Константин Бабкин



страница1/4
Дата31.07.2016
Размер0.61 Mb.
  1   2   3   4

Смена экономического курса - ответ на внешние угрозы


[00:03:48]

Константин Бабкин: Многие ещё в пути, но я думаю, ничего страшного, будем начинать работу. Напоминаю, что мы, организовывая МЭФ, изначально закладывали идею о том, что Россия имеет огромный потенциал, и курс, который проводится, начиная с 1991 года, не ведёт нас к победе и его нужно менять.

Самый первый МЭФ назывался «Против рыночного фундаментализма». К сожалению, мы продолжаем разрабатывать всю ту же тему. Не сказать, что мы ничего не добились. Раньше наши идеи воспринимались, может, с удивлением, с непониманием отчасти, но сегодня необходимость смены экономического курса овладевает массами, и уже не только люди на кухнях обсуждают необходимость смены курса, но и отраслевые ассоциации многие выступают, может, даже все выступают за более адекватный экономический курс. Объединения предпринимателей, такие как «Деловая Россия». Большинство партий выступают с поддержкой этой идеи. Даже внутри правящей партии, например, либеральное крыло партии «Единая Россия» тоже выступает с этой идеей. Недавно и сам президент обратил внимание, что сырьевая зависимость, сырьевой курс, усиливающий эту зависимость, в современных условиях – это вещь, от которой надо освобождаться.

Сегодня мы проводим заседание в преддверии 2016 года. Это юбилейный год, 25 лет доминирования в нашей стране курса, заложенного ещё Гайдаром и Ельциным. Этот курс включает в себя отрицание необходимости планирование, отрицание необходимости промышленной политики. Главные ценности – рейтинги, деньги, а не труд и не человек труда.

Этот курс можно назвать оторванным от реальности, от реальных интересов страны. Эта мысль становится всё более очевидной в современных политических условиях.

Оторванный от реальности курс плодит бедность людей и в целом страны, замораживает технологическое отставание. Это ведёт к слабой обороноспособности, к невозможности защитить себя, своих союзников, и в современном мире мы видим массу примеров, насколько эта слабость может быть опасной.

Оторванный от реальности курс делает людей невостребованными. У нас многомиллионная безработица, а мы видим на примере братской Украины, что когда миллионы людей чувствуют себя невостребованными, такое общество становится предметом манипуляции массовым сознанием и сталкивается с огромными проблемами.

Оторванный от реальности курс делает непривлекательным образ жизни страны, в целом непривлекательный образ страны, как партнера, как делового партнера и союзника, что также плодит массу проблем. И в целом весь этот курс выливается в то, что сокращается население, мы расплачиваемся миллионами жизней.

Понятно большинство, что курс нужно менять. Понятно, как его менять. Тема достаточно разработана многими общественными организациями. Понятно, что стержнем экономической политики должно быть создание производства в несырьевых секторах, о чем тоже говорил президент. Сюда нужно включить низкие налоги, дешевые ресурсы, адекватную денежно-кредитную политику, поддержку наших товаропроизводителей на внутреннем и внешних рынках, поддержка науки и образования, их ориентированность на потребности производства и много других вещей.

Эта тема уже разработана многими партиями. Кстати, среди раздаточных материалов лежит проект Хартии-2016. Мы обо всём этом говорим, но предложение такое – написать хартию. Создать текст и на основе его скоординировать работу многих общественных движений. Главная идея – изменение экономического курса, создание условий для производства, и на основе этого решение всех остальных проблем. Динамично развивающаяся экономика делает востребованной науку, образование, ставит во главу угла и повышает ценность человека труда. Отсюда необходимо развивать медицину, это положительно влияет на культуру и является основой для решения массы других проблем, с которыми столкнулось наше общество.

[00:10:55]

Тезисы, как надо менять курс, мы взяли у партии профессионалов, у Столыпинского клуба, у либеральной платформы партии «Единая Россия», у отраслевых ассоциаций, у многих партий. Естественно, у Института экономики РАН.

В целом мы обсуждаем смену экономического курса в сложившихся реалиях. Кто-то согласится с тем, что экономический курс – это важнейшая вещь. Здесь присутствуют люди левых взглядов, правых взглядов. Я бы хотел, чтобы вы все высказали мысли, что ещё нужно включить в нашу хартию, и считаете ли вы такой текст, на основе можно объединяться и двигаться дальше, необходимым? Готовы ли вы такую идею рассматривать?

Слово предоставляется Гутеневу Владимиру Владимировичу, первому заместителю председателя Комитета Госдумы по промышленности.

Владимир Гутенев: Добрый день. Задавая сегодняшнюю тему, я в первую очередь отталкивался от тех угроз, с которыми сталкивается наша страна, с той политикой сдерживания, с которой мы сталкиваемся, через призму внутренней эффективности. Мы можем констатировать, что сейчас политика сдерживания перешла в горячую фазу. Мы чувствуем, что международное право по многим очень чувствительным для нас направлениям не работает, и в связи с этим в условиях, когда все маски сброшены, необходимо через эффективные механизмы, которые у нас имеются, значительно скорректировать работу и исполнительной, и законодательной власти. Поэтому вначале хотелось бы оттолкнуться от некоторых тезисов посланий президента, где он через призму безопасности экономической, технологической, производственной, продовольственной отметил наиболее болевые точки. Я остановлюсь на нескольких из них.

В первую очередь он говорил о том, что малый и средний бизнес (и не только) сталкивается с избыточным административным давлением, и в качестве пример он приводил вопиющие факты: по экономическим преступлениям возбуждено более 200 тыс. дел, из которых спустя какое-то время до реальных штрафов или наказаний, связанных с лишением свободы, дошло не более 15 %. Увязывая это с почти рейдерскими захватами и развалом бизнеса. В связи с этим мы рассчитываем, что реакция правоохранительных органов в первую очередь будет связана не с увеличением процента доведения дел до реальных наказаний, а с сокращением немотивированных возбуждений преследований по экономическим статьям. И преследование по этим статьям не должно связываться с заключением под стражу, с разрушением бизнеса и прочим.

[00:15:25]

Кроме того, мы увидели, что президент делает значительную ставку на развитие реального сектора экономики. Наконец воплотятся реальные шаги со стороны исполнительной власти, целевое использование сельхоз земель. Мы услышали слова по созданию специального федерального агентства, которое будет отвечать за модернизацию, техническое перевооружение и наверное, всё это очень важно, как и важна декапитализация Фонда развития промышленности на 20 млрд. Но мы задаемся вопросом: 20 млрд – не слишком ли маленькая сумма? Что эта сумма по сравнению с несколькими трлн рублей, которые уходили на поддержку банковского сообщества?

Как ни парадоксально, я отвечу – немало. Почему? Эффективность исполнительной власти недостаточная. В качестве примера я хотел бы привести, что для предприятий малого и среднего бизнеса, которые имеют небольшие активы, для них затруднительно обеспечивать для получения кредитов залоги, было в своё время создано Агентство кредитных гарантий, которому было выделено 50 млрд рублей. Кроме того, с августа 2013 года гарантийная поддержка субъектов предпринимательства осуществлялась через МСП Банк. На это было выделено также 40 млрд рублей. На начало 2015 года по всей стране этими организациями было предоставлено 87 гарантий, фактически по одной на регион. МСП Банк предоставил 17 гарантий на 1,9 млрд рублей, Агентство кредитных гарантий выдало малым и средним предприятиям 70 гарантий на сумму 668 млн рублей.

Таким образом реализована поддержка Агентством кредитных гарантий менее чем на 1,5 % от объемов, которые государство дало возможность направлять на эти очень важные цели. МСП Банк менее 5 %. Феноменальная ситуация: ресурсы есть, они немалые, почти 100 млрд рублей, но фактически не используются. Не менее вопиющие факты по неэффективности, о чём говорил президент, мы получили от Счётной палаты, которая по итогам проверки подведомственных Минстрою организаций, занимающихся сметами и ценообразованием в строительстве, это главное управление государственной экспертизой и Федеральный центр ценообразования, вот в сметах госаудиторы обнаружили завышение расходов на олимпийских стройках, строительстве космодрома «Восточный», завышение смет на 20-45 %. Причем большинство нормативов были разработаны коммерческими организациями, аффилированными с бывшими руководителями этого центра, а услуги по разработке сметных нормативов были платные, несмотря на то, что это государственные услуги.

К чему бы я хотел привлечь ваше внимание? Наша промышленность готова откликнуться на поддержку государства. И если крупный бизнес, госкорпорации получают довольно серьезные субсидии, и благодаря этому и ОПК растёт, растёт авиапром, судостроение на 11 % выросло. То малый и средний бизнес находится в более уязвимой ситуации. Я думаю, Константин Анатольевич подтвердит, как благотворно влиял закон 1432, который в предыдущие периоды 15 % покрывал за счёт субсидий, сейчас 25 % покрывает ,и объем производства сельхозтехники вырос на 21 %. Поэтому, коллеги, мне кажется, что основная задача – это, с одной стороны, гражданский контроль. ОНФ достаточно активно работает в проекте за честные закупки.

Вторая очень важная составляющая – экспертное сообщество. Именно то, чем мы занимаемся – выработка стратегий, фискальной, миграционной, образовательной политики. Поскольку неэффективность работы целых сегментов в правительстве РФ, кто-то по идеологическим причинам, другая идеология в нашем экономическом блоке, у кого-то недостаточные компетенции, но без эффективной работы и предложений экспертного сообщества с одной стороны и контроля гражданского общества – а мы видим, как в вопросах закупки медтехники наши производители выпускают приемлемую медтехнику, закупается аналогичная за рубежом.

[00:20:18]

То же самое происходит со станками, оборудованием, предоставлением услуг в дистанционном зондировании земли, когда наш Роскосмос бесплатно передаёт ФАИВам и территориям свою библиотеку данных, снимков, а госорганы очень часто закупают у посредников зарубежных компаний подобные же снимки ДЗЗ. Уважаемые коллеги, на мой взгляд, два ключа: эффективный контроль гражданского общества и экспертные рекомендации. Спасибо.



Константин Бабкин: Спасибо. Вы сказали, что нужно менять приоритеты в правительстве, там есть люди, которые руководствуются отличными приоритетами от тех, которые представлены в правительстве. Как вы думаете, политику ЦБ пора менять или ещё подождём?

Владимир Гутенев: Я думаю, что основной задачей ЦБ должна быть не борьба с инфляцией, в жертву которой приносится емкость внутреннего рынка, что сказывается и на автопроме, и на жилищном строительстве, и вообще на потребительских объемах. ЦБ должен стать полноценным эмиссионным центром, который те центра, которые направляются в реальный сектор производства сельхозпроизводителям, в промышленность должны подкрашиваться, и через уполномоченные банки, которые согласятся играть по тем правилам, когда их маржинальная наценка ограничена 2-2,5 %, будут предоставлять в реальный сектор под ставку 5-6 % средства, которые позволят разогнать нашу экономику и формировать рабочие места.

Константин Бабкин: Спасибо. Дмитриева Оксана Генриховна, депутат Госдумы, лидер Партии профессионалов. Мы с Оксаной Генриховной обсуждаем идею заключения партнёрства между Партией дела и Партией профессионалов, это не секрет. Мы озвучили идею о том, что предлагается написать такую Хартию-2016 или под названием «25 лет вполне достаточно», имея в виду, что 25 лет проводимого экономического курса – это вполне достаточно, пора сделать поворот в экономической политике. Как вы относитесь к идее написать текст и попытаться сделать широкое общественное движение на основе необходимости смены курса на позитивный курс развития?

Оксана Дмитриева: Я думаю, это самое главное, потому что смена социально-экономического курса и новая социально-экономическая альтернатива – это самое главное, что надо сейчас стране, и от этого зависит всё остальное. Вопрос, который был поставлен, может ли быть независимая внешняя политика без сильной экономики, ответ –абсолютно нет.

Более того, есть довольно давно на протяжении последних двух лет очевидное противоречие между независимостью и самостоятельностью внешней политики, и абсолютной зависимостью и несамостоятельностью экономической политики. Потому что вроде парадигма внешней политики полностью сменилась, а во внутренней экономической политике продолжают жить по рецептам и догмам МВФ, и уже нет никаких юридических оснований этими рецептами руководствоваться.

Я хотела бы внести некий вклад в предложение по смене социально-экономического курса и высказать следующие положения. Что самое главное, что не отражено ни в бюджете на 2016 год, и не очень четко прозвучало и в послании президента. Самое главное для страны – выход из кризиса. Кризис очень серьезный, начался он с февраля 2015 года, спад по ВВП, спад промышленного производства, самый сильный спад в обрабатывающей промышленности, традиционно сильный спад в машиностроении, приборостроении, за исключением названных отраслей.

[00:25:32]

В целом ситуация очень тяжелая. Если возьмем начиная с 90-х годов, у нас те отрасли, которые так или иначе определяют или близки с научно-технологическим прогрессом, машиностроение, объем производства составляет 40 % от уровня 1990 года. Это и адекватные рабочие места. Поэтому самое главное – выход из кризиса.

Какие здесь должны быть меры? Первое – налоговое стимулирование. Причем стимулирование не может быть ручное. То, что говорилось, как бы направление правильное, что должна быть льгота инвестиционная по налогу на прибыль, но она должна быть как льгота по налогу на прибыль для всех в налоговом законодательстве, а не то что под определенный проект. Мы знаем, во что это выльется. Поэтому вроде направление было названо, но механизм предложен не совсем правильный. Нужно восстанавливать инвестиционную льготу по налогу на прибыль.

Второе. При такой политике ЦБ никакого экономического роста не будет. Более того, главная причина кризиса – это именно политика ЦБ и увеличение ключевой ставки до 17 %, что вызвало невозможность пополнения оборотных средств и паралич экономики в конце 2014 – начале 2015 года. Отсюда мы и должны отсчитывать, это был импульс и толчок к кризису. Конечно, кредитная ставка должна быть снижена вплоть до отрицательной величины. Я не верю ни в какие механизмы с окрашиванием деньгами, это всё тоже работать не будет, мы это видим, для кредитов на несколько триллионов – высокая ставка. А вдруг потом на 30 млрд лимит по малому бизнесу определен по малой ставке. Это же не может иметь никаких последствий с точки зрения стимулирования экономического роста и малого бизнеса. Надо снижение ключевой ставки.

Далее, ЦБ контролирует всё, что угодно, но не контролирует банковскую маржу. Посмотрите отчёт того же Сбербанка за 2014 год. Проценты получены банком – 1,8 трлн рублей. Проценты уплаченные – 600 млрд с небольшим. Это фактически маржа в два раза превышает проценты, которые они дали на депозиты. Так невозможно. Банковская система так работать не может, чтобы в три раза получать больше, чем проценты, которые уплачены по банковским депозитам. Поэтому здесь, во-первых, должна быть снижена кредитная ставка, и во-вторых, жесткий контроль за банковской маржей.

Должен быть реально инвестиционный спрос, в том числе государственный. Вроде как формально в целом за 2014-2015 год около 2 трлн рублей по различным направлениям через банковскую систему должно было пойти на инвестиции и инвестиционные программы. Сколько из них реально дошло до реальных инвестиций? Ни копейки. Система обленилась настолько, что даже из 1 трлн, который был в 2014 году выдан банкам, даже до банков эти деньги в полном объеме не дошли, не то что до реальной экономики. На 50 млрд куплены только облигации Росавтодора и РАО РЖД, но это только облигации куплены, это всё равно вложения в бумажную экономику, это ещё не значит, что на это что-то построили. Поэтому если это средства бюджета, государственные средства или квазибюджетные Фонда национального благосостояния, так они должны вкладываться в инвестиции самым непосредственным образом под бюджетные программы, под проектно-сметную документацию.

[00:30:52]

И последнее, у президента в послании совершенно правильно была отмечена неэффективная работа институтов развития, в том числе большая часть институтов развития – это банки: Внешэкономбанк, Росэксимбанк, куда вкладывались эти деньги. Из этого нужно сделать выводы. Если они работают хуже, чем коммерческие банки, и существенно хуже, чем бюджет, нечего давать бюджетные средства квазиструктурам, которые называются институты развития. Здесь тоже должен быть вывод. 2 трлн инвестиционных средств – это очень много, это может запустить инвестиционный процесс, если у нас всего промышленных инвестиций 4,5 трлн рублей. Поэтому 2 трлн – это очень много, если их эффективно расходовать.

И последнее, в этой связи увеличение социальных расходов с точки зрения бюджетной эффективности – это намного более эффективное вложение средств и с точки зрения социальной, и с точки зрения стимулирования экономического роста, чем что-либо другое, поскольку эти средства целевым образом доходят до потребителя, до бюджетополучателя, и всё-таки пускаются в экономику, гораздо лучше, чем якобы инвестиционные деньги, которые по длинной цепочке идут в банковскую систему и там содержатся на депозитах. Спасибо.



Константин Бабкин: Спасибо. Действительно, 2 трлн, космические деньги расходуются непонятным образом, а на программу 1432, о которой Владимир Владимирович сказал, которая дала 25 % рост в скорости обновления сельхозтехники, это важнейшая задача в сельском хозяйстве, на эту программу денег не хватило и эти деньги в два раза меньше заложены на следующий год, чем на этот. Если денег правительство не добавит, не изыщет резервы, то у нас будет падение и в сельхозмашиностроении, и в сельском хозяйстве. Приоритеты пока непонятные в правительстве.

Потапенко Дмитрий Валерьевич, предприниматель.



Дмитрий Потапенко: Добрый день. Я предприниматель, занимаюсь ритейлом, производством продуктов питания DIY так называемым и общепитом, веду бизнес в России и в четырех странах зарубежья.

Вопросы, которые поставлены по поводу экономики и всего остального, во-первых, вызовов внешних я не вижу, извините. Работая в Бельгии, Чехии, Болгарии и Китае, я неплохо владею информацией, 9 лет там работаю, всем мы фиолетовы, скажу прямо. Поэтому если отключить первую кнопку ТВ и изъять из неё ключевые четыре новости, то нам хохлы мешают, то ещё кто-то, то и новостей не будет. Четыре нокаутирующих удара нанесены исключительно нашими экономическими властями. Это эмбарго преступное, которое введено конкретно под передел рынка конкретными присосавшимися к государственным чиновникам компаниями, привело к отсутствию конкуренции и росту цен. Это запретительные и запредельные ставки кредитования, это нам не Обама их сделал. Такой же указ об уничтожении продуктов, которые непонятно, четырех гусей давят тракторами и далее по списку, непонятно зачем с показательными такими выступлениями. Это налог Ротенберга, который прекрасен в своей самой логике, потому что вопрос не в сумме, а в том, что мы трижды берем с логистической составляющей деньги, у нас есть отдельно акциз, есть отдельно дорожный налог, а теперь ещё отдельный налог вводит.

Напомню, до этого так же помимо транспортёров вводили регистраторы на автомобили, и тоже почему-то не понимали, для чего это делать, но тоже штрафовали и логистика подросла. Все эти удары нанесены искусственно нашими.

[00:35:16]

Когда идет речь о том, нужно ли менять экономический курс, очень хочется задать вопрос: кому? Я хочу увидеть этого человека. 25 лет в российском бизнесе, в целом, когда я общаюсь с госчиновниками – а волею судеб я вынужден с ними общаться – у них всё хорошо и отлично. Поэтому замечательно послушать очередной посыл куда-то вдаль, я его слушаю очередной раз, а после этого приезжает к тебе налоговый инспектор и проверяет компании, которые даже не подлежат проверке. Я напоминаю, если кто забыл, кто в реальном бизнесе работает, то два года назад была ситуация, когда проверяли компании, даже три года не отработавших, со следующей формулировкой: три миллиона в акт, полтора нам, и придумайте, что в акт писать. Это было массово, и далее по списку.

Точно такая же история, когда идёт разговор, что предпринимателей не надо закрывать до суда. Два года назад эту историю по всем каналам просвистели, тогда было закрыто 3,5 тыс. предпринимателей. Прошло два года – 6100. У меня обратная зависимость: чем меньше о нас заботятся, тем мы больше на свободе и меньше закрываются.

Напомню, за последние три года с российского рынка ушло 56 крупных сетей различного направления: одежных, DIY-ных, я уж не говорю про количество закрытых заводов, в том числе иностранных. Конечно, то что мы все в огне и в войне – это классно, но со стороны выглядит ужасно. Ещё раз говорю, когда волею судеб я вынужден работать в том же Китае, как Китай относится к нам, неплохо было бы читать прессу на национальных языках. Не надо сравнивать 13 экономику мира и первую. Это всё равно, что вы сейчас будете дружить с третьеклассником. Почему-то к вам будут относиться с весьма шизофреническим аспектом. Поэтому Китай для нас – всего лишь очень тяжелый партнёр и под большим вопросом, партнер ли он нам. Я уж не говорю о том, как мы умудрились поссориться с Европой.

Основная проблематика не в том, что написать новую программу. К сожалению, чиновники во всем этим программам относятся очень конкретно. Если эта программа затрагивает его ведомство конкретно, то она встаёт в штыки. Если она затрагивает чужое ведомство, с которым он в контрах, то эта программа принимается на ура. Поэтому диалог бизнеса и власти происходит последние 20 лет как диалог мясника с коровой, ласково заглядывая в глаза и держа нож под горлом с вопросом: «А что у нас сегодня, говядина или молока?» Поэтому очень хочется, чтобы наконец о нас забыли, как забыли в своё время в 90-х. Бандиты 90-х, конечно, были сволочами редкими, но надо сказать, налоговая, таможенная и ОБЭП существенно хуже. У меня всё, спасибо.



Владимир Гутенев: Очень понравилась динамика вашего пламенного выступления. Я так понимаю, вы знакомы с тем, как те же самые украинцы вместе с цивилизованными немцами разорвали контракты и прекратили поставку газотурбинного оборудования, сорвав поставки. То же самое, как цивилизованная DMG-Mori Seiki перестала поставлять станки в наш гражданский сектор, это понятно. Я думаю, что подменять понятия ответственности проверяющих за нарушение закона, прокурорских, ОБЭП и прочих, наверное, нужно. Но давайте не будем говорить о белоснежном российском бизнесе, который нарушает законы. И каждые три года открывать новую компанию для того, чтобы не попадать под проверки – это не самая мудрёная схема. Я более чем уверен…

Дмитрий Потапенко: Вы можете дальше не продолжать. 25 лет в каждый кабинет приходишь, и весь диалог именно так – нас лечат, как вести бизнес. А я веду бизнес 9 лет за рубежом. Приведу простой пример: у меня проверок ноль. У меня 25 проверок, 36 контролирующих органов, 600 подзаконных актов. За рубежом чтобы открыть один и тот же бизнес и здесь – издержки в четыре раза меньше. И там всего три кодекса. Почувствуйте разницу.

[00:40:39]



Владимир Гутенев: Мне нравится ваш пафос. Если бы вы действительно на зарубежных рынках работали, вы бы видели, как в цивилизованной Швейцарии цивилизованные швейцарские банкиры находят причины не отдавать те деньги, которые размещены под различными предлогами.

Дмитрий Потапенко: Я 9 лет там работаю.

Владимир Гутенев: А я возглавляю комиссию по противодействию коррупционных… защиты инвестиций в Швейцарии, и проблем там не меньше.

Дмитрий Потапенко: Это вам там кажется. Это когда вы будете своими деньгами, руками делать, а не комиссии возглавлять, разница есть: свечку держать и руками работать.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница