Парамаханса Йогананда Автобиография Йога Посвящается памяти


Глава 17 Шаши и три сапфира



страница12/28
Дата31.07.2016
Размер6.71 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28
Глава 17

Шаши и три сапфира

- Поскольку ты и мой сын столь высокого мнения о свами Шри Юктешваре, то я, пожалуй, взгляну на него, - судя по тону, доктор Нараян Чундер Рой просто уступал капризу полоумных. В лучших традициях прозелита я решил скрыть негодование.

Мой собеседник, ветеринарный врач из Калькутты, был закоренелым атеистом. Его юный сын Сантош умолял меня проявить интерес к его отцу. Однако до сих пор моя неоценимая помощь не была особенно заметной.

На следующее утро доктор Рой сопровождал меня в Серампурский ашрам. После того как учитель подарил ему краткое интервью, отмеченное по большей частью стоическим молчанием с обеих сторон, посетитель бесцеремонно удалился.

- Зачем приводить в ашрам мертвеца? - вопросительно взглянув, сказал Шри Юктешвар, едва за скептиком закрылась дверь.

- Господин! Этот доктор - весьма живой человек!

- Да, но скоро он станет мертвым. Я был поражен.

- Учитель, это будет страшным ударом для его сына. Сантош все еще надеется со временем изменить материалистические взгляды своего отца. Я умоляю вас, учитель, помочь этому человеку.

- Хорошо, только ради тебя. - Лицо гуру было бесстрастно. - У гордого лошадиного врача далеко зашел диабет, хо т я он об этом и не знает. Через пятнадцать дней он сляжет в постель. Врачи сочтут его безнадежным, для него естественное время покинуть эту землю - через шесть недель с сегодняшнего дня. Однако вследствие твоего ходатайства он к тому времени поправится. Но при одном условии: ты должен добиться, чтобы он носил астрологический браслет. -Учитель засмеялся. - Он, несомненно, станет протестовать столь же бурно, как одна из его лошадей перед операцией!

После некоторого молчания, во время которого я думал, как бы нам с Сантошем лучше схитрить, чтобы провести непокорного доктора, Шри Юктешвар продолжал:

- Когда этот человек выздоровеет, посоветуй ему не есть мяса. Однако он не послушается и через шесть месяцев, как раз тогда, когда будет чувствовать себя лучше всего, внезапно умрет. Но и это продление жизни на шесть месяцев даруется ему только из-за твоей просьбы.

На следующий день я предложил Сантошу заказать у ювелира браслет. Он был готов через неделю, но доктор Рой наотрез отказался надеть его.

- Я превосходно себя чувствую. Эти астрологические суеверия никогда не произведут на меня никакого воздействия. - Доктор воинственно взглянул на меня.

Я позабавился, припомнив, как справедливо учитель сравнил его с упрямой лошадью. Прошло еще семь дней, внезапно занемогший доктор смиренно согласился носить браслет. Две недели спустя лечащий врач сказал мне, что состояние его пациента безнадежно. Он описал мне впечатляющие подробности разрушительного действия диабета.

Я покачал головой и сказал, что, по мнению моего гуру, через месяц доктор Рой выздоровеет. Врач недоверчиво на меня посмотрел. Но через две недели он разыскал меня и с виноватым видом сообщил:

- Доктор Рой совершенно выздоровел! Это самый удивительный случай в моей практике. Я никогда раньше не видел, чтобы умирающий столь необъяснимым образом поправился. Должно быть, твой гуру и в самом деле пророк и целитель!

После беседы с доктором Роем, в которой я повторил совет Шри Юктешвара относительно вегетарианской диеты, я не видел его месяцев шесть. Однажды вечером, когда я сидел на веранде дома моей семьи, он проходил мимо и остановился поговорить со мной.

- Скажи своему учителю, что благодаря частому употреблению мяса я полностью восстановил силы. Его ненаучные идеи о диете на меня не повлияли. - Действительно, доктор Рой выглядел как воплощение здоровья.

Но на следующий день прибежал Сантош из своего дома в соседнем квартале со словами: “Сегодня утром отец внезапно умер!”

У меня с учителем это был один из самых удивительных случаев. Он исцелил непослушного ветеринара, несмотря на его неверие, и продлил естественный период пребывания этого человека на земле на шесть месяцев только вследствие моей горячей просьбы. Когда Шри Юктешвара настойчиво молил какой-нибудь поклоняющийся, доброта его была безгранична.

Самой радостной привилегией для меня было то, что я мог приводить друзей из колледжа на встречу с гуру. Многие из них, по крайней мере в ашраме, сбрасывали модную академическую маску религиозного скептицизма.

Один из моих друзей, Шаша, проводил в Серампуре много счастливых выходных. Учитель очень полюбил мальчика и сокрушался, что его личная жизнь была беспорядочной и бурной.

- 84 -

- Шаша, если ты не исправишься, то через год опасно заболеешь. - Шри Юктешвар смотрел на моего друга и сердито, и нежно. - Мукунда свидетель: потом не говори, что я тебя не предупреждал.

- Учитель, - рассмеялся Шаши, - я предоставляю вам заинтересовать милосердие космоса в моем тяжелом случае! Дух жаждет, но воля слаба. Вы мой единственный спаситель на земле, я не верю ни во что другое.

- По крайней мере, тебе следует носить голубой сапфир в два карата - это поможет.

- Мне это не по карману. Как бы то ни было, дорогой гуруджи, если придет болезнь, я совершенно уверен, что вы меня защитите.

- Через год принесешь три сапфира, - загадочно ответил Шри Юктешвар. - Но тогда они будут бесполезны. Такие разговоры постоянно имели место. Я не могу перемениться, - сказал Шаши с комичным отчаянием, - а вера в вас, учитель, для меня ценнее любого камня!

Прошел год. Однажды я навещал гуру в калькуттском доме его ученика Нарена Бабу. Часов в десять утра, когда мы со Шри Юктешваром тихо сидели в гостиной на втором этаже, я услышал, как открылась парадная дверь. Учитель выпрямился.

- Это Шаши, - серьезно сказал он, - год истек, оба его легких погибли. Он игнорировал мой совет, скажи, передай, что я не хочу его видеть.

Ошеломленный суровостью Шри Юктешвара, я сбежал вниз по лестнице, по которой поднимался Шаши.

- О Мукунда! Я надеюсь, что учитель здесь. Я предчувствовал, что он может быть здесь.

- Да, но он не желает, чтобы его беспокоили.

Шаши залился слезами и прошмыгнул мимо меня. Бросившись к ногам Шри Юктешвара, он положил три великолепных сапфира.

- Всеведущий гуру, доктора говорят, что у меня скоротечная чахотка. Они не сулят мне более трех месяцев жизни! Я смиренно молю вас о помощи, я знаю, вы можете исцелить меня!

Не поздновато ли теперь беспокоиться о жизни? Ух о д и со своими драгоценностями, время их полезного действия прошло. - Подобно сфинксу, учитель погрузился в безжалостное молчание, сопровождаемое всхлипыванием мальчика, ищущего его милости.

У меня появилась интуитивная уверенность, что Шри Юктешвар просто испытывал глубину веры Шаши в божественную целительную силу, и не удивился, когда через час учитель нежно посмотрел на моего распростертого друга.

- Встань, Шаши, какую ты создаешь суматоху в домах других людей! Верни свои сапфиры ювелиру, теперь это ненужные расходы. Но достань астрологический браслет и носи его. Ничего не бойся, через несколько недель ты будешь здоров.

Улыбка озарила распухшее от слез лицо Шаши, подобно солнцу, внезапно выглянувшему над промокшей землей.

- Возлюбленный гуру, следует ли мне принимать лекарства, предписанные докторами? Взгляд Шри Юктешвара выражал долготерпение.

- Как хочешь - пей их или выброси, это не имеет значения. Скорее солнце и луна изменят свое положение, чем ты умрешь от туберкулеза. А теперь ступай, пока я не передумал! - резко добавил он.

Взволнованно склонившись, друг поспешно удалился. В ближайшие недели я несколько раз навещал его и был поражен - состояние ухудшалось.

- Шаши не переживет и ночь. - Эти слова его врача и вид худого, как скелет, друга заставили меня сломя голову ринуться в Серампур. Гуру холодно выслушал мое слезное сообщение.

- Зачем беспокоить меня? Ты же слышал, как я заверял Шаши в его выздоровлении? Я склонился перед учителем в благоговейном трепете и попятился к двери. Шри Юктешвар, ничего не сказав на прощание, впал в молчание с полуоткрытыми немигающими глазами, зрение его устремилось в иной мир. Тут же вернувшись к Шаши в Калькутту, я с изумлением нашел его сидящим и пьющим молоко.

- Мукунда! Что это за чудо? Четыре часа назад я почувствовал в комнате присутствие учителя; страшные симптомы болезни немедленно исчезли. Его милостью я чувствую себя совсем здоровым.

Через несколько недель Шаши был крепче и здоровее, чем когда бы то ни было раньше1. Но его своеобразная реакция на исцеление имела оттенок неблагодарности: он редко посещал Шри Юктешвара! Однажды мой друг сказал, что столь глубоко раскаивается в прежнем образе жизни, что ему стыдно встречаться с учителем.

Я мог заключить, что болезнь оказала на Шаши исцеляющее действие, укрепив его волю и улучшив манеры.

Два первых года обучения в Шотландском церковном колледже близились к завершению. Посещаемость была неровной, учился я мало, и то лишь для того, чтобы поддерживать мирные отношения с семьей. Два частных репетитора регулярно приходили ко мне домой, но также регулярно я отсутствовал. Пожалуй, это единственная регулярность, которую я могу отметить в моей ученой карьере.

1. В 1936 г. от одного друга я слышал, что Шаши все еще пребывает в отличном здравии.

- 85 -

Два успешно завершенных года в индийских колледжах приносят диплом среднего образования; тогда студент может рассчитывать на следующие два года обучения и степень бакалавра.

Заключительные экзамены первых двух лет обучения зловеще вырисовывались впереди. Я помчался в Пури, куда гуру приехал на несколько недель. Питая смутную надежду, что он одобрит неявку на экзамены, я сказал о смущающей меня неподготовленности, но учитель подбадривающе улыбнулся:

- Ты чистосердечно выполнял свои духовные обязанности и никак не мог не запустить учебу в колледже. В ближайшую неделю прилежно возьмись за книги и ты не провалишься на экзаменах.

Я вернулся в Калькутту, твердо подавляя все сомнения, которые время от времени насмешливо возникали в уме, лишая меня присутствия духа. Обозревая гору книг на столе, я чувствовал себя как путешественник, затерявшийся в пустыне.

Продолжительные медитации принесли мне идею, позволявшую сэкономить труд. Открывая наобум каждую книгу, я учил лишь те страницы, которые были таким образом раскрыты. Следуя этому методу часов по восемнадцать в день в течение недели, я счел, что имею право консультировать все последующие поколения в искусстве натаскивания.

Последующие дни в экзаменационных залах явились оправданием моей, казалось бы, бессистемной методики. Я прошел все испытания, хотя и на волосок от гибели. Поздравления друзей и родных забавно переплетались с возгласами, выдающими их изумление.

По возвращении из Пури Шри Юктешвар приготовил мне приятный сюрприз:

- Кончились твои калькуттские занятия, - сказал он. - Я намерен позаботиться о том, чтобы ты в течение двух последующих лет продолжал занятия в университете прямо здесь, в Серампуре.

- Господин, в этом городе нет курса бакалавра. - Я был в недоумении. - Серампурский колледж - единственное высшее учебное заведение, имеющее лишь двухгодичные курсы средней ступени.

Учитель озорно улыбнулся:

- Я слишком стар, чтобы ходить и собирать денежные пожертвования на учреждение для тебя курса бакалавра в колледже. Думаю, мне следует уладить этот вопрос через кого-нибудь другого.

Два месяца спустя профессор Хоуэллс - ректор Серампурского колледжа - публично заявил, что ему удало сь собрать достаточно средств, чтобы открыть четырехгодичный курс. Серампурский колледж стал вполне официальным филиалом Калькуттского университета. Я был одним из первых студентов, зачисленных в качестве кандидатов на степень бакалавра.

- Гуруджи, как вы добры ко мне! Я всегда мечтал покинуть Калькутту и каждый день быть рядом с вами в Серам-пуре. Профессор Хоуэллсу неведомо, насколько он обязан вашей бессловесной помощи!

Шри Юктешвар взглянул на меня с притворной строгостью:

- Теперь тебе не надо тратить столько часов на поезд, сколько лишнего времени появится для занятий. Быть может, ты больше не станешь зубрить в последний момент и станешь ученее.

Но тон его выдавал неуверенность2.

2. Шри Юктешвара, как и многих других мудрецов, огорчало отклонение современного образования в сторону материализма. Некоторые школы разъясняют духовные законы как средство получения удовольствий или, наоборот, учат, что мудрость в том, чтобы жить в “страхе перед Богом”, то есть в страхе перед своим Творцом.

Молодые люди, которые сегодня в высших школах и колледжах слышат, что человек - это просто “высшее животное”, часто становятся атеистами. Они не делают попыток исследовать душу или изучить самих себя как “образ Бога”. Эмерсон наблюдал: “Мы можем видеть снаружи только то, что есть у нас внутри. Если мы не встречаем богов, то это потому, что не имеем их в себе”. Тот, кто воображает, что животная природа является его единственной реальностью, отрезан от духовных стремлений.

Система обучения, не предполагающая душу как центр существования человека, представляет авидью - ложной знание. “Ибо ты говоришь: “Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг”. - Откровение 3.17.

Образование молодежи в древней Индии было идеальным. В возрасте девяти лет ученика “как сына” принимали в гурукула (в семью гуру для обучения). “Современный мальчик проводит ежегодно восьмую часть своего времени в школе, индийский проводит там все время”. Профессор С.В.Венкатешвара пишет в Индийской культуре через века (Vol/ 1; Longmans, Green & Co.): “Были здоровое чувство солидарности и ответственности и широкая возможность упражняться в самоутверждении и индивидуальности. Был высокий стандарт культуры. Самоналагаемая дисциплина и строгое отношение к долгу, бескорыстным поступкам и жертве в соединении с самоуважением и почтением к другим, высокий стандарт академического достоинства и чувства . благородства и великой цели человеческой жизни”.





Глава 18

Магометанин-чудодей (Афзал Хан)

- Несколько лет назад, как раз в той самой комнате, которую ты теперь занимаешь, один магометанин-чудодей показал мне четыре чуда.

Шри Юктешвар сделал это удивительное заявление во время первого визита в мою новую квартиру. Сразу же после поступления в Серампурский колледж я снял комнату в соседнем пансионе, называвшемся Пантхи1. Это был большой старинный кирпичный дом, выходящий на Ганг.

- Какое совпадение, учитель! Неужели эти по-новому отделанные стены на самом деле наполнены древними воспоминаниями? - С пробудившимся интересом я осмотрел свою просто меблированную комнату.

- Это долгая история, - улыбнулся гуру воспоминаниям. - Этого факира2 звали Афзал Хан. У него открылись необычайные способности благодаря случайной встрече с одним индийским йогом.

“Однажды к мальчику Афзалу в маленьком селении восточной Бенгалии обратился покрытый пылью саньясин:

- Сын мой, я хочу пить, принеси мне воды.

- Учитель, я магометанин. Как можете вы, индус, принять питье из моих рук?

- Твоя правдивость мне нравится. Я не соблюдаю безбожных правил остракизма и сектантства. Пойди поскорей принеси мне воды.

Почтительное послушание Афзала было вознаграждено взглядом, светящимся нежностью.

- Ты обладаешь хорошей кармой прежних жизней, - торжественно заметил йог. - Я думаю научить тебя йоговскому методу, который даст власть над одной из незримых сфер. Великими силами, которые станут твоими, следует пользоваться для достойных целей, никогда не применяй их эгоистично! Но, к сожалению, я чувствую, что ты принес из прошлого некоторые семена пагубных тенденций. Не давай им пустить ростки, орошая свежими дурными поступками. Сложность предыдущей кармы такова, что ты должен воспользоваться этой жизнью, чтобы совместить йоговские достижения с высшими целями гуманизма.

Научив изумленного мальчика сложной технике, учитель исчез.

Афзал с вдохновением занимался этими упражнениями двадцать лет. Его чудеса начали привлекать широкое внимание. Казалось, его всегда сопровождал бесплотный дух, которого он звал Хазрат. Эта незримая сущность была в состоянии выполнять любое желание факира.

Затем, игнорируя предостережение учителя, Афзал стал злоупотреблять своими силами. Какого бы предмета он ни коснулся, положив его затем на место, тот бесследно исчезал. Такая приводящая в замешательство способность обычно делала магометанина нежелательным гостем. Время от времени он навещал крупные ювелирные магазины в Калькутте, выдавая себя за возможного покупателя. Любой драгоценный камень, которого касалась его рука, исчезал вскоре после того, как он покидал магазин.

Часто Афзал бывал в окружении сотен студентов, привлекаемых надеждой научиться его секретам. Время от времени факир приглашал их в путешествия. На вокзале он ухищрялся коснуться рулона билетов, а затем возвращал их служащему, заметив: “Я передумал, сейчас я не буду их покупать”. Но когда Афзал со своей свитой садился в поезд, необходимые билеты оказывались в его распоряжении3.

Эти необычные поступки вызывали взрыв негодования, ювелиры и продавцы билетов Бенгалии были доведены до нервного истощения! Полиция, пытаясь арестовать Афзала, обнаружила свою беспомощность: факир мог уничтожить улику преступления, сказав просто: “Хазрат, убери это”.

Прервав рассказ, Шри Юктешвар поднялся с места и прошел на балкон комнаты, выходивший на Ганг. Я последовал за ним, страстно желая услышать еще что-нибудь о сбивающих с толку розыгрышах магометанина.

“Эта комната в Пантхи прежде принадлежала одному моему другу. Он познакомился с Афзалом и пригласил его сюда. Друг позвал также человек двадцать соседей, в том числе и меня, тогда еще молодого и испытывающего живое любопытство к этому пользующемуся дурной славой факиру. - Учитель засмеялся. - Я принял меры предосторожности, не надев ничего ценного. Афзал пытливо посмотрел на меня, потом заметил:

- У тебя сильные руки. Спустись в сад, найди гладкий камень и напиши на нем мелом свое имя, потом забрось этот камень подальше в Ганг.

Я послушался. Едва камень исчез в далеких волнах, магометанин вновь обратился ко мне:

- Наполни кувшин водой из Ганга около этого дома. Когда я вернулся с сосудом полным воды, факир воскликнул:

1. Пантхи - резиденция для студентов. От слова пантха - странник, искатель знаний.

2. Факир - мусульманский йог; от арабского факир - бедный. Употреблялось сначала применительно и к дервишам, принявшим обет бедности.

3. Позже отец рассказывал мне, что железнодорожная компания Бенгал-Нагпур Рэйлуэй, в которой он служил, была одной из компаний, обманываемых Афзал Ханом.



- Хазрат, положи камень в кувшин! Камень сразу появился в нем.

Вынув его из сосуда, я нашел свою подпись настолько же разборчивой, как и тогда, когда написал. У Бабу4 - одного из моих друзей в этой комнате - были массивные золотые старинные часы с цепочкой. Факир бросил на них взгляд, полный зловещего восторга. Вскоре и часы и цепочка исчезли!

- Афзал, верни, пожалуйста, мою фамильную ценность! - почти плакал Бабу. Некоторое время магометанин хранил молчание, потом сказал:

- У тебя дома, в железном сейфе, лежат пятьсот рупий. Принеси их мне, и я скажу, где найти часы. Расстроенный Бабу сразу отправился домой. Скоро он принес и вручил Афзалу требуемую сумму.

- Пойди к мостику у твоего дома, - сказал факир Афзал. - Обратись к Хазрату с просьбой, чтобы он дал тебе часы. Бабу, умчавшись прочь, вернулся с улыбкой облегчения и безо всяких драгоценностей.

- Когда я приказал Хазрату, как было сказано, - заявил он, - часы упали из воздуха в мою правую руку! Можешь быть уверен, теперь прежде, чем вновь присоединиться к вам, я запер фамильную драгоценность в сейф!

Друзья Бабу, свидетели трагикомедии с выкупом часов, негодующе впились взглядом в Афзала. Тут он умиротворяюще заявил:

- Назовите любой напиток, какой хотите, Хазрат подаст его вам.

Одни попросили молока, другие - фруктовых соков. Я не очень удивился, ко гда Бабу попросил виски. Магометанин отдал приказание, услужливый Хазрат послал запечатанные сосуды, которые проплыли по воздуху и упали на пол. Каждый нашел тот напиток, которого пожелал.

Перспектива очередного захватывающего события, несомненно, возбуждала нашего хозяина, - продолжал Шри Юктешвар. - Афзал предложил мгновенно подать целый ланч! Бабу мрачно предложил:

- Закажем-ка самые дорогие блюда, за свои пятьсот рупий я хочу изысканной еды. Все должно быть подано на золотых блюдах!

Как только каждый назвал то, чего бы он желал, факир обратился к неистощимому Хазрату. Последовала большая суматоха, золотые тарелки, наполненные кари, горячими лючи сложного приготовления и множеством фруктом, не соответствующих сезону, приземлялись из ниоткуда у наших ног. Вся еда была очень вкусной. Часок поужинав, мы начали покидать комнату. Страшный шум, как будто тарелки громоздились одна на одну, заставил нас обернуться. Смотрите-ка! Там не осталось и признака сверкающих блюд или остатков пищи!”

- Гуруджи, - прервал я его, - если Афзал был в состоянии легко получить такие вещи, как золотые блюда, зачем ему было домогаться чужой собственности?

- Факир был не высоко развит духовно, - пояснил Шри Юктешвар. - Владение определенной йоговской техникой открывало ему доступ в некий астральный план, где любое желание немедленно материализуется. Через посредство одного астрального существа, Хазрата, действием могучей воли магометанин мог образовать атомы любого объекта из эфирной энергии. Но такие астрально произведенные объекты структурно неустойчивы и долго не сохраняются5. Афзал же тянулся к мирскому богатству, которое, хотя труднее зарабатывается, отличается большей надежностью.

- Оно тоже исчезает иногда весьма необъяснимо, - засмеялся я.

- Афзал не был человеком, осознавшим Бога, - продолжал учитель, - чудеса устойчиво благотворной сути делают подлинные святые, ибо привели себя в созвучие со Всемогущим Творцом. Афзал же был только человеком с необычайной способностью проникновения в определенную тонкую сферу, в которую как правило не вступают простые смертные раньше самой смерти.

- Теперь я понимаю, гуруджи. По-видимому, тот мир обладает каким-то очарованием. - Учитель согласился:

- С того дня я никогда более не видел Афзала, - сказал он, - но спустя несколько лет ко мне зашел Бабу, чтобы показать газетное сообщение о публичном покаянии магометанина. Из него я и узнал о факте раннего посвящения Афзала индийским гуру. Содержание последней части этого опубликованного документа, как помнил Шри Юктеш-вар, было следующим:

“Я, Афзал Хан, пишу эти слова как покаяние и предостережение тем, кто стремится к обладанию чудесными силами. Несколько лет я злоупотреблял способностями, переданными милостью Бога и моего учителя. Меня опьянила самовлюбленность и мысль, что нахожусь вне обычных законов морали. Наконец настал день расплаты.

Недавно на дороге за Калькуттой я повстречал одного старика. Хромая и еле волоча ноги, он нес какой-то блестящий предмет, похожий на золото. Я обратился к нему с алчностью в сердце:

- Я Афзал Хан, великий факир. Что там у тебя? - Этот золотой шар - единственное материальное благо, он не может представлять интереса для факира. Я молю исцелить мою хромоту.

4. Я не припоминаю имени друга Шри Юктешвара и вынужден называть его просто Бабу.

5. Астрально произведенный объект, подобно моему серебряному амулету, в конце концов исчезает с этой земли. (Природа астральных предметов и астральных сил объясняется в главе 43).





Магометанин-чудодей Коснувшись шара, я пошел прочь, не ответив ни слова. Старец ковылял за мной. Вскоре он поднял крик:

- Мое золото пропало! Когда же я не обратил на это никакого внимания, он заговорил вдруг мощным голосом, странным образом звучавшим в его хилом теле:

- Ты не узнал меня? Я онемел, потрясенный запоздавшим открытием, что этот неприметный старец калека был не кто иной, как тот великий святой, что когда-то, давным-давно, посвятил меня в йогу. Он выпрямился, тело его стало юным.

- Так! - посмотрел на меня гуру огненным взглядом, - теперь я собственными глазами вижу, что ты используешь свои силы не для того, чтобы помогать страдающему человечеству, а ради того, чтобы грабить его, подобно самому обычному вору! Я отбираю у тебя оккультные дарования, Хазрат отныне свободен от тебя. Ты не будешь больше ужасом для Бенгалии!

С болью в голосе я позвал Хазрата, и впервые он не явился внутреннему зрению. Но какой-то темный покров вдруг слетел с меня - я ясно увидел все богохульство в своей жизни.

- О, гуру, благодарю вас за то, что вы пришли рассеять мое долгое заблуждение, - рыдал я у его ног, - обещаю отказаться от мирских стремлений и удаляюсь в горы для уединенных медитаций на Боге и в надежде искупить мое дурное прошлое.

Учитель взглянул на меня с безмолвным сочувствием:

- Я чувствую твою искренность, - сказал он наконец. - За послушание в ранние годы и за теперешнее раскаяние я дарую одно благо. Все твои иные силы теперь пропали, но, когда понадобится еда и одежда, ты с успехом можешь обратиться к Хазрату, чтобы он их доставил. Посвяти себя сердцем божественному разумению в уединенных местах гор.

Затем гуру исчез, предоставив меня слезам и мыслям. Прощай, мир. Я иду искать прощения Космической Возлюбленной”.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница