Дорогами воздушного десанта



страница1/12
Дата10.07.2016
Размер2.48 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Лукашенко А.И. дорогами воздушного десанта. Изд. 2-е, дополненное и переработанное. М., “Московский рабочий”, 1978г. Тираж 75000 экз.

Андрей Иванович Лукашенко


ДОРОГАМИ ВОЗДУШНОГО ДЕСАНТА

ОТ АВТОРА

Смоленская земля была ареной ожесточенных сражений в годы Великой Отечественной войны. Каждый клочок ее, свидетель этих сражений обильно полит кровью советских людей, защищавших Родину от фашистского нашествия. И сколько поистине легендарных подвигов совершено на ратных полях смоленских. За долгие годы журналистской работы мне приходилось слышать много разных военных историй о пехотинцах и кавалеристах, танкистах и летчиках, партизанах и подпольщиках и писать о них.

Однажды я узнал, что на временно оккупированную территорию бывших Знаменского и Всходского районов приземлялись многочисленные группы наших парашютистов, которые крепко дрались с врагом и восстановили Советскую власть на освобожденной в боях земле. Признаюсь, раньше подобного слышать не приходилось. И я заинтересовался парашютистами. А в феврале 1968 года вместе со старшим преподавателем Рязанского воздушно-десантного училища подполковником Алексеем Емельяновичем Савченко, воевавшим в годы Отечественной в тылу врага на Смоленщине, прошел в течение десяти дней по местам действий парашютистов. Уже с первых дней похода стала проясняться необыкновенная история мужества и героизма советских бойцов, пролежавшая нетронутым пластом двадцать шесть лет.

Оказалось, что парашютистами, которые прыгали в начале 1942 года на штыки врага в его фронтовом тылу были бойцы 4-го воздушно-десантного корпуса его 8 и 9-й, 214-й бригад и отдельных подразделений, всего свыше 10 тысяч человек. Корпусу ставилась задача содействовать наступательной операции нашей армии, отвлекая на себя с фронта силы фашистской группы армий «Центр». Как выяснилось потом, это был самый крупный воздушный десант за всю историю второй мировой войны.

«У нас не хватает слов, чтобы охарактеризовать героизм передового отряда советской молодежи — комсомольцев. Вспоминая их боевые дела, мы восхищаемся и гордимся ими. Комсомольцы-десантники являются надежной опорой и помощниками наших офицеров и достойным резервом Коммунистической партии. Многие из них вместе с коммунистами вписали свои имена в летопись бессмертной славы нашего народа»,— писали в своем письме в ЦК ВЛКСМ командир корпуса А. Ф. Казанкин и комиссар В. М. Оленин.

История рождения этого корпуса тесно связана со Смоленщиной. Здесь была сформирована (одной из первых в Советской Армии) его 214-я воздушно-десантная бригада, проходили первые учения парашютистов. Здесь десантники вступили в схватку с фашистами в первые месяцы войны.

Но все это и многое другое стало известно потом. А вначале был поиск, большой и долгий. За восемь лет мне пришлось исходить и изъездить все места, все дороги и тропы тех районов, где сражались с врагом мои герои. Прежде чем написать книгу, была работа в архивах, а потом поездки в Москву и Горький, Рязань и Витебск, Гомель, Минск, Киев и другие города, чтобы встретиться с оставшимися в живых участниками прославленного десанта. Более 5 тысяч писем было перечитано за это время, и большинство из них от матерей, братьев, сестер, жен и детей, которые до сих пор продолжают ждать с войны своих дорогих людей.

Вот почему все в этой книге — поиск. Как он удался, судить не мне. Хочу только отметить, что начинал и заканчивал эту длительную и кропотливую работу с намерением посвятить ее, говоря словами А. Т. Твардовского:

«Павших памяти священной,


Всем друзьям поры военной,
Всем сердцам, чей дорог суд».
ВОЙНА ВХОДИЛА В РОССИЮ

Шли тревожные дни первого месяца войны. Полыхали пожарища сражений на Украине и в Белоруссии. С тяжелыми, кровопролитными боями отходили на восток наши армии, чтобы, перегруппировавшись, дать достойный отпор врагу.

Гитлер рвался к Москве. Он бросил в пекло войны отборные части, ударной силой которых в группе армий «Центр» были крупные танковые соединения. Однако, после того как 2-й танковой группе Гудериана удалось форсировать Днепр у Могилева и Орши, а 3-й Гота — Западную Двину у Полоцка и Витебска, они наткнулись на сильное сопротивление наших войск. Разворачивалось историческое Смоленское сражение.

Готовясь к возможной битве за Смоленск, областной комитет партии под руководством первого секретаря Дмитрия Михайловича Попова проделал поистине титаническую работу. Буквально на второй день войны в городе начал формироваться стрелковый полк из местных военных, которые находились в запасе. Через три дня этот полк под командованием преподавателя тактики Смоленского военно-политического училища майора Е. И. Шмакова занял оборону северо-восточнее деревень Александровки, Нижней Ясенной, Вишенки. Здесь же, возле краснинского большака — Старой Смоленской дороги, разместился и штаб полка.

В городе была также создана 3-я запасная стрелковая бригада под командованием полковника П. Ф. Малышева. Затем ее перебросили на восток. Полным ходом шло формирование истребительных батальонов и батальонов самообороны. Областной комитет партии сумел поднять все население не только Смоленска, но и области, и каждому нашлось дело. Десятки тысяч людей строили на территории области оборонительные рубежи, полевые посадочные площадки для самолетов, убирали урожай, эвакуировали в тыл оборудование заводов, хлеб и скот.

«Более двух третей своего состава и свыше 70 процентов руководящих партийных и советских работников послала Смоленская партийная организация в армию, в истребительные батальоны, партизанские отряды и на подпольную работу в тыл врага»'. А фронт приближался к Смоленску. 20-я и 16-я армии с трудом сдерживали натиск противника. Им пришлось действовать на широком фронте, и поэтому их оборона была неглубокой. События разворачивались стремительно.

14 июля Д. М. Попов сообщил в Смоленский полк, что гитлеровцы захватили Ленино и устремились на Красный. Положение было тревожным, оно предвещало бои с сильным и коварным врагом. Вот почему к концу дня в каждом взводе, роте и батальоне политработники провели беседы, смысл которых сводился к одному — стоять насмерть.

Назавтра ранним утром противник начал сильную бомбардировку и пулеметный обстрел лесов и дорог, прилегающих к Смоленску, а затем двинул вперед части своей 29-й моторизованной дивизии. Дважды в течение дня сводный отряд в составе двух батальонов 46-й стрелковой дивизии под командованием полковника Буняшина атаковал противника в районе деревни Хохлово, но, хотя и имел относительный успех, вынужден был отойти к Лубне.

Прорвавшиеся вдоль большака батальоны фашистов попали под ураганный огонь Смоленского стрелкового полка. Весь день он сдерживал их натиск, а вечером уступил свои позиции полку войск НКВД и истребительному батальону Красноармейского района и был переброшен в район Ярцева для борьбы с немецким десантом.

Гитлеровцам все же удалось обойти наши части и 16 июля ворваться в Смоленск.

Но это еще не означало, что город был покорен. Он сражался. Сражался не час и не день, а неделю, другую. 18 и 19 июля 16-я армия вместе с 34-м стрелковым корпусом овладела северным предместьем, а отряд генерал-майора А. М. Городнянского трижды за-

1 Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг. М , Воениздат, 1970, с. 79—80

нимал северо-западную окраину города. 20 июля части 19-й армии продолжали наступать на Смоленск. К исходу дня 34-й корпус взял железнодорожный мост в городе и сортировочную станцию. 21 июля 152-я стрелковая дивизия 16-й армии весь день вела упорные бои на западной окраине города, а к вечеру ее 480-й полк захватил железнодорожную станцию и углубился в центр города. До 27 июля с переменным успехом сражались воины 16-й армии, изматывая силы противника и задерживая его продвижение на восток.

В то время, когда 4-й воздушно-десантный корпус покидал живописный уголок Шумячского района, расположенный вдоль Студенецкого большака у Дубовиц, Микуличей, Русского, Будища, Полицкого, по берегам реки Остер, па Смоленщине уже развертывалась партизанская война. «Смоленские партизаны и подпольщики начали вооруженную борьбу с первых дней оккупации Смоленщины. В течение июля в области было сформировано 54 партизанских отряда общей численностью 1160 человек»

16 июля на берегу озера Сапшо, в Слободском районе (ныне Демидовский), первый бой фашистским захватчикам дал партизанский отряд под командованием первого секретаря райкома партии Михаила Нестеровича Шульца. По соседству с ним, в Духовщинском районе, созданный первым секретарем райкома партии Петром Феоктистовичем Цукановым партизанский отряд «Буревестник» буквально в первые дни своего существования вступил в борьбу с оккупантами. А в огромном лесном массиве между Демидовой, Слободой и Духовщиной оседали в ту пору небольшие группы бойцов, попавших в окружение, из которых затем вырастали новые партизанские отряды. Так, уже к августу здесь сложился боеспособный объединенный партизанский отряд, которым командовал молодой сержант Иван Овчаренко. Рядом с ним действовал отряд Апретова и другие патриотические группы, тоже впоследствии переросшие в большие отряды и бригады.

Война гремела своими раскатами. На полях и лугах, на берегах рек и озер, в деревнях и городах, у опушек лесных массивов — везде полыхал ее смертонос-

1 Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг., с 79-80.

ный огонь, содрогалась земля от разрывов тысяч бомб и снарядов. Смоленское сражение набирало размах и силу. Уже вели бои армейские группы генерал-лейтенанта В. Я. Качалова и генерал-майора К- К. Рокоссовского. Они отвлекли на себя огромное количество немецких войск и в значительной мере помогли войскам 16-й и 20-й армий Западного фронта вырваться из окружения и соединиться с главными силами.

Тяжелое положение сложилось поначалу и у Ельни, которую сумел захватить 46-й мотокорпус противника. Затем он стал двигаться к Дорогобужу, но был остановлен нашей 24-й армией. Так образовался Ельнинский выступ. Для ликвидации его наше командование приняло срочные меры, и уже 30 августа 100-я стрелковая дивизия генерал-майора И. Н. Руссиянова вместе с другими частями армии завязала бои и перешла в наступление. К 5 сентября она вклинилась в оборону противника и вместе со 127-й дивизией полковника А. 3. Акимепко, 153-й — генерал-майора Н. А. Гагена и 161-й — полковника П. Ф. Москвитина начала бои за Ельню и окружение немецких частей. Однако ночью, когда еще не была сомкнута горловина кольца, противнику удалось бежать. Он оставил на поле боя трупы тысяч своих солдат и офицеров, много разбитой техники. Утром 6 сентября над Ельней взметнулось красное знамя, возвещая об освобождении города. Это была крупная победа советских войск.

А общая обстановка на фронте к этому времени резко ухудшилась. Противнику удалось значительно продвинуться вперед и создать опасную ситуацию для наших войск под Вязьмой. Вот как пишет об этом Маршал Советского Союза А. М. Василевский: «Бессмертной славой покрыли себя советские войска, сражавшиеся в районе Вязьмы. Оказавшись в окружении, они своей упорной героической борьбой сковали до 28 вражеских дивизий. В тот необычайно тяжелый для нас момент их борьба в окружении имела исключительное значение, так как давала нашему командованию возможность, выиграв некоторое время, принять срочные меры по организации обороны на Можайском рубеже.

После этих изнурительных боев фронт переместился на территорию Подмосковья. Смоленщина оказалась в руках захватчиков.

Оккупировав область, фашисты стали жестоко расправляться с каждым, кто оказывал им хотя бы малейшее сопротивление. Проводились массовые аресты и расстрелы гражданского населения. Создавались концентрационные лагеря.

Один из таких лагерей смерти был создан в городе Рославле (примерно в 100 километрах южнее Смоленска) в июле 1941 года. Опутав в три ряда колючей проволокой большую территорию на западной окраине города, фашисты пригнали сюда несколько тысяч военнопленных и обрекли их на мучительную голодную смерть. Ежедневно из лагеря на Вознесенское кладбище вывозили на двуколках мертвых. В огромную, несколько десятков метров длиной и до пятнадцати метров глубиной, траншею сваливали трупы погибших от голода, сыпного тифа и дизентерии. Гибли и от страшного холода, так как основная масса военнопленных находилась в дощатых бараках или на улице в тридцати-сорокаградусные морозы.

Никогда не забудется та жестокость, с какой расправлялись фашистские палачи с местными жителями, которые приходили к проволочному заграждению лагеря, чтобы передать узникам картофелину или сухарь. С вышек вокруг лагеря охранники немедленно открывали огонь из автоматов по женщинам и детям, подошедшим близко к заграждению.

8 сентября 1941 года за подписью генерала Рейнеке, начальника управления по делам военнопленных при верховном командовании рейха, была издана инструкция по обращению с советскими военнопленными во всех лагерях. Она гласила:

«Большевистский солдат... потерял право претендовать на обращение с ним как с честным противником, в соответствии с Женевской конвенцией. Следует действовать безжалостно и энергично при малейшем намеке на неповиновение, особенно в тех случаях, когда речь идет о большевистских фанатиках. Неповиновение, активное или пассивное сопротивление должны быть немедленно сломлены силой оружия (штыки, приклады и огнестрельное оружие)...

При выполнении этого приказа каждый, кто не употребит своего оружия или употребит его с недостаточной энергией, подлежит наказанию... В военнопленных, пытающихся бежать, следует стрелять без предварительного оклика. Не производить предупредительного выстрела. Использование оружия против военнопленных является, как правило, законным».

Более 130 тысяч военнопленных погибло в этом лагере за два с небольшим года.

Почти каждую ночь слышалась стрельба у оврагов и окраин, где фашисты расстреливали советских людей, находившихся в застенках гестапо. После расправ еще несколько часов шевелилась земля на могилах под Рославлем и Смоленском, Касплей и Вязьмой. В те ямы палачи бросали не только убитых, но зачастую и живых.

По железным дорогам уходили в Германию поезда с заколоченными вагонами. Томились в них увозимые в рабство юноши и девушки Смоленщины, которым не удалось скрыться от оккупантов. Так действовала фашистская машина по уничтожению советских людей.

«Мы должны развить технику обезлюживания,— требовал Гитлер.— Если вы спросите меня, что я понимаю под обезлюживанием, я скажу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц. И это то, что я намерен осуществить, это, грубо говоря, моя задача... Если я могу послать цвет германской нации в пекло войны без малейшего сожаления о пролитии ценной немецкой крови, то, конечно, я имею право уничтожить миллионы низшей расы, которые размножаются, как черви. Под словом «уничтожить» я имею в виду непременное истребление этих людей».

Обезлюживая всю оккупированную территорию, в том числе и Смоленщину, фашисты в спешном порядке накапливали здесь свои силы, подтягивали свежие армии, технику и боеприпасы, строили оборонительные рубежи.

Остановленной в Смоленском сражении на два месяца группе армий «Центр» удалось осенью 1941 года значительно продвинуться вперед и выйти на подступы к Москве. К 15 ноября гитлеровское командование сконцентрировало против наших войск Западного фронта 51 дивизию, в том числе 31 пехотную, 13 танковых и 7 моторизованных, хорошо укомплектованных личным составом, танками, артиллерией. Но уже в первой половине декабря советские войска перешли в контрнаступление и отбросили гитлеровские полчища далеко на запад. Успешно действовали в тот период войска не только Западного фронта, но и других, особенно Калининского и Брянского.

В январе 1942 года с целью завершения окружения вяземской группировки противника Ставка Верховного Главнокомандования решила выбросить за линию фронта, в район Озеречни, 4-й воздушно-десантный корпус. Ему ставилась задача перерезать железную и шоссейную дороги Вязьма — Смоленск — основные питательные артерии фашистских войск, находившихся в данном районе.

Как и намечалось, 11-й кавалерийский корпус полковника С. В. Соколова вышел в намеченный район с севера через брешь, образовавшуюся в полосе фронта, а 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала П. А. Белова, прорвав линию фронта на Юхновском направлении, двинулся к нему навстречу. На стык двух кавалерийских соединений и было решено высадить 4-й воздушно-десантный корпус генерала А. Ф. Левашова. К этому времени он закончил укомплектование бригад, которые получили значительное пополнение. Кроме того, 7-я бригада была заменена более боеспособной 9-й воздушно-десантной.

ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД

Январь шел к концу. Сильные метели, бушевавшие несколько дней, стихли, и холод сковал снег. По ночам от мороза потрескивали бревна хат, вибрировали и гудели провода на телеграфных столбах. Сними рукавицу, притронься к металлу, и рука, словно клеем намазанная, тут же прилипнет. Но, несмотря на стужу, бойцы упаковывали огромные парашютно-десантные мешки прямо на снегу. А когда заканчивали работу, уходили в землянку и в который раз осматривали карабины и автоматы, проверяли, все ли уложено в дорогу.

Длинная предстояла дорога этим отважным парням, пришедшим сюда по путевкам комсомола. Пока они знали о ней очень немного: Смоленская область, оккупированная фашистами, а там какая-то деревня Озеречня, поблизости расположена железнодорожная ганция Издешково. До войны в станционном поселке был райцентр, а сейчас... Что там сейчас?

— Внимание, тревога! — залпом выпалил прибежавший в расположение второго батальона боец.

Через несколько минут подразделение капитана Матвея Яковлевича Карнаухова из 8-й воздушно-десантной бригады выстроилось ровной цепочкой вдоль самолетов. Безмолвно застыли десантники. И каждый из них знал, что батальону дано ответственное задание, что они должны обеспечить в тылу врага прием всего корпуса, что отныне их подразделение называется передовым отрядом.

—Товарищи бойцы и командиры! Наступил долгожданный час. Вы отправляетесь в тыл врага, чтобы помочь советским людям избавиться от фашистской оккупации. Командование воздушно-десантных войск уверено, что вы с честью выполните приказ Родины, будете самоотверженно сражаться с врагом,— обращаясь к воинам, говорил член Военного совета воздушно-десантных войск дивизионный комиссар Василий Яковлевич Клоков, заменивший на этом посту находившегося в госпитале Г. П. Громова. Вместе с командиром 8-й бригады подполковником Александром Алексеевичем Онуфриевым и комиссаром старшим политруком Иваном Васильевичем Распоповым он обходил строй, напутствуя бойцов, крепко пожимал руку каждому.— Счастливого вам приземления, друзья! — сказал Клоков на прощание.

Взревели моторы нескольких десятков самолетов ПС-84, и вот уже они один за другим стали отрываться от взлетной полосы полевого аэродрома.

В иллюминаторах сквозь вечернюю темь показывались редкие мерцающие звезды. Самолеты набирали высоту. Как-то незаметно стихали голоса людей. Они сидели с парашютами, вещмешками, увешанные оружием, одетые в маскировочные халаты. В эти минуты каждый, наверное, думал о том, что ждет его впереди.

Незаметно прошло около часа. Сигнал штурмана нарушил общее молчание. Торопливо поправив снаряжение, бойцы приготовились к прыжку.

...Посматривая на часы, дежурные по штабу корпуса то и дело справлялись у радистов:

— Ну как?

— Пока молчат...

И опять тянулись долгие минуты, часы. Связи с батальоном десантников все не было. В тревожном ожидании прошли ночь и день...

Что же произошло в намеченном пункте выброски батальона? Почему не удалось установить связь с «Шаром»?

А произошло вот что. Батальон под командованием Карнаухова получил задание высадиться в тыл противника в районе Озеречни с целью подготовить площадки для приема всего корпуса. Но в связи с тяжелыми ночными условиями ориентировки (сильная метель) выброска подразделения произошла южнее намеченной точки — в районе населенных пунктов Таборы, Ковалево, Щербинино, примерно в двадцати километрах от Озеречни. К тому же десантники в месте высадки оказались разбросанными на большом расстоянии друг от друга. Начальник радиостанции «Север» сержант Иван Наумович Парасюта и радист рядовой Василий Афанасьевич Грамма вместе с радиостанцией и питанием к ней приземлились вдали от командира батальона.

— Когда я прыгнул вслед за командиром радиовзвода лейтенантом Власовым и Парасютой,

—вспоминал Грамма,— то увидел внизу лес, а справа от деревни светлыми искрами навстречу летели трассирующие пули. Сверху тоже раздавались автоматные очереди. Меня относило немного влево. Перед самым лесом развернуло и быстро понесло на небольшую деревеньку. «Ну, думаю, гибель!» Быстро подготовил к бою автомат и почти тут же упал в снег. Парашют, подгоняемый ветром, потащил меня к небольшому сараю и деревенской кузнице. Удерживая одной рукой автомат, другой стал тянуть за стропы, пытаясь погасить купол. Но ничего не выходило. На какое-то мгновение остановился — парашют зацепился за торчащие жерди. Быстро вскочил на ноги и бросился в сарай. Попытался освободиться от подвесной системы, но замерзшими пальцами никак не мог расстегнуть карабины. Пока возился, к сараю стали подходить какие- то люди. В открытую дверь вижу: приближаются человек восемь. Потом они остановились и выжидающе стали смотреть на меня. Немая сцена длилась минуты две три. Я решил первым нарушить молчание. Подняв автомат, крикнул им: «Ну что же, подходите!» А сам думаю: «Только двинутся — открою огонь». «Да это же наш!» — слышу женский голос. Люди подбежали ко мне, помогли снять лямки парашюта. Спрашиваю, есть ли в деревне немцы. Говорят, что нет, и зовут в хату обогреться.

Народу набилась целая хата. Каждый хотел знать, что происходит за линией фронта, где фронт, и многое другое. Я вкратце сообщил, что и как на Большой земле. Одна из женщин сказала: «А фашисты одно твердят, будто Москва давно сдалась и что они ведут бои где-то уже далеко за столицей». Долго говорить, однако, было некогда. Я попросил жителей выйти за околицу и, если кто заметит парашютистов, направлять их сюда. Сам остался на дороге. Минут через десять невдалеке увидел перебегающего дорогу человека в маскировочном халате. Окликнул его. Это был мой начальник радиостанции сержант Парасюта. Следом за ним подошло еще пять десантников.

Подождав немного, мы расспросили жителей о том, как нам лучше идти, и двинулись в сторону леса. До соседней деревни было километра четыре. За время пути мы с Парасютой успели о многом переговорить. Нас очень беспокоило, что нет командира взвода лейтенанта Власова. Ведь у него были все радио сведения. Пройдя около часа по лесу, вышли на большак перед какой-то деревней и увидели справа от дороги костер и людей вокруг него. Когда приблизились, то узнали в собравшихся наших парашютистов во главе с комбатом Карнауховым. Он приказал немедленно установить связь с Большой землей. Мы объяснили, что у нас нет всех данных для связи, что знали только частоту и позывной. Однако попытались выйти на связь. Правда, тут же услышали условный отзыв — «Мак». Но когда «Мак» в свою очередь запросил пароль, мы не смогли его назвать. Так истекли первые сутки и вторые. Все время мы вызывали «Мак», а он перестал отвечать. И только на третий день, когда прибыл лейтенант Власов, который высадился дальше всех, удалось установить связь с Большой землей.

...Закончив сбор, батальон подошел к Озеречне, где должен был подготовить место для приема всего соединения. Но там оказался большой немецкий гарнизон. Десантники с ходу начали атаку и сумели ворваться в деревню. Разгромив фашистов, парашютисты увидели на улице четырех повешенных десантников, среди которых был старший лейтенант Огнев. Обнаружили еще одного нашего бойца, избитого до крови и связанного веревками. Его удалось спасти. В одном из домов нашли мундир фашистского генерала. Видимо, генерал раздетым успел убежать из деревни.

Батальон овладел Озеречней и был готов к приему бригады и всего корпуса. Однако в связи с изменением оперативной обстановки в исходном и конечном районах десантирования командование решило продолжать переброску лишь 8-й бригады на площадки, подготовленные вторым батальоном, а высадку основного состава корпуса пока приостановить.

Приняв подразделения бригады, батальон Карнаухова продолжал активно действовать. Уже к 9 февраля он очистил от оккупантов населенные пункты Гвозденково, Семеновское и Мармоново, уничтожив в боях до ста вражеских солдат и захватив немалые трофеи. Затем сражался за Семлево и Бекасово.

Воины-десантники во главе с командирами и политработниками проявляли образцы героизма. Вспоминая те дни, Леонид Дмитриевич Волков, бывший политрук роты, которой командовал старший лейтенант Петр Максимович Рева, рассказывал:

— Боевое крещение у нас было в ночь на 31 января. Правда, наши действия не имели большого тактического значения. Однако они явились для нас как бы репетицией, а для оккупантов — предвестниками будущих поражений. Наш батальон двумя ротами выбил тогда немцев из опорного пункта вблизи Издешкова, уничтожил более пятидесяти немецких солдат и офицеров и пополнил свой боезапас. Хорошо помню, как мы взорвали железнодорожный мост через Днепр, чтобы не дать возможности противнику перебрасывать подкрепление к линии фронта. Это задание тоже выполнила наша рота десантников. На лыжах мы добрались до пункта между Сафоновом и Издешковом. Тихо сняли часовых. .Заложили динамит, подожгли бикфордов шнур и стали организованно отходить. За спиной, уже давольно далеко прогремел мощный взрыв. На станции поднялась тревога. Уклоняясь несколько вправо от маршрута, мы на обратном пути оказались между двумя деревнями, в которых размещался немецкий гарнизон. Удалось пройти уже километра два, когда нас обнаружили, и вслед двинулась группа гитлеровцев, пытаясь догнать и отрезать нам путь. Успев углубиться в лес, мы встретили фащистов массированным огнем. Побросав свои лыжи и убитых, гитлеровцы поспешно стали отходить.

В те дни командование бригады приняло решение разгромить немецкий гарнизон в Семлеве. Под покровом ночи нам предстояло перебросить основные силы как можно ближе к населенному пункту и, сделав стремительный бросок, овладеть районным центром. Уже ночью, часов в одиннадцать, началась сильная метель. Мокрый снег буквально облепил десантников. Они стали похожи на небольшие копешки сена, медленно передвигающиеся по полю. Когда оставалось около трех километров до места назначения, метель стихла. Снова начал крепчать мороз. К утру мы успели изрядно промерзнуть. Правда, потом было жарко. Нашей группе поручили контролировать дорогу из Семлева в районный центр, по которой могли быть подброшены свежие силы вражескому гарнизону. В моем подчинении насчитывалось тогда семьдесят пять парашютистов, причем около пятидесяти из них — легкораненые или из хозяйственной команды. Сам я тоже был ранен — в голову, но чувствовал, что выполнить задание смогу. Мы были вооружены станковым и четырьмя ручными пулеметами, противотанковым ружьем, гранатами и винтовками.

В пять часов утра со стороны райцентра донеслось дружное «ура» наших десантников. Штурм гарнизона противника начался. Вскоре мы заметили, что от станции спешит колонна фашистов — около двух рот —-в сопровождении трех танков. Мы из засады открыли огонь. Но у нас вдруг вышло из строя противотанковое ружье. Тем не менее передний танк удалось подбить связкой гранат. Это облегчило наше положение. Затем подбили и вторую машину, которая пыталась обойти нас. В течение всего дня мы сдерживали противника, не давая ему возможности оказать подмогу своему гарнизону.

...Нет, ни на каких весах не взвесить тот груз, который за месяцы борьбы в тылу врага вынесли на своих плечах десантники второго батальона 8-й бригады! Батальон капитана Карнаухова был одним из лучших подразделений бригады. В его составе находились опытные командиры и политработники, хорошо знающие свое дело. Жаль, что не дожили до победного дня многие из них, и в том числе комиссар батальона Василий Пантелеевич Карпоченко, погибший в бою за деревню Бекасово.

Правительство по достоинству оценило заслуги М. Я. Карнаухова перед Родиной, наградив его за боевые действия в тылу врага на смоленской земле двумя орденами Красного Знамени.

Матвей Яковлевич позже был заместителем командира одного из гвардейских полков, участвовал в боях под Сталинградом, а затем командовал полком. Его грудь украшают семь орденов и двенадцать медалей. В настоящее время десантник-ветеран на заслуженном отдыхе. Он живет в Краснодоне, в поселке Первомайском. Но коммунист Карнаухов не любит безделье. Он работает на общественных началах заместителем директора первомайской средней школы № 6. Той самой школы, в которой учились члены «Молодой гвардии» Ульяна Громова, Шура Бондаренко, Вася Бондарев, Виктор Петров и их друзья. Матвей Яковлевич ведет в этой школе курс военно-патриотического воспитания молодежи.

По-разному сложилась послевоенная жизнь бывших десантников из второго батальона. Политрук роты Леонид Дмитриевич Волков, демобилизовавшись из рядов Советской Армии в 1946 году, уехал на восстановление Донбасса. Там ему поручили вести работу в городском комитете партии. В конце 1947 года Волкова послали на Енакиевский металлургический завод, где он работает по сей день заместителем начальника отдела кадров, принимает активное участие в общественной жизни коллектива предприятия. Леонид Дмитриевич неоднократно избирался в бюро заводской партийной организации. Имя его занесено в заводскую книгу Почета.

Совсем недавно демобилизован из армии бывший начальник радиостанции «Север» Иван Наумович Па-расюта. Замечательный специалист, смелый и волевой, он прошел с боями через всю войну. Иван Наумович, дважды раненный, встретил день победы на Эльбе.

Все послевоенное время коммунист Парасюта продолжал учить воинов, работая в училище связи, передавал им свой богатый боевой опыт.

Друг Парасюты по совместной работе в тылу врага радист Василий Грамма тоже долгое время был в армии. Двадцать лет служил в гвардейской Таманской дивизии и только в 1966 году по состоянию здоровья ушел в отставку.

Прошло много лет с тех пор, когда солдат Василий Грамма отстукивал ключом радиограммы на Большую землю, но до сих пор ему не забывается морзянка. Его боевые друзья рассказывали, почему так крепко врезались ему в память точки и тире.

Когда бригады десанта формировались на Волге, радисты роты связи жили в деревенской школе. Было их тогда больше тридцати человек, прибывших из разных мест. Ну и, конечно, они обладали неравными способностями. Ребята, которые прибыли из Горьковского морского училища, принимали на слух по четыр-надцать-пятнадцать групп цифрового текста. Иван Парасюта, окончивший до войны техникум связи, еще больше. Слабее всех был пока двадцатилетний радист Грамма. Он принимал цифрового текста не больше семи-восьми групп. Чтобы не отставать от товарищей, Грамма начал усердно тренироваться. В распоряжении радистов был тогда лишь один зуммер. Поэтому Василий проводил свои тренировки даже ночью. Ложился спать и просил дневального: «Как освободится ключ — разбуди». Через два месяца он принимал уже по восемнадцать-девятнадцать групп цифрового" текста и обгонял многих своих товарищей. Он был на фронте с первых дней войны, в то время, когда 4-й воздушно-десантный корпус сражался на Березине и под Белынчами, на кричевском плацдарме и на территории Шумячского района Смоленской области. Все считали его «обстрелянным», поэтому в группу капитана Карнаухова командование направило вместе с сержантом Иваном Парасютой и Василия Грамму.

Был во втором батальоне еще один радист — Иван Константинович Крылов. Правда, он прибыл значительно позже, когда 8-я бригада действовала вместе с корпусом генерал-лейтенанта П. А. Белова. Так же как и Грамма, Крылов уже в первые дни войны получил боевую закалку. Дважды успел побывать в тылу врага: первый раз — в августе сорок первого в составе диверсионной группы от разведуправления штаба Юго-Западного фронта и второй раз — в декабре под Медынью, вместе с батальоном 201-й бригады. Демобилизовался он только в 1966 году. Работает инженером в Министерстве связи Молдавской ССР.

Сложилось так, что друзья-радисты после выхода на Большую землю не разлучались. И когда корпус десантников был переформирован в 38-ю гвардейскую стрелковую дивизию, они вместе прошли боевой путь от Волги до Эльбы. В то время Иван Наумович Парасюта был командиром роты связи, Иван Константинович Крылов — командиром взвода, а Василий Афанасьевич Грамма — помощником командира взвода.

В одном из боев Грамма получил тяжелое осколочное ранение в ногу и был отправлен в госпиталь. Друзья почти ежедневно писали ему, информируя о боевых делах и о том, что началась переформировка их части. По пути к новому месту назначения друзья заехали в госпиталь, поговорили с Василием. А через полмесяца из полевого госпиталя, что располагался в лесу неподалеку от деревни Василевичи, исчез раненый Василий Грамма. Сутки врачебный персонал был в недоумении: куда делся человек? Потом сюда пришла радиограмма: «Старшина Грамма прибыл в свою часть для прохождения дальнейшей службы». Правда, службу пришлось около месяца продолжать с палкой в руках, заменявшей костыль, но, пока формировалась часть, раны зажили.

Этот крепыш дважды за войну убегал из госпиталей, конечно, не без помощи друзей.

Сорок шесть орденов и медалей, которые украшают грудь трех замечательных радистов,— яркое свидетельство их большого пути по военным дорогам.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница