Книга скачана из Librarium Warhammer 40000



страница1/19
Дата03.08.2016
Размер4.61 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19





Librarium Warhammer 40000

«Немезида»

Джеймс Сваллоу



Цикл «Ересь Хоруса»



Данная книга скачана из

Librarium Warhammer 40000

Наш проект является некоммерческим, в то же время администрация прикладывает большие усилия в

наполнении архива и обеспечении его работоспособности.

Убедительно просим вас помочь развитию проекта!

Номер карты Сбербанка: 4276 3800 2057 8717

Номер кошелька Qiwi: +79153044588


Яндекс.Деньги: 41001831776204

Все права на произведения принадлежат их правообладателям.

Все произведения представлены только в ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫХ целях. Для дальнейшего их использования вы обязаны приобрести

оригинал у правообладателя.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Карательный отряд



Эристид Келл — полномочный ассасин, круг Виндикар

Дженникер Соалм — затворница, круг Вененум

Гарантин — уничтожитель, круг Эверсор

Фон Тариил — инфоцит, круг Ванус

Койн — призрак, круг Каллидус

Йота — протовирус, круг Кулексус

Официо Ассасинорум



Магистр ассасинов — Верховный Лорд Терры

Сир Виндикар — магистр и директор-примас, круг Виндикар

Сиресса Вененум — магистр и директор-примас, круг Вененум

Сир Эверсор — магистр и директор-примас, круг Эверсор

Сир Ванус — магистр и директор-примас, круг Ванус

Сиресса Каллидус — магистр и директор-примас, круг Каллидус Сир Кулексус — магистр и директор-примас, круг Кулексус

Легио Кустодес




Константин Вальдор — капитан-генерал и командир Кустодианской гвардии

Легион Имперских Кулаков




Рогал Дорн — примарх Имперских Кулаков

Эфрид — третий капитан

Сыны Хоруса



Хорус Луперкаль — примарх Сынов Хоруса, Воитель

Малогарст — советник Хоруса

Люк Седирэ — капитан Тринадцатой роты

Деврам Корда — ветеран-сержант, Тринадцатая рота

Легион Несущих Слово



Эреб — первый капеллан Несущих Слово


Другие деятели Империума



Малькадор Сиггиллит — регент Терры

Йозеф Сабрат — смотритель Йесты Веракрукс, дознаватель

Дайг Сеган — смотритель Йесты Веракрукс, дознаватель

Бертс Лаймнер — старшина смотрителей Йесты Веракрукс

Ката Телемах — верховный смотритель Йесты Веракрукс

Эрно Сигг — гражданин Империума

Мерриксун Эврот — войд-барон Нарваджи, агент-нунций Таэбианского сектора

Гиссос — оперативник службы безопасности торгового консорциума «Эврот»

Перриг — псайкер, служащая в торговом консорциуме «Эврот»

Капра — житель Дагонета

Террик Грол — житель Дагонета

Лийя Бейя — житель Дагонета

Леди Астрид Синоп — жительница Дагонета

ЧАСТЬ 1. ЭКЗЕКУЦИЯ


Только Император может осудить преступления тех, кто не повинуется Империуму.

И приговор Императора будет вынесен только после твоей смерти.

Из правил Официо Ассасинорум

Монстр похвалялся тем, что он сделает, когда захватит дом бога и повелителя, не зная, что Немезида услышала его слова и запомнила их.



Из произведения древнего терранского поэта Нонна[1]

Глава 1


Наглядный урок

Тактика обмана

Звезда

Мир Гигс Прайм был уничтожен и окончательно умер, превратившись в скопление догорающих углей. Ноздреватые черные скалы вокруг лагеря скрылись под пеленой низко стелющегося тумана из радиоактивной пыли, оставшейся от городов после продолжительной орбитальной бомбардировки. Обстрел ядерными снарядами швырнул планету на плаху палача, и теперь ее остывающий труп плотно окутал смертный саван — безмолвный и смертоносный покров радиации, уничтожавшей остатки жизни.

Здесь, в глубоком каньоне, где на поверхность высадились завоеватели, высокие каменные стены защищали долину от большей части огненных смерчей, хлеставших планету. Люди, даже если бы не сгорели, как бумага, и пережили страшный кошмар, все равно погибли бы в течение часа. Однако завоеватели были не настолько слабы.

Гибель целого мира была для них лишь незначительным эпизодом. Как только воины закончат здесь свои дела, они вернутся на боевые корабли и смоют зловоние мертвой планеты со своей брони, как человек смывает с обуви прилипшую грязь. Они покончат с этим и больше ни разу не вспомнят об этом мире. Не вспомнят о том, что воздух, поступающий в их легкие, насыщен распыленными останками всех мужчин, женщин и детей, называвших Гигс Прайм своим домом.

Планета умерла и своей смертью послужила достижению главной цели. С дюжины других миров системы Гигс, более ценных и многолюдных, чем этот, люди в свои мнемонископы будут смотреть на затухающие угли убитого мира. Почему был атакован именно этот мир, а не какой-то другой? Этот вопрос возник в тот момент, когда военные корабли прошли мимо них. Но теперь ответ был ясен: ради наглядного урока.

Тобельд не задумывался над этим. Он пробирался вдоль временных навесов, устроенных под крыльями стоявших на земле «Грозовых птиц», и прислушивался к разговорам воинов, прерываемым хлопаньем растяжек и раздуваемых ветром полотнищ. С оставшихся на орбите кораблей уже поступали донесения. Остальные миры этой системы, орбитальные платформы, система планетарной обороны — все отказались от своей свободы без каких-либо условий. Урок усвоен.

Овладение системой Гигс прошло быстро и без осложнений. Спустя несколько десятилетий это событие едва ли удостоится большего внимания, чем пара строк в анналах истории войны. Военная флотилия не понесла сколько-нибудь значительных потерь, ничего, что могло бы привлечь внимание автора грандиозного конфликта, частью которого стала эта небольшая операция. Система Гигс была еще одним камнем на извилистой тропе, начавшейся в системе Исстваан и ведущей на другой конец Галактики к Терре. Смерть Гигс Прайм отметила еще один шаг, за которым осталась незамеченной кровь миллионов людей. Согласно традиционной логике войны, у завоевателей не было ни малейшего повода даже просто высаживаться на поверхность этой планеты, но они все же спустились с орбиты небольшой группой, и о причинах этого поступка можно было только догадываться.

Тобельд поднял руку и закрыл рот тканью капюшона, чтобы приглушить кашель. Во рту остались мокрота и медный привкус. Радиация уже убила его в тот момент, когда он вышел из шаттла вместе с другими рабами, которых привезли с корабля, чтобы прислуживать завоевателям. Все они умрут еще до захода солнца. Он знал, что разделит общую участь, но достижение цели того стоило. На корабле, в сумраке спальной капсулы, Тобельд использовал четверть своего запаса, чтобы изготовить радиопротектор; все остальное он употребил для создания вещества, которое теперь помещалось в стеклянном сосуде величиной с палец, закрепленном на внутренней стороне его запястья. Он приложил немало усилий, чтобы избавиться от остатков своего снаряжения, но все еще опасался, что какой-то след его выдаст. И радиопротекторы действовали довольно слабо. Времени у него очень мало.

Тобельд прошел мимо закрытого кожухом двигателя десантного судна и сквозь темную пелену дыма отыскал взглядом самый большой шатер — приземистую палатку из камуфлирующего материала. Порыв ветра на секунду приподнял входное полотнище и дал ему возможность заглянуть внутрь. Он увидел нечто вроде отблесков огня, пляшущих на полированных пластинах керамитовой брони, и влажные разводы, похожие на ожившие струи крови. Через мгновение ветер сменился, и видение исчезло. Но и этой малости было достаточно, чтобы вызвать у него дрожь.

Тобельд нерешительно замер. От «Грозовой птицы» до шатра ему предстояло пересечь открытое пространство, и он не мог позволить себе быть задержанным. После длительной подготовки его миссия вступает в завершающую стадию. Нельзя допустить ни единой ошибки. Еще никому не удавалось так близко подобраться к цели. Он не вправе потерпеть неудачу.

Тобельд судорожно втянул воздух. Этой операции он посвятил целый солнечный год своей жизни, пожертвовав отличным прикрытием после десяти лет, проведенных в образе мелкого функционера несуществующего клана. Новая цель настолько увлекла его, что он добровольно отказался от этой тщательно выстроенной маскировки. Ради этой миссии он осторожно, при помощи многочисленных доз самых разнообразных ядов добился назначения на боевую баржу «Дух мщения», флагман Хоруса Луперкаля.

После предательства на Исстваане, положившего начало восстанию Хоруса против Империума и своего отца, Императора Человечества, прошло уже два года. За этот период он добился значительных успехов в покорении Галактики. Как и в данном случае, каждая солнечная система, попадавшаяся на пути военных кораблей Хоруса, либо переходила на его сторону, либо подвергалась жестокому уничтожению. Множество миров, объединенных во время Великого Крестового Похода, теперь разрывались между верностью либо далекой Терре и отсутствующему Императору, либо победоносному Хорусу и армии его полководцев. Из обрывков информации, доходивших до нижней палубы, где обретался Тобельд, становилось ясно, что армада мятежников с каждым днем становилась все сильнее. Железная хватка Хоруса сжимала один сектор Галактики за другим. Не надо было иметь особых тактических знаний, чтобы понять: Хорус накапливает энергию для решительного броска — атаки на Терру и Императорский Дворец.

Нельзя позволить Хорусу сделать этот последний шаг.

Поначалу он казался недостижимым объектом. Сам Воитель, примарх, полубог и прославленный воин, и Тобельд, обычный смертный. Очень опытный и искусный убийца, но все же только человек. Пытаться нанести удар по Воителю на борту «Духа мщения» было бы полным безумием. Тобельд пять долгих месяцев трудился на корабле, прежде чем смог хотя бы издали взглянуть на Воителя, а когда увидел это могущественное создание, не мог не задать себе вопрос: «Как же я его убью?»

Обычные яды для физиологии Астартес были совершенно бесполезны, эти воины могли их пить с той же легкостью, с какой Тобельд мог выпить вино. Но Тобельд взялся за эту проблему именно по той причине, что яды были его излюбленным оружием. Яды могли действовать быстро, могли долго ожидать своего часа, могли рассасываться без следа. Тобельд был одним из лучших мастеров токсикологии круга Вененум. Еще во время ученичества он создавал яды из самых примитивных материалов, он устранил десятки целей и не оставил следов. И мало-помалу он стал верить, что способен на это, если только судьба предоставит ему хоть малейший шанс.

Оружие хранилось во флаконе. Тобельд создал вещество комбинированного действия: смесь суспензий молекулярных катализаторов, временно приостанавливающих жизнедеятельность генномодифицированного вируса поглотителя воды — страшного организма, который способен за считанные секунды лишить живое существо всех запасов влаги. И когда Хорус объявил, что возглавит наземную операцию на Гигс Прайм, Тобельд услышал в его словах звон колоколов судьбы. Это его шанс. Его единственный шанс.

На нижних палубах «Духа мщения», где обитали слуги и сервиторы, ходили самые разнообразные слухи и домыслы. Люди говорили о странных событиях, имевших место на верхнем уровне, где жили Астартес, о переменах, о призраках и загадочных явлениях в разных частях судна. Тобельд слышал разговоры и о так называемых ложах, где происходили эти странные события. Доходили до него слухи и о ритуалах, проводимых на поверхности завоеванных миров, своей жестокостью и бесчеловечностью до тошноты похожих на обряды идолопоклонников. Люди, разносившие эти слухи, как правило, быстро исчезали, и после них не оставалось ничего, кроме неопределенных страхов.

Ветер немного утих, и Тобельд сосредоточился на своем оружии. Хорус был совсем близко, не далее как в десяти шагах, внутри шатра, где вместе со своими приближенными — Малогарстом, Абаддоном и остальными — участвовал в очередном ритуале. Уже близко, близко, как никогда. Тобельд постарался отвлечься от боли в горле и суставах. Войдя в шатер, он вольет яд в кувшин вина, стоящий рядом с Хорусом, и наполнит кубки Воителя и его ближайших боевых братьев. Одного глотка будет достаточно, чтобы яд проник в организм, и… Тобельд надеялся, что этого хватит, чтобы их убить. Сам он уже не доживет до окончания своей миссии, с него достаточно и веры в собственное искусство.

Пора. Он шагнул из тени крыла «Грозовой птицы», и тотчас раздался голос:

— Это он?

Из сумрака дымовой завесы, где-то совсем рядом прозвучал леденящий ответ:

— Да.


Тобельд попытался развернуться на месте, но его ноги уже оторвались от земли. Сначала он увидел руку, схватившую его за одежду, а затем проявился огромный темный силуэт в броне серо-стального цвета. Наконец из мрака вынырнуло и мрачное лицо, состоявшее, казалось, из одних углов и неприкрытой угрозы. На нем выделялись широко посаженные черные глаза, сверкавшие злобной радостью.

— Куда ты направляешься, маленький человечек?

Тобельд не мог не удивиться, что такой огромный воин смог подобраться к нему без единого звука.

— Господин, я…

Говорить было очень трудно. В горле Тобельда пересохло, как в пустыне, а одежда, схваченная рукой Астартес, сильно врезалась в шею. Он попытался сделать вдох, но не слишком резкий, опасаясь, что мятежник сочтет это за отчаянную попытку сопротивления и отреагирует соответствующим образом.

— Тихо, тихо, — прозвучал еще один голос.

Из пелены дыма появилась новая фигура, еще более массивная и грозная. Тобельду бросились в глаза замысловатые гравировки и медальоны из драгоценных камней, украшавшие грудь второго Астартес, а также знаки отличия, свидетельствовавшие о высоком ранге воина из Легиона Сынов Хоруса. Но даже и без этих символов он тотчас узнал смеющееся лицо и очень светлые волосы Люка Седирэ, капитана Тринадцатой роты.

— Давай не будем устраивать из этого спектакль, — продолжил Седирэ.

Его правая рука непроизвольно согнулась; он не носил на ней латную рукавицу, демонстрируя полированную бронзу и анодированную черную сталь аугментического механизма на месте утраченной кисти. Седирэ потерял руку на Исстваане, сражаясь против Гвардии Ворона, и гордился своей раной, словно почетной наградой.

Взгляд Тобельда переместился на державшего его воина, и на его доспехах он тоже отыскал символы Тринадцатой роты, а затем узнал в нем Деврама Корду, одного из заместителей Седирэ. Но это не сулило ему ничего хорошего. Он снова попытался заговорить:

— Господа, я только выполняю свой долг…

Но слова застряли в горле, и Тобельд закашлялся, закончив фразу судорожным вдохом.

Из-за спины Корды, с той же дорожки, по которой только что прошел Тобельд, появился третий Астартес. Этого воина ассасин тоже отлично знал. Доспехи цвета высохшей крови, лицо, под кожей которого бушует ураган, и взгляд, который невозможно выдержать. Эреб.

— Свой долг, — повторил первый капеллан Несущих Слово, обдумывая его оправдания. — Это не ложь.

Голос Эреба звучал сдержанно, почти мягко, лишь слегка перекрывая шум ветров Гигса.

Тобельд моргнул, ощущая, как в его груди разрастается ужас, рожденный леденящим сознанием неотвратимости. Эреб знал, кто он такой. Каким-то образом это было ему известно с самого начала. Весь вид приближавшегося Астартес говорил о том, что все осторожные ухищрения, все безукоризненное мастерство ассасина — все это было напрасно.

— Мой долг служить Воителю! — выпалил Тобельд, отчаянно стараясь выиграть еще несколько мгновений жизни.

— Тихо! — приказал ему Несущий Слово, прежде чем ассасин успел сказать что-нибудь еще. Эреб оглянулся на шатер командующего. — Нельзя беспокоить Великого Хоруса. Он будет… недоволен.

Корда тряхнул Тобельда, как рыбак встряхивает ничтожный улов, прежде чем бросить его обратно в море.

— Такой слабый, — произнес он. — Он умирает прямо на глазах. Радиация пожирает его изнутри.

Седирэ скрестил руки на груди.

— Ну? — нетерпеливо обратился он к Эребу. — Это какая-то игра Несущих Слово, или у нас имеется реальная причина, чтобы мучить этого раба? — Он брезгливо поджал губы. — Мне становится скучно.

— Это убийца, — пояснил Эреб. — Своего рода оружие.

Тобельд только сейчас понял, что они поджидали именно его.

— Я… простой слуга, — прохрипел он.

От крепкой хватки Корды руки и ноги у него уже начали неметь, а перед глазами все расплывалось.

— Ложь, — бросил Несущий Слово, и обвинение прозвучало ударом хлыста.

Паника прорвала остатки сдерживающих барьеров в мозгу Тобельда, и он ощутил, как ужас захлестнул его с головой. Вся логика немедленно испарилась, оставив лишь чувство животного страха. Все приемы сохранения хладнокровия, которым он обучался в школе с самого детства, оказались бесполезными под холодным, очень холодным взглядом Эреба.

Тобельд согнул руку в запястье, и флакон оказался в его пальцах. Он резко дернулся в руке Корды и отчасти застал Астартес врасплох, так что ему удалось резко опустить стеклянный цилиндр вниз. Кристаллическая структура флакона, реагирующая на интенсивное движение, открыла в широкой части крошечное отверстие, через которое высунулись мономолекулярные иглы. Эти тонкие проволочки, не намного превосходящие толщиной человеческий волос, тем не менее могли легко проникнуть сквозь грубый эпидермис Адептус Астартес. Тобельд потянулся к покрытому шрамами лицу Корды, промахнулся и снова изогнулся, пытаясь убить державшего его Астартес. Он действовал совершенно бездумно, как механизм, в котором сбилась заложенная программа.

Корда решил утихомирить ассасина и шлепнул его по голове тыльной стороной ладони свободной руки, но удар получился таким сильным, что сломалась челюсть и едва не раскололся череп. Кроме того, Корда выбил ему один глаз. Тобельд на мгновение лишился сознания, а очнулся уже на земле. Кровь из разбитого рта и носа уже собралась в небольшую лужицу.

— Эреб прав, мой лорд, — сказал Корда, и его голос показался очень далеким и приглушенным.

Рука Тобельда заскребла согнутыми пальцами песок и срытый под ним камень. Оставшимся здоровым глазом он увидел, что флакон не разбился и до сих пор лежит там, где упал. Ассасин осторожно попытался до него дотянуться.

— Да, прав, — услышал Тобельд, как Седирэ, вздохнув, согласился со своим сержантом. — Кажется, это входит у него в привычку.

Ассасин взглянул вверх. Это простое движение вызвало почти непереносимую боль, а силуэты Астартес расплывались перед ним в кровавом тумане. Холодные глаза смотрели на него с осуждением и презрением.

— Покончи с ним, — сказал Эреб.

— Мой лорд? — переспросил Корда.

— Сделай, как он говорит, брат-сержант, — вмешался Седирэ. — Мне все это надоело.

Один из силуэтов приблизился, стал еще больше, и Тобельд увидел, как флакон исчезает в закрытой сталью руке.

— Интересно, что это такое?

А потом стекло блеснуло в руках Астартес, и иглы впились в разбитую руку Тобельда.

Седирэ с холодным равнодушием человека, повидавшего немало смертей, наблюдал, как умирает слуга. Он без особого любопытства ждал, не проявится ли в этом убийстве какое-нибудь отличие от всех остальных методов умерщвления, и в некоторой степени его ожидание оправдалось.

Когда тело человека задергалось и начало съеживаться, Корда закрыл ему рот, чтобы приглушить вопли. Во время Великого Крестового Похода капитану Тринадцатой роты на спутнике Каслона пришлось утопить мутанта в замерзающем озере. Он держал отвратительное существо под поверхностью мутной воды до тех пор, пока тот не умер.

И сейчас, глядя на умиравшего от яда раба, он вспомнил о том случае. Одетый в балахон с капюшоном прислужник тонул на суше, если только такое возможно. Там, где одежда не прикрывала его тело, можно было видеть, как кожа, обожженная радиацией, бледнела и становилась землисто-серой, а затем стремительно сокращалась, обтягивая кости и мышцы, которые, в свою очередь, тоже быстро атрофировались. Даже кровь, пролившаяся на землю, мгновенно испарилась, оставив легкие коричневые хлопья, полностью лишенные влаги. Наконец Корда отвел руку и стряхнул с ладони сухую пыль.

— Болезненная смерть, — заметил сержант, осмотрев рукавицу. — Видишь? — Он показал крошечную царапину на керамитовой рукавице. — Он так страдал, что даже укусил меня. Впрочем, теперь это не имеет значения.

Седирэ оглянулся на командный шатер. Никто не вышел оттуда, чтобы поинтересоваться происходящим. Хорус и его морнивальцы вряд ли даже знали, что рядом произошло убийство. В конце концов, им и без того было чем заняться. Предстояло составить и воплотить столько новых планов…

— Я доложу Воителю, — вдруг услышал он свой собственный голос.

Эреб шагнул ближе:

— Ты считаешь, что это необходимо?

Седирэ взглянул на капеллана. Несущий Слово обладал особым даром привлекать внимание окружающих именно в те моменты, когда это было ему нужно. В таких случаях он притягивал к себе взгляды, как черное солнце притягивает свет и материю, чтобы поглотить их. Но порой он добивался противоположного эффекта: в наполненной людьми комнате он становился настоящим призраком, и взгляды скользили по нему, словно по пустому месту. В редкие моменты откровенности Люк Седирэ признавал, что присутствие Эреба вызывает у него замешательство. Каждый раз, когда Несущий Слово собирался что-то сказать, капитан Тринадцатой роты не мог избавиться от беспокойства, возникавшего в его мыслях. И уже не в первый раз, несмотря на присягу, принесенную Лунным Волкам — а теперь Сынам Хоруса по названию и знамени, — Седирэ спрашивал себя, почему Воитель после вступления на путь мятежа против Императора удерживает при себе Эреба. И это была лишь одна из проблем, беспокоивших его в последнее время. Груз сомнений становился тяжелее с каждым месяцем, проведенным в этой глуши, когда главная цель — Терра — оставалась вне пределов досягаемости.

Он коротко усмехнулся и показал на труп:

— Кто-то пытался его убить. Да, братец, я считаю, что это может представлять интерес для Хоруса Луперкаля.

— Но ты же не настолько наивен, чтобы полагать, будто эта жалкая попытка стала первым покушением на жизнь Воителя?

На его беспечные, почти презрительные слова Седирэ сердито прищурился.

— Но могу поручиться, что она первая, которая оказалась так близка к завершению, — сказал он. — Еще несколько шагов, и убийца проник бы в шатер, — пробормотал Корда.

— Расстояние не имеет значения, — отмахнулся Эреб. — Ключевым фактором является реальная опасность.

— Было бы интересно узнать, кто его послал, — настаивал на своем Корда.

— Отец Воителя, — немедленно ответил Эреб. — Даже если приказ отдавал и не сам Император, значит, это сделал кто-то из его лакеев.

— Ты, кажется, полностью в этом уверен, — заметил Седирэ. — Но у Воителя уже немало врагов.

Несущий Слово слегка улыбнулся и покачал головой.

— На сегодняшний день о них не стоит беспокоиться. — Он перевел дыхание. — Мы втроем ликвидировали угрозу до того, как она стала реальной, так что и говорить больше не о чем. — Эреб кивнул в сторону шатра. — Воителю предстоит покорить Галактику. У него и без этого много проблем. Неужели ты захочешь попусту отвлекать своего примарха, Седирэ?

Эреб пренебрежительно ткнул труп носком ботинка.

— Я уверен, что Воитель сам должен решить. — В голосе Седирэ и в изгибе его губ отчетливо проявилось раздражение. — Возможно…

Он спохватился и умолк, едва мысль успела оформиться.

— Возможно? — повторил Эреб, немедленно ухватившись за слово, как будто он догадывался, что должно за ним последовать. — Договаривай, капитан. Мы все здесь единомышленники. Все братья ложи.

Седирэ какое-то время молча обдумывал свои слова, прежде чем позволить им слететь с губ.

— Возможно, если бы такие происшествия не утаивались от Хоруса, Несущий Слово, он бы решил действовать быстрее. Возможно, если бы от него не скрывали существующих угроз нашей кампании, он бы…

— Он бы ускорил поход к сегменту Солар, к Земле? — Эреб придвинулся почти вплотную, хотя, казалось, даже не двигался. — Так вот в чем дело? Тебе кажется, что размеренная поступь нашего похода слишком медлительна. Тебе бы хотелось уже завтра начать осаду Императорского Дворца.

— Мой капитан не одинок в своем мнении, — многозначительно заметил Корда.

— Нам хватило бы и одного месяца, — блеснув зубами, ответил Седирэ. — И все было бы кончено. Ты и сам это знаешь.

Улыбка Эреба стала шире.

— Я не сомневаюсь, что, с точки зрения воинов Тринадцатой роты, все выглядит достаточно просто. Но позволь тебя заверить, это не совсем так. Нам еще многое предстоит сделать, Люк Седирэ. Надо составить немало кусочков мозаики, и еще не все обстоятельства сложились так, как нам хотелось бы.

Капитан сердито фыркнул:

— О чем ты толкуешь? Неужели мы должны дожидаться благоприятного расположения звезд?

Улыбка покинула лицо Несущего Слово.

— Совершенно верно, братец. Совершенно верно.

Неожиданная холодность ответа Эреба вызвала небольшую паузу.

— Похоже, мне недостает твоего дара предвидения, — сказал Седирэ после недолгого молчания. — И я не вижу преимуществ в этом промедлении.

— Пока мы следуем за Воителем, все будет в порядке, — сказал ему Эреб. — В скором будущем нас ждет победа. — Он задержался перед трупом, который под порывами ветра уже начал рассыпаться в пыль. — Возможно, даже скорее, чем можно было бы ожидать.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Корда.

— Трюизм военных действий. — Эреб не сводил глаз с тела убитого ассасина. — Если по отношению к нам применяют какую-то тактику, значит, этой тактикой можем воспользоваться и мы.

Вместе с рассветом появились облака, и яркие звезды системы Таэб начали таять в янтарном сиянии солнца, а чистая голубизна постепенно смывала темноту уходящей ночи. Прижатый к одному из окон тесной кабины колеоптера, Йозеф Сабрат воспользовался моментом и застегнул воротник кителя. Долгий летний сезон на Йесте Веракрукс бесповоротно закончился, и наступило время очередной осезимы, уже приближавшейся неспешными шажками. Здесь, высоко в утреннем небе, можно было без труда ощутить ее близость. Через пару недель зарядят бесконечные дожди, сейчас им самое время. Говорят, нынешний урожай будет достоин занесения в книгу рекордов.

Самолет нырнул, попав в зону турбулентности, и Йозеф подпрыгнул на своей скамье. Как и большинство машин, принадлежащих Защите, колеоптер был старым, но ухоженным, это был один из тех механизмов, которые вели отсчет своего возраста от Второго Основания и великого колониального исхода. Пилот приступил к плавному повороту на левый борт, и гудение роторных винтов в цилиндрическом корпусе позади пассажирского отсека изменило тон. Йозеф не стал сопротивляться силе инерции, его голова повернулась, и он посмотрел наружу через гладкий купол обзорного иллюминатора поверх голов двух стрелков, которые, не считая его, были единственными пассажирами самолета.

Редкие полосы белых облаков разошлись, открывая ему отличный обзор. Колеоптер пролетал над каньоном Брегхут с его отвесными стенами из красного камня, уходящими далеко вниз, куда редко заглядывало даже полуденное солнце. Навстречу рассвету раскинулись террасы виноградников, и солнечные батареи раскрывались и поворачивались, словно черные паруса какой-то океанской шхуны. Вдали к растянувшимся на целые километры шпалерам прильнули зеленые волны растительности, напоминавшие застывшие в падении водопады изумрудов. Будь они ближе, Йозеф смог бы рассмотреть и силуэты сборщиков вместе с автоматонами в керамических корпусах, которые двигались между шпалерами, срезая с паутины лоз поспевшие грозди.

Двигатель колеоптера снова взревел, когда машина поймала восходящий поток и вошла в плавный разворот, выравнивая курс на жилые башни, поднимавшиеся с вершины скалы к светлеющему небу. Стены высоких стройных сооружений покрывали целые акры белой штукатурки, а нарушавшие ее монотонность ставни окон почти везде еще были закрыты. Новый день только начинался. Большинство жителей столицы в этот предрассветный час еще спали в своих постелях, и Йозеф откровенно им завидовал. Выпитая в спешке чашка рекафа, составлявшая весь его завтрак, только раздразнила желудок. Он плохо спал предыдущей ночью — в последнее время это случалось нередко, — и когда сигнал вокса прогнал остатки тяжелой дремоты, он почти обрадовался. Почти.

Гул двигателя поднялся до протяжного воя. Колеоптер увеличил скорость и снизился, пролетая над лесным массивом, окаймлявшим главные аэродоки столицы. Йозеф засмотрелся на ковер мелькающих зеленых и коричневых пятен и постарался забыть обо всем на свете.

Неожиданно в негромком разговоре двух егерей его насторожило одно слово. Йозеф нахмурился и постарался не обращать на него внимания, не слушать чужих разговоров, а сосредоточиться на звуке двигателя, но это ему не удалось. Это слово, имя, произнесенное шепотом из страха перед могуществом его носителя.

Хорус.

Всякий раз, когда Йозеф слышал это имя, оно звучало проклятием. Каждый, кто осмеливался его произносить, опасался повысить голос, словно страшась навлечь на себя гнев неведомых сил. Или, возможно, из страха, что эта комбинация звуков, произнесенная во весь голос, может вызвать сильный приступ тошноты. Это имя тревожило его. Слишком долго оно олицетворяло благородство и героизм, а теперь его значение изменилось на противоположное, и это никак не укладывалось в аналитическом разуме Йозефа.



Некоторое время он колебался, не предостеречь ли сидящих рядом попутчиков, но в конце концов отказался от этой мысли. При всем обилии солнечного света над процветающим обществом Йесты Веракрукс в этом мире существуют мрачные тени, о которых не каждый хотел бы знать. И в последнее время тени стали длиннее и гуще, чем обычно, а людей охватили страхи и сомнения. Этого следовало ожидать.

Колеоптер еще раз поднялся, чтобы перевалить через последний барьер из горных сосен, а затем стал спускаться к остроконечным башням, посадочным площадкам и блокгаузам, составлявшим главный порт столицы.

У транспорта Защиты имелось особое разрешение, и потому колеоптеру не требовалось запрашивать наземные службы для определения посадочной площадки. Вместо этого пилот ловко проскользнул между двумя наполовину заполненными газом воздушными шарами и опустил машину на клочок феррокрита размером не больше самого самолета. Йозеф и двое егерей только успели спуститься по трапу, как поток воздуха от винтов снова превратился в яростный вихрь, и колеоптер взмыл к голубому небу. Прикрыв глаза ладонью от пыли и поднятых ветром листьев, Йозеф проводил его взглядом.

Затем он засунул руку под китель и, потянув за цепочку, вытащил висевший на шее тонкий серебристый стержень. Йозеф огляделся по сторонам и большим пальцем рассеянно провел по всей длине стержня, по гравировке и встроенным символам, удостоверяющим его ранг и полномочия смотрителя. В отличие от егерей, носивших во время дежурства на улицах латунные бляхи, смотритель с таким стержнем имел статус офицера-дознавателя.

Пассажиры колеоптера присоединились к другим служащим, которые тщательно осматривали всю прилегающую территорию. Позади них Йозеф заметил автоматизированный установщик заграждений, за которым тянулся толстый кабель с предупредительными флажками.

Его взгляд остановился на знакомом лице.

— Сэр!

Высокий и худой Скелта, как утверждали злые языки, своим внешним видом напоминал грызунапереростка. Егерь, слегка сутулясь, хотя колеоптер давно улетел, поспешно устремился к Йозефу. Он был бледен, сосредоточен и часто мигал. Молодой человек мечтал перейти из уличных постовых Защиты в отдел расследований и потому в присутствии дознавателей всегда старался проявить себя серьезным и вдумчивым сотрудником, но у Йозефа никак не хватало духа сказать ему, что для такого повышения ему недостает сообразительности. Скелта был неплохим парнем, но порой проявлял такое невежество, что у Йозефа так и чесались руки дать ему затрещину.



— Егерь, — кивнув, произнес он, — что ты мне можешь доложить?

По лицу Скелты промелькнула тень, что было ему совсем не свойственно, и Йозеф не преминул это отметить. Смотритель летел сюда, ожидая принять участие в расследовании обычного преступления, но поведение Скелты его насторожило, и впервые за это утро Сабрат спросил себя, во что он впутывается на этот раз.

— Это, гм… — Егерь умолк и тяжело сглотнул, а его взгляд стал рассеянным, словно он думал о чем-то постороннем. — Будет лучше, если вы сами все увидите, сэр.

— Ладно. Показывай.

Скелта повел его мимо аккуратных рядов контейнеров, представлявших собой восьмиугольные капсулы величиной с обычный автомобиль. Здесь повсюду царил запах выдержанного эстуфагемийского вина, впитавшегося в массивные поддоны и пролитого на каменные плиты площадок стоянки. Теплый, успокаивающий аромат сегодня казался особенно сильным и обволакивающим, словно он пытался скрыть другой, не столь приятный запах.

Где-то рядом залаяли собаки, потом раздался чей-то гневный окрик, сопровождаемый звуками ударов и визгом.

— Бездомные псы, живущие вокруг порта, — пояснил Скелта. — Их привлек запах. Отгоняем стаю с самого рассвета. — Эта мысль явно не радовала парня, и он поспешил сменить тему. — Похоже, нам удалось идентифицировать личность жертвы. Радом с местом преступления лежали документы, бумаги и кое-что еще. По ним мы определили имя: Джааред Нортэ. Работал на буксировке лихтеров.

— Похоже, — повторил Йозеф. — Но ты не уверен?

Скелта приподнял оградительный канат, и они оказались на территории, где произошло преступление.

— Окончательное заключение пока не готово, сэр, — продолжил он. — Врачи еще проверяют снимки зубов и делают анализ крови. — Егерь смущенно кашлянул. — Дело в том, что у него не было лица, сэр. И мы нашли несколько выбитых зубов… Но не уверены, что они принадлежали жертве.

Йозеф не стал комментировать эту информацию:

— Продолжай.

— Бригадир Нортэ дал показания. Получается, что Нортэ ушел с работы вчера вечером в обычное время и должен был отправиться к жене и сыну. Но там он не появлялся.

— Жена сделала заявление?

Скелта покачал головой:

— Нет, сэр. У них, похоже, были семейные проблемы. До истечения срока брачного контракта оставалось несколько месяцев, и это вызвало трения между супругами. Она, вероятно, решила, что муж пропивает свое жалованье.

— Эти сведения тоже от бригадира?

Егерь кивнул:

— За ним посылали машину, и он все еще здесь, сэр.

— Нортэ был пьян во время убийства?

На этот раз Скелта не удержался и вздрогнул.

— Надеюсь, что так. Это было бы милосердием по отношению к несчастному.

В его словах Йозеф ощутил страх. Убийство на Йесте Веракрукс не было редкостью; в конце концов, это относительно процветающий мир, основным производством которого является виноделие. А когда человек выпьет — или нуждается в деньгах, — он часто совершает ошибки, ведущие к кровопролитию. Смотритель повидал немало убийств, жестоких, отвратительных, но всегда в какой-то степени трагичных, и все они были ему понятны. Йозеф знал, что стоит за преступлением слабость характера. И он знал, какие факторы могут его спровоцировать: ревность, безумие, горе… Но самым сильным мотивом был страх.

А на Йесте Веракрукс в последнее время страх был очень силен. Здесь, на окраине сегмента Ультима, на противоположном от Трона Терры конце Галактики, жители планеты чувствовали себя заброшенными и беззащитными, когда разгоралась новая война, и на картах, где их родной мир не был даже отмечен, возникали новые линии фронта. Император и его Совет казались страшно далекими, а надвигающаяся буря мятежа уже бушевала в соседних звездных системах, отбрасывая на все вокруг тень мрачных предчувствий. В каждом темном углу людям мерещились призраки неизвестности.

Они были напуганы, а напуганные люди легко впадают в ярость и выплескивают свой страх по любому поводу, реальному или вымышленному. Сегодняшнее убийство было лишь очередным из многих, что совершились на Йесте Веракрукс в течение последних месяцев наряду со множеством самоубийств и приступов паники перед иллюзорными угрозами. На первый взгляд жизнь совершенно не изменилась, но где-то в глубине появилась темнота, охватившая все население планеты, хоть люди этого и не признавали. Был ли Джааред Нортэ очередной жертвой страха? Йозеф считал, что это вполне возможно.

Они обогнули высокий штабель контейнеров и оказались в маленьком дворике, огороженном рядами ящиков. Над головой медленно проплыл грузовой дирижабль, и его овальная тень бесшумно скользнула по земле. Несколько егерей были заняты сбором отпечатков пальцев, еще двое из отдела криминалистики производили детальную съемку при помощи громоздких пиктеров и зондов, а один чтото диктовал в микрофон вокс-приемника, снабженного длинной тонкой антенной. Скелта встретился взглядом с одной из служащих отдела криминалистики, и женщина печально кивнула. Дальше за егерями виднелся узкий высокий складской ангар, зиявший широко распахнутыми металлическими дверями.

Йозеф хмуро оглянулся, видя вокруг только рыжевато-коричневую форму и остроконечные колпаки служащих Защиты.

— А что Арбитрес, все работают внутри? — спросил он, кивая в сторону ангара.

Скелта презрительно хмыкнул:

— Арбитрес здесь нет, сэр. Мы пытались их вызвать, как и положено, но кабинет маршала не отвечал. Их дежурный сказал, чтобы мы держали их в курсе происходящего.

— Это они умеют.

Йозеф поморщился. При всех громких заявлениях и высоких идеалах, декларируемых Адептус Арбитрес, чиновники с Терры, по крайней мере на Йесте Веракрукс, были заняты не поддержанием порядка, а созданием видимости своей работы. Офицеры Защиты еще со дня образования колонии во время Первого Основания были для йестинского населения представителями закона и блюстителями порядка, и учреждение органов Адептус Арбитрес во время Великого Крестового Похода почти ничего не изменило. Лорд-маршал и его подчиненные были рады оставаться в своей роскошной башне, позволяя Защите продолжать свою деятельность, передав им все «местные» дела. Но что они подразумевали под остальными, не местными проблемами, Йозеф Сабрат за двадцать лет так и не смог понять. Похоже, что они возникали на недостижимом для смотрителя уровне.

Он повернулся к Скелте:

— Есть сведения об орудии убийства?

Егерь оглянулся на старшего офицера доков, словно спрашивая разрешения говорить.

— Точных сведений нет. Режущее оружие. По крайней мере, на начальной стадии. Возможно, применялись и другие… гм, инструменты.

Каким бы ни было бледным лицо егеря, после этих слов оно лишилось оставшихся красок.

Йозеф остановился на пороге ангара. В ноздри ударил сильный запах крови и фекалий, и он непроизвольно поморщился.

— Свидетели?

Скелта показал на осветительную мачту:

— На фонарях имеются камеры слежения, но угол обзора оказался слишком неудачным, и оптика никого не засекла.

Смотритель отложил эту информацию в память. Кто бы ни совершил это убийство, он хорошо знал планировку доков.

— Собери все записи камер в радиусе полукилометра и посади кого-нибудь из рекрутов их просматривать. Возможно, нам повезет. — Он сделал глубокий вдох, не забыв о том, чтобы набирать воздух через рот. — Ну а теперь давай посмотрим.

Он вошел внутрь, и Скелта неохотно перешагнул порог вслед за ним. В ангаре было сумрачно; свет поступал через низкие оконца в стенах и от резко бьющих в глаза жужжащих переносных дуговых фонарей. По углам почти пустого помещения на неуклюжих треногах стояли четыре излучателя, связанные между собой слабыми желтоватыми лучами. Проницаемый энергетический барьер беспрепятственно пропускал объекты, обладающие достаточно большой массой и кинетической энергией, тогда как все пылинки и микроскопические частицы удерживались на месте, в границах ангара, пока криминалисты не закончат свою работу.

Приблизившись к месту преступления, Йозеф мрачно изогнул брови. С первого взгляда все пространство темного пола между излучателями казалось пустым. Он пересек энергетический барьер, и запах крови заметно усилился. Оглянувшись через плечо, Йозеф увидел, что Скелта не пошел за ним, а остался у входа, всем своим видом выдавая сильнейшее напряжение и стараясь не смотреть на ужасную картину убийства.

Каменный пол был полностью покрыт потемневшей кровью, и кое-где в этом багряном озере виднелись разбросанные остатки плоти — клубок кишок, блестящие комки внутренних органов и еще какие-то белесые части, забрызганные кровью. Полный набор внутренностей, разложенный без всякой спешки, словно на прилавке мясника.

Смотритель ощутил одновременно отвращение и замешательство, но постарался обуздать эмоции и хладнокровно оценить обстановку. Он попытался представить, как все происходило. Убийство осуществлялось с величайшей точностью и аккуратностью. Никакой страсти или благоприятной возможности. Спокойно, хладнокровно, не опасаясь никаких помех. Йозеф продолжал вглядываться в сумрак, а в его голове уже сформировались первые вопросы.

Как можно было такое проделать в полном молчании, так что никто ничего не услышал? При таком обилии крови не попали ли брызги и на убийцу? И где?.. Где?..

Йозеф озадаченно моргнул. Кровавое озеро постоянно было в движении, по нему расходились мелкие волны. Прислушавшись, он уловил тихие всплески.

— Эти останки, — заговорил он, оглянувшись к Скелте. — Этого мало. Где же тело Нортэ?

Егерь, прижав одну руку ко рту, второй показал наверх. Йозеф перевел взгляд на потолок и обнаружил тело Джаареда Нортэ.

Похожее рассечение тела смотритель видел только в моргах или, что бывало еще реже, в лаборатории, когда требовались дополнительные посмертные исследования. На потолке тело Нортэ удерживалось стальными стержнями вроде тех, которые используются строителями, когда требуется прикрепить конструкцию к голой скале. Два таких болта пробили ему лодыжки, по одному торчали из предплечий. Конечности были разведены, так что образовалась буква X. Мало этого, убийца сделал несколько срезов под косым углом на животе, голове и шее, так что образовались полоски кожи, которые тоже были тщательно размещены: одна вправо, вторая влево, третья вниз, поперек промежности, и последняя, четвертая, поверх окровавленного черепа была закреплена над головой несчастного. Эти влажнокрасные лоскуты тоже были прибиты к потолку массивными болтами. Из открытой полости свисали мелкие обрезки мышц и обломки костей, с которых до сих пор капала кровь.

— Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — сдерживая тошноту, спросил Скелта. — Какой ужас!

Первое, что пришло в голову Йозефу, это сравнение с произведением искусства. На фоне темных плит крыши ангара несчастный рабочий превратился в восьмиконечную звезду.

— Не знаю, — прошептал смотритель.




Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница