Наше благо и согласие общества



страница16/81
Дата13.06.2016
Размер12.4 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   81

другой же день сдались — с условием выйти из города с ручным оружием и со

своими семействами. Таким образом, весь Дон до самого устья перешел под

контроль России.


ПЕТР ПЕРВЫЙ 121
В марте 1697 г. в Европу отправилось посольство для поиска союзников в

войне с Турцией. Великими послами были назначены Лефорт, Головин и

Возницын. При послах состояло около сотни волонтеров и дворян, отправленных для изучения корабельного искусства. Сам царь был записан в свиту

посольства под именем Петра Михайлова. В Кенигсберге он усердно занимался артиллерийским делом у инженерного подполковника Штернфельда и привел

его в изумление своей понятливостью. Затем Петр поспешил в Голландию,

страну кораблей и военного мастерства. 7 августа он приехал в Саардам, вырядившись в одежду голландского плотника — в красной фризовой куртке, в

белых парусиновых штанах и лакированной шляпе. Там нашел он знакомого

кузнеца, работавшего полгода в Москве, и стал жить в его доме, упросив

хозяина никому не говорить, кто он такой. Вскоре Петр нанялся на верфь и

работал с неделю плотником. Вместе с другими работниками он ходил в трактир пить пиво, а в свободное время посещал разные заводы и мельницы,

которых было много в окрестностях. Вскоре инкогнито царя оказалось раскрыто, толпы любопытных стали ходить за ним по пятам, и Петр должен был

уехать.
15 августа он приехал в Амстердам и прожил здесь около четырех месяцев^

При посредничестве бургомистра Витсена, который был некогда в России,

Петр определился простым рабочим на ост-индийскую верфь и с чрезвычайным увлечением занялся постройкой специально для него заложенного фрегата, заставляя и своих русских волонтеров работать вместе с собою. Проработав до конца года, Петр узнал, «что надобно доброму плотнику знать», но,

недовольный слабостью голландских мастеров в теории кораблестроения, в

январе 1698 г. отправился в Англию для изучения корабельной архитектуры.


Принятый в Лондоне очень радушно королем и осмотрев наскоро столичные достопримечательности, Петр поспешил к своему любимому делу, поселился в городке Дептфорде на королевской верфи и принялся за работу под

руководством мастера Эвелина. Он прилежно изучал теорию кораблестроения, занимался математикой, ездил в Вулич осматривать литейный завод и

арсенал, обозревал госпитали, монетный двор, посещал парламент, побывал в

Оксфордском университете, заглядывал в разные мастерские, но потом возвращался опять к своему любимому кораблестроению.


18 апреля Петр простился с королем и отплыл на подаренной Вильгельмом

яхте в Голландию, но, не задерживаясь здесь, поехал прямо в Австрию. 16 июня

посольство торжественно въехало в Вену. Австрийцы были традиционными

врагами турок, и Петр сильно рассчитывал на союз с ними. Но, увы, — склонить императора Леопольда к войне с Турцией Петру не удалось. Та же неудача постигла посольство еще раньше в Голландии и Англии. Европейские державы были глухи к призывам России, поскольку стремились развязать себе

руки для назревавшей войны с Францией за испанское наследство.
Оставался последний потенциальный союзник — Венецианская республика, куда Петр собирался ехать из Вены. Но тут пришло к нему известие о

бунте стрельцов в пользу царевны Софьи. 19 июля царь отправился в Россию.

Он был сильно встревожен. По дороге пришло сообщение, что бунт усмирен

воеводой Шейном. Петр поехал медленнее, осмотрел величковские соляные

копи и в местечке Раве встретил нового польского короля Августа II. Встреча
122
продолжалась три дня, и Петр был полностью очарован Августом. По возвращении в Россию он щеголял в кафтане, подаренном Августом, и с его шпагой

и не находил слов для восхваления своего несравненного друга. За пирами и

веселыми забавами венценосцы договорились о дружбе и взаимной помощи.

Петр обещал королю помощь против внутренних врагов, а взамен просил

помощи против шведов.
25 августа 1698 г. Петр возвратился в Москву. Сразу же разнесся слух, что

царь гневается: во дворец он не поехал, с женой не виделся, вечер провел у

Лефорта, а ночевать отправился в Преображенское. Утром 26 августа толпа

всякого звания людей наполнила Преображенский дворец. Тут, разговаривая

с вельможами, царь собственноручно обрезал всем им бороды, начиная с Шеина

и Ромодановского. Когда слух об этом пошел по Москве, служилые люди,

бояре и дворяне сами стали бриться. Пришедшие с бородами на празднование

Нового года 1 сентября попали уже в руки шута. Всем близким ко двору

людям ведено было одеться в европейские кафтаны
С половины сентября стали привозить в Москву стрельцов, оставшихся в

живых после первого шеиновского розыска. С 17 сентября начались пытки

отличавшиеся неслыханной жестокостью. Петр не только присутствовал на

допросах, но, кажется, и сам пытал несчастных. В разгар следствия 23 сентября царь отправил свою жену Евдокию в суздальский Покровский монастырь и

велел ее там постричь. (Ее место заняла через несколько лет любовница царя

Марта Скавронская, будущая Екатерина I.) 30 сентября были казнены первые

200 стрельцов. Пятерым из них Петр собственноручно отрубил головы. Казни

продолжались и дальше. 17 октября царь велел своим приближенным собственноручно рубить головы стрельцам, а сам смотрел на это зрелище, сидя на

лошади, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными

руками. Около 200 стрельцов было повешено вокруг Новодевичьего монастыря и трупы их не убирали в течение пяти месяцев.


Одновременно начались внутренние преобразования в управлении, ломка

старого и введение новых порядков на европейский лад: Петр вырос, возмужал и взял в свои руки управление государством. К этому времени вполне

определились его характер и привычки, которым он потом следовал до конца

жизни. Петр был великан двух с небольшим метров росту, на целую голову

выше любой толпы, среди которой ему приходилось когда-либо стоять. От

природы он был силач. Постоянное обращение с топором и молотком еще

более развило его мускульную силу и сноровку Он мог не только свернуть в

трубку серебряную тарелку, но и перерезать ножом кусок сукна на лету. В

детстве он был живым и красивым мальчиком. Впоследствии это впечатление

портилось следами сильного нервного расстройства, причиной которого считали детский испуг во время событий 1682 г., а также слишком часто повторяющиеся кутежи, надломившие здоровье еще неокрепшего организма. Очень

рано, уже на двадцатом году, у него стала трястись голова, а по лицу то и дело

проходили безобразные судороги. Непривычка следить за собой и сдерживать

себя сообщала его большим блуждающим глазам резкое, иногда даже дикое

выражение, вызывавшее невольную дрожь в слабонервном человеке


Многолетнее безустанное движение развило в Петре подвижность, потребность в постоянной перемене мест, в быстрой смене впечатлений. Он был
ПЕТР ПЕРВЫЙ 123
обычным и веселым гостем на домашних праздниках вельмож, купцов, мастеров, много и недурно танцевал. Если Петр не спал, не ехал, не пировал или не

осматривал чего-нибудь, он непременно что-нибудь строил. Руки его были

вечно в работе, и с них не сходили мозоли. За ручной труд он брался при

всяком представившемся к тому случае. Охота к ремеслу развила в нем быструю сметливость и сноровку: зорко вглядевшись в незнакомую работу, он

мигом усваивал ее. С летами он приобрел необъятную массу технических познаний. Чуть ли не везде, где он бывал, оставались вещицы его собственного

изготовления: шлюпки, стулья, посуда, табакерки и тому подобное. Но выше

всего ставил он мастерство корабельное. Никакое государственное дело не

могло удержать его, когда представлялся случай поработать топором на верфи.

И он достиг большого искусства в этом деле, современники считали его лучшим корабельным мастером в России. Он был не только зорким наблюдателем и опытным руководителем при постройке корабля: он сам мог сработать

корабль с основания до всех технических мелочей его отделки. Морской воздух нужен был ему, как вода рыбе. Этому воздуху вместе с постоянной физической деятельностью он сам приписывал целебное действие на свое здоровье. Отсюда же, вероятно, происходил и его несокрушимый, истинно матросский аппетит. Современники говорят, что он мог есть всегда и везде; когда бы

ни приехал он в гости, до или после обеда, он сейчас готов был сесть за стол.

Вставая рано, часу в пятом, он обедал в 11—12 часов и по окончании последнего блюда уходил соснуть. Даже на пиру в гостях он не отказывал себе в

этом сне и, освеженный им, возвращался к собутыльникам, снова готовый

есть и пить.


Любитель живого и невзыскательного времяпровождения, Петр был заклятым врагом всякого церемониала. Он всегда конфузился и терялся среди

торжественной обстановки, тяжело дышал, краснел и обливался потом. Будничную жизнь свою он старался устроить возможно проще и дешевле. Монарха, которого в Европе считали одним из самых могущественных и богатых,

часто видали в стоптанных башмаках и чулках, заштопанных его собственной

женой или дочерьми. Дома, встав с постели, он принимал в простом стареньком халате из китайской нанки, выезжал или выходил в незатейливом кафтане из толстого сукна, который не любил часто менять. Ездил он обыкновенно

на одноколке или на плохой паре и в таком кабриолете, в каком, по замечанию иноземца-очевидца, не всякий московский купец решился бы выехать.
Петр покончил с натянутой пышностью прежней придворной жизни московских царей. Во всей Европе разве только двор прусского короля-скряги

Фридриха-Вильгельма I мог поспорить в простоте с русским. При Петре не

видно во дворце ни камергеров, ни камер-юнкеров, ни дорогой посуды. Обычная прислуга царя состояла из 10—12 молодых дворян, называвшихся денщиками. Возвратившись из заграничного путешествия, он перевел в разряд государственных почти все пахотные земли, числившиеся за его отцом, и сохранил за собой только скромное наследие Романовых: восемьсот душ в Новгородской губернии. К доходам своего имения он прибавлял лишь обычное

жалование, соответствовавшее чинам, постепенно им проходимым в армии

или флоте.
124
В сентябре 1699 г. в Москву приехал польский посол Карловиц и предложил Петру от имени Польши и Дании военный союз против Швеции. В ноябре договор был заключен. Однако в ожидании мира с Турцией Петр не вступал в уже начавшуюся войну. 18 августа 1700 г. получено было известие о

заключении 30-летнего перемирия. На другой же день Петр объявил войну

Швеции. 22 августа русские войска выступили в поход на Нарву, а уже

23 сентября приступили к ее осаде. Всего войска было до 35 тысяч, сам Петр

под именем капитана бомбардирской роты Петра Михайлова шел с Преображенским полком. Командование сначала было поручено фельдмаршалу Головину, а затем герцогу фон-Круи, приехавшему к Петру на службу по рекомендации короля Августа. 20 октября открыли огонь по городу из всех русских

батарей. Надеялись, что Нарва долго не продержится. Вскоре, однако, пришло известие, что шведский король Карл XII высадился в Пернау с большим

войском. После военного совета русские укрепили лагерь Стрельба по городу

продолжалась, пока наконец недостаток в ядрах, бомбах и порохе не заставил

прекратить огонь.
17 ноября боярин Борис Петрович Шереметьев, посланный к Веденбергу, отступил к Нарве с известием о приближении неприятеля. В ту же ночь

Петр оставил лагерь и вместе с Головиным уехал в Новгород. Здесь к нему

пришло известие о полном поражении русской армии под Нарвой. Ожидая

скорого вторжения шведов в Россию, Петр велел наскоро делать укрепления

вокруг Новгорода, Пскова и Печорского монастыря, высылать на работу не

только солдат и жителей мужского пола, но даже женщин, священников и

причетников, так что некоторое время в церквах (кроме соборов) не было

богослужения. Князю Борису Голицыну поручено было к весне набрать новые полки, а дьяку Виниусу — создать новую артиллерию. У церквей и монастырей ведено было отбирать колокола и переливать их в пушки. К ноябрю следующего года Виниус докладывал уже об изготовлении 300 новых

орудий.
Потребность в солдатах привела к самым крайним средствам привлечения

народа на военную службу. Ведено было для пополнения убыли в полках

сгонять и записывать в солдаты кабальных, брать в армию дворовых людей,

клирошан и монашеских детей, ямщиков и даже воров, содержащихся под

судом. Эти опустошительные рекрутские наборы продолжались потом чуть ли

не ежегодно до конца петровского царствования При наборе рекрут происходили страшные злоупотребления: несчастных отрывали от семей, приводили в

города скованными и держали долгое время по тюрьмам и острогам, изнуряя

теснотой и скверной пищей, не давали им одежды и обуви и гнали пешком, не

обращая внимания ни на дальность пути, ни на плохие дороги. Болезни косили людей, как траву, так что лишь небольшая часть призванных добиралась до

своих полков. Понятно, что народ всеми способами убегал от службы, и царь

издавал один за другим строгие указы для преследования беглых. За побег

угрожали смертною казнью, но дезертиров было так много, что не было возможности всех казнить, и было принято за правило из трех пойманных одного

повесить, а двух бить кнутом и ссылать на каторгу.
Карл XII, однако, не пошел в Россию, а повернул свои войска против

Польши. Сохранение союза с польским королем было большой удачей для


ПЕТР ПЕРВЫЙ 125
Петра. Карл увяз в Польше на многие годы. Тем временем Россия, благодаря

энергичным мерам, быстро восстановила свои силы после нарвского поражения.


В начале марта Петр возвратился в Москву и выслал в Лифляндию 19 полков для соединения с польским войском. В Ливонию двинулся Шереметьев, в

Ингрию — Апраксин. Они с успехом стали побивать небольшие шведские отряды и разорять страну. Сам Петр 26 сентября подступил к стоявшему у истоков Невы древнерусскому Орешку, который шведы переименовали в Нотебург. То была маленькая крепость, обнесенная высокими каменными стенами. Шведского гарнизона в ней было не более 450 человек, но зато около

полутораста орудий. У осаждавших было 10 тысяч человек 1 октября Петр с

1000 гвардии на судах переправился на остров. Шведы, дав залп, оставили

шанец, который без потерь был занят русскими. Прежде бомбардирования

осажденной крепости Петр предложил коменданту сдаться на честных условиях. Комендант просил четыре дня срока и дозволения дать знать о том

нарвскому обер-коменданту. Вместо ответа загремела русская артиллерия и в

город полетели бомбы. В ответ из крепости целый день стреляли по батарее

Петра. Наконец, Нотебург, после отчаянного сопротивления приведенный в

крайность (в стене сделаны были три пролома и русские были почти уже на

стенах), сдался 11 октября. Петр позволил всему гарнизону выйти с воинскими почестями и со всем имуществом. Крепость переименована была в Шлиссельбург (то есть ключ-город ко всей Лифляндии). Петр писал Виниусу: «Правда, что зело жесток сей орех был, однако ж, слава Богу, счастливо разгрызен».
В апреле 1703 г. русское войско под командованием Шереметьева выступило из Шлиссельбурга вниз по правому берегу Невы. Войско шло лесами и

25 апреля вышло к небольшому городку Ниеншанцу, сторожившему устье

Невы. Против земляной крепости за Охтою находился посад из 400 деревянных

домиков. Петр на лодке ездил осматривать невское устье. Вечером 30 апреля

началось бомбардире вание, а утром 1 мая Ниеншанц сдался. 16 мая на острове

Янни-Саари (переименованном Петром в Люст-Эиланд — Веселый остров) был

заложен город Санкт-Петербург. Первою постройкою его была деревянная крепость с шестью бастионами. В крепости поставили деревянную церковь во имя

Петра и Павла, а близ нее, на месте, где стояла рыбачья хижина, деревянный

домик для Петра о двух покоях с сенями и кухнею, с холстинными выбеленными обоями, с простой мебелью и кроватью. Определено было место для гостиного двора, пристани, государева дворца, сада и домов знатных вельмож. Строительство этого города, которому суждено было вскоре стать новой столицей

России, послужидо поводом к такому отягощению народа, с каким едва ли

могли сравниться все другие меры Со всей страны ежегодно сгонялись на

болотистые берега Невы десятки тысяч работников, которые умирали здесь

без числа от голода и болезней. Рабочая повинность была, по замечанию современников, бездонной бездной, в которой погибло бесчисленное количество народа. Один Петербург и Кронштадт стоили нескольких сотен тысяч

человек. На их место вели новых, так что вопреки всему город вырастал со

сказочной быстротой. Людям разного звания под угрозой огромных штрафов

и отнятия имения было приказано переселяться в Петербург и строить здесь

дома.
126
Война тем временем продолжалась. В марте 1704 г. Петр велел Шереметьеву осадить Дерпт, а Огильви приступить к Нарве. Некоторое время Петр

наблюдал за осадными работами под Нарвой, а 2 июля, потеряв терпение изза медлительности Шереметьева, сам приехал под Дерпт и нашел, что осада

велась из рук вон плохо. Учинив всем строгий разнос, Петр велел переместить

батареи на новое место. 12 июля, в присутствии государя, солдаты прорубили

палисад, взяли равелин и пять пушек и, обратя их к городу, разбили ворота.

После десяти часов упорного боя они ворвались в город. 13 июля комендант

затрубил к сдаче и был отпущен без знамен и пушек (офицерам Петр велел

возвратить шпаги). Царь торжественно въехал в Дерпт и подтвердил его привилегии.


Отпраздновав победу, Петр Чудским озером возвратился под Нарву. К этому

времени из Петербурга подвезена уже была осадная артиллерия, и на воинском совете Петр предложил сделать пролом с Ивангородской стороны в бастионе, именуемом Виктория. В тот же час были построены батареи, и 30 июля

началась канонада. За девять дней в бастионе был сделан широкий пролом.

Из 70 пушек у шведов осталась всего одна. В этой крайности Петр предложил

коменданту Горну сдаться, но тот прислал гордый и обидный отказ. Петр

велел прочесть его перед войском. Озлобленные солдаты требовали, чтоб их

вели на приступ. Военный совет определил приступу быть.
9 августа начался штурм. Шведы открыли огонь, осыпали русских бревнами, бочками и камнями. Но те, не смущаясь этим, в три четверти часа со

всех сторон взошли на стены и погнали шведов до самого Старого города,

куда Горн скрылся вместе с остатками гарнизона. Он запер ворота и в знак

сдачи повелел ударить в барабаны. Однако солдаты резали на улицах всех,

кто им попадался, не слушая начальников. Петр кинулся между ними с обнаженной шпагой и заколол двух ослушников. Потом, сев на коня, обскакал

нарвские улицы, грозно повелевая прекратить убийства и грабежи, расставил повсюду караулы и прибыл к ратуше, наполненной трепещущими гражданами. Между ними Петр увидел и Горна, в жару своем он дал ему пощечину и сказал гневно: «Не ты ли всему виной?» Потом, показывая шпагу, обагренную кровью, добавил: «Смотри — эта кровь не шведская, а русская. Я

своих заколол, чтобы удержать бешенство, до которого ты довел моих солдат

своим упрямством».


В последующие годы война велась не так интенсивно. Карл сумел наконец

победить Августа и заставил его отречься от престола. Из Польши военные

действия переместились в Белоруссию, а потом на Украину. В июле 1708 г.

Карл занял Могилев и засел здесь надолго: он дожидался прихода генерала

Левенгаупта из Лифляндии с 16 000 войска, артиллерией и провиантом; дожидался еще вестей об обещанном ему гетманом Мазепой восстании в Малороссии против царя. Вследствие скудости продовольствия шведы очень страдали

от голода. Положение мог бы исправить Левенгаупт с его транспортом, но тот

продвигался чрезвычайно медленно. В начале августа, так и не дождавшись

его, Карл выступил из Могилева и направился на юго-восток. Поход был

очень тяжел для голодного войска по опустошенной стране. Солдаты сами

должны были снимать с поля колосья и молоть их между камнями. Из-за

непрерывных дождей всюду была распутица и грязь.
ПЕТР ПЕРВЫЙ 127
Петр не преследовал его и обратил все силы на Левенгаупта. 27 сентября

он настиг шведов недалеко от Пропойска у деревни Лесной. Упорный бой

продолжался пять часов. Наконец русские ударили в штыки, овладели всей

артиллерией и почти всем обозом. Ночь и вьюга спасли остатки шведского

войска. Бегущие шведы вплавь переправились через Сож, бросив те телеги,

которые еще оставались у них. Левенгаупту, впрочем, удалось собрать еще

около 6 тысяч человек, с которыми он прибыл в лагерь Карла. Однако шведский король лишился провианта, на который так рассчитывал.
Весной 1709 г. Петр ездил в Азов. Здесь к нему пришло известие, что

Полтава осаждена, что Карл несколько раз приступал к городу и держит его в

сильной блокаде. 27 мая Петр выехал из Азова через степь на Харьков. 4 июня

он был уже при армии. С этого момента заговорили о генеральном сражении.

20 июня русская армия переправилась через Ворсклу, расположилась лагерем и стала укреплять его шанцами. Петр оттягивал начало сражения, дожидаясь прибытия 20 тысяч калмыков, но Карл, узнав об этом, приказал двинуть войско в битву. Рано утром 27 июня еще до восхода солнца шведы

пошли в атаку с намерением опрокинуть русскую конницу, стоявшую перед

лагерем. Для этого им пришлось пройти сквозь редуты под сильным огнем

русской артиллерии. Русская конница отошла, и шведы угодили под еще

более убийственный огонь из лагеря. Господство русской артиллерии было

подавляющим. Левенгаупт должен был прекратить преследование и отступил в лес.


Воспользовавшись затишьем, Шереметьев вывел пехоту из лагеря и построил ее в две линии против шведов. На флангах поставлена была кавалерия.

Петр объехал с генералами всю армию, ободряя солдат и офицеров. «Вы сражаетесь не за Петра, а за государство Петру порученное, — говорил он, — а о

Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, слава, честь

и благосостояние ее!» В 9 часов битва возобновилась. Армии сошлись вплотную, и начался рукопашный бой. Петр распоряжался в самой гуще, не избегая

опасности: одна пуля прострелила ему шляпу, другая попала в седло, а третья

повредила крест, висевший у него на груди. Через два часа шведы дрогнули по

всему фронту. Карла с больной ногой возили между солдатскими рядами, как

вдруг пушечное ядро ударило в коляску, и король очутился на земле. Солдаты,

находившиеся вблизи, подумали, что Карл убит, и ужас овладел полками.

Карл велел поднять себя и посадить на перекрещенные пики; тут увидел он

всеобщее замешательство своих и закричал в отчаянии: «Шведы! Шведы!» Но

шведы бежали и не слыхали голоса своего короля. На поле боя осталось до

9000 убитых. Оставшаяся половина шведской армии (до 16 тысяч) отступила

сначала в лагерь, а потом поспешно стала отходить к Днепру. Переправляться

через него было не на чем. Запорожцы едва успели перевезти на лодках Карла

и Мазепу, как 30 июня явился Меншиков. Левенгаупт и с ним 16 тысяч солдат

сложили оружие. Победа была полной — одна из лучших армий того времени, девять лет наводившая ужас на всю Восточную Европу, перестала существовать. В погоню за Карлом Петр отправил два драгунских полка, но король

успел бежать в турецкие владения.


Победа под Полтавой привела к перелому во всей войне. После этого

і^едьі уже не могли удержаться ни в Прибалтике, ни в Финляндии. 12 июня




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   81


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница