К началу 1922 г. 1-й отряд двк разобрал свои корабли в Орле и он как часть прекратил свое существование. За 43 (по другим сведениям было совершено 76 рейсов) рейса, сделанных с 1 мая по 10 октября 1921 г



страница10/48
Дата06.06.2016
Размер7.53 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   48
За рубежом:
7 апреля 1922 Великобритания уступила свои права в Палестине компании Стандарт Ойл (3907,120).
Внешняя политика:
С 10 апреля по 19 мая 1922 проходила Генуэзская конференция (1348,240) 29 государств (2438,174) с участием делегации РСФСР. Проблема русских займов осталась нерешенной (3908,309).
10 апреля 1922 г. открылась конференции в Генуе, где ситуация сложилась таким образом, что, пожалуй, наиболее желанным и единственно приемлемым выходом для Германии и России явилось заключение 16 апреля 1922 г. в итальянском городке Рапалло советско-германского договора, известного как Рапалльский договор. Согласно ст. 1 этого договора стороны взаимно отказались от всяких финансовых претензий друг к другу (возмещение военных расходов и убытков, включая реквизиции, невоенных убытков, расходов на военнопленных). Для Советской России ст. 1 означала отказ от претензий на репарации с Германии. В ст. 2 был особо закреплен отказ Германии от претензий на возмещение за национализированную частную и государственную собственность при условии, что правительство РСФСР не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств. Договор предусматривал восстановление дипломатических и консульских отношений между двумя странами (ст. 3), а также развитие экономического сотрудничества и торговли на основе принципа наибольшего благоприятствования (ст. 4). В ст. 5 была зафиксирована готовность германского правительства «оказать возможную поддержку сообщенным ему в последнее время частными фирмами соглашениям и облегчить их проведение в жизнь». Постановления договора вступали в силу немедленно. Лишь пункт «б» ст. 1 об урегулировании публично- и частноправовых отношений и ст. 4 о наибольшем благоприятствовании вступали в силу с момента ратификации. В дополнение к договору подписавшие его Чичерин и Ратенау обменялись письмами, не подлежавшими опубликованию. В них стороны подтвердили, что в случае признания Россией упомянутых в ст. 2 претензий в отношении какого-либо третьего государства, урегулирование этого вопроса станет предметом специальных переговоров в будущем, причем на такой основе, что с бывшими немецкими предприятиями должны поступать так же, как и с однотипными предприятиями этого третьего государства. Другими словами (словами Литвинова, члена советской делегации на Генуэзской конференции), в случае удовлетворения Россией претензий третьих стран в отношении национализированного имущества «немцы ставятся в такое же положение». По сути, речь шла о применении, принципа наибольшего благоприятствования. Кроме того германское правительство обязалась не участвовать в сделках международного экономического консорциума в России, предварительно не договорившись с правительством РСФСР (ДВП СССР, т. V, с. 223-226.). Договор, как уже общепризнано, не содержал никаких тайных договоренностей о военном союзе, однако текст ст. 5 договора опосредованно представляет собой договоренность о военно-промышленном сотрудничестве. Весьма показателен тот факт, что для участия в Генуэзской конференции, единственным вопросом которой были торгово-экономические вопросы, в состав германской делегации был включен преемник генерала В. Хайе на посту начальника генерального штаба райхсвера генерал-майор О. Хассе (Несколько позднее, 23 ноября 1922 г. распоряжением военного министра Германии Гесслера, которое было адресовано руководителям райхсвера Зекту и флота Бенке все вопросы «германской военной политики по отношению к России» были переданы в руки начальника генштаба, т. е. в руки Хассе. Это означало, что в его ведении оказались и контакты «райхсмарине» с лидерами РКК ВМФ. Таким образом, Хассе наряду с Зектом стал ключевой фигурой советско-германского военного сотрудничества. (Carsten Francis L. Op. cit. S. 150—151).). По мнению германского исследователя X. Р. Берндорфа, «Рапалльский договор был подготовлен в ходе тесных и секретных обсуждений между г-ном д-ром Ратенау и г-ном фон Зектом», которые происходили по инициативе и в квартире Шляйхера (Berndorff Hans R. General zwischen Ost und West. Aus den Geheimnissen der Deutschen Republik. Hamburg, 1954. S. 116.). Канцлер Вирт об этом, естественно, знал. Более [64] того, вопрос о сближении с Россией был предрешен в ходе его бесед с Зектом и зав. Восточным отделом и статс-секретарем германского МИД Мальцаном. Это видно из исследований другого германского историка X. Хельбига (Heibig Herbert. Die Trager der Rapallo-Politik. Gottingen 1958. S. 54, 58. l августа 1922 r. Вирт заявил Брокдорфу-Ранцау, что его сотрудничество с Зектом основывается на полном доверии (Ibid. S. 120).). О факте подписания Рапалльского договора Хассе немедленно информировал Зекта, который приветствовал договор словами, что «наконец-то предпринята попытка проведения активной политики» (Rolf-Dieter Muller. Das Tor zur Weltmacht: Die Bedeutung der Sowjetunion fur die deutsche Wirtschafts — und Rustungspolitik zwischen den Weltkriegen. Boppard am Rhein, 1984. S. 199.). Еще один германский исследователь Б. Руланд, однако, утверждает, что Зект ничего не знал об этом договоре и не участвовал в его подготовке. Вот приводимые им слова Зекта о Рапалльском договоре: «Я рассматриваю его не по его материальному содержанию, а по его моральному воздействию. Он является первым, но весьма существенным усилением авторитета Германии в мире. Это заключается в том, что за ним предполагают больше, нежели тому имеются фактические основания. Не существует никаких военно-политических договоренностей, но в их возможность верят <...>. В наших ли интересах разрушать этот слабый ореол? Гораздо лучше, чтобы неразумные (люди) верили в это. Нашей целью должно быть достижение договора, обеспечивающего нам помощь. Я буду предпринимать все, чтобы добиться этого. Но пока это будет достигнуто, нам должна помочь видимость этого. Наши силы слишком малы. Мнение врагов должно их мультиплицировать» (Ruland Bernd. Op. cit. S. 179.). Это высказывание все же дает основание предполагать, что роль Зекта и его содействие заключению Рапалльского договора гораздо больше, нежели считает Руланд. Французский премьер Р. Пуанкарэ в письме английскому послу от 2 мая 1922 г., оценивая складывавшиеся отношения Москвы и Берлина, писал, что «общая склонность германской политики к сближению с Россией благоприятствует зарождению военного сотрудничества обеих стран». Договором были полностью урегулированы все имущественные вопросы, восстановлены дипломатические отношения и создана крепкая правовая база для налаживания межгосударственных отношений, а также торгового, промышленного и военно-промышленного сотрудничества. Два месяца спустя после подписания Рапалльского договора, в июне 1922 г. Чичерин, негодуя по поводу беспардонной деятельности чекистов в отношении немецких партнеров по военным переговорам в Москве, писал своему заместителю Карахану: «Наиболее важным я считаю дело «Вогру». Тут мы наглупили больше, чем в чем-либо другом. Идиотское вмешательство Уншлихта грозит уничтожением одному из главнейших факторов нашей внешней политики» (АВП РФ, ф. 04, оп. 69, п. 454, д. 26, л. 6.). Вот так. Сотрудничество с райхсвером через «Вогру» нарком иностранных дел Чичерин считал уже тогда «одним из главнейших факторов нашей внешней политики». И у него были на это веские основания. Нелишне отметить, что в то время Советская Россия поддерживала дипломатические отношения всего с 10 государствами (Эстония, Литва, Латвия, Финляндия, Польша, Иран, Афганистан, Турция, Монголия, Германия). Германия была из них единственной «вполне современной европейской державой», да еще и дружественно настроенной к Советской России (11784).
10 апреля 1922 г. был образован «Русстранзит» (Русско-германское транзитно-торговое общество, немецкое название — «Дерутра»). Это общество, по мнению немецкого исследователя Р. Д. Мюллера, было призвано выполнять важные стратегические задачи. В мае — июне 1922 г. начальник морских перевозок германского флота капитан 1-го ранга В. Ломан в развитие договоренностей с РВС (Троцкий) о возврате германских кораблей, конфискованных в ходе первой мировой войны, зондировал в Москве возможность строительства подводных лодок на советских верфях. Дело в том, что Склянский сообщил послу Брокдорфу-Ранцау, что верфи на территории СССР могут строить подлодки и без иностранной помощи, но нужна финансовая поддержка (Muller Rolf-Dieter. Op. cit. S. 120-124.). Однако из-за дезорганизации финансов Германии и трудного положения внутри страны ратификация германским правительством достигнутых в Москве договоров затягивалась. Поэтому в середине июня Чичерин указал германскому послу на эту задержку и заявил, что военные переговоры имеют «решающее значение для развития в будущем отношений России и Германии» (Helbig Herbert. Op. cit. S. 153.). Тогда Брокдорф-Ранцау выступил инициатором приглашения в Германию советской делегации. Он даже выезжал для этого в Берлин и убедил в этом канцлера Куно. «Именно Ранцау, — сообщил заместитель наркома иностранных дел М. М. Литвинов полпреду Крестинскому 4 июля 1923 г., — обратился к нам с предложением о посылке уполномоченных в Берлин. Он передал даже т. Чичерину личное письмо Куно с тем же предложением» (АВП РФ, ф. 04, on. 13, п. 79, д. 49957, л. 15.). Убеждая Куно в необходимости проведения переговоров в Берлине, Ранцау, правда, руководствовался следующими соображениями. Он считал, что для продолжения переговоров советская делегация должна приехать в Берлин, поскольку в случае поездки немецкой «комиссии» в Москву в третий раз подряд (на чем настаивали немецкие военные), это чисто внешне ставило германскую сторону в положение просителя. Затяжку в Берлине с подтверждением достигнутых в Москве договоренностей он предложил использовать в качестве средства давления на советскую сторону (11784).
Авиапромышленность:
12 апреля 1922 по В.Б.Шаврову Управление морской авиации заказало ГАЗ-3 М-24 - вариант М-9, чтобы строить серийно (92,325).
Армия:
13 апреля 1922 г. в приказе РВСР № 953 было сказано: “Носимый ныне в Красной Армии значок имеет на себе изображение молота и плуга, в то время когда в установленном конституцией гербе Республики имеется изображение молота и серпа. Главному начальнику снабжений озаботиться изготовлением красноармейских значков с изображением герба, установленного конституцией”.

Вновь вводимый значок изготавливался из желтой меди. В его середине выштамповывались перекрещенные серп и молот. Наружные углы звезды вписывались в круг диаметром 36 мм, а внутренние - в круг диаметром 20 мм (10673).


Жизнь и внутренняя политика:
13 апреля 1922 г. НКВД РСФСР издает приказ "О порядке принятия на службу в милицию и уголовный розыск лиц, служивших ранее в полиции и жандармерии", в котором объявляется постановление Президиума ВЦИК от 29 августа 1921 г. На работу в органы милиции могут приниматься лишь те лица, служившие раньше в полиции и жандармерии, которые предоставят документы о восстановлении их в правах гражданства. Следствием данного приказа явилось выявление и увольнение старых специалистов из милиции и уголовного розыска, "чтобы не дискредитировать Советскую власть в глазах трудящихся масс" (10303).
За рубежом:
13 апреля 1922 в Генуе итальянской полицией по подозрению в подготовке теракта против советской дипломатической делегации задержан лидер антисоветского подполья Борис Савинков (4962).
Внешняя политика:
15 апреля 1922 г. была подготовлена РЕЗОЛЮЦИЯ СОЮЗНЫХ ДЕЛЕГАЦИЙ НА ГЕНУЭЗСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ С ИЗЛОЖЕНИЕМ ПРЕДЪЯВЛЯЕМЫХ РОССИИ УСЛОВИЙ

Оставив без внимания политическую декларацию советской делегации от 10 апреля 1922 г., западные страны отвергли и ее экономические предложения, сформулировав жесткие условия возвращения долга России и собственности иностранных граждан.

1. Союзные государства-кредиторы, представленные в Генуе, не могут принять на себя никаких обязательств относительно претензий, заявленных Советским правительством.

2. В виду, однако, тяжелого экономического положения России, государства - кредиторы склоняются к тому, чтобы сократить военный долг России по ним в процентном отношении, размеры которого должны быть определены впоследствии. Нации, представленные в Генуе, склонны принять во внимание не только вопрос об отсрочке платежа текущих процентов, но и об отсрочке уплаты части истекших или просроченных процентов.

3. Тем не менее окончательно должно быть установлено, что Советскому правительству не может быть сделано никаких исключений относительно:

а) долгов и финансовых обязательств, принятых в отношении граждан других национальностей;

б) относительно прав этих граждан на восстановление их в правах собственности или на вознаграждение за понесенные ущерб и убытки (9715).
За рубежом:
15 апреля 1922 канадские физиологи Frederick Banting J.R.Macleod открыли инсулин (3481).
Авиапромышленность:
В середине апреля 1922 г. в Москву для разрешения деловых вопросов, связанных с эксплуатацией его самолетов, прибыл лично Энтони Фоккер. Одновременно в советской прессе сообщалось, что голландский конструктор прочитал в Москве ряд лекций (11956).
Внешняя политика:
В середине апреля 1922 состоялась Генуэзская конференция. Договориться не смогли. Мы предложили обсудить вопрос о всеобщем сокращении вооружений и запрещении наиболее варварских средств войны: "ядовитых газов, воздушной вооруженной борьбы и др." (226,323).
Внешняя политика:
16 апреля 1922 был заключен Раппальский договор (1095,61). Декларировал взаимный отказ от возмещения военных убытков, нанесенных войной, и подтверждалось восстановление дипотношений (1795,5) и торговли. Начались секретные переговоры о сотрудничестве в военной области (3908,309). С 5 ноября 1922 договор распространился и на другие Советские республики (2443,67).

По другим данным в конце апреля 1922 был заключен Рапальский договор с Германией (80,23).


16 апреля 1922 в Рапалло, близ Генуи, Г.Чичерин и министр иностранных дел Германии В.Ратенау от имени правительств своих стран подписали договор о возобновлении дипломатических отношений и взаимном отказе от возмещения военных убытков. Германия также отказалась от претензий, связанных с национализацией имущества ее граждан после революции. Эта статья договора имела принципиальное значение, однако, в согласно записанной в ней оговорки она сохраняла свое действие при условии, что Россия не будет удовлетворять аналогичных претензий других стран. Советское руководство возлагало большие надежды на договор, но фактически его экономическое значение было невелико прежде всего потому, что Германия сама находилось в тяжелом финансовом положении из-за необходимости выплачивать значительные репарации странам Антанты. Вместе с тем он способствовал тому, что именно из Германии поступала большая часть заявок на концессии, но отношение к ним со стороны российского правительства в целом было аналогично отношению к предложениям фирм других стран.
Внешняя политика:
16 апреля 1922 в Рапалло заключен российско-германский договор. Германия признает Советскую Россию как великую державу, и обе стороны отказываются от взаимных требований по выплате репараций, восстанавливают дипломатические и торговые отношения и договариваются о военном сотрудничестве (4962).
16 апреля 1922 подписан Раппальский договор о восстановлении дипломатических отношений между РСФСР и Германией (разрыв экономической блокады России) (4962).
16 апреля 1922 г. в итальянском городке Рапалло был заключен советско-германский договор, известный как Рапалльский договор. Согласно ст. 1 этого договора стороны взаимно отказались от всяких финансовых претензий друг к другу (возмещение военных расходов и убытков, включая реквизиции, невоенных убытков, расходов на военнопленных). Для Советской России ст. 1 означала отказ от претензий на репарации с Германии. В ст. 2 был особо закреплен отказ Германии от претензий на возмещение за национализированную частную и государственную собственность при условии, что правительство РСФСР не будет удовлетворять аналогичных претензий других государств. Договор предусматривал восстановление дипломатических и консульских отношений между двумя странами (ст. 3), а также развитие экономического сотрудничества и торговли на основе принципа наибольшего благоприятствования (ст. 4). В ст. 5 была зафиксирована готовность германского правительства «оказать возможную поддержку сообщенным ему в последнее время частными фирмами соглашениям и облегчить их проведение в жизнь». Постановления договора вступали в силу немедленно. Лишь пункт «б» ст. 1 об урегулировании публично- и частноправовых отношений и ст. 4 о наибольшем благоприятствовании вступали в силу с момента ратификации. В дополнение к договору подписавшие его Чичерин и Ратенау обменялись письмами, не подлежавшими опубликованию. В них стороны подтвердили, что в случае признания Россией упомянутых в ст. 2 претензий в отношении какого-либо третьего государства, урегулирование этого вопроса станет предметом специальных переговоров в будущем, причем на такой основе, что с бывшими немецкими предприятиями должны поступать так же, как и с однотипными предприятиями этого третьего государства. Другими словами (словами Литвинова, члена советской делегации на Генуэзской конференции), в случае удовлетворения Россией претензий третьих стран в отношении национализированного имущества «немцы ставятся в такое же положение». По сути, речь шла о применении, принципа наибольшего благоприятствования. Кроме того германское правительство обязалась не участвовать в сделках международного экономического консорциума в России, предварительно не договорившись с правительством РСФСР (ДВП СССР, т. V, с. 223-226.). Договор, как уже общепризнано, не содержал никаких тайных договоренностей о военном союзе, однако текст ст. 5 договора опосредованно представляет собой договоренность о военно-промышленном сотрудничестве. Весьма показателен тот факт, что для участия в Генуэзской конференции, единственным вопросом которой были торгово-экономические вопросы, в состав германской делегации был включен преемник генерала В. Хайе на посту начальника генерального штаба райхсвера генерал-майор О. Хассе (Несколько позднее, 23 ноября 1922 г. распоряжением военного министра Германии Гесслера, которое было адресовано руководителям райхсвера Зекту и флота Бенке все вопросы «германской военной политики по отношению к России» были переданы в руки начальника генштаба, т. е. в руки Хассе. Это означало, что в его ведении оказались и контакты «райхсмарине» с лидерами РКК ВМФ. Таким образом, Хассе наряду с Зектом стал ключевой фигурой советско-германского военного сотрудничества. (Carsten Francis L. Op. cit. S. 150—151).). По мнению германского исследователя X. Р. Берндорфа, «Рапалльский договор был подготовлен в ходе тесных и секретных обсуждений между г-ном д-ром Ратенау и г-ном фон Зектом», которые происходили по инициативе и в квартире Шляйхера (Berndorff Hans R. General zwischen Ost und West. Aus den Geheimnissen der Deutschen Republik. Hamburg, 1954. S. 116.). Канцлер Вирт об этом, естественно, знал. Более того, вопрос о сближении с Россией был предрешен в ходе его бесед с Зектом и зав. Восточным отделом и статс-секретарем германского МИД Мальцаном. Это видно из исследований другого германского историка X. Хельбига (Heibig Herbert. Die Trager der Rapallo-Politik. Gottingen 1958. S. 54, 58. l августа 1922 r. Вирт заявил Брокдорфу-Ранцау, что его сотрудничество с Зектом основывается на полном доверии (Ibid. S. 120).). О факте подписания Рапалльского договора Хассе немедленно информировал Зекта, который приветствовал договор словами, что «наконец-то предпринята попытка проведения активной политики» (Rolf-Dieter Muller. Das Tor zur Weltmacht: Die Bedeutung der Sowjetunion fur die deutsche Wirtschafts — und Rustungspolitik zwischen den Weltkriegen. Boppard am Rhein, 1984. S. 199.). Еще один германский исследователь Б. Руланд, однако, утверждает, что Зект ничего не знал об этом договоре и не участвовал в его подготовке. Вот приводимые им слова Зекта о Рапалльском договоре: «Я рассматриваю его не по его материальному содержанию, а по его моральному воздействию. Он является первым, но весьма существенным усилением авторитета Германии в мире. Это заключается в том, что за ним предполагают больше, нежели тому имеются фактические основания. Не существует никаких военно-политических договоренностей, но в их возможность верят <...>. В наших ли интересах разрушать этот слабый ореол? Гораздо лучше, чтобы неразумные (люди) верили в это. Нашей целью должно быть достижение договора, обеспечивающего нам помощь. Я буду предпринимать все, чтобы добиться этого. Но пока это будет достигнуто, нам должна помочь видимость этого. Наши силы слишком малы. Мнение врагов должно их мультиплицировать» (Ruland Bernd. Op. cit. S. 179.). Это высказывание все же дает основание предполагать, что роль Зекта и его содействие заключению Рапалльского договора гораздо больше, нежели считает Руланд. Французский премьер Р. Пуанкарэ в письме английскому послу от 2 мая 1922 г., оценивая складывавшиеся отношения Москвы и Берлина, писал, что «общая склонность германской политики к сближению с Россией благоприятствует зарождению военного сотрудничества обеих стран». Договором были полностью урегулированы все имущественные вопросы, восстановлены дипломатические отношения и создана крепкая правовая база для налаживания межгосударственных отношений, а также торгового, промышленного и военно-промышленного сотрудничества. Два месяца спустя после подписания Рапалльского договора, в июне 1922 г. Чичерин, негодуя по поводу беспардонной деятельности чекистов в отношении немецких партнеров по военным переговорам в Москве, писал своему заместителю Карахану: «Наиболее важным я считаю дело «Вогру». Тут мы наглупили больше, чем в чем-либо другом. Идиотское вмешательство Уншлихта грозит уничтожением одному из главнейших факторов нашей внешней политики» (АВП РФ, ф. 04, оп. 69, п. 454, д. 26, л. 6.). Вот так. Сотрудничество с райхсвером через «Вогру» нарком иностранных дел Чичерин считал уже тогда «одним из главнейших факторов нашей внешней политики». И у него были на это веские основания. Нелишне отметить, что в то время Советская Россия поддерживала дипломатические отношения всего с 10 государствами (Эстония, Литва, Латвия, Финляндия, Польша, Иран, Афганистан, Турция, Монголия, Германия). Германия была из них единственной «вполне современной европейской державой», да еще и дружественно настроенной к Советской России (11784).
Жизнь и внутренняя политика:
18 апреля 1922 в Москве начал функционировать первый автобус (4962).
Жизнь и внутренняя политика:
20 апреля 1922 образована Южно-Осетинская АССР (4962).
Внешняя политика:
20 апреля 1922 в предварительном порядке был достигнут компромисс, который заключался в следующем. Западные страны списывали военные долги и проценты по довоенным долгам за истекший период их неуплаты и за период моратория не менее 10 лет, а Россия отказывалась от предъявления контр-претензий за ущерб, нанесенный ей участием западных стран в гражданской войне, и соглашалась в принципе компенсировать потери владельцев национализированного имущества. Россия также соглашалась платить по довоенным долгам при условии получения от западных стран финансовой помощи. Ллойд Джордж полагал, что советское правительство будет вынуждено пойти на компромисс, потому что “Россия никогда не улучшит своего положения, если только Запад не придет ей на помощь своим опытом и своим капиталом”.

Наиболее важный и спорный пункт о компенсации бывшим владельцам был согласован с Ллойд Джорджем в такой форме:“Российское Правительство было бы готово вернуть прежним собственникам пользование национализированным или изъятым имуществом или же там, где это оказалось бы невозможным, удовлетворить справедливые требования прежних собственников либо путем прямого соглашения с ними, либо в соответствии с соглашением, подробности которого будут обсуждены и приняты на настоящей конференции”. Эта формулировка выходила за пределы уступок установленных в директивах Политбюро, ибо фактически признавала принцип компенсации бывшим собственникам. Г.Чичерин взял на себя обязательство до утра 21 апреля прислать соответствующее официальное письмо Ллойд-Джорджу.

М.Литвинов предложил ему собрать всю делегацию для обсуждения текста этого письма. Г.Чичерин отказался, зная настроения своих коллег. Дело в том, что примерно половину делегации составляли представители союзных республик и профсоюзов, у которых был иной подход к переговорам, чем у дипломатов. Ни Чичерин, ни Красин не входили в состав ЦК партии, в то время как среди недипломатической части делегации было 3 члена ЦК. Из них наибольшим авторитетом у руководства страны пользовался генеральный секретарь Всероссийского центрального совета профсоюзов (ВЦСПС) Я. Рудзутак, который был включен в состав делегации по предложению Ленина и рассматривал себя как своеобразного комиссара делегации.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   48


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница