ни от привычных условий и предосторожностей. Был ли он над водой или под водой, подвергалось ли его тело действию свирепых лучей солнца или нет, учитель доказывал, что он жил божественным сознанием: смерть не могла коснуться его.

Йог был велик не только духовно, но и физически. Вес его превышал триста фунтов ( сто тридцать шесть килограммов) - по фунту на каждый год жизни! Поскольку он ел очень редко, тайна его большого веса возрастала. Учитель, однако, легко игнорирует все обычные правила сохранения здоровья, если он того желает по какой-либо особой, известной только ему самому, часто неуловимой причине.

Великие святые, пробудившиеся от космического сна майи и осознавшие этот мир как идею о божественном разуме, с телом могут делать что хотят, зная, что оно является лишь управляемой формой конденсированной или замороженной энергии. Хотя ученые физики ныне понимают, что материя есть не что иное, как застывшая энергия, озаренные учителя в сфере контроля над материей давно перешли от теории к практике.

3. Монашеский орден, члены которого носят бамбуковую палку с семью утолщениями - данда - по длине, символизирующую Брахма-данда - посох Брахмы, или позвоночный столб человека. Пробуждение семи цереброспинальных центров составляет истинную тропу к Бесконечности.

Трайланга всегда оставался совершенно нагим. Измученной полиции Бенареса пришлось обходиться с ним, как с грудным ребенком. Дитя природы, свами, подобно древнему Адаму в Эдемском саду, абсолютно не сознавал своей наготы. Зато полиция вполне сознавала ее и бесцеремонно препроводила его в тюрьму. Последовало общее замешательство: громадное тело Трайланги во всей своей обычной полноте скоро оказалось на ее крыше. Его камера, все еще надежно запертая, не давала никакого ключа к разгадке того, каким образом он избавился от заключения.

Обескураженные стражи закона еще раз выполнили свой долг. На этот раз у камеры был поставлен часовой. И вновь сила отступила перед правдой. Скоро Трайлангу узрели в непринужденной прогулке по крыше. У богини правосудия на глазах повязка. В случае с Трайлангой обескураженная полиция решила последовать ее примеру.

Великий йог обычно сохранял привычное молчание4. Несмотря на круглое лицо и огромный, как бочка, живот, Трайланга ел лишь изредка. Проведя без пищи несколько недель, он, бывало, прерывал свой пост несколькими горшками кислого молока, предлагаемого ему поклонниками. Один скептик решил однажды изобличить Трайлангу как шарлатана. Перед свами было поставлено большое ведро раствора кальциевой извести, используемого при побелке стен.

- Учитель, - сказал материалист с притворным почтением, - я принес тебе простокваши. Выпей ее, пожалуйста. Трайланга без колебаний осушил до последней капли сосудище со жгучей известью. Через несколько минут злодей в предсмертной агонии повалился на землю.

- Помоги, свами, помоги! - вскричал он. - Я в огне! Прости мне мое злобное испытание! Великий йог прервал свое обычное молчание.

- Насмешник! - сказал он. - Ты не понимал, когда предложил мне отраву, что жизнь моя едина с твоей. Если бы не мое знание, что Бог присутствует в моем желудке, как и в каждом атоме творения, известь убила бы меня. Теперь, когда ты знаешь божественный смысл бумеранга, никогда больше не разыгрывай ни на ком подобных трюков.

Очищенный грешник, исцеленный словами Трайланги, жалко поплелся прочь.

Перемещение боли не было результатом какого-то волевого акта учителя, но произошло через безошибочное применение закона справедливости5, что поддерживает и самое дальнее небесное светило творения. Люди, познавшие Бога, подобно Трайланге, дают возможность мгновенного действия божественному закону. Они навсегда изгнали все перекрестные течения эго.

Автоматические регулирования справедливости, зачастую оплачивающие совершенно неожиданной монетой, как в случае с Трайлангой-свами и его несостоявшимся убийцей, успокаивают наше опрометчивое возмущение человеческой несправедливостью. “ .Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь”6. Какая нужда в ограниченных возможностях человека? Вселенная должным образом устраивает возмездие.

Ограниченные умы не доверяют божественному правосудию, любви, всеведению, бессмертию и относятся к ним, как к “ пустым предложениям Писаний”! Такая бесчувственность, лишенная благоговения перед космическим зрелищем, приводит к действию цепи событий, которые проявляются во множестве последующих жизней и в конечном счете принуждают их к пробуждению мудрости.

О всемогуществе духовного закона говорил Христос при Своем триумфальном въезде в Иерусалим, когда “все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога . Говоря: благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних! И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют”7.

В этом ответе фарисеям Христос показал, что божественное правосудие не какая-то фигуральная абстракция и что человек мира, хотя бы язык у него был вырван с корнем, все же найдет свою речь и защиту в основании творения, самом вселенском порядке.

“Вы считаете, что можно заставить замолчать мирных людей, - говорил Иисус. - Равно вы можете надеяться заглушить голос Божий, у Которого и камни поют славу Ему и воспевают Его вездесущность. Вам хотелось бы заставить людей не воздавать почести миру на небесах? Вам хотелось бы, чтобы они быстро собирались толпами только в случае войны на земле? Тогда будьте готовы, о фарисеи, опрокинуть основы мира, ибо не только честные люди, но и камни, земля, вода, огонь и воздух восстанут против вас, чтоб засвидетельствовать предопределенную им гармонию в творении”.

Мой седжо мама ( дядя по матери) был одарен милостью Христоподобного йога Трайланги. Однажды утром дядя увидел у гхата в Бенаресе учителя, окруженного множеством поклонников. Ему посчастливилось оказаться рядом с 4. Он был муни - монахом, соблюдающим мауна - духовное молчание. Санскритский корень муни родствен греческому монос -одинокий, единственный, от которого произошли слова монах и монизм.

5. Сравните 4 Царств 2.19-24. После того, как Елисей совершил чудо “оздоровления воды” в Иерихоне, группа детей подняла его на смех. “ .И вышли две медведицы из леса, и растерзали из них сорок два ребенка”.

6. К Римлянам 12.19.

7. От Луки 19.37-40.



Трайлангой и скромно прикоснуться к его стопам. Дядя был изумлен, ибо моментально излечился от одной мучительной хронической болезни8.

Единственная из учениц великого йога известная ныне - Шанкари Май Джи. Дочь одного из учеников Трайланги, она училась у свами с раннего детства. Прожив сорок лет в уединенных пещерах Гималайских гор близ Бадринатха, Кедарнатха, Амарнатха, Пашупа-тинатха, эта брахмачарина ( женщина-аскет), родившаяся в 1826 году, имеет возраст далеко за сто лет. Однако, она не стара на вид, сохранила темные волосы, отличные белоснежные зубы и удивительную энергию, покидая свое уединение раз в несколько лет для посещения периодически устраиваемых мела.

Эта святая женщина часто навещала Ла-хири Махасая. Она рассказывала, что однажды в районе Баракпура, близ Калькутты, когда сидела рядом с Лахири Махасая, в комнату спокойно вошел его великий гуру Бабад-жи и стал беседовать с ними. “Он благословил меня духовным советом”, - сказала она.

А однажды ее учитель Трайланга, оказавшись в Бенаресе, оставив свое обычное молчание, весьма подчеркнуто публично проявлял почтение Лахири Маха-сая. Один ученик Трайланги запротестовал:

- Господин, зачем вы - свами, отреченный - оказываете такое почтение домохозяину?

- Сын мой, - ответил Трайланга, - Лахири Махасая подобен божьему котенку, находящемуся там, куда его определила космическая Мать. Покорно играя роль мирского человека, он приобрел то совершенное самопознание, ради которого я отрекся даже от набедренной повязки!

Йогиня Шанкари Май Джи - единственная живущая ученица великого свами Трайланги. Сидящий прямо за ней мужчина в тюрбане - это свами Бенойананда, директор нашей школы йоги для мальчиков в Ранчи, Бихар. Снимок сделан в 1938 году на Ку м бх а Мела в Хардваре. Святой женщине тогда было 112 лет.

8. Жизнь Трайланги и других великих учителей напоминает о словах Иисуса: “Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы”. - От Марка 16.17-18.



Глава 32

Рама, воскресший из мертвых

“Был болен некто Лазарь . Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий”1.

Одним солнечным утром Шри Юктешвар изъяснял христианское Писание на балконе серампурского жилища. Его аудитория состояла из нескольких учеников, включая меня и небольшую группу моих студентов из Ранчи.

- В этом месте Иисус называет себя Сыном Божьим. Хотя Он и был действительно един с Богом, здесь Его упоминание имеет глубокий безличный смысл, - объяснял гуру. - Сын Божий - это Христос, или божественное сознание в человеке. Смертный не может славить Бога. Единственное почитание, которое он в состоянии оказать своему Творцу, - это искать Его: человек не может славить некую абстракцию, которой не знает. Слава, или нимб вокруг головы святых, есть символическое свидетельство их способности воздавать истинное божественное почитание.

Шри Юктешвар продолжал чтение удивительной истории о воскрешении Лазаря. По завершении ее учитель впал в долгое молчание с раскрытой священной книгой на коленях.

- Мне тоже посчастливилось видеть подобное чудо, - проговорил он наконец торжественно, - Лахири Махасая воскресил из мертвых одного из моих друзей.

На лицах ребят рядом со мной отразилась улыбка с выражением живого интереса. Во мне тоже было еще достаточно от мальчишки, чтобы обрадоваться не только философии, но и любому рассказу, который я мог услышать от Шри Юктешвара, о его чудесных общениях со своим гуру.

“Мы с Рамой были неразлучны, - начал учитель. - Он был застенчив и любил уединение, поэтому предпочитал навещать нашего гуру только в часы полуночи и на рассвете, когда множество дневных учеников отсутствовало. Как самый близкий друг Рамы я был как бы духовной отдушиной, через которую он излучал все богатство своих духовных восприятий. В его идеальном товарищеском отношении я находил вдохновение. - Лицо гуру смягчилось под влиянием воспоминаний. - Внезапно Рама был подвергнут суровому испытанию, - продолжал Шри Юктешвар. - Он заразился азиатской холерой. Поскольку наш учитель никогда не возражал против услуг врачей во время серьезной болезни, были вызваны два специалиста. Неистово пытаясь помочь больному, я не переставал глубоко молиться Лахири Маха-сая о помощи. Поспешив к нему домой, рыдая, я все рассказал ему.

- Врачи осматривают Раму. Он будет здоров, - весело улыбнулся гуру. С легким сердцем я вернулся к постели друга и нашел его умирающим.

- Он протянет еще час-два, не более, - заявил один из врачей, безнадежно махнув рукой. Я снова помчался к Лахири Махасая.

- Доктора - люди добросовестные. Я уверен, что Рама будет здоров, - весело успокоил меня учитель.

У Рамы я обнаружил, что оба доктора уже ушли. Один из них оставил мне записку: “Мы сделали все, что могли, но он безнадежен”.

Друг и в самом деле имел вид умирающего. Мне было непонятно, как могут не сбыться слова Лахири Махасая, но тем не менее вид быстро угасающего Рамы вынудил меня подумать, что и в самом деле все кончено. Так в метаниях от веры к тревожному сомнению я чем мог помогал другу. Он очнулся и воскликнул:

- Юктешвар, беги к учителю и скажи ему, что я отошел. Попроси его благословить мое тело перед последними церемониями.

С этими словами Рама тяжело вздохнул и испустил дух2.

Около часа я поплакал над дорогим мне телом. Он всегда искал тишины и теперь достиг абсолютного покоя смерти. Пришел еще один ученик, я попросил его побыть в доме до моего возвращения и, ошеломленный, поплелся к гуру.

- Ну и как Рама? - лицо Лахири Махасая расплылось в улыбке.

- Господин, вы увидите его через несколько часов, - взволнованно выкрикнул я, - перед тем как его тело увезут в крематорий. - Не выдержав, я открыто застонал.

- Юктешвар, возьми себя в руки. Посиди спокойно и помедитируй.

Мой гуру ушел в самадхи. Вечер и ночь прошли в непрерывном молчании. Я безуспешно боролся за восстановление внутреннего самообладания. На рассвете Лахири Махасая бросил на меня утешающий взгляд.

- Я вижу, ты еще взволнован. Почему же ты не сказал мне вчера, что хочешь, чтобы я оказал Раме осязаемую помощь в виде какого-нибудь снадобья? - Учитель указал на лампаду в форме чаши с неочищенным касторовым маслом: - Налей масло из этой лампы в пузырек и влей Раме в рот семь капель.

1. От Иоанна 11.1-4.

2. Жертвы холеры зачастую встречают смерть в полном сознании и разуме.

- 137 -

- Господин, - возразил я, - он мертв со вчерашнего дня. Какой толк теперь в этом масле?

- Неважно, делай то, что я прошу. - Веселое настроение Лахири Махасая мне было непонятно; я все еще пребывал в состоянии ничем не смягченной утраты. Отлив немного масла, я отправился в дом Рамы.

Найдя тело друга застывшим в тисках смерти, не обращая внимания на это его страшное состояние, я приоткрыл ему губы указательным пальцем правой руки и ухитрился при помощи пробки левой рукой влить каплю за каплей масло сквозь стиснутые зубы. Когда холодных губ Рамы коснулась седьмая капля, он неистово задрожал. Мышцы его с головы до ног затрепетали, и, к моему изумлению, он сел.

- Я видел Лахири Махасая в блеске света! - воскликнул он. - Он сиял, как солнце. “Восстань, оставь свой сон, -приказал он мне. - Приходи с Юктешваром навестить меня”.

Я не верил своим глазам, когда Рама оделся и оказался достаточно крепок, чтобы после этой роковой болезни прийти домой к нашему гуру. Там он простерся перед Лахири Махасая со слезами признательности. Учитель был вне себя от радости. Глаза его озорно мигнули мне.

- Юктешвар, - сказал он, - теперь ты, конечно, не преминешь носить с собой пузырек касторового масла. Как увидишь труп, сразу давай масла! Семь капель лампадного масла наверняка должны одолеть силу бога Ямы!3

- Гуруджи, вы смеетесь надо мной. Я никак не пойму, в чем моя ошибка. Скажите, пожалуйста, в чем она.

- Я тебе дважды сказал, что Рама будет здоров, и все же ты не совсем поверил мне, - пояснил Лахири Махасая. - Я не имел в виду, что доктора в состоянии будут вылечить его, а заметил лишь, что они находятся рядом. Между этими двумя замечаниями не было никакой причинной связи. Я не хотел помешать врачам: они тоже должны жить. - И голосом, в котором звучала радость, гуру добавил: - Всегда знай, что неистощимый Параматман4 может исцелить любого доктора или не доктора.

- Я понял ошибку, - с раскаянием сознался я. - Теперь понятно, что даже простое наше слово связано со всем космосом”.

Когда Шри Юктешвар закончил этот удивительный рассказ, один из зачарованных слушателей позволил себе вполне резонный для ребенка вопрос:

- Господин, - сказал он, - а почему ваш гуру воспользовался именно касторовым маслом?

- Дитя мое, масло не имело никакого значения, кроме того, что я ожидал чего-то материального, и Лахири Махасая выбрал бывшее рядом масло как вещественный символ для пробуждения у меня большей веры. Учитель дал Раме умереть, поскольку я отчасти сомневался. Но божественный гуру знал: раз он сказал, что ученик будет здоров, исцеление должно иметь место, даже если ему придется излечить Раму от смерти - “болезни”, обычно неизлечимой.

Шри Юктешвар отпустил маленькую группу и показал мне жестом, чтобы я сел на одеяло у его ног.

- Йогананда, - сказал он с необычайной серьезностью, - ты от рождения был в окружении прямых учеников Лахири Махасая. Великий учитель прожил возвышенную жизнь в частичном уединении и наотрез отказывался позволить последователям создавать какую бы то ни было организацию вокруг его учений. Тем не менее он сделал одно значительное предсказание.

“Лет через пятьдесят после моего ухода, - сказал он, - вследствие глубокого интереса к йоге, проявляемого Западом, о жизни моей будет написано. Провозвестие йоги обойдет весь земной шар и поможет установлению того братства людей, которое происходит от прямого восприятия Единого Отца”.

- Сын мой Йогананда, - продолжал Шри Юктешвар, - именно ты должен сыграть свою роль в распространении этой вести и в описании этой святой жизни.

Пятидесятилетие со дня ухода Лахири Махасая исполнилось в 1945 году - году, когда настоящая книга была завершена. Я мог лишь поражаться тому совпадению, что год 1945-й возвестил также начало новой эры - эры, произведшей переворот в науке атомной энергии. Все мыслящие люди, как никогда ранее, обратились к насущным проблемам мира и братства, дабы непрерывное применение физической силы не уничтожило всех людей вместе с их проблемами.

Если бы даже человеческая раса и дела ее под влиянием времени или бомб бесследно исчезли, солнце не сбилось бы со своего курса, и звезды неизменно бодрствовали. Действие космического закона невозможно остановить или изменить, и человек хорошо бы сделал, если бы привел себя с ним в гармонию. Если космос против силы, если солнце не воюет с планетами, а уходит в должное время, чтобы передать звездам их маленькую власть, то к чему нам бронированный кулак? Будет ли от него мир? Не жестокость, а добрая воля вооружает движущую силу вселенной, человечество в мире познает бесчисленные плоды победы, более сладкие, нежели те, что выращены на кровавой почве.

Действительная Лига Наций станет естественной, безымянной силой человеческих сердец. Глубокие симпатии и проницательность, необходимые для исцеления земных ран, не могут проистекать от одного лишь интеллектуального рассмотрения отличия людей, в основе их должно быть сознание человеческого единства - его родства с Богом. Ради 3. Яма - бог смерти.

4. Параматман Верховная Душа.

- 138 -

осуществления высшего идеала: мир через всеобщее братство - путь йога - учение о личном контакте с Богом распространяется своевременно среди всех людей всех стран.

Хотя цивилизация Индии древнее всякой иной, немногие из историков заметили, что подвиг ее национального выживания ни в коем случае не является случайностью, он логически оправдан преданностью вечным истинам, которые Индия предлагала общему вниманию через лучших представителей, живших в каждом поколении. Благодаря непрерывности бытия, непреходящей перед лицом веков, в состоянии ли сухие ученые верно сказать нам, сколько веков, бросая вызов времени, Индия давала бесценный ответ всем народам!

Библейская история моления Авраама к Богу5 , чтобы пощадил Он город Содом, если найдутся в нем десять праведников, и в ответе Божьем: “ .не истреблю ради десяти” - получает новый смысл в свете избежание Индией участи забвения ее современников - Вавилона, Египта, Греции, Италии.

Ответ Бога ясно показывает, что страна живет не материальными достижениями, но в человеческих шедеврах.

Пусть же слова Божьи вновь будут услышаны в этом, XX веке, дважды утопавшим в крови, не достигнув и половины: ни одна из наций, которая может создать десятерых великих в глазах Неподкупного Судии, не узнает смерти.

Благодаря такого рода убеждениям Индия выстояла перед тысячею хитрых уловок времени. Во всех веках ее земля была освящена познавшими себя учителями; современные Христоподобные мудрецы, такие, как Лахири Махасая и его ученик Шри Юктешвар, явились возвестить о том, что для счастья человека и долговечности нации учение йоги жизненнее и важнее любого материального прогресса.

В печать просочилась весьма скудная информация о Лахири Махасая и его универсальном учении6. За три десятилетия моего пребывания в Индии, Америке и Европе я обнаружил глубокий и искренний интерес к провозвестию освобождающей йоги великого учителя. Как он и предсказал, рассказ о его жизни в печати теперь необходим и на Западе, где достижения великих йогов современности известны мало.

В благочестивой семье брахмана с древней родословной 30 сентября 1828 года родился Лахири Махасая. Место его рождения было село Гхурни в округе Надии близ Кришнанагара в Бенгалии. Он был единственным сыном Мукта-каши, второй жены почтенного Гаури Мохана Лахири7. Мать мальчика скончалась, когда он был еще ребенком. Сверх того весьма показательного факта, что она была пылкой поклонницей Господа Шивы8, определяемого в Писаниях как “Царь йогов”, о ней известно мало.

Мальчик, которого звали Шьям Чаран Лахири, провел ранние годы своей жизни в родовом доме в Гхурни. В три-четыре года его часто видели сидящим в йоговской позе в песках, скрывавших все тело, кроме головы.

Имение Лахири было разрушено зимой 1833 года, когда протекающая вблизи река Джаланги, изменив русло, исчезла в глубинах Ганга. Один из храмов Шивы, основанный семьями Лахири, погрузился в реку вместе с фамильным домом. Один из поклонников спас из бурлящих вод каменное изваяние Господа Шивы и перенес его во вновь построенный храм, ныне хорошо известный как местонахождение Гхурновского Шивы.

Гаур Мохан Лахири с семьей оставил Гхурни и стал обитателем Бенареса, где он тут же воздвиг храм Шивы. Ведя свое хозяйство по дисциплинарным правилам Вед, регулярно соблюдая церемониальное богослужение, он проявлял благотворительность и изучал Писания. Однако, будучи справедливым и непредубежденным, он не отвергал и благотворного потока современных идей.

Мальчик Лахири брал уроки хинди и урду в ученых кругах Бенареса. Он посещал школу, руководителем которой был Джой Нараян Гхошал, обучаясь санскриту, бенгали, французскому и английскому. Принявшись за непосредственное изучение Вед, юный йог жадно прислушивался к дискуссиям ученых брахманов по поводу священных Писаний, в том числе и Махратского пандита Наг-Бхатта.

Шьяма Чаран был добрым, честным и смелым юношей, любимым всеми товарищами. Хорошо сложенный, с сильным телом, он отличался в плавании и искусностью во многих видах ручного труда.

В 1846 году Шьяма Чаран Лахири женился на Шримати Каши Мони, дочери Шри Дебнараяна Саньяла. Будучи образцом настоящей индийской женщины-домохозяйки, Каши Мони бодро взялась за домашние обязанности и 5. Бытие 18.23-32.

6. В 1941 г. появилась короткая биография Шри Шьяма Чаран Лахири Махасая, написанная свами Сатьнандой. С его страниц я перевел несколько эпизодов для данной главы о Лахири Махасая.

7. Первая жена после рождения трех сыновей умерла во время паломничества.

8. Один из Богов Троицы - Брахма, Вишну, Шива, вселенская деятельность Которых заключается соответственно в творении, сохранении и растворении-восстановлении. Шива, представленный в мифах как Господь отреченных, является Своим поклонникам в видениях в разных аспектах - как Махадев - аскет со спутанными волосами и Натараджа - Космический Танцор.

Такой Бог, как Шива (или Разрушитель), сложен для понимания многих умов. В Махимнаставе - гимне, написанном Пушпадантой, он гротескно спрашивает божественного Шиву: “Зачем Ты сотворил миры, только чтобы разрушать их?” Отрывок из Махимнастава: “Поступь Твоих стоп внезапно привела землю к опасности, движение Твоих сильных, как железные пруты, рук разбросало звезды по небу. Небеса, по которым хлестали Твои распущенные волосы, взволновались. Поистине, Ты прекрасно танцуешь! Но тревожить мир, чтобы спасти его - что это за тайна?”

Но древний поэт завершает: “Велико различие между моим умом, способным немного понимать и печалиться, и Твоей вечной славой, превосходящей все атрибуты!”



исполнение традиционного долга домохозяйки - служение гостям и беднякам. Союз этот был благословлен двумя сыновьями и двумя дочерьми. В возрасте двадцати трех лет, в 1851 году, Лахири Махасая занял место бухгалтера в инженерно-военном ведомстве британского правительства. За время службы он получил много наград. Таким образом, перед очами Божьими он был не только учителем, но имел успех и в маленькой человеческой драме, где играл порученную ему роль служащего в миру.

Поскольку управления военного департамента перемещались, Лахири Махасая переводили в Газипур, Мирджа-пур, Найнитал, Данапур и Бенарес. После смерти отца Лахири Махасая должен был взять на себя всю ответственность за семью, для которой купил тихой жилище в Гарудешвар Мохулле, по соседству с Бенаресом.

В тридцать три года Лахири Махасая9 увидел осуществление цели, ради которой вновь воплотился на земле: близ Раникхета в Гималаях он встретил своего великого гуру Бабаджи, который посвятил его в крия-йогу.

Это был благоприятный случай не для одного Лахири Махасая, это был счастливый момент для всего человечества. Потерянное, давно исчезнувшее высочайшее искусство йоги было вновь возвращено свету.

Как Ганг10, согласно Пуранической истории, пришел с небес на землю, предлагая божественный напиток страдающему от жары набожному Бхагирату, так и в 1861 году небесная река крия-йоги начала течь из тайной цитадели Гималаев в пыльные убежища людей.

9. Санскритский религиозный титул Махасая значит - широкий ум. 10. Воды матери Ганга, святой реки индусов, берут начало среди вечных снегов и тишины, в ледяной пещере Гималаев. Веками тысячи святых с наслаждением оставались около Ганга; вдоль его берегов они оставили ауру благословения (см. сноску к главе 20).

Чрезвычайная, возможно, уникальная черта Ганга - это его неизменная стерильность от бактерий. Миллионы индусов, не причиняя себе вреда, используют воду для омовения и питья. Этот факт ставит в тупик современных ученых. Один из них, доктор Джон Хауворд Нортроп, солауреат Нобелевской премии по химии за 1946 г. , недавно сказал: “Мы знаем, что Ганг сильно загрязнен. Однако индусы пьют из него, купаются в нем, и это не них явно не влияет”. И с надеждой добавил: “Возможно, реке придает стерильность бактериофаг” (вирус, поражающий и разрушающий бактерии).



Веды передают благоговение перед всеми явлениями природы. Набожный индус хорошо понимает похвалу святого Франциска Ассизского: “Благословен будь, мой Бог, за нашу сестру Воду, такую полезную, скромную, простую и драгоценную”.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница