Парамаханса Йогананда Автобиография Йога Посвящается памяти


Глава 19 Учитель, находясь в Калькутте, является в Серампуре



страница13/28
Дата31.07.2016
Размер6.71 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   28
Глава 19

Учитель, находясь в Калькутте, является в Серампуре

- Меня часто одолевают атеистические сомнения. Несмотря на это, мне иногда не дает покоя мучительная загадка: а не могут ли существовать непознанные возможности души? Не упускает ли человек свою подлинную судьбу, если не исследует их? - Эти высказывания Диджена Бабу, соседа по комнате в Пантхи, были вызваны моим приглашением посетить Шри Юктешвара.

- Гу р у посвятит тебя к крия-йогу, - ответил я. - Благодаря внутренней уверенности в божественном она утихомирит сумятицу дуализма в твоей голове.

Вечером Диджен сопровождал меня в ашрам. В присутствии учителя он ощутил такой духовный покой, что вскоре стал постоянным посетителем.

Одних прозаических занятий повседневной жизни для человека недостаточно, от рождения у него есть тяга к мудрости. Слова Шри Юктешвара побуждали Диджена к попыткам, сначала мучительным, а затем ведущим к легкому освобождению, обнаруживающим внутри себя - себя реального, а не унижающее эго временного воплощения.

Поскольку мы с Дидженом занимались на курсе бакалавров в колледже, у нас вошло в обычай вместе ходить в ашрам после занятий. Часто мы видели Шри Юктешвара стоящим на балконе второго этажа и приветствовавшим наше появление улыбкой.

Однажды вечером юный обитатель ашрама Канаи встретил нас с Дидженом у дверей с вестью: “Учителя нет, его срочно вызвали в Калькутту”.

На следующий день я получил от Шри Юктешвара открытку, в которой было написано: “Я покину Калькутту в среду утром. Встречай с Дидженом поезд на Серампурском вокзале в девять утра”.

В среду утром, около восьми тридцати, в моем сознании возникла настойчивая телепатическая весть от гуру: “Я запаздываю, девятичасовой поезд встречать не надо”.

Я сообщил эти более поздние сведения Диджену, который был уже одет и собирался идти на вокзал.

- Ты и твоя интуиция! - с ухмылкой сказал мой друг. - Я предпочитаю верить в писаное слово учителя.

Пожав плечами, я уселся в спокойной решимости. Диджен вышел из комнаты, с шумом захлопнув за собой дверь.

Так как в комнате было довольно темно, я сел ближе к окну, выходящему на улицу. Пробивающийся скупой свет солнца вдруг перешел в интенсивный блеск, в котором исчезло окно с железной решеткой. На этом ослепительно ярком фоне появилась ясно материализовавшаяся фигура Шри Юктешвара!

Потрясенный, я поднялся со стула и пал перед ним на колени. Обычным жестом почтительного приветствия у стоп гуру я коснулся его башмаков. Они были мне хорошо знакомы - брезентовые, оранжевого цвета, с веревочными подошвами; он часто надевал именно такие башмаки в путешествия. Одежда свами цвета охры слегка задела меня, я ясно ощутил не только ее ткань, но и покрытую песком поверхность туфель и пальцы внутри них. Не в силах произнести ни слова от изумления, я поднялся и вопросительно уставился на него.

- Я рад, что ты получил мое телепатическое послание, - голо с учителя был спокоен и почти естественен. - А сейчас я закончил дела в Калькутте и буду в Серампуре десятичасовым поездом. - Поскольку я все еще безмолвно глазел на Шри Юктешвара, он продолжал: - Это не призрак, а мое тело из плоти и крови. Я получил божественное разрешение показать тебе этот опыт, редко достижимый в земных условиях. Будь на вокзале, вы с Дидженом увидите меня идущего к вам и одетого, как теперь. Впереди будет один попутчик - маленький мальчик с серебряным кувшином.

Гуру положил обе руки мне на голову, прошептав благословение. Когда он завершил его словами: “Табе аши1, я услышал специфический грохочущий раскатистый звук2. Тело его стало постепенно растворяться в пронизывающем свете. Сначала исчезли ступни ног и ноги целиком, затем торс и голова, подобно свертываемому свитку. До самого конца я чувствовал, как его пальцы легко прикасались к моим волосам. Сияние исчезло, предо мной не осталось ничего, кроме окна с решеткой да струившегося бледным ручьем солнечного света.

Почти оцепенев от смятения, я спрашивал себя, не было ли это галлюцинацией. Удрученный Диджен скоро вошел в комнату.

- Учителя не было ни с девятичасовым поездом, ни со следующим, в девять тридцать, - сказал он слегка извиняющимся голосом.

- Тогда пошли, я знаю, что он обязательно будет в десять. - Я взял Диджена за руку и, не внимая его протестам, насильно поволок его за собой. Минут через десять мы вошли на станцию, где поезд уже пыхтел у платформы.

1. Табе аши - на бенгали, “до свидания” буквально - многообещающий парадокс: “Так я приду”.

2. Характерный звук дематериализации телесных атомов.

- Весь поезд наполнен светом ауры учителя, он там! - воскликнул я радостно.

- Ты так думаешь? - ухмыльнулся Диджен.

- Подождем здесь, - сказал я и детально описал ему, как к нам приблизится гуру. Как раз тогда, когда я закончил описание, в поле нашего зрения появился Шри Юктешвар в той же одежде, что и незадолго до этого. Он медленно шагал за маленьким мальчиком, несущим серебряный кувшин.

На мгновение от беспрецедентности полученного опыта по мне прокатилась волна холодного страха. Я чувствовал, как мир материализма, мир XX века, ускользал от меня. Не вернулся ли я к тем древним дням, когда Иисус явился Петру на море?

Когда Шри Юктешвар, современный Христоподобный йог, приблизился к месту, где молча застыли мы с Дидже-ном, улыбнувшись моему другу, он сказал:

- Я послал весть и тебе, но ты был не в состоянии уловить ее.

Диджен молчал, подозрительно глядя на меня. Проводив гуру до дома, мы отправились в колледж. Диджен остановился на улице весь охваченный возмущением.

- Так! Учитель послал мне весть! А ты ее утаил! Я требую объяснений!

- Разве я могу помочь, когда твое умственное зеркало вибрирует с такой неугомонностью, что ты не в состоянии заметить послания нашего гуру? - парировал я.

Выражение гнева исчезло с лица Диджена.

- Понимаю, что ты имеешь в виду, - уныло сказал он. - Но объясни мне, пожалуйста, как мог ты знать о мальчике с кувшином?

К тому времени когда я закончил рассказ о феноменальном появлении учителя в пансионе, мы уже приблизились к колледжу.

- То, что я услышал только что о способностях нашего гуру, - сказал Диджен, - вызывает такое ощущение, что любой университет в мире - это всего лишь детский сад3.

3. “Такие вещи открылись мне, что ныне все, что писал я, в моих глазах не ценнее соломы” - так сказал святой Фома Аквинский, “князь схоластов”, в ответ на озабоченное настояние своего секретаря завершить Сумму Теологии. Однажды, в 1273 году, во время мессы в Неаполитанской церкви он испытал глубокое мистическое прозрение. Величие божественного знания настолько потрясло святого Фому, что с тех пор он не проявлял никакого интереса к интеллектуальности. Сравните слова Сократа в Федре Платона: “что до меня, то все, что я знаю, это то, что я ничего не знаю”.



Глава 20

Мы не посещаем Кашмир

- Отец, я хочу пригласить учителя и четырех друзей поехать на летние каникулы к подножию Гималаев. Можно попросить у тебя шесть билетов на поезд до Кашмира и денег?

Как я и ожидал, отец от души рассмеялся:

- Ты уже в третий раз рассказываешь мне эту сказку. Разве в прошлом и позапрошлом году ты не просил меня о том же? В последний момент твой гуру ехать отказывался.

- Верно, отец. Я не знаю, почему учитель не говорит ничего определенного относительно поездки в Кашмир1. Но если ему сказать, что билеты уже приобретены, мне почему-то кажется, что на этот раз он согласится.

Отца это не убедило, однако на следующий день, добродушно посмеиваясь, он дал мне шесть билетов и несколько бумажек по десять рупий.

- Думаю, что твоя теоретическая поездка едва ли нуждается в такой практической поддержке, - заметил он, - но, тем не менее, возьми.

Вечером я продемонстрировал свою добычу Шри Юктешвару. Ответ его был уклончив:

- Я хотел бы поехать, посмотрим, - улыбнулся он моему энтузиазму и ничего не сказал, когда я попросил присоединиться к нам его маленького ученика Канаи, прислуживающего по дому. Приглашение получили также трое моих друзей - Раджендра Натх Митра, Джотин Аудди и еще один мальчик. Наш отъезд был назначен на следующий понедельник.

Субботу и воскресенье я провел в Калькутте, где дома проходили брачные церемонии двоюродного брата. Я со своим багажом приехал в Серампур рано утром в понедельник. Раджендра встретил меня у дверей ашрама.

- Учителя нет дома, он отказался от поездки и гуляет.

- Я не хочу в третий раз давать отцу повод для осмеяния моих химерических планов, связанных с Кашмиром. Идем, остальные обязательно поедут, - от огорчения заупрямился я.

Раджендра согласился. Я покинул ашрам, чтобы подыскать слугу, понимая, что Канаи без гуру не поедет и нужен был кто-нибудь для присмотра за багажом. На память пришел Бехари, служивший прежде в нашем доме, а теперь у одного школьного учителя в Серампуре. Быстро шагая, я встретил гуру у христианской церкви, близ здания серампур-ского суда.

- Куд а ты идешь? - На лице Шри Юктешвара не было улыбки.

- Господин, я слышал, что вы и Канаи не едете с нами. Я ищу Бехари. Вы, наверное, помните, что в прошлом году ему так хотелось повидать Кашмир, что он даже предлагал свои услуги бесплатно.

- Помню. Тем не менее я думаю, что он не решится ехать.

- Да он только и ждет такого случая! - вспыхнул я. Гуру молча пошел дальше, я же вскоре пришел к дому школьного учителя. Во дворе меня встретил Бехари, дружелюбность на его лице тотчас пропала, едва я упомянул про Кашмир. Пробормотав извинения, он оставил меня и вошел в дом своего хозяина. Прождав полчаса и нервно уверяя себя, что Бехари задерживают приготовления к поездке, я наконец постучал в дверь. “Бехари вышел через черный ход с полчаса назад”, - с легкой иронией в голосе сообщил какой-то мужчина.

Пытаясь разобраться, было ли мое приглашение слишком назойливым или действительно имело место незримое влияние учителя, с досадой я отправился восвояси. Пройдя мимо христианской церкви, я вновь увидел гуру, идущего навстречу. Не дожидаясь моего сообщения, он сказал:

- Итак, Бехари не захотел ехать! Что ты теперь надумал? Я вел себя, как упрямый ребенок, твердо решивший не слушаться своего деспотичного отца.

- Я иду просить дядю дать мне своего слугу Лала Дхари.

- Ну, если тебе так хочется взглянуть на своего дядю, пожалуйста, - ответил Шри Юктешвар. Все его тело сотрясалось от смеха. - Я думаю, ты вряд ли будешь доволен этой встречей.

Встревоженный, но одержимый упрямством, я оставил гуру и вошел в здание суда. Дядя по отцу, Сарада Гхош, государственный прокурор, встретил меня очень тепло.

- Сегодня мы с несколькими друзьями едем в Кашмир, - сказал я ему. - Я уже много лет жду этой поездки в Гималаи.

1. Хотя учитель не дал никакого объяснения, его нежелание посетить Кашмир в те два лета, возможно, было предвидением того, что еще не пришло время для его болезни там (см. главу 21).

- 92 -

Автобиография Йога Мы не посещаем Кашмир - Очень рад за тебя, Мукунда. Могу ли я чем-нибудь помочь твоему путешествию? - Эти добрые слова придали мне смелость.

- Дорогой дядя, можно мне взять с собой вашего слугу Лала Дхари?

Моя простая просьба произвела эффект землетрясения. Дядя так резко вскочил, что стул его перевернулся, бумаги на столе разлетелись в стороны, а его длинный кальян из кокосового ореха с грохотом свалился на пол.

- Ты молодой эгоист, - воскликнул он, кипя от возмущения, - что за нелепая мысль! А кто будет помогать мне, если ты возьмешь на эту увеселительную прогулку моего слугу?

Скрыв удивление, я думал, что внезапная перемена в моем добродушном дяде была еще одной непостижимой загадкой дня, и покинул здание суда несколько живее, чем позволяло достоинство.

Во мне росла уверенность, что позиция учителя была продиктована каким-то достойным, хотя и непонятным мотивом. По возвращении в ашрам, где в ожидании собрались друзья, из-за попытки поступить наперекор воле гуру у меня начались угрызения совести.

- Мукунда, не хотел бы ты немного задержаться и побыть со мной? - спросил Шри Юктешвар. - Раджендра и другие могут поехать раньше и подождать тебя в Калькутте. У них будет достаточно времени, чтобы попасть на вечерний поезд из Калькутты на Кашмир.

- Господин, мне не хочется ехать без вас, - сказал я мрачно.

Мои друзья не обратили на это замечание никакого внимания. Они вызвали экипаж и отбыли со всем багажом. Канаи и я тихо сидели у ног нашего гуру. Через полчаса полного молчания учитель поднялся и направился к балкону второго этажа.

- Канаи, подай, пожалуйста, еду для Мукунды. Его поезд скоро отбывает от вокзала.

Встав с шерстяного одеяла, на котором я сидел, я пошатнулся от внезапной тошноты и жуткого ощущения клокотания в желудке. Острая боль была настолько сильна, что я почувствовал, будто меня вдруг швырнули в какой-то ужасный ад. Скорчившись, пораженный всеми симптомами страшной азиатской холеры, как слепой, на ощупь, я искал гуру. Шри Юктешвар и Канаи перенесли меня в гостиную.

- Учитель, я вручаю вам свою жизнь! - изнуренный невыносимой болью, вскричал я, будучи уверен, что она поистине почти выплеснулась из берегов тела.

Шри Юктешвар положил мою голову к себе на колени, с ангельской нежностью поглаживая лоб.

- Теперь видишь, что бы случилось, если бы ты со своими друзьями оказался на вокзале, - сказал он. - Поскольку ты предпочел усомниться в моем решении по поводу поездки именно в это время, я был вынужден позаботиться о тебе столь странным образом.

Я наконец понял. Поскольку великие учителя редко считают нужным проявлять свои силы открыто, случайному наблюдателю событий этого дня их последовательность показалась бы вполне естественной. Вмешательство гуру было слишком искусно, чтобы его заподозрить. Он действовал своей волей через Бехари, дядю Сараду, Раджендру и других таким не вызывающим подозрений образом, что, вероятно, любой, кроме меня, подумал, что описанные ситуации в логическом отношении были нормальны.

Поскольку Шри Юктешвар никогда не пренебрегал своим общественным долгом, он поручил Канаи сходить к врачу и известить моего дядю.

- Учитель, - запротестовал я слабым голосом, - только вы можете исцелить меня, кроме того, для любого доктора я уже безнадежен.

- Дитя мое, ты храним Божьей милостью. О докторе не беспокойся, он не застанет тебя в этом состоянии, ты уже исцелен.

С этими словами гуру мучительная боль оставила меня. Я слабо приподнялся. Скоро пришел доктор и тщательно обследовал меня.

- Ты выглядишь так, будто перенес самое худшее, что только возможно, - сказал он. - Я возьму с собой несколько проб для лабораторных исследований.

Следующим утром он поспешно явился. Я сидел в хорошем настроении.

- Ну и ну, вот ты улыбаешься и разговариваешь, словно и не сталкивался со смертью. - Он мягко похлопал меня по руке. - Честно говоря, после того как по анализам была установлена азиатская холера, я и не надеялся застать тебя в живых. Молодой человек, уверен, ты счастливчик, имея такого гуру с божественными целительными силами!

Я от души согласился. Когда доктор собирался уходить, в дверях появились Раджендра и Аудди, возмущение на их лицах сменилось состраданием, когда они взглянули на доктора, я затем на меня, имевшего довольно-таки измученный вид.

- Мы так рассердились, когда ты не приехал с калькуттским поездом, как условились. Ты заболел?

- Да. - Я не мог удержаться от смеха, когд а мои друзья поставили багаж в тот же угол, который он занимал вчера.

“Отплыл корабль в Испанию ко гд а -то, не успев прибыть туда, вернулся он обратно!” - перефразировал я один стих. В комнату вошел учитель. Как выздоравливающий, я позволил вольность и нежно взял его за руку. - Гуруджи, - сказал я, - с двенадцати лет было сделано много неудачных попыток добраться до Гималаев. Наконец я убедился, что без вашего благословения богиня Парвати2 меня не примет!

. Парвати - буквально - горная. Парвати мифологически изображается как дочь царя Гималаев (Гималаи - буквально - снежная обитель). Местоположение дома царя Гималаев и Парвати древние поэты признавали в одном из неприступных пиков на Тибетской границе. Отважные путешественники, проходившие под ним, писали о своем изумлении при виде огромного скопления снега вдали, похожего на дворец с ледяными башнями и куполами.

Парвати, Кали, Дурга, Ума и другие богини - это различные аспекты Джаганматри - Божественной Матери Вселенной, Которую называли многими именами, чтобы отметить ее важное значение. Бог Шива (см. сноску в главе 32) в Его пара, или трансцендентальном аспекте, бездеятелен в творении; Его шакти передается супруге, активизирующей женской силе, которая делает возможным бесконечное раскручивание этих сил в космосе.

Мифологические рассказы о Пуранах представляют Гималаи как место пребывания Господа Шивы. Богиня Ганга спустилась с неба, чтобы стать главным божеством реки, берущей начало в Гималаях, поэтому поэты говорят, что Ганг течет с небес на землю через волосы Господа Шивы - “Короля йоги” и разрушителя-обновителя из Троицы. Калидаса - индийский Шекспир - описал Гималаи как смех Шивы. “Читатель может вообразить себе это протяжение огромных белых зубов, - пишет Ф.В.Томас в Наследии Индии (Оксфорд), - но полное представление он все же получить не сможет, пока не представит фигуру огромного аскета, вечно сидящего на возвышающемся горном троне, где Ганг спускается с небес и проходит через скрытые замки с их гербовым сокровищем - луной.

В искусстве Индии Шиву часто изображают в шкуре бархатно черной антилопы, символизирующей темноту и тайну ночи -единственную одежду Того, Кто является дигамбара (одетый небом). Последователи некоторых сект Шивы не носят одежды в честь их Господа, Который владеет ничем и всем.

Одна из хорошо известных святых Кашмира XIV века - Лала Йогишвари (Высшая Госпожа Йоги) была дигамбара преданная Шиве. Возмущенные современники спросили святую, почему она нага. “А почему нет? Я не вижу вокруг мужчин, - резко ответила Лала в соответствии с несколько решительным складом своего мышления. - Тот, кто не понимает Бога, не заслуживает права называться мужчиной”. Она использовала технику, весьма близкую к крия-йоге, свободную силу которой отмечала в четверостишиях. Я привожу здесь одно из них:

Какую только горечь печали я не пила? Бесчисленны круги моих рождений и смертей. Господи! Нектар остался в моей чаше, Добытый искусством дыхания.

Не подвергаясь смерти, святая дематериализовалась в огне. Позже она живая предстала перед скорбящими горожанами, полностью одетая, наконец, в золотые одежды.

Парвати стала супругой Господа Шивы после того, как Он послал сапта-риши (богов семи звезд Большой Медведицы) Своими сватами просить ее руки. Шиву, иногда также называемого “С луной на гребне” или “Солнце ночи”, в искусстве Индии часто изображают одетым в пятнистую леопардовую шкуру, символизирующую звезды ночного неба. В других мифологических рассказах супруга Шивы зовется Кали - темная и Сати - лунная ночь. Индийские солнечные и лунные мифы являются драматическим изображением двуликой майи, окутывающей этот феноменальный мир.



Глава 21

Мы посещаем Кашмир

- Теперь ты достаточно окреп для путешествия, и я поеду с тобой в Кашмир, - сказал Шри Юктешвар спустя два дня после моего чудесного исцеления от азиатской холеры.

В этот вечер наша группа из шести человек села в поезд, направляющийся на север. Первая длительная остановка была в Симле, царственном городе на престоле Гималаев. Мы бродили по невероятно большим улицам, восхищаясь величественными видами.

“Продается английская земляника”, - повторяла пожилая женщина, сидящая на корточках на открытой живописной рыночной площади.

Учитель заинтересовался этими маленькими странными ягодами. Он купил полную корзину и предложил их Канаи и мне, находившимся поблизости. Я попробовал одну ягоду, но поспешно выплюнул ее на землю:

- Какая кислятина! Земляника мне никогда бы не понравилась!

- О, она тебе понравится в Америке, - засмеялся гуру. - Там за обедом хозяйка подаст ее с сахаром и сливками. Когда она разомнет землянику вилкой, ты попробуешь и скажешь: “какая вкусная земляника!”. Тогда и вспомнишь этот день в Симле.

Предсказание Шри Юктешвара со временем забылось, но всплыло вновь через много лет, вскоре после прибытия в Америку. Я был приглашен на обед в дом мисс Алисы Т.Хасей (сестра Йогамата) в западном Сомервилле, штат Массачусетс. Когда десерт из земляники поставили на стол, хозяйка взяла вилку, раздавила ягоды, добавив сливок и сахара. “Ягода несколько кислая, я думаю, так вам понравится!” - заметила она. Я взял маленький кусочек и воскликнул: “Какая вкусная земляника!”. Тотчас предсказание гуру всплыло из бездны памяти. Поразительно было сознавать, что так давно ум Шри Юктешвара, согласованный с божественным, уловил цепь кармических событий, блуждающих в эфире, увидев будущее.

Скоро наша группа покинула Симлу и поехала поездом в Равалпинди. Там мы наняли большой ландо, запряженное двумя лошадьми, и начали семидневный переезд в Шринагар - столицу Кашмира. На второй день путешествия по северной границе нашим глазам открылись настоящие просторы Гималаев. Пока железные колеса экипажа скрипели по жарким каменистым дорогам, мы восхищались сменяющими друг друга видами горного великолепия.

- Господин, - сказал Аудди учителю. - Я восхищен этими величественными видами, находясь в вашем святом обществе.

От этого отзыва я почувствовал радостное волнение, так как был за хозяина. Шри Юктешвар уловил мою мысль и, обернувшись, прошептал:

- Не тешь себя напрасно, Аудди в восторге не столько от пейзажа, сколько от перспективы оставить нас, чтобы выкурить сигарету1.

- Учитель, - сказал я вполголоса, испытав шок, - не нарушайте, пожалуйста, гармонию этими неприятными словами. Мне не верится, что Аудди жаждет курева. - Я с опаской взглянул на своего обычно неукротимого гуру.

- Хорошо, я ничего на стану говорить, - засмеялся учитель. - Но скоро ты увидишь: когда ландо остановится, он быстро воспользуется представившейся возможностью.

Повозка подъехала к небольшому караван-сараю. Когда наших лошадей повели поить, Аудди спросил:

- Учитель, вы ничего не имеете против, если я некоторое время проеду с кучером? Мне хочется немного побыть на свежем воздухе.

Шри Юктешвар разрешил, но мне заметил:

- Ему хочется свежей затяжки, а не свежего воздуха. Ландо возобновило шумное передвижение по пыльной дороге. Глаза учителя сверкали.

- Высунь голову в дверь экипажа и посмотри, что делает с воздухом Аудди, - сказал он мне. Я послушался и был весьма удивлен, застав Аудди за пусканием колец сигаретного дыма.

- Вы, как всегда, правы, - сказал я, виновато взглянув на гуру. - Аудди наслаждается окуриванием панорамы. - Я подозревал, что приятель заполучил дар от кучера, ибо знал, что он не брал сигарет из Калькутты.

Мы продолжали ехать по серпантину дороги, украшенной видами рек, долин, отвесных скал и многочисленными грядами гор. Ночь нас застала на простом постоялом дворе, где мы сами готовили себе еду. Шри Юктешвар проявлял заботу о моей диете, настаивая на том, чтобы в ней всякий раз был лимонный сок. Я был все еще слаб, но самочувствие с каждым днем улучшалось, хотя скрипучая телега была прямо-таки создана для неудобств.

Радостные предчувствия наполняли наши сердца по мере приближения к центру Кашмира, райскому краю озер с лотосами, плакучих садов, покрытых яркими навесами жилищ из лодок, реки Джелам с множеством мостов и пастбищ, усеянных цветами, в величавом обрамлении Гималаев.

1. Курить в присутствии старших по возрасту и положению в Индии - знак неуважения.

Путь к Шринагару пролегал по дороге, обсаженной высокими деревьями. Мы заняли комнаты в двухэтажной гостинице, окна которой выходили на величественные горы. Водопровода там не было, и мы запасали воду, набирая ее из ближайшего колодца. Летняя погода, с теплыми днями и прохладными ночами, была идеальной.

Мы совершили паломничество к древнему храму свами Шанкары в Шринагаре. Взглянув на горную обитель, стоящую на крутом пике, я впал в экстатический транс. Явилось видение большого особняка на вершине горы в далекой стране. Высокий ашрам Шанкары передо мной превратился в строение, где спустя много лет была основана штаб-квартира “ Товарищества Самопознания” в Америке. Ко гд а я впервые посетил Ло с-Анджелес и увидел большое здание на гребне горы Вашингтон, то сразу узнал его по своим давнишним видениям в Кашмире и других местах.

Несколько дней мы провели в Шринагаре, потом на Гулмарге2, возвышающемся почти на две тысячи метров над уровнем моря. Там я впервые ездил верхом на большом коне. Раджендра же взобрался на маленького рысака, охваченного страстью скорости. Мы отважились направиться к Кхиланмару, расположенному невероятно высоко; путь лежал через густой лес, изобилующий карликовыми деревьями, где окутанные туманом тропинки были зачастую небезопасны. Но маленькое животное Раджендры, забывая обо всем, кроме радости состязания, неустанно шло вперед, не давая моему коню-переростку ни минуты отдыха даже на самых опасных поворотах.

Наше соревнование в скорости было вознаграждено захватывающим зрелищем. Впервые в этой жизни я увидел простертые во все стороны возвышенности Гималаев со снежными вершинами, лежавшими ярусами, подобно силуэтам больших белых медведей. Глаза с восторгом любовались бесконечными просторами ледяных гор на фоне солнечно голубых небес.

Вместе со своими юными спутниками, которые все были в пальто, я весело скатился по искрящимся белым склонам. Спускаясь вниз, мы увидели вдали громадный ковер желтых цветов, совершенно преображающих суровость обнаженных гор.

Следующая экскурсия была предпринята к знаменитому “ Саду наслаждений” императора Джехангира в Шалима-ре и Нишат Багху. Древний дворец в Нишат Багхе построен над естественным водопадом. Низвергаясь с гор, стремительный поток посредством искусственных приспособлений направляется красочными террасами и льется в фонтаны, окруженные ослепительными клумбами. Поток также входит в некоторые помещения дворца, ниспадая в конце концов, как в сказке, в находящееся внизу озеро. Необъятные сады буйно пестрят красками - розы дюжин оттенков, львиный зев, фиалки, лаванда, маки. Заросли кипарисов, чинар3, вишен создают впечатление изумруда, за ними вздымаются строгие белые Гималаи.

Кашмирский виноград считается редким лакомством в Калькутте. Раджендра, предвкушавший эту усладу по достижении Кашмира, был разочарован, не найдя там крупных виноградников. Я то и дело подшучивал над его необоснованным ожиданием.

- О, я так объелся винограда, что не могу идти! - говорил я. - Во мне переваривается незримый виноград! - Позже я слышал, что сладкий виноград в изобилии растет в Кабуле, западнее Кашмира. Мы утешались мороженым из рабри (сгущенного молока), смешанного с цельными фисташковыми орехами.

Мы совершили несколько переездов в шикарах - небольших лодках, затененных расшитыми занавесами, курсирующими по запутанным протокам озера Дал-Лейк, сплетению каналов, похожему на паутину из воды. Множество плавучих садов, грубо устроенных из бревен с землей, вызывают изумление - так неуместен на первый взгляд вид овощей и дынь, растущих посреди широких вод. Время от времени видишь крестьянина, презревшего удел “ прикованности к земле” и перетягивающего свой квадратный участок “ земли” на новое место ветвистого озера.

В этой легендарной долине можно найти как бы сумму всех земных красот. Хозяйка Кашмира увенчана короной из гор, украшена гирляндой озер и обута цветами. Позже, объездив много далеких стран, я понял, почему Кашмир называют самым живописным местом. Он обладает обаянием и Швейцарских Альп, озера Ломонд в Шотландии, и изысканной красотой английских озер. Американскому путешественнику в Кашмире многое напомнит суровое величие Аляски и пика Пайке, расположенного близ Денвера.

В конкурсе живописного очарования я отдаю первый приз либо великолепному виду Хочимилко в Мексике, где горы, небо и тополя отражаются в бесчисленных водных протоках, где в мириадах бликов воды играют рыбы, либо озерам Кашмира, похожим на красивых девушек, украшенных драгоценностями, находящихся под суровым присмотром Гималаев. Эти два места особенно выделяются в моей памяти как самые красивые места на земле.

Тем не менее, я был восхищен, впервые увидев чудеса и Йелоустонского национального парка, и Большого каньона в Колорадо, и Аляски. В Йелоустоне можно видеть, как целые скопища гейзеров извергаются высоко в воздух, год за годом действуя с точностью часового механизма. Горячие гейзеры, скопления опала и сапфира, горячие сернистые источники, а также медведи, волки и другие дикие животные напоминают, что здесь природа оставила некий образец более раннего творчества. В поездке на автомобиле по дорогам Вайоминга к “ Дьявольскому котлу” с горячей пузырящейся грязью и журчащими источниками, гейзерами, фонтанирующими повсюду паром, я был склонен заявить, что Йелоустон заслуживает особого приза за уникальность.

2. Гулмарг - буквально - горные тропы из цветов.

3. Чинара - восточный платан.

96 -

В Йосамит-парке, расположенном в Калифорнии, древние величественные секвойи устремляют огромные стволы высоко в бездонное небо, напоминая природные зеленые кафедральные соборы, отмеченные божественным мастерством. Хотя на Востоке есть чудесные водопады, ни один из них не сравнится с буйной красотой Ниагары на границе с Канадой. Мамонтовые пещеры в Кентукки и Карлсбадские пещеры в Нью-Мексико с множеством разноцветных сталактитов просто ошеломляюще сказочны. Их длинные иглы, свисающие со сводов пещеры и отражающиеся в подземных водах, как они рисуются человеческому воображению, кажутся проблесками иных миров.

Многие кашмирцы, известные на весь мир своей красотой, светлы, как европейцы, с подобными же чертами лица и пропорциями тела, у многих голубые глаза и светлые волосы. В западной одежде они выглядят как американцы. Холодные Гималаи защищают Кашмир от знойного солнца, оберегая их светлые лица. С продвижением к югу, к тропическим широтам Индии, люди становятся все темнее и темнее.

Проведя несколько счастливых недель в Кашмире, я вынужден был вернуться в Бенгалию, так как срок каникул истек. Шри Юктешвар с Канаи и Аудди остались в Шринагаре. До моего отъезда учитель намекал, что его тело в Кашмире подвергнется болезни.

- Господин, внешне вы само воплощение здоровья, - возразил я.

- Есть даже шансы оставить эту землю.

- Гуруджи! - я пал с мольбой к его ногам, - обещайте, пожалуйста, что не оставите тело теперь. Я совсем не готов к тому, чтобы следовать далее без вас!

Шри Юктешвар молчал, но улыбнулся так сочувственно, что я успокоился, однако оставив его с нежеланием.

“Учитель опасно болен!” - Телеграмма от Аудди пришла вскоре после моего возвращения в Серампур.

“Учитель, - обезумев, телеграфировал я другу, - я требую обещания не оставлять меня. Сохраните, пожалуйста, свое тело, иначе я умру!”

“Будь по твоему!, - ответил он из Кашмира.

Через несколько дней пришло письмо от Аудди, сообщавшего, что учитель выздоровел. Через две недели по возвращении гуру в Серампур я был очень огорчен, увидев, что он потерял почти половину своего обычного веса.

К счастью учеников, Шри Юктешвар сжег множество их грехов в огне тяжелой лихорадки в Кашмире. Метафизический метод переноса болезни хорошо известен высокоразвитым йогам. Сильный человек может помочь более слабому нести его тяжелый крест, духовный сверхчеловек в состоянии свести до минимума физическое или психическое бремя своих учеников, разделив с ними карму их прошлых действий. Как богатый тратит некоторое количество денег, оплачивая крупный долг блудного сына, оказывающегося таким образом спасенным от ужасных последствий собственного безрассудства, так и учитель с готовностью посвящает часть своего телесного блага облегчению страданий учеников4.

Скрытым методом йог объединяет свой ум и астральный аппарат с умом и астральным аппаратом страдающего индивида, и болезнь полностью или частично передается телу святого. Учитель, познавший Бога на физическом плане, не заботится более о благополучии последнего. Хотя он и может позволить, чтобы тело его обнаружило какую-то болезнь, тем самым облегчая физические страдания других лиц, на его неоскверненный ум это никак не влияет. Он считает себя счастливым тем, что в состоянии оказать такую помощь. Достичь конечного спасения в Господе значит поистине найти, что физическое тело полностью выполнило свое назначение, после чего учитель пользуется им, как находит нужным.

Дело гуру в этом мире - облегчать страдания людей духовными средствами, интеллектуальным советом, метафизическим переносом болезни. Посредством сверхсознания учитель может забыть о физическом страдании, иногда он предпочитает стоически переносить телесную боль, являя пример для учеников. Взяв на себя болезни других, йог при желании может вместо них удовлетворить кармический закон причин и следствий. Этот закон действует механически или математически, его действие может быть научно направлено людьми божественной мудрости.

Духовный закон вовсе не требует, чтобы учитель болел всякий раз, когда исцеляет других. Исцеления обычно происходят благодаря использованию святыми разных методов мгновенного лечения, с которыми не связано никакого вреда для духовного целителя. Однако иногда учитель, желающий значительно ускорить эволюцию учеников, может по доброй воле отработать их дурную карму в собственном теле.

Иисус выражал Себя как искупление за грехи многих. Если бы Он добровольно не вступил во взаимодействие с тонким кармическим законом причин и следствий, с Его божественными силами5, тело Его никогда бы не подверглось смерти через распятие на кресте. Таким образом Он взял на Себя карму других, в особенности учеников, в результате чего они очистились и стали способны воспринять вездесущее сознание Святого Духа, Которое позже сошло на них6.

Только познавший себя учитель может передать жизненную силу или перенести на собственное тело болезни 4. Многие известные христианские святые, в том числе Тереза Ньюмен (см. главу 39), были знакомы с метафизическим переносом болезней.

5. Как раз перед тем как его повели на распятие, Христос сказал: “Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? Как же сбудутся Писания, что так должно быть?” - От Матфея 26.53-54.

6. Деяния 1.8, 2.1-4.

других. Обычный человек не может применять этот йоговский метод лечения, да это и нежелательно, ибо нездоровый физический инструмент является помехой для божественной медитации. Индийские Писания учат, что содержание тела в хорошем состоянии является настоятельным долгом человека, иначе его ум не может сохранять фиксацию на благочестивом.

Однако очень сильная воля может превозмочь все физические затруднения и достичь богопознания. Многие святые игнорировали болезненность и преуспевали в поисках Бога. Святой Франциск Ассизский, сам тяжело страдавший от болезней, исцелял других и даже воскресил мертвого.

Я знал одного индийского святого, половина тела которого однажды покрылась гнойными язвами. Его диабет протекал настолько тяжело, что в обычном состоянии он не мог сидеть спокойно более пятнадцати минут подряд. Но его духовная жажда была неумолима: “Господи, - молился он, - неужели не придешь Ты в мой разрушенный храм?” Непрестанным усилием воли святой постепенно смог сидеть в позе лотоса, погруженный в экстатический транс, ежедневно по восемнадцать часов подряд. И по истечении трех лет, - сказал он мне, - в моем разбитом теле засиял Бесконечный Свет. Наслаждаясь радостным блеском, я забыл о болезнях, позже заметив, что Божьей Милостью исцелен”.

Исторический случай исцеления связан с царем Бабуром, основателем Монгольской империи в Индии (1483-1530 годы). Сын его, принц Хумаюн, был смертельно болен. Отчаявшись, отец молился, чтобы болезнь перешла к нему, а сын был пощажен. После того как врачи потеряли всякую надежду, Хумаюн7 выздоровел, а Бабур сразу же заболел и умер от той же болезни, какой был поражен сын.

Многие воображают, будто любой духовный учитель обладает или должен обладать здоровьем и силой Сандова8. Такое предположение не обосновано. Болезненность тела вовсе не показатель того, что гуру не находится в контакте с божественными силами, как и неизменное здоровье в течение всей жизни вовсе не обязательно указывает на внутреннее озарение. Иными словами, состояние физического тела не является истинным критерием учителя. Его отличительные качества следует искать в его владении духовным.

На Западе многие сбитые с толку искатели истины ошибочно полагают, будто учителем может быть лишь какой-нибудь красноречивый оратор либо писатель, объектом литературных изысканий которого является метафизика. Однако риши указывали, что единственным и неизменным требованием к учителю является его способность входить по собственной воле в бездыханное состояние ( сабикальпа самадхи) и сохранять непрерывное самадхи ( нирвакальпа самадхи)9. Только этим человек может доказать, что действительно мастерски овладел майей - космической иллюзией двойственности. Он один может с глубоким пониманием сказать: “Экам Сат” ( Существует лишь Один).

“Там, где в результате невежества есть дуализм, человек видит все отличным от себя, - писал Великий монист Шанкара. - Гд е есть дуализм в силу неведения, там все вещи видят отличными от Я. Когда же все видят как Я, тогда нет и атома иного, нежели Я . Как не может быть снов после пробуждения, точно так же исчезают плоды прошлых действий, как только возникает знание реальности”.

Лишь великие гуру в состоянии взять на себя карму учеников. Шри Юктешвар не болел бы в Шринагаре10, если бы не получил внутреннего позволения от Духа - помочь ученикам столь необычным путем. Не многие из святых были когда-либо наделены более весомой мудростью, необходимой для выполнения божественных указаний, нежели мой находящийся в согласии с Богом учитель.

Когда я позволил несколько слов сочувствия гуру по поводу истощенной фигуры, он весело сказал:

- Это имеет свои хорошие стороны. Теперь я в состоянии надеть узкие ганджи (нижние рубашки), которых не носил много лет!

Слыша веселый смех учителя, я вспомнил слова святого Франциска Сальского: “Святой, который грустен, - это грустный святой!”.

7. Хумаюн стал отцом Акбара Великого. Царствие Акбара было отмечено сооружением в Дели надгробного памятника Хумаюну. Это величественное сооружение из красного песчаника с белым мрамором служило основной моделью для несравненного Тадж Махала (1652 г.). Император Акбар поначалу с исламским рвением преследовал индусов. Когда возросло разумение, - говорил он позже, -меня переполнило чувство стыда. Чудеса бывают в храмах любой веры”. Великий мусульманин, условившийся о персидском переводе Бхагавадгиты, наслаждался слушанием толкований Вед учеными брахманами. Он обнаружил также глубокий интерес к христианству и пригласил сделать на Арке Победы в новом городе Фетахпура Сикри следующую надпись: “Иисус, Сын Марии (мир Ей), сказал: “Мир - это мост: пройди по нему, но не строй на нем дом””.

8. Сандов - немецкий атлет (умер в 1925 г.), известный как самый сильный человек в мире.

9. См. сноски в главах 26 и 43. 10. Шринагар - столица Кашмира, был основан в III веке до Р.Х. императором Ашокой. Он выстроил там пятьсот монастырей, из которых

сто еще стояли, когда спустя тысячу лет Кашмир посетил китайский паломник Хунь Цянь. Другой китайский писатель, Фа Сянь (V век от Р.Х.), осматривая руины огромного дворца Ашоки в Паталипутре (современная Патна), рассказывает нам, что это строение было невероятной красоты по своей архитектуре и декоративной скульптуре, что “не могло быть делом рук смертных”.








Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница