История 7 (продоолжение)



Скачать 80.51 Kb.
Дата12.08.2016
Размер80.51 Kb.
История 7 (продоолжение).
Утро на Кер-Маале выдалось свежим и росистым, и младший послушник храма Яллора, которого звали «брат Аги», но которого все пока что называли «эй, ты, Аги», проснулся весь отсыревший – как тряпочка, раскинутая на кусте для просушки, да и забытая на ночь. И первое, что он сделал – это вскочил, испуганно оглядываясь. Он вчера выпросил у брата Тернана книгу из бибилиотеки храма, обещал вернуть – и забыл! Заснул над ней, как ребенок. А тут это туман. А книга редкая и ценная, брат Тернан не хотел ему давать книжку, «испортишь», говорил, но он выпросил, на свою голову… бедная книга, наверное, отсырела еще больше, чем его тога!

Да где же она?

Аги похолодел. Книги не было – никакой. Ни сырой, ни сухой. Может, он сам отнес ее вчера в библиотеку? Нет. Ничего он не относил. Это точно!

Ее кто-то взял? Может, сам брат Тернан?

Мальчишка поспешил в храм. Но пробегая по галлерее, соединяющей книгохранилище с храмом, увидел брата Тернана, идущего к нему навстречу.

Сердце его ухнуло в пятки, но брат Аги знал, что врать – нехорошо, и потому решительно начал:

- Брат Тернан! Я вчера…

- Зачитался, и не заметил, что уже ночь? – укоризненно перебил его жрец, - бывает! Только вот, когда книгу назад, в библиотеку, принес – надо было все же мне сказать. Я ведь волнуюсь. Мне книги – как дети, брат Аги. Ночью проснулся, вспомнил, что она у тебя, кинулся – уф… на месте. Полегчало! А то бы, и не уснул больше.

- Н… на месте? – нерешительно переспросил Аги.

- Ну да, где и полагается, - подтвердил брат Тернан. – А ты чего подхватился-то ни свет ни заря? До утренней службы еще далеко. Прознал, что ли, что в кунсткамеру привезли новые диковинки?

- Правда? – ахнул брат Аги. Диковинки он любил! Но брат Тернан нахмурился.

- Подозреваешь брата своего во лжи, брат Аги?

- Да я просто так сказал… - смешался мальчик.

- Тогда не бросай слов пустых всуе, - назидательно сказал жрец, - ладно уж. Беги, смотри диковинки. Да в зверинец загляни – там новый зверь появился! Чудной такой. Хвост дли-и-инный….


Зверь и правда был чуднОй – лежал себе в углу клетки белым комком меха, лишь черные щетинки на затылке топорщились. Аги прильнул к прутьям, прижался к ним щеками, восхищенно протянул:

- Ух ты…


Качнулись, вздрогнули жесткие волоски на затылке, зверь зашевелился и сел. Аги увидел черное лицо в обрамлении белой шерсти, курносый нос, черные же ладони… лап? или рук? и ярко-зеленые глаза.

- Умкан!!! – ахнул от восторга молоденький послушник. – Настоящий! Вот это да!

Зверь шагнул к прутьям, и мальчик, разжав руки, испуганно попятился. Все же когти есть на пальцах. Правда, небольшие. И зубы, похожие на клыки – зверь как раз улыбается. И… и странная подвеска, на шее зверя, на крепкой бечеве, похожая на крупный полупрозрачный кусок льда. Украшение? Но звери не носят украшений!

Аги вернулся, опять прижался к решетке. Зверь совсем рядом – руку протяни сквозь прутья, и достанешь.

- Умкан? – спросил полушепотом послушник, глядя прямо в умные изумрудные глаза.

- Миэле – сказал зверь непонятное слово, будто промяукал. Потом протянул руку в сторону брата Аги, прижав ладонь к прутьям решетки, и тоже спросил:

- Умкан?

- Я-то? – растерялся поначалу Аги, - нет! Я человек. Послушник храма Яллора, брат Аги. Человек. Аги, - он уже говорил это медленно и с расстановкой.

- Человекаги, - повторил умкан.

- Нет! – мальчик затряс головой, - просто человек! Аги!

- Аги, - умкан опять улыбнулся, потом прикоснулся к своей груди, сказал:

- Миэле.

И вдруг заговорил, быстро и горячо, прикасаясь ладонями к решетке, то просительно, то требовательно, один раз даже встряхнул прутья. Речь его казалась знакомой, но понять, что он говорил, было невозможно. Несколько раз брату Аги казалось, что он узнает слова; мелькнуло что-то вроде «лодка», «большая вода», «чужой умкан». А еще, неизвестно откуда, наплывало-накатывало на мальчика ощущение большой обиды, растерянности, даже гнева. И еще что-то важное, но что?

Он беспомощно развел руками, и сказал:

- Извини. Я тебя не понимаю.

Прутья решетки были крепкими. Умкан понял это, ссутулился, став похожим на больного медведя, сел у стены. Он больше не смотрел на Аги, и, казалось, потерял к нему всякий интерес. Осторожно взял в ладони камень, висевший у него на шее, прижался к нему лбом, затих.

- Эх, - вздохнул Аги, - бедолага. Понять бы, что ты там лопочешь…

- Он говорит, что Лодка с глазами привезла его в плохое место, - раздался за спиной послушника негромкий голос, - здесь слишком жарко, нет снежных летунчиков, но главное – тут никто не умеет слушать мысли. Даже ты, хотя у тебя сердце – наружу. Он хочет видеть другие земли безволосых умканов.

Аги оглянулся. За спиной у него стоял невысокий мужчина, в неброской одежде, со светлыми волосами, и светлой же, слегка вьющейся, бородкой.

- Господин! Вы его понимаете? – будущий жрец так обрадовался нечаянному знатоку умканьего языка, что даже забыл вежливо поклониться. – Скажите ему, что мне его жалко. Правда! Я бы его отпустил, но ведь он – дар храму… нет, дар самому богу Яллору!

- Да? – почему-то изумился мужчина, - точно, Яллору? Вот это да. Вот так подарочек! А что Яллору с ним делать? А. Я знаю. Возить по городам, и показывать за деньги.

Он уже смеялся, показывая крепкие белые зубы. Аги нахмурился.

- Господин, вы паломник?

- Хм. Что ж, пожалуй, паломник. А что?

- Могу я спросить – что Вы сами принесли в дар мудрейшему и всезнающему, моему покровителю, богу Яллору?

Странный паломник развел руками, и сокрушенно сказал:

- Ничего. Но, как ты думаешь, он меня простит?

Аги почесал в затылке, потом серьезно сказал:

- Думаю, простит. Вы ведь раскаиваетесь? Наш бог знает все, значит, знает и это. Не бойтесь Яллора. Хотите, я помолюсь за вас?

Яллор присел на корточки, взял мальчишку за плечи, заглянул в темные глаза-бусины. И даже не сразу смог говорить – сглотнул вначале.

- Хочу. Очень хочу. Помолись за меня, брат Аги, и спасибо тебе, - и встал, собираясь идти. Послушник ухватил его за рукав:

- Господин! Подождите! А вы могли бы научить меня умканьему языку? Хоть немножко?

- А зачем? – хитро подмигнул паломник, - лучше ты его своему научи!

- А получится?

- А попробуй, - засмеялся мужчина, и зашагал к храму, но, отойдя на пару шагов, обернулся, и добавил:

- Умканы – они, страх какие способные! – и так и ушел, смеясь. А Аги повернулся к клетке.

- Миэле! – позвал он.

Груда меха зашевелилась, умкан сел, но к прутьям не подходил. Лишь глядел исподлобья на Аги своими зелеными глазищами.

- Смотри сюда, умкан, - важно сказал Аги, поднимая руку, - это – рука (он ткнул пальцем в ладонь, - это – палец, это – ладонь.

- Рука… палец… ладонь, - коверкая слова, повторил умкан. И тут же вытащил из-за спины хвост, и сказал:

- Куэл!

- Хвост! – сказал Аги, - красивый хвост, да. У меня нет куэл. А вот у тебя…

Внезапно его мозг будто взорвался. Яркая картинка появилась у него в голове: солнце в небе. Красивое, яркое, полуденное.

- Солнце… - растерянно сказал Аги.

Тут же следующая картинка: сонце садится в море.

- Солнце, - повторил молодой жрец.

Миэле даже подпрыгнул, и буквально прилип к решетке. И теперь уже умкан задавал вопросы (таким вот странным образом), а послушник отвечал, едва поспевая за умканом.

Через два часа голова брата Аги трещала по швам, а Миэле потирал лоб и невнятно бормотал про себя только что выученные слова.

Следующий день прошел так же – Аги говорил, Миэле запоминал.

А на третий день, ближе к вечеру, умкан начал разговаривать. И первое, что он сумел втолковать Аги, разводя руками, и на пальцах объясняя суть – это то, что он должен выйти наружу. Потому что если он, умкан Миэле, трижды заночует где-то, в одном месте, то это место станет ему домом, и значит, тут ему и жить. А ведь он не хочет жить всю оставшуюся жизнь в тесной клетке зверинца храма Яллора! Он просил глазастую лодку отвезти его на другой берег, потому что он, Миэле, хочет видеть другие земли; и наверняка в Большой воде есть много разных земель, а не только белая земля умканов, или гористая земля Больших лодок (так Миэле называл корабли)

- Миэле хотеть видеть много, - шептал умкан, ухватившись за прутья своей клетки, - Миэле хотеть ходить по земля, видеть трава и цветок, ты сам, братишка Аги, говорил, что цветок – красиво, ведь так? Миэле плыть далеко на чужой глазастый лодка не чтобы сидеть тут, в маленький крепкий плетеный дом, все время! Никто из умкан никогда не плавать так далеко. Я один. Я плыть. Я хотеть видеть все, и возвращаться назад, и говорить всем, как много есть там, за Большая Вода!

Аги приоткрыл рот, слушая. Как складно говорит! Он даже представил себе этого бесстрашного мореплавателя в белой пушистой шкуре, рассекающего волны, и плывущего прямо в Ирдарион – столицу людского королевства на Джерхане. А может, прямиком и в Сандуран – орочью столицу!

- Я не могу, - наконец смог вымолвить он, - я же всего лишь служка. Только Верховный жрец может… впрочем, если он еще не видел списка даров… хотя, нет, ты представляешь, как опасно тебе показываться людям? Миэле, тебя любой обидит.

Внезапно Аги почувствовал прилив необъяснимого чувства симпатии к умкану. Захотелось не то, чтоб открыть ему дверцу – притащить свой плащ из кельи, чтобы пушистик не замерз, и собрать ему увесистую торбу с продуктами в дорогу. И платочком вслед помахать, утирая слезинки!

- Ну вот, маленький умкан Аги теперь понимать, - услышал он голос Миэле, - ничего со мной не случаться. Миэле все любить. Я уметь делать так, что Миэле все любить. Я не пропадать! Я только клетку не могу ломить.

- Ломать, - машинально поправил Аги, берясь за замок, и взвешивая его на ладони, - ломать. Ломать и я не мастак. Ключ нужен, приятель…


Вечерело. Солнце золотило верхушки черных остроконечных деревьев-свечек, что щедро росли вокруг храма Яллора. Некий паломник, светловолосый, и с кудрявой бородкой, сидел на уютной каменной скамье в зарослях плюща, и наблюдал за своим храмом.

Вот не спеша, разметая по сторонам мелкий песок, которым посыпаны дорожки храма, движется брат Тернан.

А вот стайкой бегут мальчишки – послушники. Сбежали из библиотеки, ясно. Наврали, что у них живот болит, не иначе.

Вот осторожно повезли на низкой устойчивой тележке какие-то позвякивающие штуки. Это в правом крыле кунсткамеры собираются делать ремонт.

А вот ченявый востроглазый мальчишка крадется. Нет, идет, но так по сторонам галазами зыркает, что, точно – крадется. Куда это он? Хм. В келью привратника кунсткамеры? В ту самую, где все ключи от клеток хранятся?

И зачем ему туда? Старый Лойл вроде бы ему не дедушка.

Кстати, Лойлу полезны вечерние прогулки. Да. Для здоровья.
Аги старался идти спокойно, но не получалось. Дрожали колени, потели ладошки, и путь к келье ключника был такой длинный! Но, наконец-то… вот и она! Теперь бы еще проникнуть туда незаметно… а там будь что будет!

И тут дверь кельи отворилась, старый брат Лойл вышел наружу, и, опираясь на клюку, размеренно зашагал куда-то вглубь парка.

Мальчишка не стал терять времени – юркнул внутрь, а через минуту уже был снаружи, и бежал к клеткам. Открыть замок, имея на руках ключ, - несложно. Сделав это, Аги схватил умкана за черную мохнатую ручку, и потащил за собой.

Остановились они на пристани, где болтались на воде несколько кораблей.

- Кажется, этот идет в Санхею, - неуверенно сказал Аги, - это большой город, там есть разные народы, есть даже маги, там ты много чего увидишь, Миэле! Останешься тут – попадешь опять в клетку. Те, кто тебя там видел, никогда не поверят, что ты не зверь. Поэтому, лучше уезжай. Ты точно сможешь сделать так, что тебя никто не обидит?

- Теперь – да, - сказал умкан, - теперь я знать, как думать люди. Не бояться. Миэле обязательно вернуться ты. Ты хороший! На, вот… - он снял со своей шеи странный блестящий камень, похожий на морскую волну, и надел его на шею Аги.

- Он же твой друг… - пытался возражать Аги, но умкан перебил его:

- Теперь он ты друг! Ты такой друг надо. А Миэле там, за водой, найдет много новый друг.



Повернулся, и мягкой, кошачьей походкой, почти бесшумно, взбежал на борт корабля. Раздавшийся поначалу возмущенный шум быстро стих. Послышались голоса с приязненными интонациями, доносились слова: «братишка», «даром», «Санхея? Да хоть за три моря...», «славный парень»

Аги отступил в тень, но не ушел. Стоял там долго, за полночь. И лишь когда корабль отчалил, и постепенно начал выбираться из гавани, ушел в храм…


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница