Книга «Похвала подлости»


Пучеглазь! Будешь производить впечатление уверенного в себе человека



страница32/33
Дата13.06.2016
Размер2.29 Mb.
ТипКнига
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33
41. Пучеглазь! Будешь производить впечатление уверенного в себе человека


Первый рейх. «Стремление Нерона отомстить Тразее… подтолкнул Коссуциан Капион, напомнивший императору о том, что Тразея привержен Стое, учению, враждебному власти… По отношению к Тразее обвинения могли основываться лишь на истеричных намеках (курсив — Б. П., Е. П.) на написанную им биографию Катона Младшего» [24, с. 275].

Второй рейх. Из буллы Григория IX: «Где рвение Моисея, который в один день истребил 20 тысяч язычников? Где усердие первосвященника Финесса, который одним копьем пронзил и иудеев, и моавитян? Где усердие Ильи, который мечом уничтожил 450 служителей Валаама? Где рвение Матфия, истреблявшего иудеев?.. Гнилое мясо должно быть вырвано!» [56, с. 30].

Третий рейх. Как пишет в своей книге «Адольф Гитлер» Вернер Мазер, у фюрера «был неподвижный взгляд выпученных глаз (курсив — Б. П., Е. П.), он с яростью реагировал на безрадостные известия и предложения, не соответствовавшие его планам, и упрямо отстаивал запрограммированные ранее точки зрения» [62, с. 410].

Замечание по поводу выпученных глаз подтверждается приводимыми в книге Мазера многочисленными фотографиями Гитлера.

«Откуда бы ни исходили всевозможные предложения — пишет Мазер о Гитлере — он считал их не желанием оказать помощь, а попыткой сломить его волю и ограничить власть. Результаты его все более обостряющейся недоверчивости и злобы, постоянно повторяющихся припадков ярости испытали на себе практически все видные военачальники — все главнокомандующие сухопутными войсками, начальники Генерального штаба, 11 из 18-ти фельдмаршалов, 21 из 37-ми генерал-полковников и все (за исключением Шернера) командующие группой армий «Север» [62, с. 435].

Сам же Адольф Гитлер в своей книге «Mein Kampf» утверждал: «Великие перевороты были бы невозможны, если бы на земле существовали только мещанские добродетели тишины и спокойствия и не было страстей, доходящих до фанатизма и даже до истерики » (курсив — Б. П., Е. П.) [21, с. 160].

— «По свидетельству очевидцев «где бы только Гитлер ни начинал говорить о народе и пространстве» или о войне, он становился пугающе резким… кровь приливала к его лицу, тело напрягалось, грудь выпячивалась, руки протягивались вперед, как будто он хотел ударить или схватить противника. В его голосе появлялись нотки угрозы, и сам он становился олицетворением агрессии» [62, с. 220].

42. Разглагольствуй высокопарно


Первый рейх. «Жрец императорского культа славил Нерона как «могущественнейшего императора… бога свободы» (курсив — Б. П., Е. П.) [24, с. 348].

Нерону это безусловно нравилось, не могло не понравиться: свобода — и все тут! Не нужно отвечать ни на какие каверзные вопросы, вроде того, что свобода эта для кого? от чего? в чем?



Второй рейх. Параграф XXVIII Кодекса Торквемады: «Если встретится дело, сущность которого не укладывается в рамки этого кодекса, инквизиторы, в соответствии с законом, должны вести расследование по своему усмотрению в соответствии с совестью (курсив — Б. П., Е. П.), которая укажет им лучшее решение в интересах Бога и Их Величеств» [89, с. 135].

— Макиавелли: «Князь должен особенно заботиться, чтобы с уст его не сошло ни одного слова, не преисполненного добродетели, чтобы, слушая его и глядя на него, казалось (курсив — Б. П., Е. П.), что князь — весь благочестие, верность, человечность, искренность, религия. Всего же важнее видимость (курсив — Б. П., Е. П.) этой последней добродетели. Люди в общем судят больше на глаз, чем на ощупь; глядеть ведь может всякий, а пощупать только немногие. Каждый видит, каким ты кажешься, немногие чувствуют, какой ты есть, и эти немногие не смеют выступить против мнения толпы » [63, с. 85].

— В начале XIV века папа Иоанн XXII утвердил прейскурант индульгенций. Фрагменты предложенного им меню приводятся дословно:

— «Отпущение одного убийства расценивается в 15 ливров 4 су и 4 гроша. Если убийца в один и тот же день убил несколько человек, то он платит только за одного» (как видим, в тарифах предусмотрительно учтены оптовые скидки. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Задушивший своего ребенка должен уплатить 17 ливров 15 су. За убийство брата, или сестры, или отца, или матери должно быть уплачено 17 ливров 15 су» (здесь уже о грошах речь не идет: действительно, неприлично же мелочиться, когда дело касается родственников. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Тот, кто пожелает купить авансом отпущение всякого возможного в его жизни убийства, должен заплатить 168 ливров 15 су» (предоплата около тысячи процентов — по-видимому, за фьючерно гарантированный душевный комфорт на все случаи жизни. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Клирик, который не сможет уплатить свои долги и пожелает избежать преследования кредиторов (курсив — Б. П., Е. П.), должен дать папе (курсив — Б. П., Е. П.) 17 ливров 3 су и 6 грошей, и долг ему будет прощен» (если кому-то это покажется дороговато, пусть сам подсчитает, насколько так будет выгоднее, чем возвращать, к примеру, тысячу ливров долга своему кредитору, тем более, что денежки-то обязательно пойдут на благо Святой Церкви, неужели же кто-то думает иначе? — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Прелюбодейка, добивающаяся отпущения, чтобы обеспечить себя от всякого преследования и иметь полную свободу для продолжения греховных сношений, должна заплатить папе (а кому же еще, по-вашему? — Б. П., Е. П.) 87 ливров 3 су (конечно, это дорого: в 5 раз дороже, чем за убийство собственного ребенка, но дело-то явно того стоит. — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

— «Если муж или жена кровосмесительствует со своими детьми, то он (она) должен (должна) прибавить по совести (вот оно, ключевое слово! — Б. П., Е. П.) 6 ливров» (всего-то — совсем пустячок! — Б. П., Е. П.) [11, с. 25].

Третий рейх. «Уже с юных лет должны мы воспитывать в нашей молодежи уважение к национализму (курсив — Б. П., Е. П.) в сочетании этого чувства с чувством социальной справедливости. Только тогда у нас сложится народ, состоящий из граждан, действительно связанных друг с другом узами общей любви, общей гордости, общего сознания своей непобедимости». Адольф Гитлер. «Майн кампф» [21, с. 160].

Он же. Там же. «Люди существуют для того, чтобы служить высоким идеалам» [21, с. 116]. Каким? Пожалуйста: «Преданность, верность, готовность к самопожертвованию, умение молчать — вот добродетели, которые очень нужны великому народу» [21, с. 151].

Как видим, по фюреру эталон добродетельного человека — хорошо выдрессированная собака.

С фюрером полностью солидарен дуче. Согласно Бенито Муссолини, лозунг фашистского режима: «Верить! Подчиняться! Сражаться!» (конечно, не в кого попало, не кому попало, не против кого попало, а в Кого Надо, Кому Положено и против того, на кого натравят: Те, Кто Надо. — Б. П., Е. П.) [108, с. 263].

Вождей мягко — не то, чтобы поправляет — дополняет идеологический оруженосец фашизма и нацизма Йозеф Геббельс.

17 июня 1935 г. он сказал: «Чем бы стало наше движение без пропаганды! И что бы случилось с этим государством, если бы поистине творческая пропаганда не придавала ему сегодня духовный облик (курсив — Б. П., Е. П.)!» [62, с. 380–381].

— В документе, изданном в 1940 г. Департаментом образования Главного Управления СС под названием «Расовая гигиена и демографическая политика в национал-социалистической Германии» и снабженная грифом «Только для руководителей», говорится: «Только растущий, здоровый народ имеет моральное право (курсив — Б. П., Е. П.) расширять свое жизненное пространство, а если возникнет необходимость, то и отвоевывать его» [51, с. 142]. И далее там же: «Наш народ — это не просто арифметическая сумма…миллионов человек, а большое национальное единство (за счет чего? не за счет ли физического уничтожения лиц иных рас и иных национальностей? — Б. П., Е. П.), единая общность (против кого дружим? — Б. П., Е. П.), в которой проявляется… находит свое воплощение соборная душа » (курсив авторов документа) [51, с. 170].

Душка дуче, оказывается, полностью солидарен со своими духовными единородцами. Читаем у Бенито Муссолини в его «Доктрине фашизма»: «Фашист представляет себе жизнь серьезной, суровой, религиозной, полностью включенной в мир моральных и духовных сил » (курсив — Б. П., Е. П.) [71, с. 12]. И тут же дает необходимые пояснения: «Фашизм не понять во многих его практических проявлениях, как партийную организацию, как воспитательную систему, как дисциплину, если не рассматривать его в свете общего понимания жизни, то есть понимания духовного (курсив — Б. П., Е. П.) [71, с. 10]… Для фашизма человек — это индивид, единый с нацией… подчиняющийся моральному закону (курсив — Б. П., Е. П.), связывающему индивидов через историческую миссию, и парализующему жизненный инстинкт, ограниченный круг мимолетного наследования, чтобы в сознании долга создать высшую жизнь, свободную от границ времени пространства. В этой жизни индивид путем самоотрицания, жертвы частными интересами, даже подвигом сможет осуществлять чисто духовное бытие, в чем и заключается его человеческая ценность » (действительно, очень ценный индивид: есть-пить не просит, осуществляет чисто духовное бытие и всегда готов пойти туда, куда его пошлют. — Б. П., Е. П.) [71, с. 10–11].



43. Руби! Под корень


Первый рейх. « Когда за одного всадника, осужденного по приказу Вителлия, пришли просить его сыновья он казнил их вместе с отцом» [95, с. 247].

— Во времена правления Тиберия «со многими вместе обвинялись и осуждались их дети и дети их детей. Родственникам казненных запрещено было их оплакивать» [97, с. 98].

— Согласно римскому праву, если раб бежал от хозяина и был пойман, его могли либо заклеймить, либо распять.

«Август хвалился тем, что схватил 30000 беглых рабов и распял всех тех, чьи хозяева не объявились» [32, с. 436].

— «Если спровоцированный тем или иным способом раб убивал хозяина, закон (курсив — Б. П., Е. П.) требовал предать смерти всех (курсив — Б. П., Е. П.) рабов покойного господина. Когда Педаний Секунд, городской префект был зарезан своим рабом, все 400 (четыреста) его рабов были приговорены к смерти; против этого решения протестовали лишь некоторые сенаторы, а разъяренный народ, запрудивший улицы, требовал помилования; но сенат постановил поступить согласно предписания закона (курсив — Б. П., Е. П.), полагая, что только такими мерами можно обеспечить безопасность хозяев» [32, с. 436–437].

Второй рейх. «Карл IX более не колебался. Его сомнения были устранены, и Екатерине Медичи (его матери. — Б. П., Е. П.) еще вечером 23 августа (1572-го года, накануне дня святого Варфоломея. — Б. П., Е. П.) удалось добиться у него разрешения убить адмирала (Гаспара Колиньи. — Б. П., Е. П.)…

«Вы находите полезным убить адмирала? Если так — убивайте всех (курсив — Б. П., Е. П.) гугенотов, чтобы ни один из них не мог впоследствии упрекнуть меня» [59, с. 2] — сказал король. Поистине, классический образец ясности и прозрачности решения: нет человека — нет проблемы, нет человеков — нет проблем. Аминь.

Вот как это прозрачное решение осуществлялось, конкретно: «По улицам ежеминутно раздавались крики: «Бейте, бейте их!» Не давали пощады ни женщинам, ни детям; ни молодым, ни старым. Кучи трупов валялись по улицам, загромождая ворота домов» [59, с. 5–6].

«Но не успела резня прекратиться в Париже, как в провинциях начали разыгрываться подобные же сцены.

Ко всем губернаторам провинций были разосланы курьеры с приказами от короля не щадить (курсив — Б. П., Е. П.) гугенотов. Резня в провинции началась с города Мо, где еще 26-го августа католики прибегли к оружию. С 27-го августа и до первых чисел сентября гугенотов истребляли в Труа. По улицам города бегал некто Белен (Belin), труасский купец, взывавший именем короля, в силу его личных приказаний, к резне. Гугенотов убивали беспощадно. В Орлеане жестокость дошла до крайних пределов. Всю ночь только и слышны были выстрелы, звук ломающихся дверей, окон, ужасающие крики убиваемых: мужчин, женщин, детей топот лошадей, стук повозок, гул толпы, торжествующие вопли убийц, опьяненных своими «подвигами» [59, с. 8].

«В Лионе гугенотов вывели из тюрьмы и немедленно убили всех (то есть, в строгом соответствии с приказом своего августейшего монарха — Карла IX, см. чуть выше. — Б. П., Е. П.). Их трупы были брошены в Рону, и через то в Арле (помните потрясающе красочную картину Ван Гога «Красные виноградники в Арле», те, что на берегу Роны? — Б. П., Е. П.), где они скончались в большом числе, вода испортилась до того, что несколько дней нельзя было пить ее.

В Бурже, Шарите, Сомюре, Анжере, Руане, Тулузе повторялись те же сцены. Вооруженные толпы отправлялись из городов в деревни, отыскивали там гугенотов и не давали им пощады» [59, с. 8].

— «На большом аутодафе в Мехико 8 декабря 1596 из восьми сожженных еретиков пятеро были женщины.

Инквизиторы пытали и казнили и детей. В июле 1642 года 13-ти летний Габриель де Грана под пыткой «выдал» 108 человек» [23, с. 150]. Все они были казнены.

Третий рейх. Из оперативной сводки № 6 специальных отрядов полиции безопасности и СД, действовавших на захваченных территориях СССР в период с 1 по 31 октября 1941 года. Раздел «Прибалтийские территории», подраздел, озаглавленный «Евреи»: «Все мужчины еврейского происхождения старше 16 лет, кроме старост и врачей, были уничтожены. Сейчас эта чистка все еще продолжается. После того, как она будет закончена, на всей прибалтийской территории останется только 500 евреек и детей» [51, с. 383].

— Из раздела «Белоруссия», к подразделу «Партизанская деятельность и контрмеры»: «В Вульчине было арестовано и расстреляно восемь подростков. Они были захвачены как партизаны. Все восемь были воспитанниками детского дома» [51, с. 384].

— Из письма начальника управления войск СС, датированного 14 октября 1941 года и адресованного рейхсфюреру СС. «Промежуточный отчет о проведении чрезвычайного положения для гражданского населения»:

«Сообщаю следующее относительно деятельности войск СС в протекторате Богемия и Моравия. В течение чрезвычайного положения для гражданского населения все батальоны войск СС в протекторате Богемия и Моравия поочередно применялись для расстрелов, а также для производства повешений (курсив — Б. П., Е. П.). До сих пор было произведено в Праге 99 расстрелов и 21 повешение; в Брюнне — 54 расстрела и 17 повешений. Всего 191 казнь. Полный рапорт относительно других мер и поведения офицеров, унтер-офицеров и солдат будет подан после того, как будет снято чрезвычайное положение для гражданского населения» [51, с. 387].

— «В течение операции «Котбус»… особо отличился батальон Дирлевангера. Среди 5 тысяч человек, подозревавшихся в принадлежности к бандам, было очень много женщин и детей… Убитых, предположительно принадлежавших к бандам — 5 тысяч человек, убитых немцев — 59 человек » (курсив — Б. П., Е. П.) [51, с. 386–387].

44. Руководствуйся логикой. Своеобразной


Первый рейх. Согласно закону, введенному Траяном, «раб, заподозренный в злом умысле, или замышлявший (курсив — Б. П., Е. П.) что-либо против господина, сжигался» [116, с. 76].

— «Коммод предписал, чтобы отпущенники, оскорбившие господина или покинувшие его в нужде и болезни (а какой господин не нуждается или не болеет, если ему это выгодно? — Б. П., Е. П.) были возвращены под власть (potestas) патрона и принуждались ему служить» [116, с. 324].

— «В случае убийства одного из супругов, пытке предавались не только его собственные рабы, но и рабы другого супруга. Юрист Марцелл считал даже, что в этом случае следует привлекать к ответственности и рабов тестя или свекра» [116, с. 76].

— «Если господин кончал жизнь самоубийством, карали тех рабов, которые, будучи поблизости, могли бы помешать ему в этом и не помешали» [116, с. 77].



Второй рейх. «Доктор Николас Ремигиус, уголовный судья его светлости герцога Лотарингского: в его время в одной Лотарингии было сожжено на костре 800 женщин, уличенных в колдовстве.

Судебное разбирательство в большинстве случаев заключалось в следующем: связав им руки и ноги, их бросали в воду. Если они шли ко дну и тонули, то, значит, они были невиновны, если же выплывали, то их признавали виновными и сжигали. Такова была логика (курсив — Б. П., Е. П.) того времени» [106, с. 30].

— «Раз Сервет не разделяет Кальвинова учения и отстаивает собственные взгляды, значит он еретик, и тогда, конечно, заслуживает смерти (Сервет — иностранец, никогда прежде в Женеве не бывал, книги издавал за границей, не совершал преступлений против города).

Кальвин: «Всякий, отступающий от новых догматов веры, может быть передан светским властям и умерщвлен как преступник».

Сервету выносят смертный приговор: богохульник должен быть сожжен» [117, с. 98].

Третий рейх. Герман Геринг (из высказывания, сделанного в 1934 году): «Мы — национал социалисты — сознательно выступаем против фальшивой (курсив — Б. П., Е. П.) мягкости и фальшивой гуманности » (курсив — Б. П., Е. П.) [73, с. 633].

Какая же гуманность с точки зрения вождя национал-социалистов является не-фальшивой ?

Адольф Гитлер. «Mein Kampf»: «Лишить дефективных любой возможности размножения и создания таким образом столь же дефективного потомства только справедливо. Планомерное проведение такого правила было бы одной из самых гуманнейших (курсив — Б. П., Е. П.) мер» [62, с. 41].

Если фюрер говорит: «Надо!», его холуи отвечают: «Зиг хайль!».

«14 июля 1933 года в рейхе был принят «Закон о предотвращении появления наследственно больного потомства». Закон (курсив — Б. П., Е. П.) гласит:

1. Наследственно больные, в отношении которых дано медицинское заключение о высокой степени вероятности наличия у их потенциального потомства физических или душевных наследственных повреждений, могут быть подвергнуты хирургическому обеспложиванию (стерилизации).

2. Согласно закону (курсив — Б. П., Е. П.) наследственно больным считается тот, кто страдает одним из следующих заболеваний: врожденное слабоумие; шизофрения (нарушение связности психических процессов): душевное заболевание, характеризующееся притуплением чувств, отрешенностью от внешнего мира; циркулирующее помешательство: душевное заболевание, характеризующееся чередованием периодов крайней возбужденности и глубокой депрессии; наследственная падучая (эпилепсия); наследственные судороги; наследственная слепота; наследственная глухота; физические уродства » (кто определит: кто — урод, а кто — нет? — Б. П., Е. П.) [51, с. 187]. Ответ дает рейхсфюрер СС. Собственной персоной. Послушаем эсэсовскую персону.

Из статьи Генриха Гиммлера «Организация и обязанности СС и полиции»: «Было бы весьма поучительным для каждого (некоторые члены вооруженных сил СС уже это сделали) осмотреть такой концлагерь. Как только они увидят его, они убедятся в том, что никого туда не заключают несправедливо.

Там находится сборище преступников и уродов (курсив — Б. П., Е. П.). Не существует более убедительной демонстрации законов (курсив — Б. П., Е. П.)… чем такой концентрационный лагерь. Здесь вы найдете людей с гидроцефалией, с косоглазием (чем не достаточное основание для заключения в концлагерь! — Б. П., Е. П.), деформациями… Все они собраны здесь» [51, с. 347].

— «18 октября 1935 года был принят «Закон о защите наследственного здоровья немецкого народа» (закон о здоровом браке). Им запрещается заключение браков между больными людьми» [51, с. 189].

— «Он (Гитлер. — Б. П., Е. П.) заявил Гюнтеру (Франц Гюнтер — в то время — министр юстиции рейха. — Б. П., Е. П.), что твердо решил, что если обычный суд вынесет слишком мягкий приговор, отдать приказ подразделению СС забрать изменника из тюрьмы и расстрелять » (курсив — Б. П., Е. П.) [78, с. 142].

— «Он (Гитлер. — Б. П., Е. П.) провозгласил, что для него любой народ или от природы неполноценен, или со временем станет таковым» [78, с. 140].



45. Собирай и изобретай компромат на всех, с кем имеешь дело


Первый рейх. « В его (Калигулы. — Б. П., Е. П.) тайных бумагах были найдены две тетрадки, каждая из которых со своим заглавием — одна называлась «Меч», другая — «Кинжал»; в обеих были имена и заметки о тех, кто должен был умереть» [98, с. 162].

Второй рейх. В 1525 году в Толедо был провозглашен («Эдикт о вере»), по которому каждый верующий обязан доносить на любого, кто мог быть заподозрен в ереси [122, с. 182].

Третий рейх. 5 ноября 1937 года Гитлер провел в имперской канцелярии совещание с главнокомандующими всех трех видов вооруженных сил — генерал-полковником фон Фричем (сухопутные войска), адмиралом Редером (ВМФ) и рейхсмаршалом Герингом (люфтваффе). На совещании присутствовали военный министр генерал — фельдмаршал фон Бломберг и министр иностранных дел барон фон Нойрат. Совещание принесло Гитлеру большое разочарование: кроме Геринга, остальные присутствовавшие были против его концепции и намерений развязать широкомасштабную, а по сути дела — мировую войну.

Вскоре после этого совещания Гитлер принял рейхсфюрера СС Гиммлера и проинформировал его о том, что на нем говорилось. В конце беседы с Гиммлером Гитлер заявил: с нынешними военными и политическими руководителями он не сможет выполнить своей цели — превращения германии в великую державу с помощью войны. Гиммлер передал услышанное Гейдриху, возглавлявшему в то время Главное управление имперской безопасности.

Сложившаяся ситуация была для Гейдриха похожей на ту, с которой ему пришлось столкнуться в начале лета 1934 года. Тогда, обвинив СА в заговоре, он дал возможность Гитлеру одним ударом освободиться от всех его старых соратников, которые угрожали сорвать планы фюрера. И на сей раз перед ним вставала подобная задача. Необходимо было освободиться от Бломберга и Фрича, но так, чтобы истинная причина, заключавшаяся в их противостоянии их Гитлеру, осталась неназванной. Исходя из этой посылки, Гейдрих немедленно приступил к работе.

Одним из излюбленных приемов Гейдриха в целях избавления от нежелательных людей было обвинение их в порочных действиях. Извращенчество было довольно легко приклеить неженатому и постоянно державшемуся обособленно генералу фон Фричу.

Собирая компромат на всех видных деятелей Третьего рейха, Гейдрих купил у берлинских уличных подростков информацию о том, что генерал фон Фрич являлся «клиентом» определенной клики. Сразу же по получении этой информации Гейдрих ее не использовал, но теперь решил к ней возвратиться и прислать к себе информатора — парня по фамилии Шмидт. Этот сорванец, имевший более десятка судимостей за различные преступления, был определен как основной свидетель против генерала фон Фрича по обвинению в аморальных противозаконных действиях (гомосексуализме). Для более успешной подготовки дела Гейдрих привлек известного специалиста по уголовному праву Майзингера.

Решение офицерского суда чести по этому делу было: признать полную невиновность генерала, даже без тени сомнения. Сам Геринг, председательствовавший на суде, своими вопросами загнал Шмидта в тупик, в результате чего было выяснено, что все показания основного свидетеля ложны.

Для генерала Фрича, тем не менее, решение суда чести уже ничего не изменило: еще до начала судебного разбирательства Гитлер отстранил фон Фрича от должности. Официально дело выглядело так, что фюрер удовлетворил прошение генерала об отставке по состоянию здоровья.

На генерал-полковника фон Фрича было возложено командование полком (должность для офицера, находящегося в чине полковника), что, естественно, глубоко задело его самолюбие. В самом начале войны с Польшей фон Фрич подал прошение направить его на фронт, где и был убит 22 сентября 1939 года. Он искал смерти, и он ее нашел.

Что касается военного министра генерал — фельдмаршала фон Бломберга, то обвинить его в гомосексуализме оказалось невозможно. Однако шестидесятилетний генерал уже давно состоя в интимной связи с молодой женщиной по имени Ева Грун, хорошо известной осведомителям Гейдриха. Поскольку в служебной карьере фон Бломберга не нашлось ничего предосудительного, Гейдрих сконцентрировал свое внимание на молодой подруге генерал — фельдмаршала. Была раздобыта информация о том, что мать Евы Грун была владелицей так называемого массажного салона и несколько раз привлекалась к ответственности в качестве сводницы и содержательности борделя. На основании имевшейся у них информации Гиммлер и Гейдрих были в состоянии удержать генерал — фельдмаршала от необдуманных шагов или, по меньшей мере, предупредить его о возможных последствиях. Тем не менее, когда фон Бломберг женился на Еве Грун 12 января 1938 года Гиммлер и Гейдрих поспособствовали тому, чтобы свидетелями на свадьбе были Гитлер и Геринг.

Генерал — фельдмаршалу фон Бломбергу не только не помешали «упасть в яму», но и активно этому посодействовали.

Гитлер пришел в демонстративную ярость, когда ему якобы впервые были предоставлены сведения о женщине, на чьем бракосочетании он выступал с официальной миссией. Естественно, фон Бломберг был немедленно отстранен от занимаемой должности.

Удар для Бломберга оказался очень болезненным. От пережитого шока он так и не смог оправиться [107, с. 118–123].

Справедливости ради надо сказать, что Райнхард Гейдрих собирал досье с компрометирующими материалами не только по указанию своего шефа Гиммлера и «супершефа» Гитлера, но и на них самих [107, с. 40–45].

В свою очередь Генрих Гиммлер, который неоднократно публично заявлял о том, что «каждый вождь СС должен быть столь предан Гитлеру, чтобы в любой момент он мог отдать свою жизнь за фюрера без колебаний» [48, с. 171–172], и ответивший на вопрос своего личного врача Феликса Керстена, повесится ли он сам, если Гитлер прикажет: «Да, конечно! Немедленно! Ведь если фюрер отдаст такой приказ, у него будут на то причины. И не мне как послушному солдату оспаривать эти причины. Я признаю только безусловное подчинение» [48, с. 172], — потихоньку завел себе совершенно секретное досье на фюрера. Там хранились материалы о Гитлере, которые можно было использовать при удобном случае (что, собственно, он и сделал позже, когда планировал арестовать Гитлера силами СС и предложить себя западным союзникам в качестве партнера в войне против Советского Союза). Несколько ранее, а именно — 4 августа 1942 года, он же — Генрих Гиммлер — дал поручение гестапо провести расследование «происхождения фюрера» [62, с. 17].



46. Соблюдай принцип: закон — это я


Первый рейх. «Угощая по-царски Клеопатру в Риме, привыкши не вставать перед всем сенатом, видя свою статую среди изображений старинных царей, Цезарь начал чувствовать себя в сонме коронованных особ лучезарного востока. И у него вырывались неосторожные выражения вроде: «Республика — пустое слово без смысла и содержания»; «Сулла показал своим отречением от диктатуры незнание политической азбуки»; «Со мной должны говорить теперь почтительно и принимая мои слова за закон» (курсив — Б. П., Е. П.) [14, с. 76].

— «Нерон Тиридату: «Я властен отбирать царства и жаловать их» [24, с. 362].

— «Науку правоведов он (Калигула. — Б. П., Е. П.) тоже… хотел отменить, то и дело повторяя, что он-то, видит бог, позаботится, чтобы никакое толкование не перечило его воле» [98, с. 155].

Второй рейх. «Вопреки всем каноническим правилам (курсив — Б. П., Е. П.), в отношении ведьм должна применяться смертная казнь даже тогда, когда ведьма раскаивается в своем преступлении и не является ни упорствующим, ни закоренелым преступником» [56, с. 60].

Девиз Игнатия Лойолы, основоположника «Общества Иисуса» или ордена иезуитов, что одно и то же, его первого Генерального настоятеля и автора «Книги нравственного (курсив — Б. П., Е. П.) богослужения»: «Стать всем для всех, чтобы приобрести все» [57, с. 20].

Тот же. О том же: «Моя цель — обрести всю землю неверных. Моя воля — завоевать весь мир» [57, с. 53–54].

Третий рейх. Первое лицо в Третьем рейхе провозвещает: «Ничто меня не испугает. Никакие так называемые нормы международного права, никакие договоры не удержат меня от того, чтобы использовать представившиеся мне преимущества» [86, с. 27].

Второе лицо ему вторит: «Поступки, которые я совершаю, не заражены никаким бюрократизмом. Здесь я должен лишь уничтожать и искоренять (курсив Б. П., Е. П.) — ничего больше!» [86, с. 53]. Оно же само себе поддакивает: «Мы лишаем правовой защиты врагов народа» [72, с. 633].

Третье лицо Третьего рейха изо всех сил стремясь доказать, что оно не пятое колесо в телеге, вставляет свои «пять копеек» по любому подходящему поводу: «16 июля 1941 года. Сегодня за обедом Гиммлер с большим удовольствием сообщил мне, что Гитлер снова высмеял юристов и облил презрением попытку перекрестить их в «защитников правосудия», которую предпринял рейхслейтер Ганс Франк, вождь Национал-социалистической лиги защиты закона. Гиммлер воспользовался поводом, чтобы изложить мне собственные представления о юристах… К ним он питал фанатичную ненависть» [48, с. 134].

«Тем не менее, господин Гиммлер, — пишет Феликс Керстен о своем разговоре с рейхсфюрером СС — не можете же вы избавиться от всех юристов. Вам потребуются хотя бы некоторые, чтобы сделать их судьями в цивилизованном современном государстве.

Вы угодили пальцем в небо, мой дорогой, — сказал Гиммлер! — Эти господа от юриспруденции хотели дать нам понять, что мы без них не проживем, и все пойдет вверх тормашками. Мы же доказываем противоположное…

— Даже если вы избавитесь от юристов, — сказал я, — вам не удастся отменить ссоры, в которых надо разбираться и выносить решения. Кто этим займется, если юристов больше не будет ?

— Вы вправду полагаете, что фюрер не задумывается об этом? Едва у нас будут новые законы, мы сможем назначить судьями лучших и честнейших людей других профессий (курсив — Б. П., Е. П.)… Если воля есть, то всегда можно сделать ряд смелых шагов в этом направлении» [48, с. 139].

«Верховные судьи — как в партии, так и в СС — не юристы и никогда ими не будут. Правосудие СС и партии должно иметь совершенно иные основания — сказал Гиммлер» [48, с. 140].

Как результат, мысли господствующего фюрера становятся господствующими мыслями подгосподствующих подфюреров: «Научные труды по вопросам финансов, конституции и управления, по всем тем проблемам, которые должны особенно интересовать политика, работающего в индустриальном обществе, вызывали в нем (Гитлере. — Б. П., Е. П.) такое же раздражение, как и юридические дискуссии. В конечном итоге это вылилось в то, что его унтерфюреры, гауляйтеры и высшие чиновники творили во многих областях все, что хотели, а Мартин Борман смог стать поистине непредсказуемым фактором власти в руководстве государством. С тех пор, как в 1930 г. в первом томе «Майн кампф» в отличие от изданий 1925 г. был установлен порядок, в соответствии с которым фюреры разных рангов на местах «назначаются вышестоящим фюрером» и наделяются «неограниченными полномочиями и властью», многие из них почувствовали себя настоящими «полубогами» [62, с. 183].

— Генрих Гиммлер (из речи, произнесенной им в г. Познань — документ ПС — 1919 Нюрнбергского процесса): «Одним из основных принципов (курсив — Б. П., Е. П.) должно быть неограниченное господство эсэсовцев . Мы должны быть честными, лояльными и дружественными к членам нашей собственной кровной нации и более ни к кому. То, что происходит с русским или чехом, меня совершенно не интересует… Вот что я хочу внедрить в сознание эсэсовцев, и я думаю, что я это внедрю как один из самых священных законов будущего» [75, с. 117].



47. Скажи одно, а сделай другое


Первый рейх. «Управителя, которого он (император Домициан. — Б. П., Е. П.) распял на кресте, накануне он пригласил к себе в опочивальню, усадил на ложе с собой, и после душевной беседы отпустил успокоенным и довольным, одарив даже угощением со своего стола» [96, с. 275].

Второй рейх. В «двадцать девятом вопросе о том, как произносится приговор над еретичкой, признавшейся в своих преступлениях, но не покаявшейся» инструкции для инквизиторов, разработанной Яковом Шпренгером и Генрихом Инститорисом и изданной ими под названием «Молот ведьм», дается образец вердикта: «Мы отнимаем тебя сим приговором, как нераскаявшегося еретика, от нашего духовного суда и предоставляем тебя светской власти… причем мы нарочито просим светский суд смягчить приговор во избежание кровопролития и опасности смерти » (курсив — Б. П., Е. П.) [115, с. 355].

Одновременно существовало однозначное запрещение заступаться светским властям за еретика. Подобный поступок привел бы к подозрению в сочувствии еретикам, которое считалось столь же тяжелым преступлением, как и сама ересь. Если же городские власти будут мешкать с проведением смертной казни (курсив — Б. П., Е. П.) надлежит считать их самих «fautores» и возбуждать уже против них (курсив — Б. П., Е. П.) судебное расследование [89, с. 165–166].

— «Есть в наше время один князь — не надо его называть (Макиавелли намекает на Фердинанда Католика. — примечание редакции книги [63]) — который никогда ничего, кроме мира и верности не проповедует, на деле же он и тому, и другому великий враг» [63, с. 86].

Третий рейх. В первый день нового 1934 года (курсив — Б. П., Е. П.) в прессу было передано письмо Гитлера начальнику штаба штурмовиков. Оно заканчивалось словами: «Поэтому, провожая этот год национал-социалистической революции (курсив — Б. П., Е. П.), я испытываю необходимость поблагодарить тебя, мой дорогой Эрнст Рем, за те незабываемые услуги, которые ты оказал национал-социалистическому движению и германскому народу, и заверить тебя, что я благодарен судьбе за то, что могу назвать такого человека, как ты, своим другом и боевым соратником.

С искренним (курсив — Б. П., Е. П.) дружеским уважением и признательностью

Ваш Адольф Гитлер» [25, с. 230].

В два часа ночи 30 июня 1934 года (курсив — Б. П., Е. П.) Гитлер прилетел в Мюнхен и в сопровождении группы эсэсовцев под командованием начальника своей личной охраны «Зеппа» — Дитриха и приближенных охранников в Бад-Висзее.

К «Ханзльбауэру» они подъехали около семи утра, и санаторий был еще погружен в сон. В коридоре им попался молодой граф Шпрети, адъютант Рема, и Гитлер, которому показалось, что тот потянулся за пистолетом, бросился к нему и ударил его по голове хлыстом так, что все лицо молодого человека залило кровью. Передав его подручным, он вошел в комнату к Рему, который еще спал, бросил ему одежду и велел собираться.

Заместитель Рема Хайнес, застигнутый в соседнем номере в постели, был застрелен на месте.

Арестованных штурмовиков отвезли в Мюнхен и посадили в Штадельхаймскую тюрьму.

Через день по приказу Гитлера Рему вручили пистолет, предложив совершить самоубийство, но он не стал этого делать и был застрелен начальником концлагеря Дахау эсэсовцем Теодором Эйке [25, с. 254–255].

— 28 июня того же 1934 года Герман Геринг пишет Карлу Эрнсту, одному из лидеров штурмовиков, в ответ на проявленное тем беспокойство по поводу мобилизации эсэсовцев: «Дорогой друг (курсив — Б. П., Е. П.) Карл! Я знаю, что могу положиться на вас. Разве не был я шафером на вашей свадьбе? Фюреру также известно, что вы являетесь самым стойким нашим сторонником. Нет никакой мобилизации, просто начались плановые учения. Сейчас время отпусков, так что, езжайте, дружище, отдохните и насладитесь вашим медовым месяцем (курсив — Б. П., Е. П.).

Искренне (курсив — Б. П., Е. П.) ваш друг Герман Геринг».

30 июня (1934 г.) вдоль дороги в Бремен на перехват «Мерседеса» Карла Эрнста шефом люфтваффе Германом Герингом был послан небольшой самолет. В конце концов незадачливого отпускника и молодожена отыскали, затолкнули в самолет и доставили в Берлин, а оттуда в Лихтерфельде.

Он просто не мог поверить, что все это происходит с ним, и был убежден, что возник антигитлеровский мятеж. Он был уверен, что фюрер скоро соберет штурмовиков и освободит его. И когда его поставили у стенки, вызвал кривые усмешки у расстреливавших его эсэсовцев, крикнув перед смертью: «Хайль Гитлер!» [25, с. 256].

48. «Совесть — тысяча свидетелей» («consientia mille testes»). Ненужных


Первый рейх. «К народу и к самим стенам отечества он (Нерон. — Б. П., Е. П.) не ведал жалости. Когда кто-то сказал в разговоре «Когда умру, пускай земля огнем горит» (предполагаемый стих из утраченной трагедии Еврипида. — Б. П., Е. П.). «Нет, — прервал его Нерон, — пока живу!» И он этого достиг. Он поджег Рим настолько открыто, что многие консулярии ловили у себя во дворах его слуг с факелами и паклей, но не осмеливались их трогать… На этот пожар он смотрел с Мецентовой башни, наслаждаясь, по его собственным словам, великолепным пламенем, и в торжественном одеянии пел «Крушение Трои» [97, с. 164].

Второй рейх. «При пытках предписывалось не проливать крови и не лишать жизни обвиняемого, ибо это противоречило христианским догматам. В противном случае инквизитору, производившему допрос, предъявлялось обвинение в нарушении установленных норм. Тогда ему надлежало получить отпущение грехов из рук кого-нибудь из своих духовных собратьев; и инквизиторы были — ради облегчения для них этой процедуры и освобождения от каких-либо опасений за последствия— наделены правом отпускать грехи друг другу в подобных случаях» (ты — мне, я — тебе; ворон ворону глаз не выклюнет, если только тот — не белая ворона. — Б. П., Е. П.) [89, с. 124].

Третий рейх. Из высказываний Адольфа Гитлера, застенографированных его личным секретарем Германом Раушнингом:

— «Видит Бог — мои люди — не ангелы (курсив — Б. П., Е. П.), но от них этого и не требуется. Они — ландскнехты, и должны оставаться ландскнехтами. Мне не нужны святоши и моралисты. Я не подглядываю за личной жизнью моих людей (курсив — Б. П., Е. П.) потому что и сам не хотел бы, чтобы кто-то копался в моей личной жизни » (не удивительно, принимая во внимание некоторые факты его биографии, например, загадочное самоубийство 18 сентября 1931 года Гели Раубаль — племянницы и по совместительству — любовницы Адольфа Гитлера сразу же после того, как обнаружилось, что она беременна [62, с. 280, 287, 290, 291]) [86, с. 85];

— «Мне нужны люди, которые хватают крепко и бьют, не раздумывая. И какое мне дело, если при этом они успевают кое-чем поживиться» [86, с. 85].

Люди фюрера прекрасно поняли своего фюрера…

— «В полдень 24 июня 1942 года из пардубицкого отделения гестапо по Хрудимскому шоссе в Лежаки выехали почти все сотрудники. А с ними третий запасной батальон шутцполиции из Колина.

Однако прежде, чем они добрались до места, адъютанту Далюге гауптштурмфюреру Клукгочну был вручен срочный пакет для господина протектора от К. Г. Франка:

«St. S. IV. C. — Прага, 24 июня 1942 года. Вручить немедленно!

Группенфюрер СС Франк согласен с предложенным отчетом для печати и разрешает сообщить, что поселок Лежаки состоит из восьми домов, в которых живет 14 мужчин и 14 женщин, а также семеро детей. Принято решение о надлежащем использовании имущества и собственности жителей поселка».

Франк возвратил проект сообщения, которое должно быть опубликовано 25 июня 1942 ода в протекторатной прессе. На проекте зеленым карандашом острым почерком надпись, сделанная Франком: «Согласен, 24.6.42. Ф.»

Сообщение, с проектом которого Франк согласен еще до того, как пламя охватило первые крыши домиков (курсив — Б. П., Е. П.), было кратким: «24 июня поселок Лежаки у Лоуков (вблизи Хрудима) был сровнян с землей. Все взрослое население, согласно законам (курсив — Б. П., Е. П.) военного времени (кто сделал это время военным? — Б. П., Е. П.) расстреляно.

Жители Лежаков укрывали чешских (чехи на чешской земле укрывают чехов — это ли не преступление! — Б. П., Е. П.) агентов-парашютистов, сыгравших основную роль в подготовке покушения на обергруппенфюрера СС Гейдриха. Они пытались спасти их от преследования полиции. Член протекторатного жандармского корпуса, в ведении которого находился поселок, опасаясь ареста, покончил жизнь самоубийством».

Из всех жителей Лежаков о парашютистах знали лишь семья мельника Шванды и машинист карьера «Глубока» Свобода. Это было совершенно точно установлено самим гестапо. Однако, как следует из отчета, сделанного на соответствующем официальном бланке, командиром карательной роты 3-го запасного батальона шутцполиции старшего лейтенанта Прауса, «24 июня 1942 года по приказу гестапо в Пардубицах я был уполномочен (курсив — Б. П., Е. П.) подвергнуть экзекуции 34 человека в лесистой местности, где расквартирована пардубицкая шупо. Экзекуция началась в 21.15 согласно списку».

Тридцать четыре жителя Лежаков ставятся, каждый раз по трое, под дула полицейских винтовок. Самой младшей, Геленке Скалицкой, всего шесть лет.

«Осужденные держались стойко», — заполняет рубрику бланка отчетности командир карательной роты Праус.

«Когда же потом сотрудники гестапо вернулись обратно, — заканчивает свои показания перед народным судом в Хрудиме в октябре 1945 года бывший сотрудник пардубицкого гестапо Шульце, — я узнал от них, что Лежаки горели прекрасно, что это было великолепное зрелище. Практически у каждого мертвого взрослого на одном из пальцев было обручальное кольцо, все они были собраны как трофеи и отданы в переделку пардубицким ювелирам » (курсив — Б. П., Е. П.) [85, с. 353–355].

49. Трудись! В поте лица своего. Проявляй творческую изобретательность. Пытая и казня


Первый рейх. «Было, однако, и такое письмо, в котором, по утверждению обвинителя, возле имен Цезарей и некоторых сенаторов рукою Либона были добавлены зловещие или таинственные и непонятные знаки. И так как подсудимый отрицал, что это сделано им, было решено допросить под пыткой принадлежавших ему рабов. Однако старинным сенатским постановлением воспрещалось пытать рабов, когда дело шло о жизни или смерти их господина, и искусный изобретатель судебных новшеств (курсив — Б. П., Е. П.) Тиберий повелел казначейству приобрести через своего представителя нескольких рабов Либона, дабы их можно было подвергнуть допросу под пыткою, не нарушая сенатского постановления.

В итоге Либон покончил с собой. Имущество Либона было поделено между его обвинителями» [101, с. 56, 57].



Второй рейх. «При пытках ведьм для познания правды приходилось прилагать столь же большое или даже большее усердие (курсив — Б. П., Е. П.), как при изгнании бесов из одержимого» [115, с. 326].

Третий рейх. Из донесения, подписанного унтерштурмфюрером Беккером 16 мая 1942 г.: «Место казни находится по крайней мере в 10–15 км. в стороне от шоссейных дорог и с трудом доступно из-за места своего расположения, а при мокрой погоде является совершенно недоступным. Подводят ли или довозят лиц, подлежащих казни, к этому месту, они немедленно замечают, что должно случиться, и становятся неспокойными, чего, по возможности, следовало бы избежать. Остается только один путь — грузить их в машину на сборном пункте и затем вывозить к месту казни.

Отравление газом происходит не всегда правильно. Чтобы как можно скорее закончить процедуру, шофера всегда дают полный газ. Вследствие этого мероприятия казненные умирают от удушья, а не засыпают, как это было предусмотрено Инструкцией.

Мои эксперименты (курсив — Б. П., Е. П.) привели к тому, что при правильной (курсив — Б. П., Е. П.) установке рычага смерть наступает быстро, и притом заключенные мирно засыпают. Искаженные лица и испражнения, которые наблюдались ранее, больше не замечаются» [72, с. 600].

— Генрих Гиммлер: «Программа жилищного строительства, которая является необходимым условием для нормального существования СС, равно как и всего руководящего состава, может быть осуществлена только тогда, когда я откуда-нибудь получу деньги. Никто не собирается дать мне эти деньги. Нужно их достать, а чтобы достать их, необходимо заставить подонков человечества — заключенных, профессиональных преступников продуктивно работать. Человек, который охраняет этих заключенных, работает так же тяжело (курсив — Б. П., Е. П.), как и человек, который находится в боевой обстановке. В мирное время я создам охранные батальоны и заставлю их уничтожить эти низшие существа в течение трех месяцев. Это не будет скучная работа » (то есть, как объясняет рейхсфюрер СС для особо непонятливых, это будет, как всегда, трудная, ответственная, но зато — не скучная работа. — Б. П., Е. П.) [51, с. 363].



50. Умей менять свою ориентацию


Первый рейх. «У своего деда Тиберия Калигула научился хитрости и обману, в стремлении к власти он не разбирал средства (nihil abnuentem, dum dominationis aspiceretur) и обладал таким притворством, что, будучи настоящим чудовищем, умел производить впечатление величайшей кротости (immanet animum regens subdola modestia)» [2, с. 78].

Второй рейх. Автор «теории» и практики сожжения заживо на костре еретиков Реннерий Саккони перед тем, как стать правоверным доминиканцем (а затем — и инквизитором Ломбардии), в течение семнадцати лет был тесно связан с катарами, объявленными впоследствии им же еретиками, и соответственно, казнимыми по разработанной им «технологии» [4, с. 108].

— «Крюссоль, вождь гугенотов во время первых религиозных войн, во время первых религиозных войн, переходит в католический лагерь в 1573-м году; Данвиль (Монмарси) и масса католиков, преимущественно дворян, заключает союз с гугенотской знатью, которая принимает их с распростертыми объятьями, несмотря на все протесты пасторов; Беллегард, сражавшийся против гугенотов после Варфоломеевской ночи, ищет их помощи и союза в 1578 — м году; дворяне гугеноты Дофине в своем стремлении ослабить власть королевского губернатора Ледигьера протягивают руку герцогу Майенскому (католику).

В основе тогдашних группировок лежали интересы, маскируемые религией, но не обязательно определенной…(когда — одной, а когда — другой: в зависимости от ситуации. — Б. П., Е. П.); это и делало возможным «религиозный гермафродитизм» (выражение, авторство которого принадлежит Анне д'Альбре, матери Генрих Наваррского, впоследствии — Генриха IV. — Б. П., Е. П.) как типичное явление» [46, с. 53].

Третий рейх. «В 1926 году Йозеф Геббельс требовал, чтобы «мелкий буржуа Адольф Гитлер» был исключен из национал-социалистической партии» [86, с. 53]. Не прошло и трех лет после этого, как в 1929 году среди членов партии (национал-социалистической. — Б. П., Е. П.) появилась приветственная формула и боевой клич «Хайль Гитлер!». Автор клича — Йозеф Геббельс [7, с. 49].

51. Усвой для себя: хороший для тебя оппонент — навеки умолкнувший оппонент


Первый рейх . В период правления Калигулы «какой-то римский всадник стал громко протестовать, когда его хотели бросить на растерзание зверям, и тогда ему сначала отрубили язык» [2, с. 27].

Второй рейх. В 1215 г. в Латеранском дворце папа Иннокентий III — основатель Священной инквизиции — провел крупнейший собор средневековья (IV Латеранский собор), на котором расширил права духовенства в деле преследований: «Богохульников подобно еретикам любой секты следует приговаривать к смерти на костре (первый вариант наказания).

Если же епископ пожелает сохранить еретику жизнь, преступника надлежало лишать языка (второй вариант наказания), чтобы никогда больше он не мог хулить Бога» [89, с. 32–33].

Наиболее усердные инквизиторы удосуживались сочетать оба наказания: сначала второе, а затем и первое [117, с. 98–99].

Третий рейх. «Из писем Гитлера периода 1905–1918 гг. ясно видно, что писал их человек, страдающий отсутствием контактов и проявлявший внимание к людям только в том случае и до тех пор, пока они были для него полезны и делали то, что он считал правильным. О здоровье своих адресатов он справлялся лишь мимоходом, а их мнением вообще не интересовался. Он не искал обмена мнениями и не испытывал потребности сомневаться в своих суждениях (курсив — Б. П., Е. П.). Ему нужны были только слушатели, интересующиеся его проблемами и бессловесно внимающие его точке зрения. Поскольку он умел это делать мастерски, критика в его адрес раздавалась очень редко — и чаще всего — слишком поздно» [62, с. 265].

— «В конце гражданской войны в Испании солдаты Франко взяли в плен нескольких итальянских коммунистов, сражавшихся в Каталонии. Дуче запросили, как лучше распорядиться ими. «Расстреляйте их, — по свидетельству Чиано (граф, министр иностранных дел и по совместительству — зять дуче. — Б. П., Е. П.) приказал Муссолини, — только мертвые хранят молчание » (курсив — Б. П., Е. П.) [108, с. 134].



52. Хвали себя и хвалящих тебя. Хули всех других


Первый рейх . «Калигула восхищался Египтом и царящими в нем нравами, ввез в Рим множество египтян и добивался, чтобы его, словно фараона, почитали как бога » (курсив — Б. П., Е. П.) [32, с. 289].

— «Иногда он (Калигула. — Б. П., Е. П.) заводил беседу с изображением Юпитера, часто выговаривая ему; ему изготовили механизм, благодаря которому он мог отвечать на гром и молнии Юпитера ударом на удар, раскатом на раскат. Он возвел храм самому себе, снабдив его множеством жрецов и поставляя в него отборные жертвы, и назначил одним из жрецов своего любимого коня» [32, с. 290].

— «Последним капризом Калигулы стало его желание провозгласить себя богом (курсив — Б. П., Е. П.), равным Юпитеру. Знаменитые статуи Юпитера и других богов были обезглавлены и увенчаны головами императора» [32, с. 290].

— «Он (Коммод. — Б. П., Е. П.) поставил свои статуи по всему городу и даже против здания сената — статую с натянутым луком — он хотел, чтобы его изображения грозили ужасом» [19, с. 22].

— «Отрубив голову величайшей колоссальной статуи, почитаемой римлянами, представляющей собой изображение Солнца, он (Коммод. — Б. П., Е. П.) поместил там скульптурное изображение своей головы» [19, с. 23].

— «Где мне жаловаться, отцы сенаторы, кого умолять, когда я вижу, что государство отдано на разграбление и становится добычей любого наглеца?..

Отчитайся: какое имущество ты получил от своего отца, на какие деньги приобрел дом, выстроил тускульскую и помпейскую усадьбу, потребовавшие огромных расходов? Если же ты об этом умалчиваешь, то кто может усомниться в том, что богатства эти ты собрал, обокрав своих сограждан и принеся им несчастья…

Ничтожнейший… человек, у которого нет ни одной неоскверненной части тела: язык лживый, руки загребущие, глотка бездонная, ноги беглеца; то, чего из стыдливости не назовешь, тяжко обесчещено. И, будучи именно таким, он еще смеет говорить: «О счастливый Рим, моим консульством творимый!» (курсив — Б. П., Е. П.) [90, с. 126, 127].



Второй рейх. «В полном сознании своего великого значения Кальвин сравнивал себя с пророком Давидом. «Подобно тому, как пророк от своего стада был призван к занятию высшего положения в государстве, так и я, по воле Божьей, был извлечен из мрака и ничтожества и удостоился почетного звания глашатая и слуги Евангельского учения» [69, с. 9].

Третий рейх . Из воспоминаний лорда Ванситтарта: «Дуче настолько всегда доволен своим обществом, что походит на боксера в ярком тренировочном халате, с удовольствием пожимающего руку самому себе» [108, с. 96].

— Из дневника Йозефа Геббельса, имперского министра народного образования и пропаганды: «1 марта, 1945 года, четверг. В полдень у меня была беседа с генералом Власовым (командующий армией, созданной по инициативе Й. Геббельса из военнопленных солдат и офицеров советской армии, изъявивших согласие воевать на стороне Гитлера. — Б. П., Е. П.). Генерал Власов в высшей степени интеллигентный и энергичный русский военачальник; он произвел на меня очень глубокое впечатление» [17, с. 57]. А разве могло быть иначе? Ведь, как пишет далее Й. Геббельс, «Власов считает меня вторым после фюрера человеком» (курсив — Б. П., Е. П.) [17, с. 58]. «Я уже отметил, — продолжает Геббельс — что у Власова, как мне представляется, замечательная голова» [17, с. 58]. А какая же она еще может быть, по-вашему? После таких-то слов (см. предыдущую цитату).

— Тот же Геббельс о хулящем его и хулимом им Геринге: «Если кто-нибудь вроде Геринга идет совсем не в ногу, то его нужно образумить. Увешенные орденами дураки и надушенные фаты не должны быть причастны к ведению войны. Либо они исправятся, либо их надлежит устранить » (курсив — Б. П., Е. П.) [17, с. 51].

Вслушайтесь: «Я не успокоюсь, пока фюрер не наведет здесь порядка» (дневник Геббельса, запись от 28 февраля 1945 года) [17, с. 51].

Геббельс, по-видимому, считал, что скромность украшает человека только в том случае, если ему самому нечем больше себя украсить. Послушаем еще одну выдержку из его дневника: «Вечером в семь часов будут передавать мою речь по радио. Я еще раз прослушаю ее сам. Дикция и стиль великолепны (курсив — Б. П., Е. П.), и я льщу себя надеждой, что речь до некоторой степени произведет впечатление, хотя я и не был в состоянии использовать в качестве аргументов какие-то конкретные успехи. Но народ уже довольствуется и тем, что сегодня имеет возможность послушать по крайней мере часовую хорошую речь » (курсив — Б. П., Е. П.) [17, с. 60].

С точки зрения Геббельса критики, критикующие его, не могут быть правы. По определению.

«Когда, например, мою речь критикуют за то, что в ней лишь в туманных выражениях говорилось о воздушной войне, то в этом виноват не я, а Геринг. Я не преминул бы сказать нечто более позитивное о нашей военной авиации. Если бы авиация была в состоянии предложить нечто более позитивное. Впрочем, я полагаю, что речь произведет более глубокое впечатление только спустя некоторое время » (курсив — Б. П., Е. П.) [17, с. 68].

Действительно, большое видится издалека. Включая большую глупость и большую подлость.



53. Храни верность принципу: закон дуракам писан


Первый рейх. «Когда в ответ на его (Калигулы. — Б. П., Е. П.) громкий смех консулы спросили его о причинах веселья, он ответил, что его радует, что по одному его кивку им тотчас снесут головы» [2, с. 404].

— «Законы , ограничивающие расходы, по-прежнему запрещали слишком дорогие трапезы и по-прежнему игнорировались (курсив — Б. П., Е. П.). Цицерон попробовал жить согласно с ними, питаясь какое-то время овощами, а потом десять дней промучился поносом» [32, с. 148].



Второй рейх. Инквизиция приписывала своим указам обратную силу (курсив — Б. П., Е. П.). Благодаря этому инквизиторы возбуждали дела даже против умерших, получивших в свое время помилование (курсив — Б. П., Е. П.) у Святой матери церкви, если удавалось доказать, что какое-то преступление, совершенное при жизни, не было искуплено в соответствии с требованиями Святой палаты [89, с. 208]. Она стала отменять купленные ранее у нее же отпущения грехов, поскольку деньги были уже получены, то можно было утверждать, что отпущения действительны лишь в рамках трибунала совести [89, с. 297–298].

— «Чтобы избежать возможных неприятностей (то есть, что выберут не того, кого надо. — Б. П., Е. П.) прибегли к весьма простому средству: в то самый день, когда Великий Совет собрался для производства выборов магистратов, в момент подачи голосов с неслыханной, невероятной бесцеремонностью из состава избирателей было исключено множество граждан, которые были известны, как особенно горячие приверженцы народной партии (Савонаролы. — курсив и примечание — Б. П., Е. П.).

Благодаря этому, в гонфалоньеры юстиции был избран мессир Виери Деи Медичи» [12, с. 162]. Шел 1497-й год.

— «19 мая (1498-го года. — Б. П., Е. П.) совершили свой торжественный въезд во Флоренцию папские комиссары, Джиоане Туррнано, Генерал Ордена Доминиканцев, и Франческо Ромолино, епископ Илердский и аудитор губернатора Рима, позднее более известный под именем кардинала Ромолино.

Джироламо Бенивиени (патрон Флоренции. — Б. П., Е. П.) накануне получил из Рима письмо, в котором говорилось: «Два комиссара едут с приказом осудить Савонаролу на смерть, если бы даже он был свят, как сам Иоанн Креститель» [12, с. 172]. Последние, впрочем, совсем не скрывали этого: едва лишь Ромолино прибыл в отведенные ему апартаменты в доме некоего Пандольфо дела Луна у Сан Пьеро Скераджио, как сказал ему: «Мы устроим хороший костер: приговор по этому делу уже подписан » (курсив — Б. П., Е. П.; то, что это произошло до начала судебных слушаний — деталь, совершенно несущественная. — Б. П., Е. П.) [12, с. 172]…

«На следующий день, 20-го мая, все было готово для новых пыток, и Савонарола был подвергнут третьему допросу. При этом, кроме папских комиссаров, присутствовали: Паоло Бенини и Биаджио ди Джованни, в качестве представителей гонфалоньеров компаний; Джиованни Каначи — от лица «Двенадцати Добрых Мужей»; Пьеро дельи Альберти — от совета «Десяти». Франческо Пуччи — от совета «Восьми» сэр Чеккони тоже был здесь. Но так как им остались не особенно довольны за ведение предыдущего судебного разбирательства, то теперь ему дали на помощь двух нотариусов в надежде, что соревнование еще более изощрит его ум в искажении ответов обвиняемых » (курсив — Б. П., Е. П.) [12, с. 172–173]… «Вопросы уже были сформулированы заранее. Папские комиссары решили показать, как следует пользоваться пыткой и как следует искажать ответы и добиваться того, чего только хочется (курсив — Б. П., Е. П.).

Они подвергли несчастного монаха жесточайшим пыткам» [12, с. 173].

Однако желаемого и ожидаемого папскими комиссарами результата пытки Савонаролы не принесли: «Наобещав папе слишком много, они достигли лишь того, что еще более оттенили невиновность Савонаролы. Вот почему это следственное дело не было напечатано, осталось без подписей, и не было даже прочитано всенародно: оно представляется как бы прерванным и незаконченным (зато прерванной и законченной на эшафоте оказалась жизнь Савонаролы , согласно приговору, вынесенному по прерванному и незаконченному следственному делу . — Б. П., Е. П.). Его держали в секрете.

Все это, однако, не воспрепятствовало апостолическим комиссарам 22-го мая собраться на заседание для решения вопроса о судьбе трех монахов.

Приговор был произнесен весьма скоро: Савонаролу, Фра Сильвестро и Фра Доменико повесить, после чего сжечь» [12, с. 175–176]. Аминь.



Третий рейх. Герман Геринг (из выступления, сделанного им в 1934 году): «Мы не признаем заумных адвокатских выдумок и хитроумных юридических тонкостей… Мы лишаем правовой защиты врагов народа » (курсив — Б. П., Е. П.) [73, с. 633].

— Он же. Теперь уже со скамьи подсудимых на Нюрнбергском процессе: «Да, я смотрел на договоры, как на клочки туалетной бумаги (курсив — Б. П., Е. П.), но я же хотел сделать Германию великой!» [25, с. 6].

— Адольф Гитлер. «Mein Kampf»: «Нужно быть уж очень доверчивыми дурнями, чтобы, имея дело с… партнером, связывать себе руки определенными правилами игры» [21, с. 115].

— Адольф Гитлер: «Я готов подписать все, что угодно. Я сделаю все, что может облегчить мне проведение моей политики. Я готов гарантировать любые границы, подписывать пакты о ненападении и договора о дружбе с кем угодно. Некоторые недалекие люди считают, будто подобными средствами нельзя пользоваться, потому что может возникнуть такое положение, когда торжественное обещание понадобится нарушить. Дурак тот, кто прежде, чем подписать пакт, размышляет, сможет ли он его выполнить (курсив — Б. П., Е. П.) [86, с. 95].



54. Шути! Своеобразно


Первый рейх. Известен случай, когда Калигула распорядился казнить человека, считая его очень богатым и рассчитывая конфисковать его имущество в свою пользу. Когда же ожидания не оправдались, он язвительно произнес: «Помер ни за что» [2, с. 367].

Он же, «обходя ряд пленных, чтобы назначить кандидатов на казнь, остановился возле одного плешивого и распорядился: «От лысого до лысого!» Это выражение позднее стало крылатым» [там же].

— «Когда Нерону доставили голову убитого по его приказу Суллы, Нерон, взглянув на нее, издевательски заметил, что ее портит ранняя седина» [100, с. 276].

«Когда Агриппина (мать Нерона. — Б. П., Е. П.) была схвачена (по приказу Нерона. — Б. П., Е. П.), то она обнажила свое тело и воскликнула: «Рази в чрево!» Чтобы убить ее, пришлось нанести много ударов…

Император (Нерон, в тот момент — двадцатидвухлетний. — Б. П., Е. П.), осматривая непокрытый труп, заметил: «Я и не знал, что у меня такая красивая мать» [32, с. 299].

Второй рейх. 24 августа 1572-го года, воскресенье, ночь накануне дня святого Варфоломея: «Двери, стены, улицы были забрызганы кровью. А тут еще ежеминутно бегали солдаты и знать и возбуждали к резне. «Бейте, бейте, — кричал Таванн, член тайного совета — медики говорят, что кровопускание так же полезно в августе, как и в мае! » (курсив — Б. П., Е. П.) [59, с. 5–6]…

Уже вооруженные толпы стали показываться на улицах, производя непривычный в подобное время шум. В некоторых местах горели факелы…

Несколько человек, из числа знати, живших подле Лувра гугенотов, выбегают на улицу узнать причину этого движения взад и вперед, этого шума и стука, производимого оружием. Они спрашивают и бегут в Лувр.

У ворот дворца стоял наготове небольшой отряд гасконцев. Они не упускают случая пошутить (курсив — Б. П., Е. П.) над бегущими гугенотами. Завязывается ссора, и несколько человек (над которыми пошутили . — Б. П., Е. П.) падают мертвыми у ворот дворца короля, дававшего такие торжественные обещания, клявшегося в безопасности гугенотов» [59, с. 3–4]. Наивные: они так и не поняли, что это тоже была шутка . Королевская.

«Сам король (Карл IX. — Б. П., Е. П.) отправился в Монфокон посмотреть на Колиньи (Гаспар Колиньи, адмирал Франции, убитый в числе других гугенотов в Варфоломеевскую ночь по личному приказу Карла IX. — Б. П., Е. П.). Тело адмирала начало разлагаться, страшная вонь заставила придворных заткнуть свои носы. Один лишь король не последовал их примеру. «И вонь от врага приятна», — сказал он, обращаясь к свите» [59, с. 7].

— «Санчес решил помочь (курсив — Б. П., Е. П.) Пизано покаяться. Он приказал бросить того в камеру и ничего не давать есть.

Прошло трое суток. Пизано мужественно переносил страдания.

На четвертый день в его дело вмешались члены епархиальной инквизиции. Они принялись увещать Пизано. Если он не откажется от своего злонамеренного упрямства, и будет пренебрегать примером Ринальди, то казнь не заставит себя долго ждать. У него есть единственный выход: раскрыть все преступления, совершенные против матери церкви, и отдаться под ее защиту. Уполномоченные архиепископы обещали Пизано, что если он расскажет о еретических умонастроениях, царивших среди заговорщиков, то его, согласно воле папы отправят в Рим. Святая инквизиция отнесется к нему с предельной мягкостью, он будет примирен с церковью и понесет нетяжелое наказание. А главное — он сохранит себе жизнь! Его убеждали, что смертный приговор Ринальди уже отменен.

И Пизано поверил красноречивым посулам. 15 января (1600 года — за месяц и два дня до казни Джордано Бруно. — Б. П., Е. П.) он согласился «облегчить душу» новыми признаниями. Они были сбивчивы и путаны.

Пизано подтвердил многое из того, что раньше упрямо отрицал, дополнил прежние показания рядом очень важных подробностей и обстоятельно рассказал о беседах, во время которых высказывалась ересь. Все, что он говорил, уполномоченные архиепископы тщательно записывали. Когда он закончил, они пообещали ввиду особой важности добытых сведений тотчас доложить обо всем владыке. Они клялись (курсив — Б. П., Е. П.), что участь Пизано будет быстро облегчена. Но и на четвертые сутки ему не дали никакой пищи.

Следующий день был воскресенье. Несмотря на это, в тюрьму приехал заместитель архиепископа Эрколе Ваккари. По его словам, целью визита было желание довести дело до благополучного завершения. Он объявил Пизано, что тот должен под пыткой (курсив — Б. П., Е. П.) подтвердить правильность данных накануне показаний. Только тогда они приобретут полную юридическую (курсив — Б. П., Е. П.) силу, и опостолический нунций, основываясь на них, сможет потребовать от вице-короля передачи церковным властям, которые и отправят его в Рим.

Пизано боялся пытки. Отец Виккари, смиренный пастырь, елейным голосом убеждал его, что это делается в его собственных интересах (курсив — Б. П., Е. П.), и путь к спасению нелегок, но оно уже не за горами, и правда, подтвержденная в муках, приблизит его.

Помощники палача потащили Пизано на дыбу. Ваккари спросил его, подтверждает ли он вчерашние признания. Палач старательно помогал выяснению истины (курсив — Б. П., Е. П.). Пизано кричал, что все, сказанное им — чистейшая правда. Но Ваккари не удовлетворился этим и потребовал, чтобы пытаемый заявил, что никто не принуждал его виниться и каяться (курсив — Б. П., Е. П.). Он сделал это по доброй воле, исключительно ради того, чтобы облегчить совесть и спасти душу. Пизано подтвердил и это. В конце концов он не выдержал и взмолился: «Монсеньер, будьте милостивы! Я сказал правду. Будьте милостивы! Я совсем обессилел — четверо суток у меня ни крошки не было во рту!»

Его спустили с дыбы, развязали, вправили руки, одели. Ваккари, усмехнувшись (вот она, шутка , достойная того, чтобы вызвать довольный оскал даже у «Веселого Роджера»! — Б. П., Е. П.), сказал, что Пизано придется поторопиться, чтобы выполнить все формальности за «тот небольшой промежуток времени, который ему еще осталось жить» (курсив — Б. П., Е. П.). Что?! Никто не собирался отвечать на его вопросы. Было воскресенье, и все спешили домой. Пизано подхватили под руки и притащили в зал. Здесь огласили смертный приговор.

Только теперь он понял, как его обманули. Но было уже поздно. Никто больше не слушал его криков. Теперь он уже был не нужен — его оставалось только казнить» [118, с. 182–184].

«В Неаполе обычно не совершали казней по воскресным дням, и Пизано предполагалось умертвить в понедельник. Но Пизано не прекращал буянить, Он орал на всю тюрьму, проклиная двуличных попов, и называл их гнусными обманщиками. Они ничем не лучше палачей: одни вырывают ложные признания под пыткой другие — обманом.

Разоблачения Пизано могли привести к нежелательным последствиям. А что, если кому-нибудь взбредет в голову расследовать обстоятельства осуждения Пизано? Тогда будут допрошены под присягой все люди, которые могли его видеть или слышать его в последние часы перед казнью. Нет, незачем было ждать понедельника. Власти решили казнить Пизано в воскресенье.

Он кричал и отбивался. Его связали — он продолжал кричать. Тогда Санчес велел заткнуть ему кляпом рот. Но Пизано не усмирялся — он крутил головой и делал отчаянные попытки вырваться.

Вытащив кляп, ему силой разжали зубы и влили в рот изрядную порцию одурманивающей жидкости, которая даже самых буйных делала смиренными и безучастными ко всему.

На этот раз обычно торжественная церемония казни проходила ускоренным темпом. Из Викарии в Кастель-Нуово Пизано везли на телеге. Многих неаполитанцев очень неприятно поразило то, что казнь была назначена на воскресенье и что осужденного даже не успели переодеть, и он оставался в облачении монаха.

Казнь свершилась быстро. Пизано был повешен, потом тело его было четвертовано» [118, с. 185–186]. Аминь.

Третий рейх. «Подход дуче к определению судьбы евреев был весьма оригинален. Рассматривая проект передачи евреям части территории Итальянского Сомали под концессию, Муссолини решил, что для этой цели наиболее подходящим будет район Мигиуртиния. Этот район богат естественными ресурсами, эксплуатацией которых могут заняться евреи, включая промысел акул, имевший «то особое преимущество — заметил со своеобразным юмором дуче, что многие евреи будут сожраны акулами» [108, с. 134].

— Стенограф и личный секретарь Гитлера Генри Пикер в своей книге «Застольные разговоры Гитлера в ставке» приводит образец дежурной застольной (курсив — Б. П., Е. П.) шутки фюрера: «Угрей ловят на дохлых кошек, а раков — на мертвую бабушку» [78, с. 8].

На этой своеобразной шутке весьма своеобразного шутника, более чем своеобразно пошутившего в свое время над всем миром, катехизис подлеца исчерпан. Настала пора подводить итоги.

Они просты.

Каждый человек имеет право выбора. Ему есть из чего выбирать.

Руководствуясь предложенными здесь пунктами катехизиса подлеца, строго и неукоснительно выполняя требования каждого из них, безусловно, можно достичь «зияющих высот» богатства и власти. Но есть нюанс. Он в том, что, на могильной плите достигшего этих высот подлеца будет обязательно написано, перефразируя слова Поэта:


Самовластительный злодей!

Тебя, твой трон мы ненавидим,

Твою погибель, смерть детей (естественно, твоих же)

С жестокой радостию видим (см.: [84, с. 184]).


Искренне ненавидящие и презирающие тебя твои современники и их потомки.

Выбор каждый для себя делает сам.






Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   33


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница