Е. П. Блаватская разоблаченная изида том II



Скачать 10.86 Mb.
страница25/53
Дата14.08.2016
Размер10.86 Mb.
ТипЛитература
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   53
560, кн. I, VI, 2, § 1, № 59].

“Не делай того, о чем твоя совесть говорит, что это запрещено; не поклоняйся Богу, если ты непоколебимо веришь, что это запрещено Богом” [560, кн. I, VI, 2, § 1, № 59].

“Существует подразумеваемый закон... повинуйся непобедимым неправильным велениям совести. Как только ты уверился непоколебимо, что тебе ведено лгать, — лги” [560, кн. I, VI, 2, § 2, № 78].

“Предположим, что некий католик непоколебимо верит, что поклонение изображениям запрещено; в таком случае наш Господь Иисус Христос должен будет сказать ему: “Отойди от меня, ты, проклятый... так как ты поклонялся моему изображению”. Поэтому также нет никакой нелепости в предположении, что Христос может сказать: “Подойди, ты, благословенный... так как ты солгал, веря непоколебимо, что в таком случае я велел тебе солгать” [560, кн. I, VI, 5, § 1, № 165].

Нет слов, чтобы воздать должное тем чувствам, которые эти изумительные наставления должны разбудить в груди каждого честного человека! Пусть молчание, как результат непреодолимого отвращения, будет единственной нашей данью такому неимеющему равных нравственному падению.

С огромной силой выразились чувства народа в Венеции (1606 г.), когда иезуитов выгоняли из города. Большие толпы сопровождали изгнанников до берега моря, и по волнам вслед за ними прозвучал прощальный крик: “Ande in malora!” (Убирайтесь! Горе вам!).

“Эхо этого крика отдавалось в двух последующих веках”, — говорит Мишле, дающий это сообщение, — “в Богемии в 1618 году... в Индии в 1623 г. и по всему христианскому миру — в 1773 году”.

В чем же тогда заключается кощунство Симона Волхва, если он просто делал то, о чем его совесть непреодолимо уверяла его, что это правильно? И чем же “еретики” и даже неверные самого худшего сорта заслуживали большего порицания, чем иезуиты — например, из Каена [561], которые говорят следующее:

“Христианская религия... явно заслуживает доверия, но она не есть явно истинная. Она явно заслуживает доверия, так как очевидно, что кто бы ни воспринял ее, тот благоразумен. Она не есть явно истинная, ибо она или учит неясно, или же то, чему она учит, неясно. И те, кто утверждают, что христианская религия — явно истинна, те также обязаны признать, что она явно ложна”.

“Отсюда делай вывод —

1. Что не очевидно, что в мире существует какая-либо истинная религия.

2. Что не очевидно, что изо всех существующих на земле религий христианская религия является наиболее истинной, ибо разве ты путешествовал по всем странам мира и знаешь, что у других есть?..

.............................................................................................

4. Что не очевидно, что предсказания пророков были даны путем вдохновения от Бога; ибо какое опровержение ты выдвинешь против меня, если я буду отрицать, что это были действительные пророчества, или буду утверждать, что это были только догадки?

5. Что не очевидно, что чудеса, приписываемые Христу, были настоящие, хотя и никто не может толково их отрицать (Положение 6).

Также не нужны христианам признанная вера в Иисуса Христа, в Троицу, во все догматы Веры и десять заповедей. Единственная искренняя вера, которая была необходима первым (евреям) и необходима последним (христианам), это 1) вера в Бога; 2) вера в награждающего Бога” (Положение 8).

Отсюда также более чем “очевидно”, что в жизни величайшего лжеца бывают моменты, когда он высказывает некоторые истины. “Добрые отцы” в данном случае снабдили нас прекрасными примерами, чтобы мы могли яснее чем когда-либо понять, из какого источника произошли те торжественные осуждения во Вселенском Соборе 1870 г. неких “ересей” и навязывание других догматов веры, в которые никто не верил меньше, чем те, кто вдохновили папу на их введение. Вероятно истории еще предстоит узнать, что восьмидесятилетний папа, опьяненный испарениями его нововведенной непогрешимости, был только верным отголоском иезуитов.

“Трясущийся старик поднят на pavois Ватикана”, — говорит Мишле, — “все поглощается им, и все ограничивается им... Пятнадцать веков христианский мир находился в духовном ярме у церкви... Но этого ярма им показалось мало; им захотелось, чтобы весь мир склонился под рукою одного хозяина. Мои собственные слова здесь будут слишком слабы; я займу их у других. Они (иезуиты) хотели (это то обвинение, которое им бросил в лицо Епископ Парижский при полном Соборе в Тренте) faire de l'йpouse de Jesus Christ une prostituйe aux volontйs d'un homme” [562].

Им это удалось. Отныне церковь — инертное орудие, а папа — бедный слабый инструмент в руках этого ордена. Но надолго ли? Прежде чем настанет конец, искренним христианам следовало бы припомнить пророческое горестное оплакивание трижды великим Трисмегистом своей собственной страны:

“Увы, увы, мой сын, настанет день, когда священные иероглифы станут только идолами. Мир примет эмблемы науки за богов и будет обвинять великий Египет в поклонении адовым чудовищам. Но те, кто таким образом будут клеветать на нас, сами будут поклоняться Смерти вместо Жизни, глупости вместо мудрости; они будут осуждать любовь и плодородность, наполнят свои храмы костями мертвецов в качестве реликвий и растратят понапрасну свою молодость в одиночестве и слезах. Их девственницы станут вдовами (монахинями) до того как выйдут замуж и будут увядать в печали, потому что люди презреют и профанируют священные мистерии Изиды” [563, XXVII].

Насколько правильным это пророчество оказалось, мы находим в следующем иезуитском наставлении, которое мы опять извлекаем из доклада членов Парламентской Комиссии в Париже:

“Более правильным мнением будет, что можно законно поклоняться всем неодушевленным и не одаренным разумом предметами, — говорит отец Габриэль Васкес, трактуя об идолопоклонстве. — “Если доктрина, которую мы установили, понята правильно, то не только можно законно поклоняться нарисованным изображениям и всякому священному предмету, выставленному общественной властью для поклонения Богу, как ему Самому, но также и любому другому предмету в этом мире, будь он неодушевленный, неодаренный разумом или разумный по своей натуре” [564, III, disp. I, 2].

“Почему нам нельзя поклоняться как Богу, вне опасности, так и чему угодно в этом мире, ибо Бог в нем по Своей сущности... [Это как раз то, что утверждает пантеистическая и индуистская философия] и сохраняет его беспрерывно Своею силою; и когда мы склоняемся перед ним и запечатлеваем на нем поцелуй, мы предстаем перед Богом, автором его, со всею душою, как перед прототипом этого образа [следует перечисление реликвий и т. д.]... К этому мы можем добавить, что так как все в этом мире есть труд Бога, и Бог всегда пребывает и действует в нем, то нам намного легче постигать Его в нем, чем, скажем, какого-либо святого по тому одеянию, которое ему принадлежало. И поэтому, ничуть не вдаваясь в оценку достоинства сотворенного предмета, направлять наши мысли к Богу в то время как мы воздаем этому творению знаки почитания и подчинения поцелуем и коленопреклонением перед ним — не будет ни напрасным, ни суеверным деянием, а будет чистейшим религиозным актом” [564, III, disp. I, 2].

Это такое наставление, которое, делает ли оно честь христианской церкви или нет, может быть выгодно процитировано любым индусом, японцем или другим язычником, когда его упрекают в идолопоклонстве. Мы нарочно приводим здесь эту цитату ради пользы наших уважаемых “языческих” друзей, которые увидят эти строки.

Пророчество Гермеса менее двусмысленно, чем любое из пророчеств, якобы произнесенных Исаией, которые послужили поводом для утверждения, что боги всех народов были демонами. Но только факты иногда сильнее, чем самая сильная вера. Все, чему евреи научились, они получили от народов, которые были старше их самих. Халдейские маги были их учителями по тайной доктрине, и именно во время вавилонского плена они получили как метафизические, так и практические познания. Плиний упоминает три школы магов: одну, на которую он указывает как на основную в незапамятной древности; другую, основанную Осфанесом и Зороастром; и третью, основанную Моисеем и Иамбресом. И все это знание, которым обладали эти различные школы — магов, египетская и еврейская — было получено из Индии или, вернее, с обеих сторон Гималаев. Много утерянных секретов лежат похороненными под песками в пустыне Гоби Восточного Туркестана, и мудрецы Хотана сохранили странные предания и знания алхимии.

Барон Бунзен показывает, что происхождение древних молитв и гимнов египетской “Книги Мертвых” предшествует Менесу и относится, вероятно, к до-Менитской Династии Абидоса между 3100 и 4500 гг. до Р. X. Этот ученый египтолог считает, что эра Менеса или Национальной Империи наступила не позднее 3059 года до Р. X. и наглядно доказывает, что “система поклонения Озирису и мифология уже были сформированы” [74, т. V, с. 94] до этой эры Менеса.

В гимнах этой научно установленной до-Эдемовской эпохи (ибо Бунзен уводит нас назад на несколько веков от года сотворения мира, т. е. 4004 г. до Р. X., как указано в библейской хронологии) мы находим четко выраженные уроки нравственности, идентичные по духу и почти идентичные по форме выражения с теми, которые Иисус проповедовал в своей Нагорной Проповеди. Это наше утверждение мы подкрепляем авторитетом наиболее выдающихся египтологов и знатоков иероглифических письмен.

“Надписи двенадцатой Династии полны ритуалистических формул”, — говорит Бунзен. Выдержки из Книг Гермеса, находимые на памятниках самых ранних династий, и “на памятниках двенадцатой (династии), выдержки из более раннего ритуала отнюдь не являются редкими... Накормить голодного, напоить жаждущего, одеть обнаженного, похоронить мертвого... составляло первую обязанность благочестивого человека... Учение о бессмертии души так же старо, как этот период”. (Глинобитная табличка, Брит. Муз., 562) [74, т. V, с. 129].

И, наверное, еще намного старше. Оно ведет свое происхождение с того времени, когда душа была объективным существом; следовательно, едва ли могла сама себя отрицать; когда человечество представляло собою духовную расу, и смерти не существовало. К закату жизненного цикла эфирный человек-дух впал в сладкую дремоту временной бессознательности в одной сфере только для того, чтобы очнуться в еще более ярком свете более высокой сферы. Но в то время как духовный человек постоянно стремится подняться все выше и выше к источнику своего существования, проходя через циклы и сферы индивидуальной жизни, — физическому человеку пришлось нисходить вместе с великим циклом вселенского творения до тех пор, пока он не очутился одевшимся в земное одеяние. С тех пор душа была слишком глубоко захоронена под физическим одеянием, чтобы снова заявлять о своем существовании, за исключением случаев тех более духовных натур, которые с каждым циклом становились все более редкими. И все же, ни один из доисторических народов никогда и не подумал отрицать существование или бессмертие внутреннего человека, настоящего “я”. Только мы не должны забыть учений древних философий: один лишь дух бессмертен — душа, сама по себе, ни вечна, ни божественна. При слишком тесном соединении с физическим мозгом своего земного футляра она постепенно становится предельным умом, простым животным и чувствующим жизненным принципом, нэфеш еврейской Библии.449

Доктрина о триединой натуре человека столь же ясно определена в герметических книгах, как и в системе Платона, или опять-таки в буддийской и брахманистской философиях. И она является одною из наиболее важных, так же как и наименее понятых доктрин герметической науки. Египетские мистерии, так несовершенно известные миру, и то только через краткие намеки о них в “Метаморфозах” Апулея, обучали величайшим добродетелям. Они раскрывали стремящемуся к “высшим” тайнам посвящения то, что многие наши современные исследователи герметизма напрасно ищут в каббалистических книгах и что никакие неясные учения церкви, руководимой орденом иезуитов, никогда не будут в состоянии раскрыть. Потому, сравнивать древние тайные общества иерофантов с искусственно созданными галлюцинациями тех нескольких последователей Лойолы, которые, может быть, были искренни в начале своей карьеры, — является оскорблением первых. И все же, во имя справедливости к ним мы вынуждены это делать.

Одним из наиболее неодолимых препятствий к посвящению как у египтян, так и у греков была любая степень убийства. Одною из величайших заслуг, дающих право быть принятым в орден иезуитов, является убийство в защиту иезуитизма. “Дети могут убивать своих родителей, если те принуждают их оставить католическую веру”.

“Христиане и сыновья католиков”, — говорит Стефан Фагундес, — “могут обвинять своих отцов в преступной ереси, если те хотят отвернуть их от веры, хотя они могут знать, что их родителей за это будут жечь огнем и предадут смертной казни, как учит Толет... И они не только могут отказать им в пище... но также могут законно убить их” [565, т. I, IV, 2, п. 7, 8].

Хорошо известно, что Нерон, император, никогда не осмелился просить о посвящении в мистерии по причине убийства Агриппины!

В разделе XIV “Принципов иезуитов”, по поводу человекоубийства мы находим, что отец Хенри Хенрикес в “Summa Theologiae Moralis” [566] включает нижеследующие христианские принципы:

“Если прелюбодей, даже если бы он был духовным лицом... будучи атакован мужем, убьет нападающего... он не считается нарушившим правила: non riditur irregularis (кн. XIV, de Irregularitae, с. 10, § 3).

“Если какой-либо отец был бы нежелателен для Государства (будучи в изгнании) и вообще для общества, и не существовало бы никаких других мер для устранения такого вреда, тогда я одобрил бы это” (чтобы сын убил отца), — говорится в разделе XV, “Об отцеубийстве и человекоубийстве”.450

“Правило, выдвинутое иезуитом Фрэнсисом Амиком, гласит; “Духовному лицу или человеку, принадлежащему к религиозному ордену позволительно убить клеветника, который угрожает распространить гнусные обвинения против данного лица или его религии” [567, т. V, disp. 36. sect. 5, n. 118].

Хватит. Высочайшие авторитеты осведомили нас, что человек в католической общине может совершать то, что закон и общественная нравственность клеймят преступлением, и все еще продолжать носить ореол иезуитской святости. Теперь вообразите, что мы снова поворачиваем медаль и смотрим, какие принципы насаждались языческими египетскими моралистами до того, как мир был облагодетельствован этими улучшениями в этике.

В Египте каждый значительный город отделялся от места захоронения священным озером. Та же самая церемония вынесения приговора, описанная в “Книге Мертвых”, как происходящая в мире Духа, имела место на земле во время похорон мумии. Сорок два судьи или советника собирались на берегу и судили “душу” умершего по ее деяниям, пока она пребывала в теле, и только после единодушного одобрения этого посмертного суда, мог лодочник, олицетворявший Духа Смерти, перевести тело оправданного покойника на его последнее место отдыха. После этого жрецы возвращались в священные пределы храма и наставляли неофитов по поводу вероятной торжественной драмы, которая происходила в невидимой сфере, куда отлетела душа. Бессмертие духа крепко прививалось Ал-ом-яхом.451 В “Крата Непоа” [568] нижеизложенное описано как семь степеней посвящения.

После предварительного испытания в Фивах, где неофиту приходилось проходить через многие испытания, называемые “Двенадцатью Мучениями”, ему велели управлять своими страстями и никогда ни на миг не терять мысли о своем Боге. Затем, в качестве символа скитаний неочищенной души, он должен был подниматься по нескольким лестницам и скитаться в темноте в пещере со многими дверьми, которые все были заперты. Когда он прошел страшные испытания, он получал степень Пастофора; вторая и третья степень назывались Неокор и Меланефор. Его вводили в обширный подземный зал, густо заполненный лежащими мумиями, и ставили рядом с гробом, в котором содержалось изуродованное, кровью покрытое тело Озириса. Это был зал, который называли “Вратами Смерти” и, весьма несомненно, что выдержки из “Книги Иова” [XXXVIII, 17] и другие части Библии имеют в виду эту мистерию, когда говорят об этих вратах.452 В X главе мы даем эзотерическое истолкование “Книги Иова”, которая является поэмой посвящения par exellence.

“Отворялись ли для тебя врата смерти?

Видел ли ты врата тени смерти?”

спрашивает “Господь” — т. е. Ал-ом-ях, посвящающий — Иова, намекая на третью степень посвящения.

Когда неофит преодолел ужасы этого испытания, его приводили в “Зал Духов”, чтобы те судили его. Среди правил, которые ему давались, ему приказывалось

никогда не желать и не искать мщения; быть всегда готовым помочь брату в опасности, даже рискуя собственной жизнью; хоронить каждое мертвое тело; уважать своих родителей больше всего; уважать старость, защищать тех, кто слабее тебя; и наконец, всегда помнить о смертном часе и о воскресении в новом и непреходящем теле” [569, с. 105].

Весьма рекомендовались чистота телесная и нравственная, и прелюбодеяние угрожало смертью.

После этого египетский неофит делался Кристофором. На этой ступени ему сообщалось тайное имя ИАО. Пятой была степень Балахала, и Гор наставлял его по алхимии, причем “словом” была хемия. На шестой ступени его обучали круговому танцу жрецов, в котором его наставляли по астрономии, ибо это изображало ход планет. На седьмой его посвящали в заключительные мистерии. После последнего испытания в здании, специально для этого построенном, астроном, как теперь его называли, — появлялся из этих тайных залов, называемых маннерас, и получал крест — тау, который при его смерти должны были положить ему на грудь. Теперь он был иерофант.

Мы уже читали правила святых посвященных христианского Общества Иисуса. Сравните их с правилами, налагаемыми на языческого кандидата на посвящение, и христианскую (!) нравственность с нравственностью, насаждаемою в тех мистериях язычников, на которых церковь призывает все громы и молнии некоего отмщающего божества. Имела ли церковь свои собственные мистерии? И были ли они в каком-либо отношении чище, возвышенней и более вдохновляющими на святую, добродетельную жизнь? Давайте послушаем, что Никколини в своей талантливо написанной “Истории иезуитов” рассказывает о современных мистериях христианского монастыря.453

“В большинстве монастырей, а в особенности в монастырях капуцинов и реформатов (reformati) на Рождество начинается серия пиршеств, которые продолжаются до Великого поста. Играют во все игры, устраивают роскошнейшие банкеты, и в малых городах трапезная монастыря для большинства обитателей является самым лучшим местом для развлечений. На масленице бывают два, три великолепнейших представления; стол так обильно накрыт, что можно вообразить, что сама богиня изобилия опорожнила над ним весь свой рог. Не забудем при этом, что эти два ордена живут на подаваемую им милостыню.454 Угрюмая тишина монастыря заменяется смешанными звуками веселия, и в его мрачных монастырских сводах отдается эхо совсем других песен нежели царя псалмопевца. Пиршество оживляется и заканчивается балом; и для того, чтобы сделать его еще более оживленным и, возможно, также и для того, чтобы показать, насколько основательно их обет целомудрия искоренил в них плотские вожделения, несколько молодых монахов появляются кокетливо одетые в одеяния прекрасного пола и начинают танцевать вместе с другими, одетыми, как веселые кавалеры. Описать скандальную сцену, которая затем следует, значило бы вызвать отвращение моих читателей. Я только скажу, что я сам часто был свидетелем таких сатурналий”.

Цикл идет вниз, и по мере того, как он опускается, физическая и животная природа человека все больше и больше развивается за счет его Духовного Я.455 С каким же отвращением мы можем отвернуться от этого религиозного фарса, называемого современным христианством, и обратиться к возвышенным верованиям древности!

В египетском “Погребальном ритуале”, обнаруженном среди гимнов “Книги мертвых”, которую Бунзен называет “драгоценной и таинственной книгой”, мы читаем обращение умершего в лице Гора, детализирующего все, что он сделал для своего отца Озириса. Между прочим, это божество говорит:

“30. Я дал тебе твой Дух.

31. Я дал тебе твою Душу.

32. Я дал тебе твою силу (тело)”, и т. д.

В другом месте сущность, к которой развоплощенная душа обращается как к “Отцу”, показана означающей “дух” человека, так как в этом стихе говорится: “Я заставил свою душу прийти и говорить с ее Отцом”, ее Духом.456

Египтяне смотрели на свой “Ритуал” как на божественное вдохновение; короче говоря, как индусы ныне смотрят на Веды и современные евреи на свои Книги Моисея. Бунзен и Лепсий доказывают, что термин герметический означает вдохновенный; ибо Тот, само божество, говорит и открывает своим избранникам среди людей волю Бога и тайны божественного. Некоторые части, как выразительно сказано, “были написаны перстом самого Тота”; они — труд и сочинение великого Бога [74, т. V, с. 133].

“В более позднем периоде их герметический характер признавался еще более четко, и на одном гробу 26-й династии Гор объявляет усопшему, что сам Тот дал ему книги своих божественных слов, или герметические писания”.457

Так как мы осведомлены о том, что Моисей был египетский жрец или, по меньшей мере, был обучен всей их премудрости, то нам не следует удивляться, что он написал во “Второзаконии” [IX, 10]: “Дал мне Господь две скрижали каменные, написанные перстом Божиим”; или когда мы обнаруживаем в “Исходе” [XXXI, 18]: “И когда (Бог) перестал говорить с Моисеем... дал ему две скрижали откровения, скрижали каменные, на которых написано было перстом Божиим”.

В представлениях Египта, так же, как и во всех других верованиях, основанных на философии, человек был не просто только, как у христиан, сочетанием души и тела; он был троичен, когда дух был присоединен к нему. Кроме того, эта доктрина учила, что он имел кха — тело; кхаба — астральную форму или тень; ка — животную душу или жизненный принцип; ба — высшую душу и акх — земной рассудок. У них также имелся шестой принцип, называемый Сах или мумия; но функции последней начинались только после смерти тела. После очищения, в течение которого душа, отделившаяся от своего тела, продолжала навещать последнее в его мумифицированном состоянии, эта астральная душа “становилась Богом”, так как она, в конечном счете, поглощалась “мировою Душою”. Она преображалась в одного из творящих божеств, “в бога Птах”,458 Демиурга, что есть родовое имя для творцов мира, которые даны в Библии под именем Элохим. В “Ритуале” добрая или очищенная душа “в соединении со своим высшим или несотворенным духом, является в большей или меньшей степени жертвой темного влияния дракона Апофиса. Если она достигла окончательного познания небесных и адских тайн — гнозиса, т. е. полного воссоединения с духом, она восторжествует над своими врагами; если нет, то душе не избегнуть ее второй смерти. Это и есть “озеро, которое горит огнем и серой” (элементы), в котором те, кто туда брошены, подвергаются “второй смерти””459 (“Апокалипсис”). Эта смерть представляет собою постепенное растворение астральной формы на ее первичные элементы, на что мы уже намекали несколько раз в этой книге. Но эта ужасная судьба может быть избегнута познанием “Таинственного Имени” — “Слова”,460 — говорят каббалисты.

Какое же тогда наказание влекло за собою пренебрежение им? Если человек ведет естественно чистую, добродетельную жизнь, то нет никакого наказания, за исключением задержки в мире духов, пока он не найдет себя достаточно очищенным, чтобы получить его от своего Духовного “Владыки”, одного из могучего Сонма. Но если по-другому, то “душа”, как полуживотный принцип, становится парализованной и теряет осознание своей субъективной половины — Владыки, — пропорционально чувственному развитию мозга и нервов раньше или позже она окончательно теряет из виду свою божественную миссию на земле. Подобно вурдалаку или вампиру сербских сказаний, мозг кормится, живет и набирает силу и власть за счет своего духовного родителя. Затем уже наполовину бессознательная душа, став полностью опьяненной испарениями земной жизни, становится бесчувственной, без надежды на искупление. Она не в состоянии разглядеть красоту своего высшего духа и услышать предостерегающий голос своего “ангела-хранителя” и своего “Бога”. Она устремляется только к развитию и к более полному пониманию натуральной, земной жизни; и таким образом может раскрывать только тайны физической природы. Ее печали и страхи, надежды и радости тесно слиты с ее земным существованием. Она игнорирует все, что не может быть продемонстрировано ее органами действия или чувств. Она начинает с того, что становится фактически мертвой: наконец она совсем умирает. Она уничтожается. Такая катастрофа часто может произойти за долгие годы до окончательного отделения жизненного принципа от тела. Когда приходит смерть, ее железная и холодная рука находит себе работу с жизнью, как обычно, но там больше нет души, которую можно бы освободить. Вся сущность последней уже была поглощена жизненной системой физического человека. Неумолимая смерть освобождает лишь духовный труп, в лучшем случае — идиота. Не будучи в состоянии ни подняться выше, ни проснуться от летаргии, она вскоре растворяется в элементах земной атмосферы.

Провидцы, праведные люди, которые овладели высочайшей наукой внутреннего человека и знанием истины, подобно Марку Антонию получали наставления “от богов” во сне и другими путями. Получая помощь от более чистых духов, обитающих “в областях вечного блаженства”, они наблюдали этот процесс и неоднократно предостерегали человечество. Скептицизм может насмешливо улыбаться; вера же, основанная на знании и духовной науке, верит и подтверждает.

Наш нынешний цикл является преимущественно таким циклом душевных смертей. Мы сталкиваемся с утерявшими душу мужчинами и женщинами на каждом шагу. Также мы не удивляемся, при нынешнем состоянии вещей, огромной неудаче последних усилий Гегеля и Шеллинга построить какую-то метафизическую систему. Когда факты, ощутимые и осязаемые факты феноменологического спиритуализма происходят ежедневно и ежечасно и все же отрицаются большинством “цивилизованных” народов, то мало шансов на то, что все время возрастающие толпы материалистов примут чисто абстрактную метафизику.

В книге, названной Шампольоном “Проявление на Свет”, имеется глава о “Ритуале”, которая полна таинственных диалогов с обращениями души к различным “Силам”. Среди этих диалогов имеется один, который более чем выразителен по поводу потенциальности “Слова”. Сцена происходит в “Зале Двух Истин”. “Дверь”, “Зал Истины” и даже различные части ворот обращаются с речами к душе, просящей разрешить ей войти. Все они запрещают ей входить, если она не скажет им их тайных, или мистических, имен. Какой ученик тайной доктрины не узнает в этих именах тождественности значения и цели с именами, встречающимися в Ведах, в позднейших трудах брахманов и в “Каббале”?

Маги, каббалисты, мистики, неоплатоники и теурги Александрии, которые так превосходили христиан своими достижениями в тайной науке; брахманы или саманеане (шаманы) старины; современные брахманы, буддисты и ламаисты, — все заявляли, что определенная сила связана с этими различными именами, связанными с одним непроизносимым Именем. Мы показали из своего личного опыта, как глубоко вкоренилось в ум народа по всей России461 верование, что это Слово творит чудеса и находится в основе каждого магического деяния. Каббалисты таинственно связывают Веру с этим словом. То же делали апостолы, обосновывая свои утверждения на приписываемых Иисусу словах: “Если бы вы имели веру величиною с горчичное зерно... для вас не было бы ничего невозможного”, и Павел, повторяя слова Моисея, говорит, что “Близко к тебе




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   53


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница