Естественнонаучные сочинения и работы по эстетике Леонардо да Винчи. 1508. Часть


ПРИЛОЖЕНИЯ ПРИМЕЧАНИЯ К РАЗДЕЛУ «НАУКА»



страница16/23
Дата07.03.2016
Размер5.24 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ К РАЗДЕЛУ «НАУКА»

Настоящие примечания не имеют задачей судить Леонардо с точки зрения современной науки. Цель их — наметить связи с предшествующим и последующим научным развитием, указав возможные источники Леонардо и время позднейшей разработки тех же проблем, устранить главнейшие неясности текста путем его перефразировки или путем объяснения отдельного термина и, наконец, выделить все стилистически своеобразное в приемах научного изложения Леонардо и в его научном методе. Само собою разумеется, что даже в этих границах примечания исчерпать задачи не притязают. История многих проблем, затрагиваемых Леонардо, доселе еще всесторонне не изучена. Исчерпывающий комментарий предполагал бы исчерпывающе разработанную историю науки. При составлении примечаний в разной мере были использованы труды Дюэма, Сольми, Кальви, Ольшки, Фельдгауза, Харта, Мак-Меррича, де Тони, Марколон-го, Бельтрами и др. Труды первых двух были использованы с особенной осторожностью и в нужных случаях внесены все необходимые коррективы. Цель примечаний будет достигнута, если они хоть сколько-нибудь помогут разобраться в Леопардовом тексте и вдуматься в него.

В начале каждого раздела дается для облегчения ориентировки читателя общая композиционная канва, показывающая внутреннюю связь в избранном нами расположении отрывков. Как уже отмечалось, сводить беспорядочные отрывки Леонардо в стройную систему — значит навязывать ему ту систему, которой у него нет. Наше расположение отрывков, если и не воспроизводит первичной аморфности дневниковых записей во всей их беспорядочности, все же должно дать читателю представление об их многосложности, о переплетении научных интересов и точек зрения. В последовательности отрывков есть внутренняя логика, но она не сразу видна глазу, так же как не сразу видна единая тенденция, лежащая в основе научных исканий Леонардо. Само собою разумеется, что наша схема для читателя не обязательна, и он может читать отрывки, вовсе не обращаясь к ней или пользуясь только предметным указателем.
О СЕБЕ И СВОЕЙ НАУКЕ

В самом начале т. н. Кодекса Арунделя, или Кодекса Британского музея (см. отрывок 1), Леонардо характеризует его как «беспорядочный сборник». Это по существу относится ко всем научным дневникам Леонардо, столь противоположным по своему стилю словесному лоску гуманистов, стилю тех ненавистных Леонардо «словесников», против которых он так страстно восстает (2). Неизмеримо выше чтения авторов Леонардо ставит опыт (3), хотя это отнюдь не мешает ему самому искать книги старых авторов и знать всю их цену (4—9). Но в противоположность «словесникам», книги для него — не первоисточник знания, а такой же стимул для самостоятельных изысканий, как рассказы хозяек, ремесленников или итальянских купцов (10—12). «Изобретателей» Леонардо противопоставляет «пересказчикам чужого», опыт — слепому авторитету (13—14). «Лучше хорошее дарование без учености, чем хороший ученый без дарования» (15).

Отвергая слепое доверие к писаниям древних, Леонардо восстает против их огульного отрицания (16). «Чистый опыт — вот истинный учитель», провозглашает он (17), прислушиваясь ко всякому, кто хоть частично прошел эту школу. Но — двойственная игра исторических противоречий! — странным отголоском старинных легенд звучат в его дневниках отрывки о сказочной василиске и амфисбене (18 и 19), хотя бы они и были продиктованы интересами художника, а не ученого. Только та наука истинная, не устает повторять Леонардо, которая прошла «сквозь чувства» (20) и освободилась от химер воображения (21); ведь «все наше познание начинается с ощущений» (22) и «мысленные вещи, не прошедшие через ощущение, пусты» (23). Это не значит, конечно, что наше познание исчерпывается ощущением (24—25), — оно движется от опыта к причинам или основаниям (26—27), и если опыт сам по себе не ошибается, то вполне могут ошибаться те, кто делает из него ложные выводы (28), т. е. ложно выводит причины. К этим отрывкам, содержащим гносеологию Леонардо, примыкает Леонардово определение науки (29). Без науки, говорит он, практика — корабль без руля и компаса (30), солдаты без капитана (31). И наука способна подарить практической жизни все, вплоть до механического вертела (32).

1 *. Надпись в начале рукописи Британского музея, одна из немногих датированных записей в рукописях Леонардо, 1508 г. указан по обычному, а не по флорентийскому счислению (начинавшему год с 25 марта), так как и в 1507 г., и в 1509 г. в марте Леонардо был в Милане. Упоминание математика Мартелли есть и в другом месте того же манускрипта.

2. Без книжного образования — sanza lettere. Гуманисты могли бы упрекнуть Леонардо уже за одно игнорирование латыни. В противоположность этому, люди позднейшей формации прославляли именно

* Цифры в начале каждого примечания соответствуют '| №№ отрывков.

ученость и начитанность Леонардо Вазари называл его — erudito e letterato, Челлини — grandissimo Hloso-fo, Банделло — esercitato nella lettura dei buoni autori. О начитанности Леонардо и его источниках см. отрывки 4—9 и др.

3. Чванные и напыщенные... — Самопревознесение и самовосхваление было свойственно многим гуманистам. Так, Франческо Филельфо, повествуя о своем пребывании во Флоренции (1433), говорит, что самые камни возвестили бы хвалу его, если бы могли говорить. Он же называл себя «единственным» и хвастал, что писать одновременно и на греческом и на латинском, прозой и стихами не могли ни Вергилий, ни Цицерон. Аналогичную высокую самооценку находим у Поджо (1380—1459), Марсуппини (ок. 1399—1453), Л. Баллы (1406—1457) и др.

Меня, изобретателя. — Хотя некоторый интерес к изобретателям появляется уже в XIV—XV веках, однако об особой популярности и высокой оценке изобретателей в эпоху Ренессанса не может быть и речи. Они характерны для более поздней эпохи (XVII век). Э. Цильзель (Entstehung des Geniebegriffs, Tiibingen, 1926) приводит интересную таблицу, составленную на основании восьми биографических сборников XV века. Из 9б7 обследованных биографий приходится на долю:
Писателей всех видов.. ……….40 %

Политиков и военных. …………30 %

Духовных лиц .............................10 %

Врачей........................................ 6,5 %

Художников............................... 4,5 %

Фехтовальщиков.......... менее 0,5 %

Изобретателям здесь места не нашлось.
4. У Рихтера вместо Корсо ошибочно — Орсо (Медведя). Приведенное упоминание Витрувия — не единственное и одно из свидетельств большого интереса Леонардо к этому автору. Леонардо в этом типичный человек Ренессанса, вдохновлявшегося Витрувием. Леонардо мог видеть кроме рукописей и печатные издания, в частности, фра Джованини Джоконде (Венеция, 1511—1513), как явствует из одного его рисунка, по-видимому, сделанного по этому изданию, а также римское (I486) или флорентийское (1496). — ВинченцоАлипландо — знатный миланский меценат, секретарь Лодовико Моро.

5. В 1499 г. Цезарь Борджиа (= герцог Валентин-ский) присоединил Урбино к Романье. Тогда-то и был увезен Архимед. Вряд ли речь идет о полном греческом Архимеде. Приблизительно полными переводами были во времена Леонардо два: 1) известного ученого переводчика средних веков Вильгельма фон Мербеке (1269) и 2) Якова Кремонского (середина XV века). Леонардо имеет, по всей вероятности, в виду первый перевод. Сольми справедливо считает Леонардо «возоб-новителем архимедовской традиции в Италии», продолжателями которой позднее явились Мавролик, Тарталья, Коммандино, Гвидо Убальдо дель Монте, Га-лилей и Борелли.

6. При жизни Леонардо печатных издании «Метеорологии» Аристотеля в итальянском переводе не существовало. Речь идет, следовательно, о рукописи.

Витолон — Витело, известный оптик и философ XIII века, уроженец Силезии, германо-польского происхождения. Есть сведения о пребывании его в Италии (Падуя). Оптика его, написанная в 70-х годах XIII века, привлекала живое внимание Леонардо и его друга Луки Пачиоло. Вообще говоря, это одна из популярнейших оптик вплоть до XVII века. Еще Кеплер в 1б04 г. счел нужным издать «Parali-pomena ad Vitellonem». Как и оптика Пекама (см. примеч. 273), оптика Витело в значительной своей части основана на оптике арабского ученого Альхацена. Витело обнаруживает однако и непосредственное знакомство с греческими математиками: Евклидом, Аполлонием, Феоном, Паппом и др.

7. Речь идет о списке «Оптики» в флорентийской библиотеке Сан-Марко. Этот список изучался не-,/ сколько раньше Лукою Пачиоло.

8. *0 центре тяжести» Архимеда — знаменитый трактат сиракузского математика «О равновесии плоскостей», известный Леонардо по одному из списков. Трактат «О центрах тяжестей» утрачен и известен лишь по упоминанию в комментариях Симпликия к Аристотелю.

Анатомия Алессандро Бенедетти была напечатана в 1498 г. и 1502 г. в Венеции. Бенедетти (ум. в 1525) с большим рвением занимался анатомическими наблюдениями, сам производил систематические вскрытия и вместе с тем был знатоком греческих медиков.

Данте — имеется в виду «Quaestio de aqua et terra», приписывавшаяся Данте.

Пикколо делла Кроче — один из приближенных Лодовико Моро.

Алъбертуччо, как и ниже упоминаемый Альберт, — Альберт Саксонский, или Альберт из Гельмштедта (в Брауншвейге), преподававший в Париже, — один из наиболее интересных авторов XIV века, влияние которого на Леонардо особенно подчеркивалось Дю-эмом (Etudes sur Leonard de Vinci). Хотя в последних своих трудах Дюэм был вынужден в значительной мере ограничить свои суждения об оригинальности этого автора, выдвигая из «парижан» на первое место Буридана, но, так или иначе, Альберт Саксонский влиял на Биаджо Пелакани, Кардана, Коперника, Гвидо Убальдо дель Монте и через последнего на Галилея. Леонардо упоминает его не раз. Особенно сильное влияние его сказывается как раз в манускрипте F, откуда взят приведенный текст (манускрипт начат в Милане 12 сентября 1508 г.).

Говоря «О счислении», Леонардо имеет в виду «Tractatus proportionum», не раз печатавшийся в последних десятилетиях XV века.

Что касается книги «О небе и мире», то это «Quaes-tiones de coelo et mundo» (Павия, 1481; Венеция, 1492, 1497,1520). Утверждать, будто Леонардо знал и Альбертов комментарий к Аристотелевой «Физике», нет оснований.

ДжованниМарлиани — миланский медик и математик XV века, врач Джованни Галеаццо Сфорца. Его сочинение «De proportione velocitatum in motibus» озаглавлено так же, как вторая часть трактата Альбер-туччио о пропорциях.

Фра Бернардино Мороне — автор «Книги творения», в которой заметны, как указывает Сольми, следы влияния Леонардо.

9. *0 тяжестях» — «De ponderibus» — иногда название собственного, ныне утраченного трактата Леонардо, иногда, как в данном случае, трактат Иордана Неморария (см. о нем примеч. 1б0 и 181).

12. Никкало да Форирре — сиенский купец.

13. Одеты они только в случайное — т. е., согласно толкованию Сольми, имеют только внешний вид человека.

14. Противопоставление памяти и ума (ingegno) встречается и в анонимной биографии Альберти, где говорится, что последний, не обладая памятью на слова, вынужден был бросить юриспруденцию для математики, в которой более применяется ingegno, чем память. Точно также Эней Сильвий (Пикколоми-ни) хвалит у одного юриста исключительную память, у другого большой ум или дарование (ingenium). Он же в другом месте говорит, что юристы больше пользуются памятью, чем умом (ingenio), почему и глупый может стать юристом. Вообще же говоря, люди Ренессанса весьма высоко ставили память, что становится понятным уже по одному тому, какое значение они придавали произнесению речей и цитированию наизусть.

15. Дарование — в подлиннике ingegno, которое передано в предыдущем отрывке словом «ум». В эпоху Ренессанса ingegno не означало еще неповторяемого своеобразия творческой личности (гения), как позднее, и носило в значительной мере интеллектуалистичес-кий характер (у Леонардо в особенности). И в предыдущем, и в настоящем отрывке характерно для Леонардо подчеркивание в ingegno момента самостоятельного исследования в противовес авторитарному и книжному мышлению. Острие в равной мере направлено против схоластов и гуманисток

16. Пять правильных тел — т, е. тетраэдр, октаэдр, икосаэдр, гексаэдр и додекаэдр. Платон в своем «Тимее» уделяет им большое внимание, строя на них свое учение о стихиях. Живо интересовался ими с математической точки зрения платоник Пачиоло, друг Леонардо (ср. примеч. к отрывку 389).


Книжной вольготности — «commodita di libri», по чтению Сольми. Равессон читает «come di tanti libri attendono al continue* — «и поскольку занимаются они книгами (только для того), чтобы постоянно» ит.д.

17. Утверждение чистого опыта не мешает Леонардо выписывать фантастические описания из Пли-ния, впрочем, по всей вероятности, в целях художественных.

18. Этот отрывок является переводом из Плиния (Н. N., VIII, 21). Де Тони утверждает, что описание напоминает варана, большую африканскую ящерицу (Varanus niloticus).

19. Точно так же перевод из Плиния (Н. N., VIII, 2 3). Трудно решить, какое животное имеется в виду. Де Тони предполагает, что цераст (Cerastes cornutus, s. aegypticus) — ядовитая рогатая змея, живущая в Африке; она днем зарывается в песок, из которого торчат два рога.

22. Еще Прантль (1885) предостерегал от интерпретации этого места в духе элементарного сенсуализма. Совершенно очевидным это становится в сопоставлении с приводимыми далее отрывками. Не следует забывать, что формула: «все наше познание начинается с ощущений» вслед за Аристотелем повторялась и в схоластике, встречается, в частности, у Фомы, хотя звучит там иначе.

25. Оснований — в подлиннике: ragione, а не causa, т. е. скорее разумное основание или цель, чем действующая причина.

28. Эту апологию опыта поучительно сравнить с возражениями против Эпикура, утверждавшего, что видимая величина солнца есть его истинная величина (см. 278,280 и др.). В сущности и здесь, и там решительно отвергается наивно-реалистическая и наивно-сенсуалистическая точки зрения.

29. Леонардо приводит дальше пример геометрии, первым началом (principio) коей является не поверхность и не линия, а точка, к которой сводится и поверхность, и линия, которая является общей всем предметам геометрии.

30. Вошло также в трактат о живописи: Т. Р. 80. Мысль стоит в связи со стремлением поднять живопись от ремесла до науки, но по существу отражает вообще взгляд Леонардо на взаимоотношения теории и практики. О значении термина «перспектива» ср. примеч. 273.

32. Один из многочисленных примеров приложения науки к практике. Механический вертел описан позднее падуанцем Витторио Цонка (1568—1602) в «Novo teatro di machine» (Падуя, 1б07). О нем упоминает также Монтень, видевший подобный вертел в 1580 г. в Бриксене. Слова «жарит мясо» и «жаркое движется» вычеркнуты так, что их едва видно. Это заставляет полагать, что мы имеем дело с собственным изобретением Леонардо, пожелавшим его скрыть.


О ЛОЖНЫХ НАУКАХ

Истинным наукам противостоят ложные, как огню тьма (33). У Леонардо много пренебрежительных слов по адресу алхимиков и искателей perpetuum mobile (34—37). Если он пользуется алхимической символикой (38), то это лишь криптограмма для производственных секретов. Он презирает современных ему врачей (39—40), хотя и не отвергает медицины (41—42) и медицинских рецептов (43). Он презирает хиромантов (44) и обстоятельно полемизирует с «некромантами» (45—48).

34. Нападки на алхимию встречаем уже у Данте, Петрарки и Чекко д'Асколи (1257—1327). Фрески Андрея Орканья в капелле Строцци церкви С.-Мариа-Новелла во Флоренции (1350—1358) изображают алхимиков и фальшивомонетчиков (falsatori) в аду на одной и той же каменной скамье (ср. дантевский «Ад», 29). У писателей XIV века (напр., Саккетти, 1375) общеупотребительно archimia в смысле «фальсификация», archimiato — в смысле «поддельный». В эпоху Леонардо также встречаем подчас ироническое отношение к алхимии, в частности к попыткам делать золото. Аурелио Аугурелли в награду за алхимическую поэму получил от папы Льва Х пустой кошелек, так как «золото не нужно тому, кто сам умеет его делать» (1514). Тем не менее в XV веке наблюдается и оживление алхимических интересов (ср. об этом в нашей вступительной статье, стр. 17). Что Леонардо отдавал себе ясный отчет в невозможности вечного движения (perpetuum mobile), видно из 122,125,126 и др. О некромантах см. дальше (45—48), где Леонардо пытается поразить их верования оружием физики в механики. Некромантия в узком значении — вызывание мертвых, в более широком, как здесь, — магия или чернокнижие вообще.

36. В сочинениях, приписывавшихся арабскому алхимику Джабиру, или Геберу (699—765), ртуть — «корень любой вещи» (radix in omni re). Тому же Джабиру приписывалась теория греко-арабского происхождения, согласно которой все тела, в особенности металлы, состоят из серы и ртути. Теория эта, однако, вполне оформилась лишь в XI веке (Авиценна). В Космологии» Альдимешки (1326—1327—1331) «семенем» или «отцом» металлов именуется сера, а не ртуть; ртуть именуется здесь «матерью» металлов

37. На сходных основаниях отвергал алхимию уже араб Аль-Кенди (813—873), указывавший, что для человека невозможно то, что в силах осуществить одна природа. То же указывает Альтимешки в своей «Космологии» (ср. примеч. к Зб), подчеркивая незаменимую роль солнечной теплоты в процессе образования золота
38. В манускрипте G. откуда взят отрывок, Леонардо, помимо обычного для него зеркального письма, прибегает к другим приемам засекречивания. Он пользуется, во-первых, следуя алхимическим традициям, вместо названий металлов названиями планет. Таким образом Венера — медь. Юпитер — олово, Сатурн — свинец, Меркурий — ртуть, Нептун — бронза. Во-вторых, он пишет некоторые слова не зеркально, а обычно. Каджан, таким образом, — нзждяк,Аренев — Венера (т. е. медь). В-третьих, Леонардо пользуется образными выражениями (бросать в лоно матери — переплавлять в матрице, Меркурий убежал — ртуть улетучилась) и неологизмами (invulghanare — провулканитъ, от мифического Вулкана, т. е. прогреть на огне; s'innectunnare — от Nectunno, Нептун, — превратиться в бронзу). Сагома (saghoma) — ломбардское слово, которое у Леонардо имеет разные значения. Основное значение его — форма, отсюда — шаблоны, шлифовальные щеки и целые инструменты для формовки и полировки выпуклых и вогнутых поверхностей. Приводимый отрывок имеет в виду процесс полировки вогнутых зеркал. Техникой изготовления вогнутых зеркал и ее секретами Леонардо, по-видимому, особенно дорожил, так как тайнопись встречается здесь почти повсюду. Возможно, его привлекало сказание об Архимеде, сжегшем неприятельский флот.

39. Медицина была одна из тех отраслей знания, которая наиболее сохранила свое средневековое обличие. Нападки на эту ее форму встречаем уже у Петрарки.

40. Социальное положение врачей было высокое, и они причислялись к знати; большая часть их была весьма зажиточной, так как гонорары были довольно высоки. Так, на исходе средневековья в Венеции за визит платили 10 сольдо, в Милане каждый день врачебного пользования обходился в 12—20 сольдо, загородный визит — в 4—6 лир, визит в ночное время — в 1 дукат. Знаменитости получали баснословную плату, — например, в XIII веке Фаддей Флорентийский (Таддео Альдеротти) требовал от папы Гонория IV ежедневного гонорара в сто золотых, указывая, что и мелкие князья платят ему по пятьдесят золотых. По своем выздоровлении папа выплатилему не менее десяти тысяч золотых, желая показать свою щедрость.

41. В гуморальной патологии гиппократиков здоровье и болезнь объяснялись нормальным и ненормальным смешением (евкрасией и дискрасией^ четырех кардинальных жидкостей: крови, желчи, черной желчи и флегмы. Леонардо говорит о нестроении не жидкостей, а стихий. По существу эта разница имеет мало значения, так как свойства четырех жидкостей —

те же, что стихий (кровь соответствует теплому и влажному, желчь — теплому и сухому, черная желчь — холодному в сухому, флегма — холодному и влажному; эти качества, как известно, древние приписывали воздуху, огню, земле и воде).

43. Один из немногих медицинских рецептов Леонардо, который мог быть получен от знакомого врача или почерпнут из книг (вероятнее — последнее). Орешник, финик, камнеломка, крапива, спаржа считались средствами против болезни почек и каменной болезни уже древними, например, Плинием. Плиний же указывает в качестве средства турецкий горох (Cicer arietinum).

44. Во времена Леонардо физиогномика, ведущая свое начало с древности, тесно была переплетена с астрологией: по анатомическим признакам старались судить не столько о характере, сколько о судьбе человека. Леонардо, как видно из текста, пытается элиминировать из нее трезвое эмпирическое зерно.

45. ...исполнительницей простых произведений природы — Мюнц произвольно толковал так: «претендующей производить простые тела». Изготовление стекла было известно уже древним египтянам и китайцам. Открытием своим, по-видимому, оно обязано случаю.

47. ...сделал бы более легким. — Следует напомнить, что в античности, средневековье и даже позднее, кроме тяжести признавалось специфическое качество легкости, так сказать, отрицательной тяжести. Это стояло в связи с основным положением, (ср. предыдущий отрывок), что стихия не имеет «тяжести», будучи окружена той же стихией: вода не имеет «тяжести» в воде, воздух — в воздухе. В более легкой стихии стихия приобретает тяжесть (вода в воздухе), в стихии более тяжелой — легкость (воздух в воде). Закон Архимеда излагался и истолковывался в окружении именно этих и подобных идей.
О СВОИХ ТАЛАНТАХ И СВОЕМ УМЕНЬИ

Некроманты хвалятся тем, что дают неодолимое оружие в борьбе с врагами (4). Но сам Леонардо иные военные изобретения предлагает властительному герцогу Милана (49). Он знает потребности и вкусы итальянского правящего класса и умеет развлечь правителей затеями «увеселительных садов» (50). Такой он, обращенный к придворному кругу. И совсем иной он же — уединенный изыскатель, проникнутый чувством загадочности природы и желанием раскрыть ее тайны (51).

49. Приведенное письмо с предложением услуг Лодовику Моро писано в 1482—1483 гг. Черновик письма в С. А. писан не рукою Леонардо — возможно, под диктовку; содержание его во всяком случае автен-тично. В 1494 г. Леонардо, как и Браманте, получил звание ingenarius ducalis (ingenarius — означает в те времена и инженера, и архитектора; характерно, что Филарете, например, в своем сочинении об архитектуре трактует и о дворцах и о каналах, а в перечне античных художников упоминает Архимеда, изобретателя крана). По верному замечанию Мюнца, Леонардо в сущности предлагал Лодовико лишь «лабораторные опыты».

неповреждаемые огнем — т. е. железные.

Кошки — gatti — род стенобитных орудий.

Вал — argine (ср. примеч. 34б).

виды бомбард — по-видимому, нечто вроде пулемета.

Крытые повозки — судя по рисункам, нечто" вроде древнеперсидских- колесниц с огромными ножами, приводимыми в действие механизмом у колес. '

Машины для метания стрел — briccole.

Манганы — род балисты (орудия для бросания камней в осажденный город).

Катапульты — intrabucchi.

Дымы — ср. 78.

-смогу приступить. — Впервые мысль воздвигнуть конную статую Франческо Сфорцы была высказана его сыном Галеаццо Марией, и, по всем данным, было объявлено нечто вроде конкурса. Этим объясняется оборот Леонардо «смогу приступить». По сообщению Пачиоло, вес статуи должен был равняться 20 000 фунтов (65 358 килограммов), по другим сведениям — 80 000 килограммов. Высота проектировалась в 7 Уз метров. Леонардо работал над конем около шестнадцати лет; как известно, проект не был осуществлен, и модель разрушена.

50. ...таким образом — см. чертеж: в конце книги. Возможно, описание имеет в виду сад герцогини Изабеллы д'Эсте и относится тогда к первому периоду жизни Леонардо. Есть, однако, данные, говорящие за то, что текст может относиться к проекту сада в Блуа, т. е. к последнему периоду жизни Леонардо.

О водяных органах трактуется уже у Витрувия, имевшего перед собою опыт александрийских техников, в частности Ктезибия. «Чудесные» аппараты александрийцев (например, Герона) вообще стали входить в моду в эпоху Ренессанса, особенного же развития и популярности достигли в XVII веке.

резервуарами — zaine; у Леонардо это слово означает также род сифона (Геронов таистбс; бкэрфт).

лимонные деревья — в подлиннике: cedri e limoni, т. е. два различных вида.

51. Монджибелло — Этна. Это одно из немногих мест, в которых Леонардо касается вулканических извержении. Поскольку жизнь Леонардо протекала в Северной Италии, он не имел случаев наблюдать их и сосредоточить на них свое научное внимание. Ср. о «нептунизме» Леонардо примеч. 371—372.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   23


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница