Константин Бабкин



страница2/4
Дата31.07.2016
Размер0.61 Mb.
1   2   3   4

Владимир Гутенев: Я думаю, мне понятна разочарованность нашей оппозиции, когда дальнобойщики не вышли под политические лозунги, пытаясь решить экономические проблемы.

Дмитрий Потапенко: Вы меня в оппозицию не вписывайте.

Владимир Гутенев: Когда мы называем законы, которые работают во всех странах мира по сбору с большегрузов, это не вызывает вопросов.

Дмитрий Потапенко: Трижды? Трижды: транспортный налог, в топливе и ещё налог Ротенберга! Вы уж как-то определитесь, чтобы с этой овцы брать одну шкуру. И проблема только в этом. Если вы конкретно под конкретную контору перепиливаете всю экономику – мы это знаем!

Константин Бабкин: Спасибо за дискуссию. Вы говорите: а кто будет менять? Чиновники не хотят, поэтому всё плохо. Я бы не стал так трагически оценивать ситуацию. Я общаюсь и с государственными служащими, большинство из них понимают, что надо менять курс. Другое дело, что каждый из них тоже находится в определенных рамках. Мы должны двигаться вперёд, потому что мы знаем, если миллионы людей хотят перемен или хотят чего-то добиться, то это в итоге происходит. Я думаю, мы на правильном пути, не надо терять надежду.

Хочу предоставить слово Леониду Ивановичу Калашникову, депутату Госдумы.



Леонид Калашников: Скажу не по теме собственной работы, я занимаюсь в Госдуме в Комитете по международным делам, однако когда речь идёт в названии: смена экономического курса – ответ на внешние угрозы, то конечно, для меня ближе всего моя предыдущая работа, связанная тоже с работой в компаниях бывших государственных, таких как РАО ЕЭС или Волжский автозавод в советское время от мастера до начальника управления, или как Потапенко выступал сейчас, и в предпринимательской сфере мне в начале 90-х годов тоже пришлось поработать, поэтому для нас это не новость, и выступление ваше, Дмитрий Валерьевич, очень правильное. По пафосу мы слышим эти выступления в думе от моих коллег, во всяком случае, я это слышу каждый день, и правильные выступления. Я принадлежу к фракции КПРФ. По тем же дальнобойщикам мы не ждали заседания секции ОНФ, мы с ними были рядом, ходили, и в Конституционный суд обратились сейчас в связи с этим налогом, потому что мы считаем его налогом. А так как он в думу не пришел и не пришел думскую процедуру, чтобы хотя бы мы увидели, кто как голосовать будет, то мы считаем, что Конституционный суд должен его отменить и ввести его в налоговую сферу.

Этот налог – всего лишь маленькая толика фактического ползучего сбора денег с людей. Тот же капремонт, о нем ведь мало кто особо говорит и тем более выходит на улицы, но это тоже своего рода налог, при том что сам налог на имущество увеличен в несколько раз из-за того, что по-другому сейчас его оценка происходит. И казалось бы, давайте тратить с этого налога на имущества деньги.

[00:45:08]

Вернусь к реальному сектору и к названию – смена экономического курса. Что это, ответ или не ответ на внешние угрозы? Как ни парадоксально, это ответ на наши внутренние угрозы, потому что опираясь, все предыдущие годы, и на финансовую доктрину, которую нам предоставлял запад, кредитование, и на технологические заимствования, которые мы ожидали, что с запада придут, а они от нас отвернулись и эту дверь закрыли, оказалось, что всё-таки это наша внутренняя угроза.

Хотел бы сказать об одной вещи, которая часто приводится нашими либеральными оппонентами, которые вдруг все окрасились в патриотические цвета и стали иной раз даже более яростно, чем мы, коммунисты, пенять на запад, проблема всё-таки в нас самих. Не нужно даже говорить о новой модернизации или индустриализации, достаточно поднять то, что осталось стоять как заброшенные цеха или заброшенные заводы.

Я вчера дискутировал на тему «Газпрома», очередная дискуссия, где нам подсовывается с запада в том числе третий энергопакет, а основная его цель в том, чтоб отделить транспортную составляющую от добычи, всё это мы уже проходили. Это я говорю своим оппонентам, которые теперь уже рядятся не в либеральные, как Чубайс в РАО ЕЭС, я здесь сидел, когда они пришли, Кириенко сначала привёл чуть ли не Немцова в качестве министра топлива, а тот привёл с собой Кудрина. Потом нас выкинули, Виктор Васильевич помнит, приняли решение совета директоров, нас выкинули из этого здания и не пускали туда. Потом туда пришёл Чубайс и довершил это под теми же лозунгами, которые сейчас нам подсовывает тот же «Газпром». Понятно, что ущербная тема, но тем не менее, она не сходит с сегодняшней повестки дня.

Возвращаясь к повестке дня, я всегда говорю – посмотри на мой родной Тольятти. Там был построен самый большой в Европе газоконденсатный или газохимический завод, который производит аммиак, корбомик, гармомид удобрения, и оттуда построена труба до Одессы, такая же, как Советский Союз построил до Германии. Она замыкается на одесский припортовый завод, но в то же время один из собственников, понимая ещё несколько лет назад, что с Украиной шутки плохи, сделал то же самое в отношении Новороссийска. Его вытолкнула судьба или рейдеры за границу, в Лондоне давно живёт, сейчас там очередное перераспределение на ТААЗе. Но я всегда говорю правительству, что поглядите вокруг, достаточно «Синтез-Каучук» снова воззвать к жизни, достаточно загрузить «Тольятти Азот» и «Куйбышев Азот», «Тольятти фосфор», ещё пара заводов, и не делать никакой новой индустриализации. Вам достаточно снова производить широкофюзеляжные самолеты в самарских авиационных предприятиях, которые полузакрыты, в Ульяновске или в Казани. И это всё достаточно реально при том, что надо решить вопросы, как Оксана Генриховна сказала по ключевой ставке, наполнить реальный сектор бюджетированием, и тогда экономика задышит так, как она должна дышать в нормальном государстве.

Мы в свою очередь, парламентарии, тот же закон о промышленной политике, мы должны считаться с реальной обстановкой в Госдуме и с тем, кто там представлен, какие партии принимают ключевые решения. Тот же закон о промышленной политике, плохо ли, хорошо, но мы его провели и проголосовали. Теперь на повестке закон о планировании. Планирование, о котором очень много говорил Примаков Евгений Максимович в другом зале, и мы сейчас тоже над этим трудимся. Спасибо за внимание.



Константин Бабкин: Леонид Иванович, а как ваша партия отнесется к идее такой хартии, объединяющей всех, что пора воплощать новый курс?

Леонид Калашников: Любой документ, в том числе и такая хартия уважаемых людей, собравшихся в этом зале, как-то влияет на ту или иную реальную политику. Но я всё-таки, и вы знаете это хорошо, больше рассчитываю на то, что здесь недалеко находится учреждение Администрация Президента, рассчитываю больше на решения, и в том числе и эта хартия должна на мозги и умы влиять. Поскольку реальные инструменты, которые сегодня спускаются оттуда, только они реализуются в том числе в тиши кабинетов на Охотном ряду под названием Госдума. А это повлияет, в том числе эта хартия. Правильно вы сказали, в послании доминировали очень хорошие вещи, но если мы, собравшиеся экономисты, смотрим на бюджет, который в эти же дни принимается в Госдуме, то мы видим, что это совершенно не сходящаяся нигде линия.

Константин Бабкин: Кстати, основатель вашей партии Владимир Ильич Ленин не рассчитывал на те решения, которые принимаются в Зимнем дворце, он с миллионами людей работал и объяснял им, что надо делать.

Леонид Калашников: Вы готовы присоединиться к миллионам и выводить эти миллионы, не только хартии писать? Конечно, это задача любой партии.

[00:51:17]



Константин Бабкин: Грудинин Павел Николаевич, директор совхоза им. Ленина.

Павел Грудинин: Вы всё вспоминает Ленина, а он, кстати, был основоположником новой экономической политики. Я к тому, что сказал предыдущий оратор. Как в одной песне: вы можете кричать тут хоть до ночи, а пленку я давно истратил всю. Посмотрите, год назад президент говорил тем самым тысяче человек, которые сидели перед ним о том, что нужно провести амнистию капитала. А через год сказал: ничего не сработало, амнистии не произошло. Значит, что-то вы не так сделали, что никто капитал обратно не возвращает. Он призвал людей обеспечить защиту малого бизнеса и от проверок. Через год сказал, что 160 тыс. просто отжали бизнес, выкинули, причем когда я ехал сюда, навстречу поднимается инспектор пожарного надзора, который надписал предписание о том, что по его мнению (он плохо знает законодательство) в общежитие дверь меньше 110 см, она стала 105 см, стандартная, он решил на 90 дней закрыть предприятие совхоз Ленина за то, что дверь не такая. Мы потом доказали, что он ошибся в нормативе, но не в этом дело, они же всерьез подали в суд на это, чтобы закрыть предприятие.

И честно, президента никто не услышал. Что ещё президент им говорил? Ребята, давайте бороться с коррупцией. И в этот момент показывают людей, которых точно сажать надо, причем все в стране об этом знают. Потом говорит: надо заняться введением в сельхоз оборот земель. И тут же показывают сенатора от Московской области, который 18 предприятий (кстати, член «Единой России», бывший депутат Госдумы) взял, уничтожил их, порезал коров, закрыл тепличные комплексы, земля стоит, покрытая бурьяном, и он внимательно слушает президентом. Кстати, могу сказать сразу, что президент неправ. Если у тебя экономически бедное население, производить огромное количество сельхозпродукции не нужно, потребления нет.

А дальше возникает вопрос: а кто напринимал таких удивительных экспортных пошлин на зерно, что остановил на определенное время вывоз зерна вообще? Президент с гордостью сказал, что мы на 20 млрд зерна вывезли в другие страны. Президент бы только сказал, что Бразилия на 105 млрд вывезла продовольствия, а какая-то Бавария на 10 млрд вывозит продовольствия. Представьте Баварию и всю Россию. И он должен сразу вам сказать, вы же об этом говорите, что всего в стране 125 тыс. комбайнов, и мы знаем, что как минимум 10 % ежегодно должно обновляться, а купили только 800 в год комбайнов. Это при том, что у нас прекрасная экономическая политика, вы же об этом рассказывали, что всё растёт в сельском хозяйстве.

Но мы-то знаем, что в сельском хозяйстве, если в семье всё хорошо, жена говорит – купи новую стиральную машину или плиту мне, или ты говоришь – я куплю новую машину, в экономике семьи всё нормально. Это кто, крестьяне купили всего около 5 тыс. тракторов в этом году? Причем импортных большинство. Это что, мы хорошо живём? Если мы не вкладываем деньги в развитие, если ни один инвестиционный проект, о котором говорил президент, в сельском хозяйстве не идет? Мне кажется, вы ошибаетесь в том, что оцениваете, что где-то у нас есть точки роста. Точки роста у нас в одном. Я как-то был в Швеции, они говорят: «Знаете, почему мы стали такой успешной страной? Мы перестали имперские амбиции распространять. Мы закрылись в собственной стране и начали заниматься внутрь, производством, стали думать, как развивать страну».

[00:55:30]

Помню, когда был молодым студентом, подполковник сидел, выстрелили из гранатомета, он говорил: «О, хромовые сапоги полетели». То есть он считал деньги, каждый выстрел – это деньги. Вылета самолёта – это деньги. Мы всё Греции пытаемся помочь, предлагаем какие-то кредиты. У греческого пенсионера 500 евро – минимальная пенсия. У нас совершенно другая пенсия. Кто кому помогать должен? Или еду, читаю: финны решили монетизацией заняться. Мы же монетизацией занимались. Они по 800 евро каждому выдают и говорят: «Социальные льготы отменяем». Да если нам по 800 евро выдать, мы все социальные льготы спокойно…

Дальше президент говорил, что нужно объявить налоговый мораторий. Он и в этом году сказал: давайте освободим от налога на прибыль. Он что, не знает, что налог на прибыль – это то, что получают субъекты, которые все дефицитные. Думаете, они откажутся от налога на прибыль? Если у них денег не хватает на то, чтобы выполнить Майские указы, просто повысить зарплаты. Естественно, эта задача несопоставима с тем, что он говорит. И конечно, он всё время правильные вещи говорит, что нужно уйти от нулевых темпов роста. Но кто исполняет это, понимает, что он опять куда-то полетит, нафотографирует себя, выложит в Instagram. Понятно, что туристы, но никакого отношения… Нам нужны патриоты, которые не просто слушали президента и ничего не делали, а которые сидели бы и говорили: да, действительно, у нас плохо с кредитной политикой, мы не развиваемся. Спасибо большое, но бизнес, который всё время хватают, сажают, вот как крестьяне…

Дальнобойщики почему вышли? Они активные люди. Но вы знаете, что всё молоко в России ввозится и вывозится машинами свыше 12 тонн? Только в совхозе Ленина 12 автомобилей, мы просто никогда не выходим на улицы, у нас другой менталитет. Крестьяне вообще последние, кто выйдут на какие-то улицы. Если выйдут, то совсем плохо будут.

Но в принципе то, что делаете вы, он же говорил, что надо убрать налоги и одновременно кадастровая стоимость земли, налог увеличился, торговый сбор по Москве и вроде в будущем на все остальные, этот сбор… Я вопрос задаю: а чего все крестьяне в мире дешевле платят на солярку? Говорят: у них же дорожный налог там лежит. А поскольку трактора не ездят по дорогам, то и солярка дешевле. Логично? Логично. А почему у нас нельзя? Администрировать сложно. Я не понимаю, если правительство не может ничего, то пускай уйдет само, потому что рано или поздно ему и так, и так уходить придется.

Константин Бабкин: Почему-то вся речь была произнесена со взглядом на Владимира Владимировича.

Павел Грудинин: Он же – «Единая Россия», вы же понимаете. Сколько бы коммунисты ни говорили, что нужно вводить прогрессивный налог, что нужно деньги повернуть в экономику, они же там в меньшинстве. А вот большинство сидит, которое четко говорит: ребята, у нас всё хорошо, мы один самолёт выпускали, а теперь два – на 100 % увеличили производство.

Из зала: Мне хотелось бы спросить, то, что сейчас на 48 самолётов вышел Suhoi Superjet, на максимальную производительность, это плохо?

Павел Грудинин: Вы ничего не знаете.

Владимир Гутенев: Давайте посмотрим на то, что было в 1998 году, взрывы в Москве, вы же это не смотрите, нет? И наверное, не мы вводили санкции против Европы и Америки?

Павел Грудинин: Вы где живёте-то? Они ввели санкции против кого?

Владимир Гутенев: Вы не Швейцария, вы не можете сказать: «Не нападайте, мы ограничимся…»

Из зала: Простите, они ввели санкции против чиновников, а не против бизнеса, а вы против бизнеса и своего населения, больше не против кого.

Владимир Гутенев: Это демагогия.

Из зала: Это не демагогия, это факты. Кроме банков не пострадали никто, а банки должны были 20 лет строить банковскую систему, это тоже ваша работа.

Павел Грудинин: Некоторые депутаты жалуются, что до них не доходят законы. Вы знаете, что зерно, которое мы вывозим в Турцию, используется только для того, чтобы производить высококачественную муку, и они по всему миру уже крупнейшие поставщики муки. Мы почему этого не делаем, знаете? Потому что экономические условия, налоговое обеспечение такое, что нам не выгодно в принципе производить. Президент же говорит: давайте введем сельхозоборот. Дальше он сказал – делайте. А кто будет вкладывать деньги в землю, если это невыгодно? Он этого не понимает, что ли?

Константин Бабкин: Прошу Владимира Владимировича не принимать, как человека, формирующего политику правительства, особенно экономического блока, многие её критикуют, он возглавляет аппарат Союза машиностроителей, он много делает для того, чтобы повлиять с точки зрения промышленности.

Бузгалин Александр Владимирович, зампред Международного комитета МЭФ. Тема «Есть у России друзья, кроме армии и флота».



Александр Бузгалин: Я в данном случае представляю не государство и не бизнес, я профессор. Как ни странно, в России кроме предпринимателей и чиновников существуют ещё и другие люди, и с их точки зрения мир выглядит немного по-другому. В частности, они иногда задают странные вопросы: насколько за 10 лет тяжелой экономической жизни сократились личные доходы наиболее богатых граждан России? Или они выросли? Если они выросли и при этом увеличилось количество бедных, то значит, проблема не только в том, что у нас мешают экономике. В том, что мешают экономике, большая проблема. Но видимо, есть и другие проблемы.

Есть проблема в том, что в нашей стране сохраняется огромная социальная дифференциация, особенно если смотреть на реальные цифры. Есть проблема в том, что у нас бизнес, который справедливо уйдет, потому что надо делать бизнес, не всегда говорить о проблемах, связанных с возможностью и необходимостью делиться. Мы не всегда говорить о том, что в связи с новыми международными процессами возникла принципиально иная атмосфера в стране. Та сложная ситуация и противоречие, о котором говорила Оксана Генриховна между внутренней и внешней политикой, эта ситуация и это противоречие породили в умах и в сердцах людей раздвоение. С одной стороны, мы стали чувствовать: есть ценность больше, чем мой собственный карман, и рост моего собственного бизнеса. И об этих ценностях надо всерьез думать. И более того, тысяча людей, поехавших в Донецк и ещё куда-то, сказали: мы готовы за это жизнь отдать. Это надо иметь в виду. Это не просто вопросы о том, какие санкции кто ввёл и что произошло, это изменение общественного сознания, которое влечет очень серьезные подвижки в общественном климате, за которыми могут стоять большие экономические подвижки. Это важное вступление.

Давайте посмотрим, что реально думает бедный человек в России? 22 млн, живущих на доходы менее 10 тыс. Насколько ему близки проблемы увеличенного налогообложения для того, кто получает несколько миллионов рублей в день личных доходов? Он задает вопрос: насколько ты сократил своё личное потребление для того, чтобы решить сложную ситуацию с инвестициями? Я ни разу от бизнесменов этой проблемы не слышал, за очень небольшим исключением тех, кто сидит за этим круглым столом.

В этой Хартии забыли про прогрессивный подоходный налог неслучайно. В социальной сфере: расширились гарантии социальной защиты, обеспечить государственную поддержку бизнеса, восстановить систему социальных лифтов, объявить программу повышения качества жизни в сёлах, остановить повальную коммерциализацию образования. Точка. «Новая налоговая политика».



Из зала: Вы в курсе, что у нас этого налога нет для физических лиц? Он у нас корпоративным является. Когда вы предлагаете прогрессивный, вы предлагает ещё увеличить налоги на бизнес. Я согласен с вашей идеей прогрессивного налога, так вы сначала делаете уже первый шаг: давайте введем налог на физических лиц, а потом его сделаем прогрессивный. Надо же, чтобы у нас была общая площадка: тут недодумали, тут плюнули, тут сказали так… Да нет у нас этого подоходного налога, он корпоративный.

Александр Бузгалин: У меня есть налог на мой доход. Думаю, у бизнеса он тоже есть. Это очень важная тема, которую надо поставить в центр одной из наших сессий. Вопрос о том, насколько бизнес считает необходимым делиться в условиях экономического кризиса. Если вы скажете, что делиться нечем, потому что ситуация очень плохая… Если вы всё отдали – это один вопрос.

Из зала: Бизнес и богатые люди – это разные вещи.

Александр Бузгалин: В нашем обществе богатые люди, как правило, являются бизнесмена, за очень небольшим количеством поп-звезд. Насчёт того, что чиновники у нас самые богатые люди, тут я спорить не буду, эту тему мы решили, мы тут солидарны.

Константин Бабкин: Идея этой Хартии состоит в том, что есть правые, есть левые. Чем правые от левых отличаются? Люди по-разному смотрят на то, как делить общественный доход. А мы считаем, что этот доход сперва надо создать, запустить экономику. А справедливо делить будем в процессе, надо сперва пирог испечь, нарастить его.

Александр Бузгалин: Вы только отчасти правы, потому что испекание пирога зависит от того, насколько граждане доверяют тем, кто якобы сам печет этот пирог. Любой бизнесмен уверен, что пирог печет он. Большинство граждан уверены, что пекут они, и для них вопрос, насколько этот пирог будет потом их пирогом, а насколько не их, насколько они будут участвовать в распределении пирога, является условием участия или неучастия в испечении этого пирога, доверия или недоверия.

Предлагаю спокойно обсудить этот вопрос. Если тем, кто живёт на другие доходы, участвует в деятельность независимых профсоюзов и так далее, думаю, у нас получится немного другой обмен мнениями. И это будет очень полезно. Сегодня, к сожалению, доверие в том числе к производительному бизнесу со стороны большинства граждан России очень невысокое. Можно объяснять, что виноваты в этом опять государственные чиновники, это будет правда, но видимо, что-то вы, уважаемые коллеги, кто является хозяевами тех или других больших, малых и средних предпринимательских структур, должны сделать.



Из зала: В принципе может ли крупный бизнес быть патриотичным или он космополитичен и никогда не будет нести социальной ответственности? Упал рубль, металл на бирже стал в два раза дороже в рублях, и наши вагоностроители, производственники столкнулись с тем, что внутренние цены выросли, но внутренние зарплаты не растут. Сотрудники на металлургических предприятиях не получают в валюте. Доходы металлургов растут и они не хотят учитывать интересы всей цепочки производителей. На ваш взгляд, социальная ответственность возможна только в малом и среднем бизнесе или есть исключения, когда крупный бизнес может быть патриотичен и социально может делиться?

[01:10:10]



Александр Бузгалин: Бизнес, если это предприниматель, который ориентирован на прибыль в качестве высшей цели деятельности своей корпорации, малой, средней и крупной, в принципе не патриотичен. Дальше человек, который осуществляет бизнес, вопреки логики бизнеса может быть патриотичен, и как собственник или топ-менеджер он может сказать, что мне это невыгодно, но исходя из моих патриотических соображений, вопреки экономическому расчёту я буду делать то и то.

И есть ещё одна ситуация, когда государственные органы через систему налогов и других методов заставляют бизнес делать то, что ему невыгодно, но выгодно стране. Это три разных ситуации.

Бизнесу никто не мешает. Ему выгодно уехать за границу со своими деньгами – уехал. Ему выгодно уехать в офшор – он уехал. Если этот бизнесмен относится равнодушно к тому, в какой стране делать бизнес.

Второе. Бизнесмену не всё равно, он хочет, чтобы его страна жила и он жил вместе с ней, для него это важнее, чем норма прибыли. И он вопреки своему частному интересу как предпринимателя и собственника делится, отдаёт значительную часть того, что мог использовать для инвестиций, для покупки новой яхты, ещё для чего-то, он эти деньги тратит на решение проблем страны в той или иной форме.

И третий вариант, когда государство заставляет его это делать.

Из зала: О каком бизнесе вы говорите? Если имеем в виду «Роснефть», зарплата их не уменьшилась. Я прекрасно понимаю, когда цена на нефть упала в мире, то бизнес должен был сказать: цена на бензин должна упасть. Что-то я не вижу, чтобы цена на бензин – а это контролируется государством – упала. То же самое – цена на газ. Посмотрите, газовики уже практически не производят много газа, но нам почему не продают его дешевле? Минеральные удобрения.

Константин Бабкин: Смирнов Олег Михайлович, президент фонда «Партнеры гражданской авиации».

Олег Смирнов: Уважаемые коллеги, я буду говорить с точки зрения не члена какой-то партии, не руководящего органа, а как профессионального авиатора нашей страны.

Президент РФ не так давно поставил задачу перед всеми чиновниками об импортозамещении. Почему? Потому что он первый из высоких руководителей понял, что отсутствие импортозамещения наступает на национальную безопасность и суверенитет нашей страны.

Длительное время чиновники думают, что это такое, чешут репы, и в очередном выступлении президент поставил уже развивающуюся задачу: сделать такое производство, восстановить его, чтобы оно было экспортнопригодное. Я бы это назвал не импортозамещением, а импортоопережением, потому что фазу импортозамещения мы прозевали. И то, что импортозамещение ради импортозамещения – это просто детская игра. Только так, как поставил задачу президент, импортозамещение, как он сказал, что экспертный материал должен готовиться так, чтобы покупал его весь мир – вот в чем состоит наша главная задача.

Как это выглядит в гражданской авиации? Гражданская авиация – это экономика, которая работает на всё население страны и на всех, кто находится в этом зале. Начиная с 90-х годов после знаменитого выступления Гайдара, это высказывание непрофессиональное о том, что нам не нужно собственное самолетостроение, потому что это очень дорого, это требует много интеллекта, денег и так далее, а я договорился с Airbus, что они нам дадут необходимое количество самолётов любых типов. Я чуть со стула не свалился, когда услышал по телевизору высказывание премьера страны. Нет больше таких премьеров, не было и не будет.

[01:15:13]

Это неудачное высказывание даже не инженера по образованию привело к тому, что страна наша взяла политику уничтожения собственного гражданского самолётостроения, и за 20 добилась этого. Сегодня мы тотально перешли на эксплуатацию западных воздушных судов, 96 % пассажирооборота мы выполняем на них. Откуда здесь быть национальной безопасности? Если только эти самолёты будут введены в санкционный список, мы с вами пересядем на оленей и собачьи упряжки, потому что собственной техники у нас нет, особенно на тех 60 % территории страны, где нет ни железных, ни автомобильных дорог. Это уже национальная безопасность, потому что от Калининграда до Петропавловска-Камчатского ехать на оленьих упряжках очень долго и некомфортно.

Кроме того, гражданская авиация, в которой я работаю более полувека, всегда была горячим резервом наших вооруженных сил, так же как остаётся горячим резервом сегодня и в США. Если время Ч, у нас всё было расписано, где я должен находиться, что возглавлять и куда лететь. Вся гражданская авиация. США до сих пор такие планы имеют, у них вся гражданская авиация будет подчинена периоду Ч. А у нас что? У нас сразу весь парк останавливается. Уже гражданская авиация не может быть горячим резервом наших вооруженных сил. Это как раз и есть потеря национальной безопасности и суверенитета.

Можно долго говорить на эту тему, хочу отметить, что мы умеем это делать. В 1990 году мы экспортировали 13,5 тыс. национальных летательных аппаратов всех типов. Была политика аэрофикации страны. Даже из любой худой деревни мы ежедневно могли улететь, а бабушка с козой в соседнюю деревню, потому что там лечебница есть для козлят, и так далее. Был великий авиационный период. Мы имели 1500 аэропортов, тысячи пилотов, инженеров, техников, подготовленных в наших учебных заведениях, и были сопоставимы с США и по объему, и по структуре перевозок.

Когда ушли от политики аэрофикации страны, а Гайдар отдал всё Boeing и Airbus, рабочие места и производства, и всё такое. США не отказались от этой политики. В прошлом году мы перевезли 93 млн пассажиров, не достигнув уровня даже 1990 года через четверть века, а США перевезли 800 млн пассажиров, и там это является политикой, и Обама уже заявил на одном из заседаний своей Госдумы, что цель к 2020 году – перевозить миллиард своей авиацией. Машина крутится, самолёты выпускаются, миллионы рабочих мест и так далее. Нам надо переходить к тому же.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница