История церковных расколов в Украине в XX веке. Протоиерей Василий Заев



страница4/6
Дата01.08.2016
Размер0.79 Mb.
1   2   3   4   5   6

Польское правительство настаивало на заключении “Конкордата” между Православной Церковью и государством. Но из-за отказа епископата подписать этот конкордат, невыгодный для Церкви, дело окончилось лишь подписанием “Временных правил об отношении Церкви к государству” (30 января 1922 г.). Правда, и эти правила подписали лишь архиепископ Георгий и епископ Дионисий. Другие епископы, которые отказались это сделать —Пантелеимон (Рожновский) и Сергий (Королев) — были насильно высланы, первый в монастырь, второй — вообще из Польши. Другие епископы — Владимир (Тихоницкий) и Елевферий (Богоявленский), несогласные с разрывом с Московским Патриархатом, также были лишены кафедр, арестованы и высланы в римо-католический монастырь87. Вместо них были рукоположены другие епископы — Александр (Иноземцев) и Алексий (Громадский). Против объявления автокефалии неканоническим путем выступало большинство верующих и низшего духовенства. Для самого митрополита Георгия его деяния окончились трагически — он был убит архимандритом Смарагдом (Латышенковым) 8 февраля 1923 г.88 После его смерти митрополитом Варшавским стал архиепископ Дионисий (Валединский).

При поддержке польских органов власти митрополит Георгий провел 14 июня 1922 г. собор епископов в составе архиепископа Дионисия и епископа Александра, на котором было принято решение не признавать впредь юрисдикции Московского Патриархата. В ответ на это патриарх Тихон официально опроверг “автокефалию” Православной Церкви в Польше, даже угрожал отобрать у нее и церковную автономию. Тем не менее, польское правительство использовало дипломатические межцерковные связи, чтобы повлиять на Константинопольского Патриарха и получить от него разрешение на самостоятельность89. “Автокефалия” стоила польскому правительству 3 млн. злотых, а для Православной Церкви обернулась полным подчинением правительству, постоянным вмешательством последнего во внутрицерковные дела и гонениями.

13 ноября 1924 г. Константинопольский Патриарх Григорий VII предоставил Православной Церкви в Польше статус автокефальной; провозгласили автокефалию в Варшаве 17 сентября 1925 г. О непризнании этой автокефалии заявила ВПЦР в “Меморандуме”, направленном Константинопольскому Пат-риарху Василию III в 1926 г. РПЦ не признала эту автокефалию, поскольку этот акт был осуществлен неканонически — автокефалию могла предоставить только та Церковь, к которой принадлежала отделяемая — то есть РПЦ, а не Константинопольский Патриархат. С этой точки зрения неправомерным было и решение собора архиепископов относительно предоставления Православной Церкви в Польше статуса автокефальной: такие важные вопросы относятся к компетенции Церковного Собора. Главная же причина принятия этого акта имела не религиозный, а политический характер. Чтобы придать этому акту хотя бы видимость законности, Константинопольский Патриархат признал присоединение Киевской Митрополии и православных митрополий Литвы и Польши в 1686 г. таким, которое осуществилось не по каноническим правилам. Здесь будет кстати вспомнить, что, согласно каноническим правилам, всякие споры между отдельными церковными округами по поводу границ погашаются 30-летней давностью; в данном случае, то есть с момента присоединения Киевской Митрополии к Русской Церкви, прошло почти два с половиной столетия. В июне 1948 г. митрополит Дионисий в письме к патриарху Московскому Алексию I признал “временность и каноническую неполноту” автокефалии ППЦ 1924 г., и патриарх Алексий I предоставил ей самостоятельность, согласно всем церковным канонам90.

В 30-е годы Православная Церковь в Польше имела пять епархий: Варшавскую, Волынскую, Полесскую, Виленскую, Гродненскую. В 1938 г. насчитывалось 1624 прихода, 9 мужских и 5 женских монастырей. Самой большой была Волынская епархия (689 приходов)91.

В соответствии с “Временными правилами”, главой Церкви считался митрополит, а общее руководство осуществлял Собор епископов. На самом же деле, Собор епископов и Синод были бесправными, поскольку их деятельность контролировало Министерство вероисповеданий и просвещения. Автокефальная Церковь, по сути, превратилась в средство антиправославной политики тогдашней польской католической власти. Римо-Католическая Церковь начала процесс “неоунии” — изъятия и уничтожения большого количества православных храмов и их имущества, причинения морального вреда Церкви, финансовых притеснений, насильственного перекрещивания православных в католическую веру, разрушения православных кладбищ, ограничения и запрещения проведения различных церковных торжеств, и т.п. Религиозное обучение, церковные проповеди и др. проводились на польском языке, церковным имуществом распоряжалось правительство, от которого зависело назначение и увольнение священников. Духовенство получало заработную плату от местных старост92.

Некоторые деятели автокефального движения, которые эммигрировали в Польшу (И. Огиенко, А. Лотоцкий, П. Пащевский, будущий патриарх С. Скрыпник и др.), начали процесс украинизации Церкви, особенно на Волыни. Украинизаторы-радикалы были представителями украинской интеллигенции, политическими деятелями. Священников в этом лагере было немного. Польские чиновники достаточно заинтересованно относились к украинизации православия. Украинизация привлекала их как важное средство дерусификации. Определенная часть польских чиновников, общественных деятелей, журналистов не без удовлетворения наблюдала, что украинизация усложняет православную жизнь, вносит в нее напряженность и приводит в ряде случаев к конфликтам между православными прихожанами. Во второй половине 30-х годов руководящие круги Польши начали неприкрытую полонизацию Церкви, назначение православными епископами поляков и насильственное окатоличивание православных мирян93.

В 1937–39 гг. началось массовое уничтожение (разрушение) православных храмов на Волыни, Холмщине, насильственное окатоличивание. (В те годы гонения на Православную Церковь и разрушения храмов происходили и на территории Советского Союза). В защиту православных выступил даже греко-католический митрополит Андрей Шептицкий. Один из самых авторитетных православных священников Польши, протопресвитер Терентий Теодорович, написал обращение к митрополиту Дионисию, где отмечал, что эти гонения в большой степени обусловлены угоднической, по отношению к польской власти, политикой руководства Церкви. “Мы сами в достаточной мере своими “уступками” подготовили то, что с нами делают... Наша иерархия и Церковь вообще испытывалась все предыдущие годы наблюдающими за нами: что “мы” такое как церковное и на что способны? И “они” убедились, что мы способны на всяческие уступки и в своей традиционной церковности. Нужно изменить внешний вид священника, одеть даже военный мундир (а мундир — великий символ!), — мы согласны, потому что восточная внешность священника... некультурна(!). Язык богослужения? На всех языках, сколько угодно! Новый стиль? Пожалуйста! Автокефалия без всяких прав, без согласия церковного народа и своей Церкви-Матери? Готовы! Забыть свой национальный язык в проповеди, в общении с народом, и даже в домашнем окружении? И на это согласны! Только бы свое положение, свои привилегии, власть сохранить... Если бы иерархия для решения всех этих важных вопросов привлекла к участию в их решении духовенство и народ — этого, конечно, не было бы... Советниками же избирались чиновники, которые запятнали церковное управление...”94.

Таким образом, полонизация Православной Церкви в Польше намечалась в грандиозных размерах и, конечно, была бы очень быстро осуществлена, если бы не начало Второй мировой войны 1 сентября 1939 г., которая положила конец этой полонизации. После присоединения части территории Польши, населенной украинцами и белоруссами, к Советской Украине в 1939 г., в ее составе очутилось много приходов Польской Автокефальной Православной Церкви (последняя получила такое название согласно декрета президента Польши от 9 ноября 1938 г.). На этой территории было пять епископов — архиепископы Александр (Иноземцев), Алексий (Громадский), епископы Антоний (Марченко), Симон (Иванивский), Поликарп (Сикорский). Патриарший местоблюститель митрополит Сергий назначил Николая (Ярушевича) архиепископом Волынским и Луцким, экзархом Западной Украины и Западной Белоруссии. РПЦ начала рукополагать новых епископов: как уже было отмечено, в начале 1939 г. на территории Советской Украины вообще не было ни одного епископа. Три епископа (кроме Александра и Поликарпа) согласились на подчинение Московской Патриархии95, епископ Поликарп, хотя и не поехал в Москву, принимал участие в богослужениях и епископских хиротониях с архиепископом Николаем (Ярушевичем).

Остальные православные общины на оккупированной Германией территории Польши возглавлял митрополит Дионисий. Некоторое время Церковью руководил архиепископ Берлинский Серафим (Ляде) (с 23 ноября 1939 г. по февраль 1940 г.). Митрополит Дионисий рукоположил во епископы двух известных украинских церковных деятелей — проф. Ивана Огиенко во архиепископа Холмско-Подлясского (с именем Иларион) и архимандрита Палладия (Ведыбиду-Руденко) во архиепископа Краковского и Лемковского. В первые дни Великой Отечественной войны Луцкий епископ Поликарп вышел из-под юрисдикции Московского Патриархата и вернулся в автокефалию96.

Советская власть эвакуировала митрополита Николая (Ярушевича) экзарха Украины, с территории, занятой немцами. Поэтому 18 августа 1941 г. на тайном соборе в Почаевской Лавре архиепископы Алексий (Громадский), Симон (Ивановский), епископы Пантелеимон (Рудык) и Вениамин (Новицкий) решили оставаться в каноническом подчинении РПЦ на правах автономии — это основывалось не только на их личных симпатиях к РПЦ как к канонической, но и на желании подавляющего большинства православных верующих и клира. Основанием для образования Церкви было постановление Всероссийского Поместного Собора 1917–1918 гг. о признании автономной Православной Церкви в Украине. Архиерейский Собор также постановил “Предоставить старшему из имеющихся иерархов Православной Церкви в Украине архиепископу Алексию соответственно 34-му правилу апостолов права областного митрополита” и “считать экзархат в Западной Украине прекратившим свое существование, а экзарха митрополита Николая, который бросил свой экзархат, епископию Волынскую и священноархимандритство в Почаевской Лавре во время большой опасности, потерявшим свои полномочия как по экзархату, так и по епископии и Лавре”.

Признав себя канонически зависимым от Московского Патриархата, областной Собор епископов не имел права упразднять экзархат и увольнять митрополита Николая с должности экзарха РПЦ. Этим закладывался конфликт с РПЦ. В юрисдикции Автономной Православной Церкви (АПЦ) в первое время оставались две Лавры — Киевская и Почаевская, все монастыри и значительное количество храмов. Осенью к ней присоединились еще два архиепископа — Антоний (Марченко) и Дамаскин (Мамота). На осень 1942 г. было уже 16 епископов вместе с рукоположенными97.

Митрополит Дионисий, ссылаясь на “Томос” Вселенской Патриархии от 1924 г. о даровании Православной Церкви в Польше прав автокефалии, заявил, что Православная Церковь в Польше является правопреемницей древней Киевской Митрополии (до 1686 г.), — т.е, он надеялся непосредственно организовать церковную жизнь и на захваченных Германией землях Украины. Он намеревался прибыть в сентябре 1941 г. в Почаевскую Лавру, созвать там Собор православных епископов Украины и положить начало Украинской Автокефальной Церкви. Но этому воспрепятствовала германская оккупационная власть, которая категорически запретила митрополиту Дионисию вмешиваться в церковную жизнь в Украине. В то же время идею автокефалии Православной Церкви в Украине поддержала и сформированная на Волыни с разрешения рейхскомиссара Э. Коха Украинская рада доверия, общественная организация, возглавлявшаяся С. Скрыпником. Она провела 31 августа — 1 сентября 1941 г. совещание в Ровно и приняла решение об избрании временной администрации УПЦ — украинской по составу. Кандидатом на пост главы вновь созданной УАПЦ был архиепископ Иларион (Огиенко). За него высказался греко-католический митрополит Андрей Шептицкий и украинские организации оккупированных территорий. Но немцы не позволили оставить территорию Польши и архиепископу Илариону. Тогда, по просьбе украинских деятелей, митрополит Дионисий 24 декабря 1941 г. назначил архиепископа Поликарпа (Сикорского) “временным администратором Православной Автокефальной Церкви на освобожденных землях Украины”98.

Архиепископ Поликарп в начале февраля 1942 г. приехал в Пинск к архиепископу Александру (Иноземцеву) с разрешением митрополита Дионисия на хиротонию двух волынских протоиереев во епископы. 9–10 февраля 1942 г. они были рукоположены — Никанор (Абрамович) во епископа Чигиринского, Игорь (Губа) — во епископа Уманского. Эти иерархи образовали Пинский Собор (7–10 февраля), где и состоялось организационное становление УАПЦ. Архиепископ Поликарп в своем послании рейхскомиссару Украины Коху отмечал, что считает своим долгом “подчеркнуть полное сознание великой жертвы крови, крови героического немецкого воина, ценой которого достигнуто освобождение упомянутых земель от московско-жидовской власти...”. Этот же Пинский Собор положил начало так называемой “неолипковщине” — он принял постановление о принятии липковцев в “сущем сане”99.

Митрополит Поликарп и новые украинские епископы Никанор и Игорь начали рукополагать других епископов, и таким образом на оккупированной территории Украины были образованы две Церкви — Автономная и Автокефальная. (На некоторых территориях возобновила свою деятельность и “живая церковь”, но поскольку она раньше активно поддерживалась советскими спецслужбами, ее гнала немецкая власть — в начале оккупации были расстреляны два епископа и 8 священников этой Церкви). Как в Киеве, так и в других главных епархиальных центрах Украины, находились епископы обеих украинских церквей. Обе эти церковные организации были признаны немецкой оккупационной властью100.

Здесь нужно в общих чертах обрисовать основные направления политики немецкой оккупационной власти относительно Церкви. Главной линией в решении “религиозного вопроса” на оккупированных территориях была ориентация на внутреннее и внешнее разрушение традиционных устоявшихся структур, “атомизацию” конфессий и Церквей, достижение полного контроля над ними. В самой Германии, во второй половине 30-х годов разрушали храмы, активно арестовывали и расстреливали священников, прежде всего католических. Но на советских территориях властью ставились задачи пропагандистского использования православия как духовной силы, которую преследует советская власть, потенциально враждебной большевизму, и привлечение церковных организаций к содействию немецкой администрации на оккупированных территориях. Во второй половине 1941 г. отдельные офицеры и представители немецкой военной администрации помогали открытию храмов и даже приказывали делать это.

В то же время, согласно указам высшей немецкой власти, “религиозные группы должны быть разделены по национальному и территориальному признаку”, ставилась задача “прежде всего сделать невозможным влияние на занятых территориях Русской Правовлавной Церкви” — считалось, что ее необходимо дезорганизовать, и, если возможно, вообще ликвидировать. А. Гитлер в 1942 г. заметил, что “нашим интересам отвечало бы такое состояние, при котором каждая деревня имела бы свою секту, где развивались бы свои особенные представления о Боге. Даже если бы в таком случае в отдельных деревнях возникли шаманские культы... мы могли бы это только приветствовать, ибо это только увеличило бы количество факторов, которые дробят русское пространство на мелкие единицы”.

Чтобы не допустить возрождения сильной и единой Русской Церкви, немецкое руководство уже с осени 1941 г. организовало поддержку некоторых православных иерархов в Украине, Прибалтике и Белоруссии, которые выступили против Московской Патриархии и объявили о своем намерении образовать автокефальные церковные организации. В Украине заместитель Э. Коха Даргель издал своего рода сенсационный указ о полном разделении как автокефальной, так и автономной Церквей на несколько независимых, по две соответственно в каждом генерал-бецирке. Причем контроль становился тотальным. Генерал-комиссары имели право не только назначать и смещать глав этих Церквей и епископов, но и давать предварительную санкцию на абсолютно все рукоположения в сан, назначения или смещения священников. Такого не знала ни Синодальная, ни советская система государственного контроля над Церковью! Кох приказал также генерал-комиссарам “всеми способами противиться” объединению автокефальной и автономной Церквей.

Однако немецкая власть изменила свою церковную политику относительно Украины в ходе войны в конце 1943–1944 гг. В это время она попыталась воплотить идею поддержки национальных Церквей и, прежде всего, образования единой Украинской Церкви, даже с избранием Патриарха, причем властями уже были подобраны две подходящие кандидатуры: “Ослабление экспортированной из Москвы Православной Церкви (Московский Патриархат), наряду с использованием Православной Церкви как инструмента управления, является исходным пунктом и руководящей идеей министерства. Поэтому со стороны министерства осуществлялась поддержка всех устремлений к самостоятельности в Православной Церкви... Согласно сделанным наблюдениям, в качестве руководителя единой Украинской Церкви могут обсуждаться только епископы Иларион или Мстислав...”, “Единая Православная Церковь в Украине под руководством антибольшевистски настроенного, надежно европейски ориентированного митрополита или патриарха совместима с германскими целями”. Велись переговоры между германской властью и епископом Мстиславом (Скрыпником) о поддержке Украинской Автокефальной Церкви в 1944 г., уже после эвакуации архиереев последней с территории Украины. Но, конечно же, в конце 1944 г. в условиях приближающегося краха III рейха было уже не до выборов Украинского Патриарха101.

Вернемся теперь к событиям внутрицерковной жизни. В конце сентября 1941 г., вскоре после оккупации Киева, возобновила свою деятельность ВПЦР. В октябре, по утверждениям зарубежных автокефальных историков, к ней присоединились представители всех возобновленных православных приходов города. Но в декабре 1941 г. в Киев прибыл епископ Автономной Церкви Пантелеимон, который сразу же перехватил инициативу у автокефалистов, и преобладающее большинство общин оказалось под юрисдикцией АПЦ. ВПЦР сразу же после назначения администратора УАПЦ начала требовать украинского епископа для Киевщины. Архиепископ Поликарп после Пинского Собора направил в Киев обоих рукоположенных епископов — Никанора и Игоря. Появление в середине марта 1942 г. в Киеве иерархов УАПЦ вызвало раскол верующих и борьбу между духовенством. Уже 18 марта 1942 г. епископ АПЦ Пантелеимон опубликовал отзыв, в котором обвинял УАПЦ в неканоничности и призывал верующих не признавать Никанора и Игоря как православных архиереев. УАПЦ получила в Киеве Андреевский собор и две церкви, автономная Церковь имела 8 монастырей и 14 храмов и получила помещение Духовной консистории, где размещалась распущенная в феврале 1942 г. ВПЦР.

Епископ Никанор стал заместителем администратора УАПЦ в Восточной Украине. Он в апреле 1942 г. создал Высшее церковное управление (ВЦУ), которое возглавил Р. Мельниченко. Два епископа (Никанор и Игорь) рукоположили за 3 месяца 103 священника, которые потом действовали в Киевской области.

Второй собор УАПЦ состоялся в Киеве 9–17 мая 1942 г. Игорь и Никанор были возведены в сан архиепископов, во епископы были рукоположены 6 человек, среди них Мстислав (Скрыпник) и Мануил (Тарнавский). Последний вскоре присоединился к Автономной Церкви, за что был убит националистами в 1943 г. Для установления канонических связей с Константинопольским Патриархатом митрополита Дионисия провозгласили местоблюстителем Киевского митрополичьего престола.

Германская власть 26 мая приказала не проводить хиротоний без ее разрешения, но УАПЦ нарушила указание, — летом 1942 г. рукоположили еще 4-х иерархов, и в сентябре власть окончательно запретила хиротонии, — до конца оккупации УАПЦ смогла рукоположить только одного епископа.

В развитии УАПЦ большую роль сыграл епископ Переяславский Мстислав (Скрыпник), которого в конце мая 1942 г. назначили викарием архиепископа Никанора. Самым большим успехом Мстислава считают согласие митрополита Феофила (Булдовского) на присоединение к УАПЦ (Феофил в свое время крестил в Полтаве Скрыпника и у них сложились потом дружеские отношения). После закрытия в 1937 г. последнего прихода его церкви митрополит совсем отошел от церковных дел. Когда с приходом германских войск Харьков стал одним из центров религиозной жизни, 77-летний митрополит вернулся в ноябре 1941 г. к церковной деятельности.

После оккупации в составе городской управы Харькова был создан религиозный отдел. Его возглавил Лебединский, который, мало что понимая в церковных делах, привлек в качестве консультанта бывшего председателя ВПЦР УАПЦ В. Потиенко. Городская управа, в которой преобладали сторонники автокефальной церкви, зарегистрировала бывших священников и разрешила открывать храмы. Вскоре митрополит Феофил встретился с немецким генералом Баумом и доктором богословия Вагнером. Феофил согласился возглавить церковное управление и занялся его организацией. Он полностью контролировал церковную жизнь города. В Харькове наметился раскол — религиозный отдел городской управы, члены “Гражданского комитета”, “Просвиты” были сторонниками “липковской” УАПЦ. Они пытались диктовать Феофилу свои требования, отменяли его распоряжения. Религиозный отдел послал циркуляр, что в Украине существует только одна УАПЦ с единым церковным управлением, вводил во всей Харьковской области единое молитвенное поминание покойного архиепископа Василия (Липковского), митрополита Киевского и всея Украины. Булдовского содержание циркуляра не устраивало из-за внесения в поминовение на первое место Липковского, а его — на второе, и то, не как митрополита всея Украины, а лишь как митрополита Харьковского и Охтырского. Вскоре Феофил вообще запретил поминать Липковского и отмежевался от УАПЦ, которую возглавлял архиепископ Поликарп.

Феофил действовал в области, подконтрольной германскому военному командованию, более либеральному, нежели управление Э. Коха. В его юрисдикции находилось около 400 общин: в Харьковской области — около 200, также и в других областях, даже в русских — Воронежской и Курской. После посещения Харькова епископом Мстиславом летом 1942 г. Феофил присоединился к УАПЦ во главе с архиепископом Поликарпом. Он на то время был старейшим по хиротонии, и, присоединив около 400 приходов, имел вполне реальные шансы стать главой УАПЦ — претензии на это он высказывал еще в начале 1942 г., но не был поддержан ни иерархией, ни оккупационной властью.

В апреле 1942 г. прихожане четырех церквей Харькова перешли от Феофила к автономной Церкви, но с помощью власти две церкви митрополиту удалось вернуть. Настоятели двух других церквей организовали епархиальное управление АПЦ с подчинением через епископа Полтавского Вениамина митрополиту Алексию. Но Феофил, пользуясь поддержкой власти, сделал практически невозможным переход приходов в другую Церковь. Митрополит разослал бургомистрам районов письма, в которых запретил допускать к церковной деятельности священников без документов с его подписью. В других регионах Украины на одних и тех же территориях действовали епископы обеих церквей.

На деятельность автокефальной церкви во многих регионах влияла “Просвита”, за спиной которой стояла ОУН, с ее требованиями немедленной украинизации богослужения. Однако многие архиереи, священники, даже настроенные проукраински, не поддерживали эту идею, так как насильственное введение украинского языка могло вызвать противодействие со стороны низового духовенства и мирян.

5 февраля 1942 г. патриарший местоблюститель РПЦ митрополит Сергий обратился к православным верующим Украины с посланием, в котором осудил деятельность архиепископа Поликарпа и возглавляемой им УАПЦ, как провозглашенной неслыханным способом, идущей “вслед за немецкими войсками, с помощью которых автокефалисты будут под ноги подбивать своей автокефалии украинский народ, хочет он этого, или не хочет...” 28 марта 1942 г. было принято постановление архиерейского собора РПЦ, которым архиепископа Поликарпа лишили сана.

Поликарп ответил, что не находился в юрисдикции Московского Патриархата, и что митрополит Сергий является орудием в руках советских власть предержащих, а его нападения продиктованы потребностями советской пропаганды. Несколько раз против местоблюстителя выступал и митрополит Феофил — это делалось по настоянию гестапо г. Харькова. К середине 1942 г. в УАПЦ сложилась крайне напряженная ситуация — ее духовенство говорило о немцах как об освободителях, а население уже было очень резко настроено против немцев. Епископ Мстислав признавал в частной беседе: “...немцы массовыми арестами запугивают людей. Ныне настало такое время, когда приходится хитрить. Приходится вести политику контактов с немцами и одновременно учитывать и не забывать о массовых антинемецких настроениях населения Украины”. Обращения к народу с агитацией молодежи выезжать на работу в Германию и бороться с движением сопротивления подрывало авторитет обеих Церквей. Во время провозглашения такой речи митрополитом Поликарпом люди демонстративно выходили из собора, а его “Послание” священниками было проигнорировано. Он утратил авторитет.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница