Не бросайте пепел на пол



Скачать 499.69 Kb.
страница3/3
Дата31.07.2016
Размер499.69 Kb.
1   2   3

ОН. С ЖЕНОЙ.
Пауза, маленькая, но насыщенная..
ОНА. Как? Вы врёте...

ОН. Я буду говорить со своей женой.

ОНА. Неужели Вы женаты?

ОН. А что в этом особенного?

ОНА. Может у Вас ещё и дети есть?

ОН. Двое.

ОНА. Двое детей? И Вы ни разу о них не вспомнили?

ОН. Я о них и не забывал.

ОНА. Но ведь Вы даже... не предложили мне... посмотреть их фотокарточку.

ОН. У меня нет фотокарточки.

ОНА. Какой ужас!

ОН. Да что такое?

ОНА. Где же Ваше обручальное кольцо?

ОН. Дома, наверное.

ОНА. Почему оно не на Вашей руке?

ОН. Я не ношу кольца. Терпеть их не могу.

ОНА. Да если бы я увидела на Вашей руке обручальное кольцо... Ничего бы не было.

ОН. Да и так ничего не было. Пока.

ОНА. Но почему Вы скрывали от меня, почему не сказали прямо? Кричали, оскорбляли, обзывали разными именами. Надо было просто тихо сказать, что Вы женаты и у Вас двое детей, я бы сразу поставила Вам кино.

ОН. Извините, я как-то не сообразил.

ОНА. И Вы хотели сейчас, здесь со мной...

ОН. Что я хотел?

ОНА. После всего, что я Вам рассказала про золото, про Центр, про болото... Вы хотели, забыв обо всём, здесь...

ОН. Что я хотел?

ОНА. Среди стульев...

ОН. Причём здесь стулья?

ОНА. И Вы хотели!

ОН. Да я и сейчас хочу...

ОНА. Но Вы же женаты.

ОН. Ну и что?

ОНА. И Вы считаете, что можно вот так вот запросто, имея жену и двоих детей, взять и с незнакомой девушкой... среди стульев.

ОН. Дались Вам эти стулья!

ОНА. Ну, Вы и фрукт. Вы не животное, Вы именно фрукт. Вы висите на дереве вниз головой, и из Вас торчит червяк.

ОН. Не надо проповедовать мораль. Тоже мне - защитница нравственности. Старая дева, вот Вы кто, со всеми типичными замашками и комплексами.

ОНА. А Вы старый кобель. Нет, Вы старый пень. Тоже нет. Вы старый, заскорузлый, ПЛЕШИВЫЙ ОГРЫЗОК!

ОН. ЧТО?!! Ну, знаете ли, этого я Вам никогда не прощу. Ну-ка быстро открывайте дверь.

ОНА. Не открою!

ОН. Выпустите меня немедленно!

ОНА. Не выпущу!

ОН. Я кому сказал открыть дверь!

ОНА. Нечего тут командовать! В моём посёлке я самый главный начальник.

ОН. В Вашем?

ОНА. Да, моём. В радиусе трёх километров здесь всё моё. И Вы тоже моя собственность.

ОН. Вот она - женская сущность! Моё! Всё моё! А я-то, дурак, был уже почти готов...

ОНА. Затащить меня за занавесочку.

ОН. Наконец-то Вы оставили в покое стулья.

ОНА. Сути это не меняет. Вы хотели меня соблазнить!

ОН. А что же ещё с Вами делать?

ОНА. Ну, знаете ли.

ОН. Не руку же и сердце Вам предлагать?

ОНА. Части Вашего тела меня не интересуют.

ОН. А что? Что Вас интересует? Все вы женщины одинаковые. Вам всем нужно только одно - замуж, и больше ничего. Других устремлений у Вас нет. В этом вся Ваша бабская сущность.

ОНА. Я - девушка. Прошу не сваливать меня в общую кучу.

ОН. Да ладно Вам. Девушка она! По нынешним временам это никого уже не волнует.

ОНА. Знали бы Вы, чего мне это стоило!

ОН. Ну и зачем было так надрываться? Разница-то в сущности ничтожная.

ОНА. Целомудрие и порок - это две большие разницы.

ОН. Какое целомудрие? В каком словаре Вы вычитали это слово?

ОНА. Да, есть ещё, знаете ли, такое слово в русском языке!

ОН. А что это Вы сделали такой акцент на слове «русском»?

ОНА. Я не делала никакого акцента! Я, конечно, смотрю все эти фильмы, потому что просто деваться некуда. Но я же знаю им цену, потому что я воспитана на идеалах.

ОН. А мы-то все, конечно же, на помойке воспитывались.

ОНА. Я этого не сказала.

ОН. Вы просто старая дева. Ста-ра-я...

ОНА. Почему же ста-ра-я? Мне всего тридцать пять.

ОН. Вы же сказали, что нет и тридцати.

ОНА. Я пошутила.

ОН. Шутки у Вас - обхохочешься.

ОНА. Мне тридцать пять лет и я - девушка. В наше время мало кто может сказать о себе такое.

ОН. Я думаю, Вы единственная. Последняя из могикан. Ваш подвиг нужно прославить и зафиксировать в книге рекордов Гинесса. Давайте напишем туда письмо и пошлём Вашу фотокарточку. Вот в этом платье. Думаю, вся комиссия сюда прискачет. Болота высушат, колючки выдерут, чтобы подивиться на такое чудо. Ну, Вы же образованная, газеты читаете. Не газеты же прошлого века Вам сюда вертолёт сбрасывает. Сейчас модно гордиться любовниками, а не их отсутствием. Вы почитайте про жизнь наших звёзд - они только этим и занимаются. Это называется полноценной жизнью, это обеспечивает организму нормальный гормональный обмен, правильную работу желез внутренней секреции. Вам просто необходим мужчина. Я отсюда вижу Вашу увеличенную щитовидку. Вам нужно сделать лёгкий эротический массаж. Не бойтесь. У меня большой стаж. Всё будет как у доктора. Это совсем не больно. Наоборот...


Он приближается к ней, пародируя тот её подход, как из фильма ужасов. Она резко бьёт его по лицу.
ОН. Какой у Вас удар. Не девичий. Ну ладно, простите. Я не хотел Вас обидеть. Это получилось как-то само собой.

ОНА. Не открою Вам дверь. Ни-ког-да. Сдохнете тут от голода и жажды, а я буду наслаждаться Вашей смертью.

ОН. А сами? Воздухом будете питаться? Тоже сдохнете.

ОНА. Да. Но я умру за идею. А у Вас идеи нет. Вы старый обглоданный червями плешивый огрызок!

ОН. Слушайте Вы, мисс посёлка. Я ведь, кажется, попросил у Вас прощения. Хватит выпендриваться. Открывайте дверь - я писать хочу.

ОНА. Вы способны испытывать только физиологические желания.

ОН. Я ведь могу применить и силу.

ОНА. Попробуйте. Пусть Ваш мочевой пузырь лопнет от напряжения.

ОН. У меня между прочим двое детей.

ОНА. Ах да, дети, дети... Я забыла о детях... бедные крошки... Мальчики?

ОН. Девочки.

ОНА. О, бедные девочки.

ОН. Не такие уж бедные, я - хороший отец.

ОНА. Что с ними будет, что с ними будет? А впрочем... куда же делись ключи?

ОН. Давайте скорее.

ОНА. Я ищу ключи. Куда они подевались?

ОН. Может, выпали?

ОНА. А Вы слышали звон?

ОН. Может, и слышал. Тут такой крик стоял.

ОНА. А кто первый начал?

ОН. Сейчас не время для выяснения отношений. Ищите ключи.

ОНА. Я ищу. Куда они подевались?

ОН. Может в щель провалились?

ОНА. Может, провалились.

ОН. Как же мы их достанем?

ОНА. Никак. Оттуда уже не достанешь. Тут такие щели.

ОН. Вы что? Что Вы говорите? Опять фильм ужасов начинаете?

ОНА. Я ничего не начинаю, но, если ключи провалились в щель, то достать их можно будет только разобрав пол. Так что писайте пока вот сюда. (Достаёт из сумки и протягивает ему баночку из-под майонеза). А там будем решать, что делать дальше.

ОН. Что Вы мне даёте? Какую-то баночку.

ОНА. Ну, поищите банку побольше. И не забудьте зайти за занавесочку.

ОН. Прекратите паясничать! Немедленно разбирайте пол!

ОНА. Как же я его разберу? У меня никаких инструментов тут нет. У меня даже ногтей нет - нечем подцепить.

ОН. Что же мы тут будем делать?

ОНА. То, что я Вам и обещала, будем вместе умирать от голода и жажды. Вы - просто так, а я - за идею. Вспомнила! Я же, когда костюмы доставала, положила их сюда. Тут они и лежат, как миленькие.

ОН. Ну, Слава Богу!

ОНА (торжественно открывая дверь). Бегите!


Он выходит. Она стоит некоторое время у дверей. Потом проходит в зал и садится на стул. Сидит молча. Он возвращается с сигаретой в руках, довольный и умиротворённый. Слегка подшофе. Тоже садится.
ОН. На улице хорошо. Тихо. Тепло. И ни-ко-го. Ни души...

ОНА. Как на кладбище.

ОН. Не-е-е... Как на Марсе.

ОНА. Здесь нельзя курить.

ОН. А я и не курю.
Разгоняет дым рукой. Продолжает курить, пряча от неё сигарету за спиной.
ОН. Скажите, а вот этот вертолёт...

ОНА. Какой вертолёт?

ОН. Который Центр присылает к Вам за золото...

ОНА. За какое золото?

ОН. За колбасу, которую они у Вас изъяли миноискателями...

ОНА. Колбасу миноискателями?

ОН. Ну да, вертолёт, который сбрасывает Вам пищу и канистры с водкой...
Маленькая пауза.
ОНА. Ну и что дальше?

ОН. Ему нельзя помахать?

ОНА. Как это?

ОН. Помахать ему снизу. Чтобы он меня забрал.

ОНА. Зачем?

ОН. Если автобус, который вездеход, который по первым числам, вдруг отменят.


Пауза.
ОНА. Думаю, что ничего у Вас с вертолётом не получится. Не стряхивайте, пожалуйста, пепел на пол.

ОН. Кошмар. Как же я отсюда выберусь?

ОНА. Пепел не стряхивайте. Ну, возьмите хотя бы банку...

ОН. Фу, фу, фу... Опять эта банка. Фу, фу, фу...

ОНА. Вы что это - уже? Запах от Вас пошёл местный.

ОН. Да, я уже. Самую малость. Ну и что?

ОНА. На голодный желудок?

ОН. Нашёл в машине шоколадку. Но что же я буду делать, если автобус, который вездеход, вдруг отменят? Неужели останусь здесь навечно? Меня же жена убьёт.

ОНА. Не убьёт. Не волнуйтесь. Ничего не отменят. Я пошутила.

ОН. Правда?

ОНА. Правда.

ОН. Ну, Слава Богу. А Вы знаете, по большому счёту, мне нравятся Ваши шутки. Что-то в них есть. После них такое облегчение. Вы очень остроумная девушка. Честное слово. Даже немножко жаль, что автобус не отменят. Его, правда, не отменят?

ОНА. Не отменят.

ОН. А я уже с этим как-то внутренне смирился. Остались бы мы тут с Вами вдвоём. В замкнутом пространстве. Может быть, у нас что-нибудь и сложилось бы.

ОНА. Вряд ли.

ОН. Не надо бросаться людьми. Такие мужчины, как я не каждый день в колючках застревают. А может, ну его, этот автобус. Не поеду. Я боюсь. Вдруг они меня там тоже... В Центре... А я жить хочу.

ОНА. Я же всё придумала про Центр.

ОН. Как придумали?

ОНА. Экспромтом.

ОН. Всё?!!

ОНА. Вы вдохновили меня как Лаура Петрарку.

ОН. Какой кошмар.

ОНА. Я хотела Вас развеселить.

ОН. Я же чуть с ума не сошёл. Значит золото, вероломный Центр, замкнутое болото...

ОНА. Всего лишь шутка, фантазия.

ОН. А вертолёт, который сбрасывает с неба пищу и всё остальное, и ничего не надо делать, всё уже оплачено на сто лет вперёд? А? Это же голубая мечта моего детства.

ОНА. К сожалению, ничего тут даром не падает.

ОН. Значит это тоже шутка? Нет, такие шутки мне уже не нравятся. Вы не остроумны. Вам надо запретить это делать. Впредь. Испортили мне такую мечту.

ОНА. У Вас же жена и дети.

ОН. О-о-о! У меня ещё тёща, ихняя бабушка, ихняя сестра с ребёнком - мать-одиночка. Семь человек, все бабы и все на мне. И всю эту ораву надо кормить, одевать, обувать, ставить на ноги, обучать иностранным языкам, фигурному катанию... А жену ещё надо в свет выводить. Людям её надо показывать. Она у меня очень красивая.

ОНА. Вот видите, сколько дел, а Вы хотели остаться.

ОН. Но вообще-то жена и без меня не пропадёт. Сама не пропадёт и другим пропасть не даст. Мощный характер. Волевая, красивая, прёт как танк. Я, когда её в жёны брал, она хрупкая была, как тростиночка. Бедненькая такая, голосочек тихий, глазки жалостливые... А сейчас такая стала видная. Ничего не могу сказать: грудь, талия, бёдра, - все завидуют. Голос громкий, глаза горят... Роковая женщина.

ОНА. Главное, что все завидуют.

ОН. Она, когда ко мне пришла, худенькая была как тростиночка...

ОНА. Вы уже об этом говорили.

ОН. Говорил, да? А потом её сильно разнесло. Но она взяла себя в руки: лишний жир откачала, живот отрезала, сейчас всё можно сделать за деньги. В грудь протез вставила, в губы вколола силикон, чтобы они пухлые были как у французской актрисы... Как её? Фамилию забыл. Ещё зубы себе сделала - всю челюсть с каким-то покрытием. Как оно называется, это покрытие, когда зубы в темноте светятся?

ОНА. Не знаю.

ОН. Ну, неважно. Эти зубы стоят столько! Страшно вспомнить. А зачем она их сделала - непонятно. Всё равно не улыбается. Лицо бережёт, чтобы морщин не было. Я ей говорю: «Улыбайся, сволочь, я тебе потом пластическую операцию оплачу». А она уже привыкла. Ходит всё время с надутыми силиконовыми губами. Но красивая стерва. Очень. Голос громкий, глаза горят... Спасайся, кто может.

ОНА. Голос громкий?

ОН. Раньше она тихая была, тоненькая...

ОНА. Как тростиночка.

ОН. Да-а-а... А сейчас она грудастая такая. Не высокая. Вот такая где-то. Или такая. Я уже не помню. Она на костылях всё время ходит... То есть на каблуках. На высоких. Грудь, талия бёдра. С формами. Так сейчас не носят, но мне нравится. Есть за что ухватиться. Женщина это же, я так понимаю, не только вешалка для платья. Надо чтобы было, что потрогать. Правильно я говорю?

ОНА. Не знаю.

ОН. Нет, жена у меня хорошая. Я её в принципе люблю. (Достаёт из бокового кармана начатую бутылку виски, пытается отпить, но она отбирает и уносит её..)

ОНА. В принципе?

ОН. Но обручальное кольцо не ношу. Принципиально. У меня боязнь замкнутого пространства. С детства.

ОНА. У Вас было тяжёлое детство?

ОН. Зато теперь у меня вон какая семья - семь девок, семь диких газелей, горных козочек... И я один - ишак. И-а! Хотя дочки-то не мои, не родные, даже не удочерённые, но это ничего не меняет. Они же на мне ездят, а не на родном отце. Да и жена тоже уже давно не моя. Не только моя. Даже не моя совсем. Но красивая, гадина. Но редкая стерва. Но я её, в принципе, люблю, наверное. В принципе. Но я не один. Есть там ещё один субъект. Из вышестоящих структур. Короче, всё так сложно, так запутанно. И застрял я по уши в этих непроходимых колючках. Застрял окончательно. Отдайте мне моё виски. Вы не имеете права! Отдайте виски, наконец! Это не метод! Вы лишаете меня свободы выбора! Виски, я сказал!

ОНА. Ну ладно, всё, хватит, выметайтесь отсюда, на сегодня кино закончено.

ОН. Как это выметайтесь, а поговорить?

ОНА. Я не хочу с Вами разговаривать.

ОН. Вам мужчина интересен только как потенциальный жених?

ОНА. Знаете что... Выметайтесь отсюда. Мне надо помыть пол.

ОН. Какой пол?

ОНА. Который Вы засыпали своим пеплом.

ОН. Вы хотите сейчас здесь мыть пол?

ОНА. А что в этом особенного?

ОН. ЗАЧЕМ?

ОНА. ЧТОБЫ БЫЛО ЧИСТО.

ОН. Кому это надо?

ОНА. Людям.

ОН. Но Вы же сами сказали, что кроме Вас тут...

ОНА. Я тоже человек, мне тоже надо, чтобы было чисто. И потом...

ОН. Что потом, что потом?

ОНА. Вдруг ещё кто-нибудь застрянет в колючках. К этому всегда надо быть готовой.

ОН. Мне Вас жаль.

ОНА. А мне Вас нет. Так что выметайтесь отсюда немедленно. И потом, сколько можно Вам повторять, здесь нельзя курить.

ОН. Что Вы так прицепились к моему курению? Здесь же не больница, а кинотеатр.

ОНА. Здесь не кинотеатр и не больница... Посмотрите вокруг внимательно. Неужели Вы не понимаете, где находитесь?

ОН. Где?


ОНА. Это же храм, бывшая церковь.

ОН. В кинотеатре?

ОНА. Причём тут кинотеатр? Церковь здесь изначально. Кстати, телеграф - тоже бывший храм. А автобусная остановка - это часовня. Здесь раньше был монастырь. Женский монастырь.

ОН. Монастырь?

ОНА. Да, до советской власти. А потом красные пришли и всё перестроили.

ОН. Как перестроили?

ОНА. Известно как - кресты с куполами поснимали, росписи замазали, монашек расстреляли. Сестра моей бабушки была здесь настоятельницей. Бабушка приехала, чтобы её похоронить. Тут-то она и встретила дедушку.

ОН. А дедушка что тут делал?

ОНА. Он был как раз из тех, кто монастырь уничтожал.
Пауза.
ОН. И что?

ОНА. Ничего. Влюбились и поженились.

ОН. А как же?

ОНА. Что?

ОН. Но ведь Ваш дед...

ОНА. Он не участвовал в расстреле.

ОН. А что же он делал - кресты с куполами снимал?

ОНА. Послушайте Вы, не надо трогать моих предков. Сами недавно чуть было не соблазнили невинную девушку.

ОН. Среди стульев?

ОНА. Да, именно, стул - это же так пошло, приспособление для человеческой задницы!

ОН. Я никого не убивал.

ОНА. Мой дед прошёл всю войну, был трижды ранен....

ОН. Вы же говорили, что дважды.

ОНА. Мои дедушка и бабушка любили друг друга и не трогайте эту любовь своими грязными руками. За собой следите. Посмотрите вон туда. Видите?

ОН. Двое - мужчина и женщина.

ОНА. Правильно, это Адам и Ева. Тоже, между прочим, грешники великие, но они среди святых.

ОН. Подумаешь, яблоко съели...

ОНА. Тихо Вы. Они не яблоко съели, а нарушили Божье установление, Закон Божий. Яблоко! Лучше помалкивайте, если ничего в этом не смыслите, а то ляпнете чего-нибудь сдуру... Детей хоть своих пожалейте. Посмотрите вон туда. Видите?

ОН. Кажется, да.

ОНА. У Вас хорошее зрение. Это апостол Пётр, трижды отрёкся от Христа. А туда, чуть дальше - это апостол Павел, до своего призвания был яростным гонителем христиан. А это мученик святой Вонифатий. Пьяница был и развратник, поначалу... А потом....


Звучит музыка. Она объясняет ему, где какая роспись и что она означает. Стены как будто оживают и подёргиваются позолотой, как в православном храме. Эта позолота - не фальшивое сияние золотых приисков, а отблеск истины грядущего рая. Они держат друг друга за руки, переходят к Царским вратам. Там, где дырка для показа кино, видимо должна быть икона с изображением «Тайной вечери».
ОНА. У Вас хорошее зрение, а слух. Как интересно у Вас со слухом? Ну-ка идите сюда.

ОН. Куда?

ОНА. Сюда. Голову вот так поверните. Слушайте.

ОН. Что?


ОНА. Слушайте воздух. Слышите?

ОН. Воздух?

ОНА. Тсс...
Пауза.
ОН. Я ничего не слышу.

ОНА. Дайте-ка я послушаю. (Занимает его место). Вот здесь, в этой точке. Вставьте свою голову вместо моей. Аккуратно. Слышите?

ОН. Что я должен услышать, можете Вы мне сказать?

ОНА. Колокольный звон. Благовест. Он ещё с тех времён тут остался. (Он пытается возразить). Монастырь так построен, что звук колокола до сих пор блуждает по нему в виде эха. В этой точке тихо-тихо, но звучит, слегка позванивает...

ОН. Нет, этого не может быть, Вы опять шутите...

ОНА. Я не шучу.

ОН. Значит у Вас галлюцинация.
Она хватает его в объятья.
ОНА. Слушайте! Ну, пожалуйста, слушайте внимательно. Вы же всё увидели! Вы должны услышать! Я так этого хочу!
Они стоят вплотную друг к другу, практически обнявшись. Очень напряжённая пауза. Он перестаёт слушать и слегка притягивает её к себе, или проводит рукой по её спине. Пауза напряжённая крайне. Она от него отшатывается.

Он садится. Она стремительно уходит в сторону.
ОН. Я ничего не слышу.

ОНА. Значит, видите Вы лучше, чем слышите. Где мой пистолет?


Он поднимает на неё глаза.
ОНА. Куда я его положила? Всё сегодня теряю. Где мой пистолет? Вот он! Ну, Слава Богу, нашла. Как же я испугалась.

ОН. Вы им дорожите?

ОНА. Конечно. Он же настоящий. Не то, что Ваш - игрушка. Вдруг раздобуду где-нибудь патронов и тогда...

ОН. Что тогда?

ОНА. Непременно постреляю.

ОН. В кур?

ОНА. Я найду себе более серьёзную мишень. Я иногда так жалею, что у меня нет патронов. Так бы и убила кого-нибудь иногда. Так бы и укокошила.
Она начинает, как будто, стрелять из пистолета: пуф, пуф, пуф. Как дети, когда играют в войну. Пуф - в него. Пуф - в себя. Пуф - вверх. Изображая выстрел вверх, она нажимает на курок по-настоящему. Пистолет стреляет. Она взвизгивает, бросает его на пол и с криком «мамочки мои» убегает в левый угол. Прячется там за сундуком. Он уже в другом углу. Или нет... Не так... Они бросаются друг другу в объятья. Да, да, именно так. Они кидаются друг к другу, как маленькие дети. Оба в ужасе смотрят на лежащий пистолет.
ОНА. А-а-а! Что это было?

ОН. Как что - выстрел.

ОНА. Настоящий?

ОН. Конечно.

ОНА. Мамочки мои!

ОН. Спокойно.

ОНА. Но ведь там не должно быть патронов. Дед сказал, что все патроны у него кончились.

ОН. Шутник, значит, был Ваш дед, весь в Вас.

ОНА. Я же могла Вас убить. Вас, себя, ещё одного человека!

ОН. Не волнуйтесь, всё обошлось.

ОНА. Значит, он один патрон для себя оставил.

ОН. Кто?


ОНА. Дед. Понимаете, он перед смертью у всех прощения просил, а потом вдруг - обширный инсульт.

ОН. Думаете, если бы не инсульт?

ОНА. Он перед бабушкой даже на коленях стоял. Наверняка.

ОН. А вдруг он оставил там не один патрон? Надо проверить.

ОНА. Идите Вы, я боюсь.

ОН. Идёмте вместе, всё-таки Ваш дедушка.


Они медленно приближаются к пистолету, как будто это не пистолет, а бомба замедленного действия. Поднимают его одновременно.
ОН. Что дальше делать, Вы знаете?

ОНА. А давайте, ещё раз из него выстрелим и узнаем.

ОН. А Вам не будет жалко потом использованного патрона. Вдруг захотите кого-нибудь пристрелить?

ОНА. Пусть лучше жалко будет. От греха подальше. Жизнь ведь, в сущности, не складывается.

ОН. Ну, стреляйте тогда Вы...
Он убирает свою руку и отходит в сторону. Пистолет остаётся у неё.
ОНА. А-а-а... Заберите эту гадость! Вы же мужчина.

ОН. А у Вас дед был герой.

ОНА. Забирайте и стреляйте немедленно, не то я, не то я... не то я такое сейчас сделаю...

ОН. Не надо.


Он выхватывает у неё пистолет. Подходит к «ВЫХОДУ». Стреляет вниз за кулисы несколько раз. Патронов там нет. Возвращает ей пистолет.
ОНА. Ну вот, больше разговоров. (Убирает пистолет в сумочку).

ОН. Когда же всё это кончится? Как я устал! Я бесконечно устал!

ОНА. Ну что ж, за десять дней отдохнёте тут у нас как на курорте.

ОН. Какие ещё десять дней?

ОНА. Как это какие? Вы что забыли: автобус, который до Центра, ходит у нас один раз в месяц по первым числам. Так что десять дней Вам всё равно придётся подождать.

ОН. Но Вы же сказали, что всё придумали.

ОНА. Я придумала не всё. Вообще все мои шутки содержат определённую долю истины.

ОН. Та-а-ак... И какая же доля была истинная и какая – нет? Рассекречивайтесь окончательно.

ОНА. Завтра. Сейчас уже поздно. Скоро у Вас разговор с Москвой.

ОН. Но с Москвой-то я, во всяком случае, смогу поговорить спокойно, не опасаясь за последствия?

ОНА. Сможете. Вас всё равно не будет слышно.

ОН. Как? Совсем?

ОНА. Во всяком случае, там поймут, что Вы живы.

ОН. Но мне же надо дать распоряжения...

ОНА. Давайте дадим телеграмму. Десять телеграмм, двадцать...

ОН. В телеграмме всего не объяснишь. Мне нужно просто по-человечески поговорить по телефону. Мне нужно живое общение, понимаете? ЖИВОЕ ОБЩЕНИЕ...

ОНА. Понимаю.

ОН. Я бы с Вами и не связывался, но телефон в машине тоже сломался...

ОНА. Бросьте Вы, у меня вон вся жизнь поломана, я и-то держусь.

ОН. Потому что у Вас нет контрактов и обязательств.

ОНА. Ну, тогда идите и пейте своё виски. Упейтесь им до свинского состояния. Тут все так решают свои дела. Вообще действительно идите отсюда. Погуляйте, подышите свежим воздухом, отравите его своим никотином... Сходите на автобусную остановку, посмотрите расписание... (торжественно). Мне надо помыть пол.

ОН. Опять этот пол! Он что не может подождать до завтра?


Он начинает закуривать.
ОНА. Нет, пол подождать не может. Он должен быть чистым. Это Вам не контракты и обязательства. И потом... Я, в конце концов, приказываю Вам, прекратить курение в неположенном месте.

ОН. Ах да, простите, я забыл.


Он направляется к «ВЫХОДУ», но оборачивается.
ОН. Как, кстати, Вас зовут?

ОНА. Что?

ОН. Имя Ваше как? Я и забыл спросить. Что Вы на меня так смотрите? Как Вас звать?

ОНА (тихо). Клеопатра.

ОН. Как?

ОНА. Клеопатра.

ОН. А, в этом смысле. А я Сигизмунд.

ОНА. Почему Сигизмунд?

ОН. По качану. Слушайте, уезжайте отсюда, немедленно. Вы же тут окончательно свихнётесь. Хотите, поедем вместе? Возьмите этот сундук с одеждой, и поедем. Может быть, я смогу Вам чем-нибудь помочь.

ОНА. Сколько можно Вам повторять? Ну, сколько можно Вам повторять? НЕ ТРЯСИТЕ ПЕПЕЛ НА ПОЛ!


Она уходит за кулисы. Потом выносит оттуда и ставит перед ним надпись на подставке «ЗДЕСЬ КУРИТЬ НЕЛЬЗЯ! ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ!». Он уходит. Она некоторое время молча стоит и смотрит в одну точку. Потом резко начинает заниматься делом. Уносит надпись за кулисы. Надевает резиновые сапоги, чёрную юбку халат, берёт ведро с тряпкой, швабру. Сдвигает стулья.

Он возвращается. На нём, что говорится, лица нет.
ОН. Там...

ОНА. Что?

ОН. Там... там...

ОНА. Что случилось? Что там?

ОН. Там на автобусной остановке в расписании написано, что... ВЕЗДЕХОД ОТМЕНЁН НАВСЕГДА.
Пауза. Вдруг она начинает смеяться. Она смеётся так, что ей сейчас будет плохо от смеха. Он стоит как истукан.
ОНА (сквозь смех). Я забыла Вам сказать... Ха-ха-ха... Я забыла Вас предупредить... Эта надпись там давно. Это дети написали. У меня всё руки не доходят, чтобы её замазать. Ха-ха-ха...

ОН. Какие дети? Разве здесь есть дети?

ОНА. Это старая надпись. Простите. Видите, сколько у меня тут дел. Я ничего не успеваю.
Она обнимает его, гладит по голове, пытается привести в чувство. Он покоряется её объятьям, пытается смеяться, но у него это плохо получается. Достаёт пачку сигарет. Собирается закурить.
ОНА. Что?
Он останавливается.
ОНА. Это ещё что такое?

ОН. Что?


ОНА. Вы опять?

ОН. Что опять?

ОНА. Вы что - иностранец? Русских слов не понимаете?
Она надевает на голову платок. Надевает его как-то криво, по-дурацки и становится натуральной уборщицей. Типичной, советской...
ОНА (по-уборщически). Что Вы тут стоите с папироской? Здесь курить нельзя - покиньте помещение. Я же Вам сказала. Вы что, глухой? Нечего тут гадить. У себя в Москве, небось, ведёте себя прилично. Идите отсюда, не мешайте работать. Думают, если у них иностранные машины, так мы все тут будем в ножки им кланяться. Не выйдет! Устроили тут, понимаешь, ресторан со стриптизом, тунеядцы!
Это всё она уже говорит сама себе, потому что он ушёл. Она перевязывает свой платок по-человечески и становится похожей на монашку. Начинает мыть пол. Моет его тщательно и сосредоточенно.

Вдруг что-то отвлекает её от работы. Она оборачивается. Перед ней стоит ОН в строгом чёрном костюме, белой накрахмаленной рубашке и с галстуком-бабочкой. Она выпрямляется...

Они стоят и смотрят друг на друга. И больше ничего. Между ними явно что-то происходит. Нечто важное. Но никакого секса. Только стоят и смотрят на расстоянии. Конечно, здесь должна звучать музыка. Даже не музыка, а тревожный космический звук вперемешку с колокольным звоном и приближающимся вертолётом. И под этот звук медленно движется тяжёлый театральный занавес.

К О Н Е Ц



1997г.





Каталог: files
files -> Чисть I. История. Введение: Предмет философии науки Глава I. Философия науки как прикладная логика: Логический позитивизм
files -> Занятие № Философская проза Ж.=П. Сартра и А. Камю. Философские истоки литературы экзистенциализма
files -> -
files -> Взаимодействие поэзии и прозы в англо-ирландской литературе первой половины XX века
files -> Эрнст Гомбрих История искусства москва 1998
files -> Питер москва Санкт-Петарбург -нижний Новгород • Воронеж Ростов-на-Дону • Екатеринбург • Самара Киев- харьков • Минск 2003 ббк 88. 1(0)
files -> Антиискусство как социальное явлеНИе
files -> Издательство
files -> Список иностранных песен
files -> Репертуар группы


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница