Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI xx вв



страница9/16
Дата13.06.2016
Размер2.73 Mb.
ТипЛитература
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16

X

Тюрки Северного Кавказа

Крымские татары, балкарцы, карачаевцы, кумыки и ногайцы - этнически близкородственные народы, когда-то они составляли южный улус Золотой Орды. Достаточно сказать, что они свободно могут общаться между собой на родных языках. Противостояние карачаевцев и балкарцев с Крымом отмечается в фольклоре, в то же время с кумыками и ногайцами у них были очень дружественные отношения. Но Балкария и Карачай всегда были независимы, а их территория никогда не входила в состав Крымского ханства и Ногайской Орды. Об этом писал известный кавказовед Л.И. Лавров:

«До вступления Кавказа в состав Российской Империи ни одному государству не удавалось распространить свои владения на обе стороны высокогорной зоны Кавказа», и далее уточняет « искавшими помощи и защиты в древности и до позднего средневековья являлись не горцы, а жители равнины». («Роль естественно-географических факторов в истории народов Кавказа//Кавказский этнографический сборник», 9. М., 1991г. с.211.)

Сумели они сохранить независимость и от новых соседей, попытавшихся навязать им роль вассала уже при первом их переселении из района Пятигорья, в начале XVII-го века (см. КРО, т. 1). Первый балкарский историограф М. К. Абаев писал в 1911 году:

«В этой борьбе с почти кочевым народом – Кабардою – оседло жившим веками в горных ущельях балкарцам помогли: сама природа – недоступность гор, сильная привязанность к родине, единодушие, порядок во внутреннем управлении и возможность доставлять из Закавказья жизненные припасы путем мены на скот и шерстяные изделия».

И далее:

«Этим же условиям, надо полагать, обязаны горцы Балкарии тем, что они сохранили свою независимость и самостоятельность и тогда, когда все «адыге» (этим именем называют себя кабардинцы и другие черкесские племена) подчинялись крымскому хану, который посылал к ним своих наместников из членов своего рода».

Важно отметить, что в период публикации его статьей в журнале «Мусульманин», ни один кабардинский автор не опроверг приведенных им аргументов. Упоминает М. К. Абаев и о Хуламской надписи, относя ее к 1715 году называя имена третейских судей – сванского князя Отара Дадешкелиани и кумыкского шамхала Агалар-хана (К. Г. Азаматов, Х. И. Хутуев. «Мисост Абаев», Нальчик, с. 99, 1980 г.).



XI

Присоединение Кабарды к России

Существующие материалы свидетельствуют о феодальной раздробленности Кабарды и отсутствии в ней единого управления, как и в среде остальных адыгских племен, на всем протяжении их истории. В 1552 году в Москву приехали «жанейские» (адыгейское племя) князья «бити челом, чтобы их государь пожаловал, вступился в них, а их з землями взял себе в холопи, а от крымского царя оборонил». А.М.Некрасов считает: «Можно предположить, что контакты адыгов с Москвой были установлены через ориентировавшихся на Русь ногайских правителей. В пользу этого говорит факт подчинения кабардинцев ногаям в 1549г.»(52, с.112). В 1556 году с теми же просьбами приехала еще одна большая делегация жанеевцев. Важно отметить, что в 1557 г. на кабардинцев напал кумыкский шамхал Мухамад, и они просили у Ивана Грозного вооруженной помощи против шамхала. Обе враждующие стороны пытались заручиться поддержкой у Москвы. Кабардинцы просили, чтобы царь «оборонь учинил от Шевкалского государя», а вторые считали их своими холопами. Об этом говорится в письме шамхала кумыкского: «холопей своих черкасских князей». В данном случае Грозный принял сторону Кабарды. («Полное собрание русских летописей», c. 312-313, 324)

В 1557 году в Москву прибыл некий Канклыч Кануков:

«от братии от кабартынских князей черкаских от Темрюка да от Тазрюта-князя бити челом, чтоб их государь пожаловал, велел им собе служити и в холопстве их учинил, а на Шавкал (кумыкского владетеля.- прим.) бы им государь пожаловал, астороханьскым воеводам повелел помощь учинити» (т.1, с. 3 – 5)

Откуда же приезжало посольство Канукова? В писаниях официозных историков утверждается – с территории нынешней Кабарды. Но это далеко от истины. Офицер Генерального штаба Русской армии Иоганн Бларамберг, человек дотошный и кропотливый, служивший в Отдельном Кавказском корпусе, писал в своей книге «Кавказская рукопись»:

«Крымские татары испытывали сильную ненависть к князю Темрюку, тестю царя Ивана Васильевича, жившему тогда на полуострове Тамань. В 1570 году они воспользовались отсутствием русских войск, напали на Темрюка и разбили его наголову» (Ставрополь, 1992, с. 48).

Доктор исторических наук Б.Бгажноков по этому поводу пишет: «В конце июля 1570 г. в Кабарду вновь вторглись войска крымского царевича Адиль-Герея и захватили поселения абазин. Князь Темрюк поспешил на помощь абазинам и принудил татар отступить. В бою с превосходящими силами крымцев сам он был смертельно ранен, а двое его сыновей Мамстрюк и Бэбэрук – были захвачены в плен» («КБ правда», «Черкесская карта в отношениях между Россией и Турцией», 19 декабря 2006г). Как мы видим, одно и тоже событие, но выводы совершенно разные. Во-первых, события происходят на Тамани, где абазины, как известно не проживали. Во вторых, что за «пиррова» победа, если сам он был убит, и два его сына попали в плен?

Из того факта, что впоследствии кабардинцы были вынуждены скитаться по просторам северокавказских степей, спасаясь от крымских войск, то теснимые на запад кумыками и чеченцами, то русскими – на юг, кабардинские историки сделали сногсшибательный вывод о том, что вся эта громадная территория от моря до моря и от Дона до Кавказского хребта принадлежала их предкам (популярный в среде адыгской интеллигенции миф о «Великой Черкесии», «от моря до моря» - Р.Б.), а их вынужденные скитания крайне оригинально объяснили как обход дозором своих имперских владений. В данном случае следует отметить, что вся концепция о гегемонии Кабарды на Северном Кавказе основывается на отожествлении кабардинцев с черкассами. Приведем сведения из книги Афанасия Никитина. Он сообщает, что в Дербенте преобладали тюркоязычные народы «черкесы». (11, С.384-387). Это притом, что адыги никогда не жили в этом городе. (подробнее гл. «Черкесы» –Р.Б.)

«Посольства из Черкасс просьбой принять их под защиту возглавлялись разными представителями княжеских сословий, причем, возможно, не самыми сильными. В 1561 году Иван Грозный женился вторым браком на дочери Темрюка Идаровича, что сразу же резко подняло авторитет последнего среди правящей элиты адыгов. В Никоновской летописи об этом сказано: «А которые черкасские князи Темгрюку-князю были непослушны, и те, заслыша царское жалование к Темгрюку-князю, что царь и великий князь Темгрюка-князя пожаловал, дочерь его взял за себя, и они Темгрюку-князю учали быть послушны и дани ему учали давати» (КРО, т.1, с. 10). Однако это не избавило Темрюка от необходимости воевать со своими недругами-соперниками, о чем и сообщается в летописи (КРО, т.1, с.11).

Признание себя вассалами России, и в частности, кабардинцев, проходило «по вотчинно», а не на общенациональном уровне. Каждый приезжавший в Москву кабардинский или адыгейский князь представлялся, вероятно, самым «уполномоченным» представителем от своего народа. Но согласия у князей не было. Так, в шертной записи трех кабардинских князей, приехавших к царю Федору Иоанновичу в 1588 году, говорится:

«...также которые черкасские князи со своими улусы, Тоилостанов род Шолох-князь Ташбзаруков з братьею и с племянники и з детьми да Каитуков род Тапшнук-князь да Ослонбек, да Жансох, служат Крымскому и Шевкальскому (царям. – прим.) (КРО, т. 1, с. 51).

Проще говоря, князья давали очередную присягу на верность (обычная в практике эпохи феодализма процедура), никого особо ни к чему не обязывающую и свидетельствующую только о вассальных отношениях, да и то неизвестно на какой срок.

Историк Т. Х. Кумыков, впервые выпустивший небольшую монографию по этой теме, пишет о посольстве Канклыча Канукова:

«Правительство удовлетворило их (кабардинцев. – прим.) просьбу. Таким образом, в 1557 г. Кабарда приняла русское подданство. (?) Однако это не означает, что в дальнейшем развитии Кабарды не было случаев, когда отдельные ее княжества отходили от России и принимали подданство Крымского ханства». («Присоединение Кабарды к России и его прогрессивные последствия». Нальчик, 1957, с. 18).

Разумеется, ни одного подписанного обеими сторонами документа историк не приводит, по той причине, что такого официального документа - договора о вхождении Кабарды в состав России, с фиксацией даты, территории и условий, не существует. Следовательно, неизвестны и границы той части территории тогдашней Кабарды, владетели которой были приняты под цареву руку. Повторим – это была просто присяга некоторых адыгских владетелей, признание ими своей вассальной зависимости. Не более того.

Неясны даже обстоятельства женитьбы Ивана Грозного на дочери Темрюка – Кученей, получившей при крещении имя Мария. Причем, «сватов посылая в Кабарду на Северо-Западный Кавказ, Иван, несомненно, стремился к укреплению северокавказских связей». (41, с.218). Кабардинское же посольство с Марией отправилось в Москву через Астрахань. Первоначально Мария один год была в роли «наложницы» при царском дворе. После смерти своей первой жены - Анастасии Романовой, в 1560 году Иван Грозный сватает сестру польского короля Сигизмунда-Августа, но ввиду отказа через некоторое время женится на Марии. Брак этот не был официальным, и Мария не стала известна в государстве и в международной дипломатии как царица России. По словам английского посла к Ивану Грозному Дженкинсона, неизвестно:

«как это произошло, ровно как неизвестны ни чин этой свадьбы, ни обстоятельства, ее сопровождавшие с большими предосторожностями.... Пред свадьбой царь не допускал к себе никаких иностранцев, даже послов. Кроме того, царь повелел, чтобы в продолжение трех дней, пока будет праздноваться это торжество, городские ворота оставались запертыми, и чтобы никто, ни иноземец, ни русский не выходил во все время этого торжества из своего дома».

Желание иных политиков руководствоваться не истиной или хотя бы расчетом, основанным на реальности, а только лишь мифами, сочиненными на скорую руку недобросовестными историками, часто приводит к глупым и смешным результатам. Несколько слов о моральном и нравственном облике царицы. Вот как характеризует Марию Темрюковну и ее венценосного супруга историк Алексей Бычков в книге «Московия. Легенды и мифы» (М, 2005, с. 347):

«Мария была женщина решительная. Как-то раз, спустя год после свадьбы, она потребовала, чтобы ее брату дали какую-то должность, но Иван отказал. Или выполнишь мою просьбу, или я завтра повешусь». И назавтра ее вытащили из петли, скрученной из полотенца. Поэтому Иван ей во всем потакал. Она весьма любила забавы, особенно казни. Когда Иван проводил казни на Красной площади, она стояла на стене за зубцами и веселилась со своими девками, смущая своим смехом испуганных обывателей». Сообщают историки и другие малоприятные факты: «Бояре ненавидели царицу Марию, и она отвечала им тем же чувством. Чтобы полнее привязать к себе царя, она потакала его наклонностями к разврату. Она окружила его красивыми девушками и сама указывавала на них. Таким образом, после второго брака Иван стал вести еще более разнузданный образ жизни, Мария поощряла разврат и сама не стеснялась. Почти на глазах у Ивана она чуть ли не каждый день меняла любовников. Отуманенный вином и всякими излишествами, царь не замечал этого. Если же находились бояре, осмелившиеся намекнуть царю, что царица ведет образ жизни, не достойный ее высокого положения, Мария немедленно принимала меры, и смельчак попадал в ссылку или на плаху. Мария приобрела огромное влияние на Ивана. Она изучала его слабости, и умело пользовалась ими. В значительной степени ей Русь обязана возникновением опричины...



Мария снова завела обширный гарем, в котором чествовала себя прекрасно, царица, не стеснявшаяся ранее в присутствии царя. Давала волю своим порочным инсктинтам. Своим главным фаворитом царица избрала Афанасия Вяземского, но так как князь приезжал в Москву не каждый день, она дарила своим вниманием многих других. Она совершенно перестала стесняться. На пирах, которые устраивались во дворце чуть ли не каждый день, она появлялась простоволосой, что в те времена для замужней женщины считалось совершенно непозволительным.

Слухи о том, что делается в царском дворце, распространились среди населения Москвы и, как всегда, в таких случаях, принимала легендарные формы. Рассказывали, что царица показывалась мужчинам совершенно обнаженная, что у нее в теремах живут тридцать любовников, которые она по очереди требует к себе... и т.д.

Эти слухи дошли до Александровской слободы, Малюта Скуратов счел своим долгом передать это царю, Иван усмехнулся и сказал: «Узнаю царицу, пусть веселится, а мы за нее господу помолимся».

Мария, ободренная равнодушием Ивана, постепенно дошла до крайности. Она, вопреки древним традициям, стала показываться на улицах со своими любовниками. Несмотря на равнодушие, с которым Иван относился всем слухам о разгульной жизни Марии, он следил за каждым ее шагом. Ее похождения с любовниками мало его интересовали, но когда ему сообщили, что царица организует партию, чтобы свергнуть его с престола, он решил принять меры.

У Марии действительно зародилась такая мысль, момент для переворота был очень удобен....

Впервые эту мысль высказал молодой боярин Андрей Федоров, которого среди других приблизила к себе царица. Сделавшись любовником царицы, он стал мечтать о царском венце. К нему примкнули несколько молодых бояр. Создалось нечто вроде заговора. В тайне вырабатывался план убийства Ивана и его приближенных». Но Иван Грозный перехватил инициативу и жестоко расправился с заговорщиками. «Узнав о смерти Федорова, Мария пришла в ярость и поклялась отомстить Ивану». Но царь велел поставить царицу под бдительный надзор опричников, никого к ней не пускать, не позволять покидать Кремлевский дворец. Это распоряжение царя произвело на Марию сильное впечатление. Карамзин, не указывая источника, отмечает, что она была «на злые дела падущая». (118, с.298)

«Пылкая южанка, лишенная возможности удовлетворять своей страсти, начала чахнуть, 1 сентября 156? года она скончалась». ( «Жены Ивана Грозного». Исторические очерки, написанные в 1889г. М., с.15-21). Любопытно отметить, что указанной работе есть сведения, которые дают нам ориентир, для уточнения национальности Марии Темрюковны. В скудных описаниях царицы сказано, что Мария очень любила верховую езду на лошади. Более того: «Новая царица оказалась полной противоположностью доброй Анастасии. Выросшая среди гор Кавказских, привыкшая к охоте и опасностям, она жаждала бурной жизни». (Ук. р. С.15). О ее бурной жизни много сказано, нас интересует другое. Всем известно, что у народов Северного Кавказа женщина верхом на лошади, тем более охотниц - нонсенс. В этом плане единственное исключение составляли только ногайцы, девушки которых не уступали мужчинам в верховой езде, этому есть исторические свидетельства.

Налицо историческая несправедливость: царю России Ивану Грозному никто и нигде памятника не воздвигал. Но его «скромной», венценосной супруге к празднованию 400-летия добровольного присоединения Кабарды к России на центральной площади Нальчика водрузили монумент – женщина, держащая в руке свиток. (Очевидно, с текстом договора, которого нет в природе; не исключено, правда, что теперь его «обнаружат» самым чудесным образом).

Как известно, есть часть ученых, которая, описывая «историю Великой Кабарды» и вовсе заявляет о том, что «...ее имперские амбиции будут остро и болезненно проявляется в переломные моменты ее истории», в связи с чем она может потребовать у России «возвращения аннексированных земель и поданных народов», в числе которых указаны: западные чеченцы и ингуши, осетины и абазины, карачаевцы и балкарцы.

Поэтому, вполне естественно, что столь полярные точки зрения ученых на собственную историю, перешедшие в сферу государственной политики породили ее двойные стандарты, и как следствие этого, два, столь же взаимоисключающих друг друга, памятника в Нальчике.

Это бронзовая Мария под девизом: «Навеки с Россией» и буквально через пару кварталов от нее, памятник адыгам – жертвам кавказской войны.

Чего только не сделаешь, чтобы угодить высокому начальству, особенно если оно действует и понимает все точно так же; чем раньше и добровольнее присоединился какой-то народ к России, тем он «лучше». Не в таком уж отдалении от этой площади возвышается памятник другой мрачной личности – первому советскому руководителю Кабарды Беталу Калмыкову, на чьей совести истребление в 20-30 годах многих достойных и честных людей республики (кабардинцев, балкарцев, русских, евреев и др.), в том числе и последних представителей кабардинской и балкарской аристократии и духовенства. (см. книгу Александра Сарахова «Остров ГУЛАГ». Нальчик, 2004г.).

Создается впечатление, что и в XXI веке историки и руководство КБР не могут определиться, на какой стороне фронта они все-таки воевали. Памятником, порожденным сторонниками мнения об «имперском величии Кабарды», наверное, можно считать монументальное панно в Доме Правительства КБР, которое называется: «Послы Кабарды у трона Ивана Грозного». (возможно написанное по воспоминаням очевидцев,- Н.Б)



XII

Исторический статус присоединения

Князь Темрюк – как считает Ш.М. Хавжоко: «Воспользовался моментом и заключил с Россией тайный договор, чтобы укрепить свое положение. Он обещал Ивану помощь во всех его войнах, как против тюрков, так и против крымских ханов. Наш народ еще помнит о его союзе с царем. Несомненно, этот союз приносил ему большую пользу, т.к. гарантировал ему помощь борьбе против татар и других врагов» (Ш.М. Хавжоко «Герои и императоры в черкесской истории» Нальчик, 1994г., с.25).

Е.Н.Кунижева пишет: «В этой ситуации кабардинский князь Темрюк, выдав одну из дочерей за Ивана Грозного, другую за астраханского хана, третью за ногайского мурзу, удачно координировал политическую ориентацию Кабарды между Россией, ногайцами и Крымским Ханством. По его неоднократным просьбам царь строил для него крепости и городки на Тереке и Сунже, чтобы оберечь своего нового подданного и проводить через него всю последующую политику на Кавказе» (ук. р. с.235, 258, 269-271).

В крепостях и укреплениях, построенных по просьбе кабардинцев, росло русскоязычное население, в них же поселяются кабардинцы, кумыки, чеченцы и ингуши, возникают черкесские и окачанские слободы в г. Терки (окочани-чеченцы и ингуши). Всю политику на Кавказе Россия проводила через Кабарду, которая являлась ее плацдармом на Северном Кавказе.

В военном отношении этот акт нельзя назвать союзом, поскольку в помощи нуждалась только Кабарда и надо отметить, что Россия ее незамедлительно оказывала.

З.Кипкеева пишет: «Кабардинские владельцы запоздало обратились к анализу сути российско-кабардинских отношений и винили Россию в нарушении принципов их содружества. Князья писали в правительство (1779г.), «что отсамых времен царя Ивана Васильевича, они никогда не были Российскими подданными, а находились так, как кунаки (гости или приятели) в покровительстве, и что и нынче желают покориться на тех же условиях». По мнению П.Г.Буткова: «Замечателен тогдашний их отзыв, что они подданными российскими никогда не бывали; а со времени царя Ивана Васильевича находились в конаках российских, т.е. в таком по значению сего слова положении, чтоб их российская держава всегда предохраняла и защищала от их неприятелей, не требуя за то никаких жертв» (129, с.75).

Анализируя сведения в КРО мы пришли к выводу, что основная роль Кабарды заключалось в сборе информации о намерениях турецкого султана, крымского хана и «горских черкасс». Это подтверждается следующими документами.

1638г. – Челобитная кабардинских мурз Кельмамета и Ильдара Куденековичей Черкасских, поданная в Посольском приказе, о посылке русских служивых людей для охраны кабаков при переводе на новые места.

«....государю, служим и прямим и от твоей царьской милости отступны николи не будем, всегда ради служить тебе, великому государю, и быть под твоею государьскою высокою рукою в прямом холопстве вовеки неотступно так же, как отец наш и дядя наш служили тебе, государю, прямою правдою и до своей смерти. И что, государь, в горах и в Кумыках и в Кобарде и в Ногаях и в Крыму делаетца, и мы все проведываем и с теми вестьми в Терской город к воеводам сами приежаем и узденей своих присылаем...»



1647г. марта 31.-Грамота из Посольского приказа мурзам Алегуке Шеганукову и Ходокшуке Казыеву с похвалой их службе и с обещанием защиты от нападения крымских и турецких войск.

«..В нынешнем во 155 году марта в 27-й день писали к вам, великому государю, к вашему царскому величеству, с Терека наши царского величества воеводы князь Венедикт Оболенской с товарыщи, что февраля во 2 день прислали вы к ним на Терек узденей своих четырех человек, Гунтеля с товарыщи, и приказали вы с ними, что крымские и азовские ратные люди в зборе будут под Терсой город вскоре. И мы, великий государь, вас, Алегуку и Хотокжуку мурз, за вашу службу, что вы нам, великому государю, служите и с вестями присылаете милостливо похваляем...» (КРО,Т.1,с.283)

Докумет № 203, наиболее точно подтверждает нашу гипотезу.



1654г. не ранее апреля 23.-Челобитная мурз Казыевой Кабарды Алегуки Шеганукова с родственниками, поданная в Терской приказной избе, с отказом выслать ратных людей в распоряжение терских воеводю.

«...Прислана ваша государева грамота з жалованным словом, а написано в тойвашей грамоте, чтоб нам, Алигуки да Атогажуку, дать ратных людей 1000 человек, а мне, Невруз-мурзе, 1000ж человек, а мне, Арсланбек-мурзе, 800 человек, а мне, Дивей-мурзе, 200 человек, и всего 3000 человек. И нам того ученити, что вам, великому государю, ратных людей//дать, невозможно, потому что сами мы бьем челом вам, великому государю, об ратных людях, от ково видим обиду оборонитца, а нам ратных людей мочи мочи нет. А мы, Алигук и Атагожук, по вашей государской милости присягали на куране на том: что услышим со всех четырех сторон какие вести и умысл на ваше государство или какую недружбу многих татар и ногай и горских черкас, государя и обладателя великого царя крымского к вам, великому государю, какую недружбу и войну уведаем, и нам про то ученить вам, великому государю, ведомо в правду, а не в том, что нам вам, великому государю, людей давать» (КРО, Т.1,с.320). В данном случае комментарии излишни, учитывая, что большая часть документов КРО, это отсылка сведений, прошений и жалоб в Москву.

XIII

Россия и Кабарда

В 2004 году в г. Нальчике был воздвигнут памятник адыгам - жертвам русско-кавказской войны. С другой стороны, возникает вопрос: почему после окончания кавказской войны 200 кабардинских дворян были награждены серебряными крестами за помощь, оказанную в покорении горских народов Кавказа? Кабардинское ополчение и милиция часто участвовали в карательных экспедициях царских войск в Закубанье и Восточном Кавказе. В этот же период кабардинскому народу было даровано почетное знамя императором Николаем I.

«Божий милостью, Мы, Николай Первый, император и самодержец всероссийский и прочая, и прочая, и прочая.

Нашим верноподданным кабардинским жителям.

За постоянное усердие, преданность и всегдашняя готовность поднятию оружия против враждебных горцев, оказываемые кабардинскими жителями, обратили на себя особенное Наше благоволение, в ознаменование коего Всемилостивейшее жалуем кабардинским жителям почетное знамя, которое, препровождая при сем, повелеваем хранить оное, как знак Монаршего Нашего внимания, и в случае надобности, употреблять при ополчении против неприязненных Империи Нашей народов». В данное время многие даже и не подозревают, за какие заслуги им было пожаловано это знамя. (Три стрелы и звезды, на зеленом фоне.- Н.Б.)

С.Броневский опираясь на неизвестные нам факты, считал, что кабардинцы участвовали в походах царя Ивана Васильевича.

«Даже и в последующие царствования, до самой кончины Императора Петра Великого, кабардинские и Тюменские князья (кумыкские) по временам приходили на службу, хотя в малом числе, но с отборной конницею» (37, с.80-81).

Об этом пишет Ш.Ногмов «Темрюк собрал кабардинцев и спешил идти на помощь царю русскому, с которым и соединился близ Азовского моря. Царь весьма благодарил князя Темрюка за его верность и щедро наградил кабардинцев». Однако эти сведения не находят подтверждение в русских документах: «В 70-е годы XVI в. не было похода русских войск к Азовскому морю, тем более с участием Ивана Грозного» (КРО, т.1, с.396).

С.С.Анисимов в исторической справке о Кабарде писал:

«Русские администраторы и военные власти непрерывно вели двойную политику, – с одной стороны, старались привлечь к себе на службу феодалов и более мелких князей, награждая их орденами, чинами, поддерживая их вооруженной силой, наделяя их земельными участками, освобождая от всяких налогов и сборов. Для этой цели в смету Кавказской армии ежегодно включались суммы на подарки в виде бриллиантовых перстней, золотых часов и кинжалов, дорогих мехов и т.д.»(31, с.92).

Т.Х. Кумыков: «В бюджет кавказских властей было перечислено около 20 тысяч рублей «для приласкания» кабардинских феодалов, как проводников колониальной политики в Кабарде.



Многим кабардинским князьям и дворянам присваивали воинские чины (полковники, подполковники, майоры ит.д.) с годовым жалованием от 300 до 500 рублей серебром». (115, с.50)

В 1604-1605гг. русские предприняли поход на Дагестан с севера. В походе участвовали значительные силы под начальством воеводы Бутурлина. К русским примкнул отряд кабардинского мурзы Сунчалея Янглычевича. Бутурлин овладел Тарками и укрепился там. Однако вскоре в Дагестан вошло турецкое войско, к которому присоединились отряды кумыков и кабардинцев. Русские отступили, с большими потерями.

В 1641г. Шолоховы выступили против Казыевых, с Большими Ногаями и кумыкским шамхалом Айдемиром, и отрядом стрельцов, которыми командовал Артемий Шишмарев. На помощь Казыевым пришла конница Малой Ногайской Орды. Сражение произошло в июне 1641г., для Шолоховых и их союзников окончилось поражением. В данном случае важно отметить, что в междоусобицу кабардинских князей втянулись две ногайские орды.

Я.З. Ахмадов «Царская Россия всячески поддерживала кабардинских князей за их подданство и помощь в проведении ее политики на Кавказе. Именно по их просьбе во второй половине XVI века состоялись три похода царских войск на Северном Кавказе (1560, 1562, 1566гг.) для защиты Темрюка и его сторонников от недругов» (Я.З.Ахмадов»Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI –XVIII вв.» Грозный, 1988г., с.21-26). «Князь Бекович-Черкасский советовал Петру I направить на Кавказ военную экспедицию для оккупации всех горских земель с целью закрепления русского влияния на Северном Кавказе» (145, с.58)

В 1783г кабардинские князья написали письмо Командующему Кавказским корпусом П.С. Потемкину, «с изъявлением готовности идти в закубанский поход с русскими войсками», письмо это подписано десятью князьями. (КРО, т.2, №255, с.358)

После этого князь Потемкин предпринял учредить милицию из кабардинцев. Об этом пишет И.Буткова:

«Он предварительно хотел знать мысли о сем кабардинцев, они отвечали, чтоб наряд с них войск оставить на их древние обычаи, по которым когда потребно было от них войска на Кубань, или за Терек, отряжались от Большой Кабарды три владельца, по одному от каждого народа, и сии брали уже в ополчение свое тех, кого похотят, в чем уже прочие владельцы не делали им препятствий; и возложить на них содержание по Кубани бродов от Хаджи-Кале до вершин кубанских, приемля на свою ответственность, если будут тогда появляться в тех местах злодеи».

Не взирая на то, князь Потемкин 24 декабря 1786 года прислал из Херсона, за подписанием своим, грамоту в следующих словах:

«Верным ея императорского величества подданным князьям, узденям и всему кабардинскому народу...

1-ое. Обе Кабарды должны составлять общество военное, по примеру прочих легких войск. Князям и узденям отворяется путь к степеням по службе их. Подданных их, бежавших от них, возвращаются к своим помещикам, с обязательством доброго содержания; и если настоящее местопребывание обеих Кабард для них тесно и не выгодно, то могут они требовать лучших, пространных и привольных мест, какие есть праздных в империи российской. 2-ое. В сем поселенном войске действительно служащие имеют получать всегда жалованье, рядовые по одному рублю на месяц и на две рубашки холста в год. Число оных полагается в Большой Кабарде в 6 сотнях, при них князей 12, узденей 24; жалованье первым по 120 рублей, а узденям по 50 каждому.

В Малой Кабарде три сотни, по примеру первых»

Кабардинцы в нарочитом собрании, в мае 1787 г., выслушали оную грамоту князя Потемкина и присягнули о исполнении ея...

Но когда ополчение кабардинское, собранное на Малке, находилось в нерешительности, тогда открывшаяся в сентябре сего 1787 года война с Портою переменила виды и поставила в ничтожность сие образование кабардинского войска» ( И.Буткова «Материалы для истории Кавказа», с.172,173).

В работе В.В. Дегоева «Война и политика в эпоху присоединения Кавказа к России» по этому поводу написано: «Моральная составляющая наемничества на Северном Кавказе была неразрывно связанна с материальной составляющей частью. В принципе нанимались к кому угодно, без особых рефлексий по этому поводу... Найти ответы на этот вопрос помогают те же самые исторические источники. Вполне очевидно наличие материального стимула, который отечественная историография предпочитала замалчивать. Ополченцы получали деньги и провиант, позволяющие хоть на время выкарабкаться из бедности» (36, с.91).

В военной экспедиции генерала Текелли на Анапу и Суджук участвовали кабардинцы, «при нем находился в сем походе, с своими узденями, владелец Атажука Хамурзин». (7, с.223)

В 1782 году кабардинские феодалы обратились к генералу П.Потемкину с прозьбой «позволить им идти на бесланейцев», на что получили соответствующее разрешение.

«Из подносимого отзыву кабардинских владельцев ваша светлость усмотреть изволите прошение их, чтоб позволить им идти на бесланейцов. Сие самое ж прошение подтверждают они с присланными ко мне депутатами. Я не мог вовся в сей просьбе их обнадежить, не ведая на то воли вашей светлости, но не отрешил их на то желание, объявя им, что по рассмотрении всех дел впредь объявляю мое решение, и по сему буду ожидать повеления вашей светлости. Нет нужды, кажется, им воспрещять напасть на бесленейцов, но в самое то время, когда они прямо соберутся, тогда я подвину отряд к вершинам Кубани...» (КРО, Т.2, с.351).

Военные историки считают, что работы генерала Р.А.Фадеева являются лучшими исследованиями восточной политики России. В своих воспоминаниях генерал пишет:

«8 февраля в абадзехские земли двинуты единовременно три отряда, с приказанием жечь аулы и гнать отсталых. Пшехинский отряд очистил страну между Пшишем и рекой Марте; джубский – от Марте до Псекупса; даховский – верховья Пшиша. Абадзехское племя разделилось почти на две равные части: одна часть потянулась к низовьям Белой для поселения; другая – к Тамани для отплытия морем в Турцию; несколько тысяч ушло к туркам через вольные горские земли...Для довершения этого дела весь пшехский отряд был направлен в верхний бассейн Пшиша жег мелкие аулы, пока декабрьские метели, невообразимо страшные в горах, не заставили отвести его к Хадыжам. Даховский отряд один окончил Гойтхское укрепление и для той же цели сошел к верховьям Пшехи. Работы и поиски двух отрядов продолжались весь январь. Тем временем летучий отряд, составленный преимущественно из кабардинской милиции, обыскивал горы в давно занятом районе, между Белой и Пшехой, и даже там нашел много селений, забившихся между недоступными крутизнами... Пока громили абадзехов, два отряда, адагумский и джубский, настойчиво продолжали действия против шапсугов» (34, с.184)

«В 1787 году Кабардинцы Большой и Малой Кабарды отправились с большим генералом Горичем, в числе 5 тыс. человек и 46 владельцев, напали находившихся на противоположном берегу Кубани шестиродных абазинцев и башилбаев. Далее напали на кипчакских татар, и сними то же, что и с бесланеевцами учинили, и возвратились от речки Уруна.». В том же году, но уже с генерал-майором Горичем младшим напали «на толпу чеченцев, возвращавшихся из наших границ с добычею» (7,с.206-207). В 1791г. был представлен список отличившихся «в ревностной службе» кабардинских князей и узденей, генерал-аншефу И.В. Гудовичу для награждения. (КРО, т,2,с.375).

В 1807г. И.В.Гудович включил кабардинских феодалов с ополчением в поход на Чечню. «Кабардинские князья были готовы быть солидарными с российскими властями в тех вопросах, которые не касались их собственных привилегий. К тому же участие в экспедиции сулило кабардинцам богатую добычу и т.п. Таким образом, к 8-тысячному отряду ген. С.А. Булгакова прибавилось около 3,5 тысяч кабардинцев». (АКАК.- Т.3.С.647)

Есть пример, когда в начале января 1822 года, кабардинцы бабуковцы участвовали в рейде майора Тарановского, но уже в Кабарду: «...в районе Шалушки им удалось захватить 600 голов скота, и уничтожить кабардинский пикет, застигнутый врасплох» (38, с.12). Согласно сведениям из книги «Утверждение русского владычества на Кавказе», при уничтожении, и разграблении аула Карамурзина на Лабе генералом А.А.Вельяминовым также участвовали и кабардинцы. Непосредственно отрядом командовал князь Бекович-Черкасский (113, с.190-198).

По этому поводу Карданова А.Х. пишет: «Черкесский народ предал проклятию род Бековичей–Черкасских, представитель которого пошол против собственного народа». (123, с.118). И подобных примеров множество. И как здесь различить, на чьей же стороне воевало большинство кабардинцев, если их историки сами до сих пор в сомнениях.

Озвучивая данную тему, было бы интересно узнать каково мнение историков Дагестана, Карачаево-Черкесии, Чечни и Адыгеи, поскольку основные боевые действия происходили на Восточном и Западном Кавказе, и воюющую сторону в основном представляли народы этих областей. По официальным данным, например только во время одной даргинской экспедиции русские войска потеряли убитыми: 4 генералов, 168 офицеров, 3433 солдата. (36, с.113),Основные потери русской армии отмечены в Восточном и Западном Кавказе.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница