Дождались из воспоминаний работницы совхоза «Мишневичи» Надежды Владимировны Стафеевой



Скачать 437.61 Kb.
страница1/3
Дата23.07.2016
Размер437.61 Kb.
  1   2   3
ДОЖДАЛИСЬ
Из воспоминаний работницы совхоза «Мишневичи»

Надежды Владимировны Стафеевой

В войну я с отцом, матерью и двумя се­страми жила в деревне Хобня Козьянского сельсовета. И наголодались, и намерзлись, и страх этот постоянный. Ни одной же, кажется, ночи не было спокой­ной: то там что-то горит, то в другой сто­роне стреляют. Мы с сестрами молодые бы­ли, так, может, поэтому как-то и не очень боялись немцев и прислужников ихних. Читали листовки, переписывали их, пере­давали друг другу. К нам часто заходили партизаны. Отец им полушубки шил, упряжь правил. За это гитлеровцы его вес­ной сорок третьего расстреляли. А под осень нас, кто был помоложе, половили и к железной дороге погнали. Сказали, в Гер­манию повезут. Но нет. Пригнали в Оболь на торфозавод. Коченели мы на болоте от темна до темна, а кормили одной похлебкой пост­ной. И надумали мы бежать. Парни, кото­рые смелее были, подговорили. Сказали, немцам уже хвост накрутили на фронте, наши уже близко. И правда, по ночам все, бывало, гремит что-то и гремит. Ну, и убежали мы, несколько парней и девчат. Шли домой по ночам, чтобы не напороться на злыдней.

Пришла я домой. На улицу не очень вы­совывалась, чтобы лишний раз глаза кому-нибудь не мозолить. А бои уже совсем близенько. И в один день увидели мы, пар­ни и девчата, наших — одного пожилого и несколько молодых солдат. Разведчиками они были. Что здесь твориться стало, не рассказать! Сами не знали, что мы крича­ли, что делали от радости. Дождались, на­конец! А здесь, откуда ни возьмись, нем­цы. Наши стрелять начали. Немцы удрали, а двое, раненых, лежать остались. Наши их под мышки и потащили. Нам сказали, что «языками» будут.

Недели две жили мы на нейтральной по­лосе. А затем в деревне уже прочно обо­сновались наши. Мы с радостью помогали им: рыли траншеи, варили картошку, белье стирали. А в сорок четвертом в конце зи­мы нас изо всех деревень эвакуировали в Смоленскую область — находиться в при­фронтовой полосе было опасно.

Вернулись мы домой только в конце июня, когда наши на Неметчину пошли...





***

ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ СВОДКИ ЗА 24 ДЕКАБРЯ 1943 г.

Войска 1-го Прибалтийского фронта, развивая стремительное наступление, 24 декабря штурмом овладели городом и крупной железнодорожной станцией Городок, а также заняли более 60 других населенных пунктов; среди них крупные населенные пункты Мишневичи, Бывалино, Березовки, Бубны, Странадки, Малое Кашо, Сыровня, Волково, Симоняты.


***

ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ СВОДКИ ЗА 25 ДЕКАБРЯ 1943 г.

В течение 25 декабря на Витебском направлении наши войска продолжали успешно развивать наступление и с боями заняли более 200 населенных пунктов; в том числе крупные населенные пункты Гряда, Слободка, Филиппенки, Стайки, Слобода, Стырики, Новка, Будислово, Изахово, Курино, Рыбаки, Пенкловичи, Мишутки, Жебентяи, Косово и железнодорожную станцию Залучье. Нашими войсками перерезана шоссейная дорога Витебск-Полоцк.



Сообщения Советского Информбюро. Т. 5.-М., 1944, с.301, 302 …

Бои на мишневичской земле

Из воспоминаний М. Н. Никандрова





М. Н. Никандров
С зимы 1943 г. до лета 1944 г. в боях за осво­бождение Белоруссии принимал участие 287-й полк 51-й стрелковой дивизии, которым командовал подполковник Михаил Никандрович Ни­кандров. Его подразделение освобождало д. Миш­невичи. М. Н. Никандров умер 2.8.1982 г.

В ноябре 1943 года наш 287-й стрелко­вый полк занял оборону на участке Козьяны — Мишневичи. Передний край, за ис­ключением Мишневичей, проходил по лесисто-болотистой местности. Плохие дороги осложнили доставку боеприпасов и про­дуктов питания. Значительную помощь советским воинам оказали жители деревень Мальковщина и Мишневичи, обеспечившие личный состав полка картофелем и другими продуктами питания.

В начале января 1944 года ночью группа гитлеровцев в количестве 20—25 человек в маскировочных халатах незаметно подошла к левому флангу роты, оборонявшей Мишневичи. За­вязался бой. Часть солдат из числа недав­но прибывшего пополнения начала отхо­дить под вражеским натиском. Противник двинулся к центру расположения роты. Но здесь гитлеровцев встретили сильным ог­нем. От решительного удара опытных бой­цов немцы начали в беспорядке отходить. Положение было выправлено. Эта неожи­данная ночная вылазка немцев насторожи­ла наших воинов, повысила их бдитель­ность.

25 января враг снова пробовал прорвать оборону полка. Но теперь часовые сразу заметили приближение гитлеровцев. Про­тивника встретили шквальным огнем и забросали гранатами. В ответ гитлеровцы применили ранцевые огнеметы, рассчиты­вая посеять панику среди советских сол­дат. Но это им не удалось. Бой длился около часа. Наши воины стойко удержива­ли свои позиции, действовали отважно и умело. Враг понес значительные потери и вынужден был отступить. С нашей сторо­ны потерь не было.

На месте соединения двух наших ба­тальонов была большая поляна, тянувшая­ся посреди болот в сторону противника. Она заканчивалась небольшой высотой, на которой укрепились гитлеровцы. Такие условия местности были очень выгодны для врага. Мы решили создать здесь оборонительный рубеж, чтобы не дать фаши­стам возможности продвинуться вперед. Позицию на этом участке занял лейтенант Васильев с двумя солдатами. Они были вооружены станковым и ручным пулеме­тами, автоматами, гранатами.

Проходил день за днем. На участке, где занимали оборону наши войска, было все спокойно. Враг не делал никаких попыток прорвать оборону в этом направлении. Но затишье было недолгим. В один из дней в начале февраля утром около 50 гитлеров­цев под прикрытием леса и кустарника подошли довольно близко к месту, где си­дели в засаде бойцы. Не заметив их, противник обстрелял наш передний край из гранатометов. Яркие сполохи разрывов возникли перед самыми траншеями и на некоторый момент вызвали замешательство в рядах наших солдат. Однако лейтенант Васильев и его боевые товарищи не растерялись. Внезапным пулеметным огнем они вызвали панику у врага. Неся значительные потери, противник отступил. Однако через некоторое время, после серии залпов из гранатометов, немцы снова перешли в наступление. Группа Васильева продолжала вести пулеметный огонь, отбивая одну атаку за другой, проявляя подлинный героизм. Враг не выдержал. Почти половина фашистов была уничтожена. Васильев и один из бойцов были ранены, но не покинули поля боя и продолжили вести огонь по врагу. За мужество и отвагу лейтенант Васильев и солдаты, находившиеся вместе с ним, были награждены орденами Красной Звезды.

Однажды наши бойцы заметили на нейтральной территории следы вражеских разведчиков. Было решено устроить засаду. Взвод разведчиков под командованием младшего лейтенанта Астахова на сильном морозе с ветром ждал противника более суток. Когда фашисты подошли совсем близко, наши бойцы встретили их внезапным огнем с трех сторон, уложив на месте до двадцати человек. Разведчики захватили «языка» и успешно отошли к своим.




Вручение знамени 148-му стрелковому полку 47-й Невельской стрелковой дивизии в период боев освобождение Шумилинского района. Знамя вручает командир 83-го стрелкового корпуса генерал-лейтенант А. А. Дьяконов (справа), принимает знамя командир полка подполковник Е. В. Ковнеров. Февраль 1944 г. Дзот около деревни Мишневичи. Рис. М. Н. Никандрова.
Опираясь на развитую оборону, при под­держке массированного огня артиллерии гитлеровцы неоднократно переходили в атаку. В середине мая во время одной из таких атак враг окружил роту старшего лейтенанта Минина, находившуюся ближе других к противнику. Попытка оказать помощь нашим солдатам, попавшим в окру­жение, не принесла успеха. Под массиро­ванным огнем гитлеровцев мы вынуждены были отступить на исходные позиции. Пять дней рота вела ожесточенные бои с врагом, отбивая одну атаку за другой. На исходе были боеприпасы и продукты питания. Путь к своим с тыла и флангов был отре­зан заминированными завалами, устроен­ными фашистами. Тогда командир роты предложил следующий план: ночью выйти колонной к переднему краю немецкой обороны, затем по небольшой лощине, зарос­шей кустарником, обойти вражеские засло­ны и присоединиться к своим. Немцы не ждали, что советские воины будут выхо­дить из окружения в направлении их обо­роны, поэтому смелая операция удалась. Рота не только вышла из окружения, но и захватила в плен двух вражеских солдат. Весь личный состав роты за героизм, му­жество и высокую боевую выучку был на­гражден орденами и медалями.

Шесть месяцев продолжались напряжен­ные бои на мишневичской земле. А когда в июне 1944 года началась операция «Ба­гратион», наши войска могучим ударом прорвали оборону противника и двинулись дальше на запад.




Будни войны
Из воспоминаний В.Н.Юзикова

Старший лейтенант Василий Николаевич Юзиков родился в с. Устье Калязинского рай­она Калининской области. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й сте­пени, Красной Звезды (дважды). Работает в вагонном депо станции Перово Московской же­лезной дороги.

В ноябре мы вошли в деревню Мишне­вичи. Наше положение было очень тяже­лым. Ливень со снегом сменялся морозами. Промокшие, измученные, мы тащили на сво­их плечах пулеметы, минометы, боеприпасы. Повозки вязли в грязи, лошади падали. В селе были в основном одни старушки-бабушки, да и то очень мало.

Заняв круговую оборону, стали вести разведку и уточнять место расположения противника. Нам было приказано выбить немчуру из деревни Бывалино. Ночью 23 декабря вышли на рекогносцировку. Шел сильный снег, пуржило, и вместо Бы­валино подошли к деревне Лосвицкие. Де­ревню освободили. Фашисты все бросили и, сев на бронетранспортер, который был замаскирован под стожок сена, драпанули. Лейтенант Николай Петров, видя, что бронетранспортер удирает, скинул валенки и в одних носках с гранатой в руке бросился вдогонку, да где там, догнать не сумел, на обратном пути еле валенки отыскал в глу­боком снегу. Немцы дважды бросались в контратаку. Но пулеметчики Свиридов, Жаксибай Аминов, Гришка Мужик косили их своим прицельным огнем из «максимов» и отбивали контратаки. В 16 часов по те­лефону я доложил командиру 23-го стрел­кового полка полковнику Лопатину о выполнении задания и понял, что произошло.

Когда сличили карту с местностью, оказа­лось, что мы выбили врага из деревни Лос­вицкие. Передав оборону роте Халавкина и передохнув, мы вышли на исходный рубеж у деревни Бывалино. В трофейный бинокль я изучил систему обороны противника: че­тыре гнезда пулеметов, с левого фланга на высотке автоматическая пушка, местность открытая, ровная, простреливается в любом месте. Собрав солдат, я объяснил им, что в лоб деревни нам не взять, а пойдем слева непромерзаемым болотом к пушке, она стоит на горке и в лощине своим огнем нас не достанет. В болоте оказался кем-то оставленный стожок сена. Ночь была тем­ная, и фрицы не ожидали нас. Я приказал старшему сержанту Григорию Архиповичу Мужику затащить пулемет на стожок сена, а с солдатами пошел на штурм деревни. Пушка заговорила мгновенно. Пулеметчик медлил, но вскоре сделал наводку. При­цельный огонь пулемета заткнул ей глотку. Наша атака была успешной. Бывалино мы освободили, захватив немало трофеев, в том числе и пушку.


В. Н. Юзиков (слева) с боевыми товарищами

Назаровым (в центре) и Жулимовым. Август 1944г.
Дважды яростно атаковали немцы нашу оборону на следующий день. Мы выстояли. Все, освобождавшие деревню Бывалино, были награждены орденами и медалями.
ПИСЬМО СТАРШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА В.Н.ЮЗИКОВА СВОИМ РОДНЫМ

27 декабря 1943 г.



Здравствуйте, дорогие мои, жена Дуся, Же­ня, Люба, ваши Бабушка с Дедом и хорошие няни Оля, Нюра, Таня, Катя. Фронтовой при­вет вам, лучшие пожелания. Живу я хоро­шо, бьюсь крепко. Извините, что долго мол­чал, горячие денечки были, жарко, да и не­когда. Били гадов беспощадно, гоним трусов, окружаем их, уничтожаем беспощадно. Си­жу у бабушки, зашел к ней по пути в госпи­таль. Проклятый осколок мины перешиб мне указательный палец правой руки, ранение несерьезное, но меня оно на несколько дней вывело с поля боя. Так что очень обидно пе­ред товарищами. Мы наступали на одну деревню, заняли ее быстро. Фрицы очень боят­ся нашего русского «ура», бросают все и бе­гут. На следующий день мы наступали и очень удачно ... Фрицы оставили все. От­били 2 их контратаки ... Тут всё зависит от командира, у нас так воюют, что нужно все оценить быстро, кого куда поставить и какое дать задание. Сводка за 19.12 это на­ша работа. От вас и кого-либо писем еще не получал. Сегодня узнал, что мне есть пись­мо, но от кого, «секрет» для меня, завтра узнаю. Представили к награде, но когда наградят не знаю. Вчера поздравили с повы­шением на 1 звездочку. Вот так мы живем. Привет всем родным и знакомым. Вчера по­гиб мой друг Ваня Курочка, очень жаль его до глубины души. За тем до свидания, креп­ко целую и обнимаю вас. Целую дочек Же­ню и Любу-говорунью. Сижу за столом, го­рит коптилка, бабушка постелила свежей со­ломы, ребята спят.
ИЗ ПИСЕМ В.Н.ЮЗИКОВА

В МИШНЕВИЧСКУЮ СРЕДНЮЮ ШКОЛУ

Дорогие мишневичские друзья!

Посылаю Вам это письмо, написанное на бересте 27.12.43 г. Бабушка Белюсева Ефросиния Сазоновн и сын ее Костя, 14-летний мальчишка, встретили нас с большой ра­достью и гостеприимством, кормили нас белорусской булъбочкой, а ведь мы пришли 11 ноября голодные, холодные, грязные, вши­вые...

... Мела пурга, снег лепил хлопьями, мы зашли в одну из немногих оставшихся хат, постучали в дверь, вышла женщина. Я не успел перешагнуть порога дома, она броси­лась обнимать меня, кланяться в ноги, даже старалась поцеловать мои грязные солдат­ские сапоги. Потом она стала нашей взвод­ной мамой. Сазоновна пекла блины и лепеш­ки, обмывала нас в бане деревенской, обстирывала. Тут-то мы и ожили. Рыли траншеи, строили оборону. Немцы сильно обстрелива­ли деревню. Многие друзья и товарищи по­гибли.


Из воспоминаний солдата

Владимир Дмитриевич Липовцев родился в 1924 г. в Ленинграде. Член КПСС с 1943 г. С февраля 1942 г. на фронте, сержант. Награж­ден тремя медалями «За отвагу».

В конце ноября 1943 года мы заняли обо­рону у деревень Мишневичи и Бачище. Де­ревни эти не были сожжены, в них нахо­дились мирные жители, которые нас обо­грели и чем могли накормили.

В декабре 1943 и январе 1944 года нача­лись так называемые бои местного значе­ния. В этих боях пришлось участвовать и мне. Так, в январе 1944 года была проведе­на разведка боем в направлении деревни Сиротино. В ней участвовала одна рота, которой был придан мой пулемет. Мы захватили немецкое боевое охранение и две скорострельные пушки. Однако дальнейшее продвижение было остановлено мощной контратакой врага. Мне удалось удачно выбрать позицию и вести фланговый огонь. Были израсходованы все патроны. Ночью мне вместе с тремя солдатами было прика­зано пробраться на поле боя, взять оружие и документы убитых. При выполнении это­го приказа я видел результаты своей ра­боты. За участие в этом бою я был награ­жден второй медалью «За отвагу».

В деревне Мишневичи после войны был несколько раз. Выступал с воспоминания­ми на митинге и в школе. Каждый раз эти встречи — трогательное событие в моей жизни.



Он был разведчиком

Из очерка Василия Пескова


Г. Г. Шубин. Группа разведчиков 51-й стрелковой дивизии после вручения им наград. Первый спра­ва (сидит) полковник А. Я. Хвостов, слева от него Г. Г. Шубин. 1944 г.

Его зовут Георгий Георгиевич *

(* Герой очерка Г. Г. Шубин — командир разведки 51-й стрелковой дивизии, участник боев за освобождение Шумилинского района от немецко-фашистских захватчиков).

Вот он на снимке. Два молодых лося ласкаются к не­му; как верные собаки. Он приручил лосей. Он и с волками уходит в лес, и вопреки пословице «как волка ни корми...» звери возвращаются к человеку, стоит ему только подать голос. Вы, наверное, видели фильм «Верьте мне, люди» и помните сцену: вол­ки нападают на бежавших из лагеря заключенных. Это он готовил зверей для съемок. Он заходит в клетку, где живет рысь, остается один на один с медведем. Это его работа. Он директор зоологической базы и дрессировщик. Ему пятьдесят два года. Последние восемь лет я знаю этого человека. Мы подружились, и я, кажется, знал все о его прошлом. Он родом из Ки­рова. Двенадцати лет стал ходить на охоту. Однажды попал в лапы медведю и не погиб только потому, что был хладнокровным — под медведем сумел приподнять ружье и выстрелил зверю в пасть. После этого, исте­кая кровью, он шел по тайге двадцать че­тыре версты, и только на пороге дома си­лы его покинули. В лесном поединке с браконьерами он получил пулю в бедро, а после операции снова пошел по следам браконьеров. Он побывал во многих зооло­гических экспедициях. Ловил архаров в Китае, ездил в Норвегию за бобрами, был в Турции и Финляндии.

Студентом Шубин ушел добровольцем на фронт. После войны был директором Печерского заповедника.

Я встретил Шубина во Владимирской области, где зверей готовят сниматься в кино. Мы по многу часов говорили за сто­лом, у костра, в поезде по дороге в Москву. Должен сознаться: того, о чем сейчас рас­скажу, я не знал до последнего месяца. Может, и теперь не знал бы, каким челове­ком Шубин был на войне, если бы не пись­мо генерала: «Товарищ корреспондент, в и метке у тебя поминается фамилия человека. У нас в дивизии был разведчик... Не тот ли Шубин? Это был большого таланта разведчик. Пришлите, пожалуйста, адрес». II подпись: генерал А. Хвостов.

Мало ли Шубиных. И мало ли было раз­ведчиков. Я отослал адрес без уверенности, что это тот человек, которого генерал ищет. Я уже забыл о письме, но при встрече Георгий Георгиевич заговорил первым: «По­нимаешь, мой генерал отыскался...». Мы со­брались к генералу в Москву. Шубин порылся в комоде, и я увидел награды: три ордена боевого Красного Знамени, ор­ден Славы и орден Красной Звезды, орден Отечественной войны, четыре медали. Он сознался: «За десять последних лет первый раз надеваю».

В Москве, за Измайловским парком, отыскали квартиру. Двери открыл пожилой человек в пижаме. — Шубин!..

За минуту молчания, когда люди стоят, прижавшись друг к другу, много, наверное, можно вспомнить. Двадцать лет командир дивизии Алексей Яковлевич Хвостов не ви­дел разведчика...

До утра мы сидим за столом генерала. И потом еще целый день. Двое людей вспо­минают...

«На войне разведчик — это солдат самой высокой квалификации. Ему достаются все тяготы солдатской жизни и во много раз больше, чем остальным,— опасность, риск, ответственность. Не всякий даже хороший солдат мог быть разведчиком.

Когда приходило пополнение в часть, командиру разведки давали первому вы­брать людей.

— Кто хочет в разведку?

Из тысячи сотня людей делала шаг впе­ред. Я говорил с ними и оставлял десять. Из десяти два-три становились разведчика­ми. Чаще всего это были охотники, умев­шие неслышно ходить, умевшие выследить, стрелявшие хорошо...»

Разведка была глазами дивизии. Од­нажды генерал, наблюдая линию немецких окопов, удивился: «Февраль месяц. Где это молодцы успели так загореть?» Разведка подтвердила догадку — пришло подкреп­ление из Италии. Разведка ходила узнавать о продвижении частей, уточняла укрепле­ния обороны, вела счет техники, поступаю­щей на немецкую линию. Разведка ходила на связь с партизанами, водила в тыл к немцам людей. Ходили брать «языка».

Почти каждые десять дней нужен был пленный. На фронте так было: десять дней нет пленного, батальон идет в бой, два­дцать дней «языка» нет — полк идет боем захватить пленного. Так важно было знать планы и тайны противника. Полк, где слу­жил Шубин, не ходил брать пленного боем. И по этой причине, сколько было солдат в дивизии, столько было и благодарных дру­зей у разведчиков!

Солдат на первой линии не удивишь сме­лостью, но даже у них замирало сердце: вот проползли минное поле, сейчас начнет­ся стрельба... Нет, прошли тихо. Шубин не просил прикрывать разведку огнем. Он всегда находил нужную щель в обороне у немцев, выбирал нужный момент. Он ухо­дил ночью, а то вдруг выбирал самую се­редину дня. Никто не спрашивал: почему так? Шубин делает, значит так надо.

Дней сем — десять радио в штабе принима­ло сигналы из немецкого тыла. «Говорю из квадрата тридцать девятого...» Через день: «Говорю из квадрата двадцать четвертого...». Штабу передавалась полная картина рас­положения немцев. А потом так же тихо, как уходили, разведчики возвращались. И почти всегда приводили пленного, а то и двух—трех. Пленного уводили в штаб, а разведчики часто, не раздеваясь даже, валились спать. Иногда надо было перевязать рану, иногда хоронить товарища. У развед­ки был строгий закон: как бы далеко ни зашли к немцам в тыл, раненых и убитых не оставлять. Один раз убитого друга сорок километров несли по немецкому тылу, что­бы среди своих схоронить с почестями. Этот суровый закон воспитывал дух товарищества. Каждый в разведке знал: «Друзья не оставят, что бы со мной ни случилось».

Их было двадцать восемь. Потом Шубин стал командиром разведки дивизии. Их стало пятьдесят два. Это были очень смелые люди, но это были не безрассудные храбрецы. «Я всегда говорил: задача со­стоит из двух половинок. Первое — выпол­нить задачу. Второе — вернуться живыми». На войне было принято: если пленный до­стался ценою потери пяти человек — раз­ведка работала хорошо. Разведка Шубина почти не имела потерь. На фронте, под Полоцком, разведка привела из немецкого тыла двадцать четыре пленных и потеряла своих пять человек. «Мы очень хорошо по­нимали друг друга. Я еще только подумаю, а ребята уже знают, что надо делать».

«Переходили фронт без погон, без знаков отличия, без документов. В мешках карта, радиостанция и оружие. Беспрерывное на­пряжение. Костер нельзя разложить. Нель­зя кашлянуть, сучок под ногой не должен хрустнуть, курить нельзя, спать нельзя. По восемь часов случалось лежать в снегу без движения у дороги, по которой шли фа­шистские танки, автомобили, солдаты. Однажды замерзли до крайности. Решили ползти к деревне... Первая хата. Дым из трубы. По чердачной лестнице быстро за­брались под крышу, прислушались — в избе говорят. Еще прислушались — чужая речь. От холода зуб на зуб не попадает. Сбились в кучу возле трубы. Ребята тут же уснули. Я стоял на коленях с гранатами и толкал в бок ребят, когда начинали храпеть. Под утро спустились и ушли в лес. Очень морозная ночь была, градусов тридцать. Помню, когда уходили, посреди села занялся пожар и кто-то кричал так, что у меня защемило сердце... Мы часто видели зверства фашистов. Стиснув зубы, шли мимо — нельзя было ничем себя обна­ружить».

«Шубин начал войну добровольцем-сту­дентом. С пятьдесят первой дивизией 1-го Прибалтийского фронта вошел в Пруссию, ходил в разведку в район Кенигсберга. Начал войну рядовым, закончил офицером-коммунистом. Сорок четыре раза Шубин переходил линию фронта и сорок четыре раза возвращался обратно. Кто воевал, зна­ет, что это значит...»

На столе пожелтевшие фотографии, кар­ты, фронтовые газеты. Стихи о разведчи­ках, портрет Шубина. Двадцать лет прошло. Память не все сохраняет, но все и невоз­можно забыть. Каждый по-своему о войне вспоминает. Вот несколько эпизодов из жизни фронтовой разведки. Я писал их во время разговора Шубина с генералом.


Сорок четвертый день

«Вот поглядите карту. Этот лесной район на севере Белоруссии во время войны в тылу у немцев контролировали партизаны. Тут была Советская власть. Когда подошел фронт, фашисты решили разделаться с партизанами. Должен сказать: несладко пришлось людям в этом «котле». Немцы двинули танки, самолеты и артиллерию. Я пошел к партизанам с секретным паке­том и понес им питание к радиостанции. И как раз угодил в самый «котел». Все сде­лал. Уходить надо. А уходить некуда. Со всех сторон плотное окружение. Девушка-латышка повела нас на запад. Перешли Двину, кое-как из «котла» выбрались. Сво­им сообщить ничего не можем — рация вы­шла из строя. Продуктов нет. Ели мелкую, с орех, «бульбочку». Оборвались. Опухли. На сорок третий день без карты, кружны­ми путями, через болота вышли, наконец, к линии фронта. Обрадовались огням, пуле­метной стрельбе. Ну, думаем, теперь дома. Благополучно миновали немецкую линию, миновали свои окопы. Обнимаемся с солда­тами. Оказывается, вышли мы на линию соседней с нами армии. К штабу идем — и вдруг команда:



  • Сдать оружие! Раздеться до белья!

  • Товарищи, мы же свои!

  • Брянский волк тебе товарищ... Командует молодой капитан, в разговоре

упоминается слово «власовцы».

— Капитан, я — Шубин, разведчик.

— Гм... Шубин. Шубина я лично знаю. Под кого маскируется...

Нас втолкнули в холодный сарай. Опух­шие, голодные, в одном белье, прижались друг к другу двадцать шесть человек — моя разведка. В щелку видно луну, часо­вой ходит, ледок у него хрустит под нога­ми. Ребята уснули. Я не сплю. «Расстре­ляют утром...» Зову часового.

— Слушай, утром нас расстреляют, но мы же не власовцы. Мы разведчики из со­седней дивизии. Сходи в штаб, скажи, пусть по радио свяжутся.

— Хорошо. Я сейчас сменяюсь. У меня ребята знакомые в связи.

Через пару часов приходит.

— Связывались. Там ответили: действи­тельно, разведка пропала, и вас считают погибшими. Завтра приедут опознавать.

Прикидываю: приедут вечером. А утром капитан отведет нас к оврагу...

— Слушай, сходи еще, пусть сообщат: надо немедленно приезжать.

Я прижался к ребятам и тоже уснул. Проснулся от яркого света и голоса:

— Кто Шубиным назывался?!

В дверях стоит начальник нашей развед­ки полковник Быков. У сарая его машина. Не могу слова сказать, шатаясь, иду на­встречу к нему и вижу: полковник не узнает.

— Полковник, это же я, полковник!.. Бросился, обнимает. Всех по очереди обнимает.

— Одеть немедленно! Вымыть! Накор­мить!

Кругом стоят любопытные.

— Оружие,— говорю,— полковник, ору­жие пусть вернут.

Раздали оружие — нет моего браунинга. Трофейного браунинга с рубином на ру­коятке. Он у нас в роте вроде как талисман был. Покажу, бывало, ребятам: «Пока он с нами — ничего не случится».

— Без браунинга не поеду! Оказывается, сукин сын капитан успел

подарить браунинг кому-то из верхних по званию.

Полковник Быков вытащил пистолет.

— Застрелю, если немедленно не вернете. Побежал капитан. Приносит, трясущейся рукой отдает, извиняется.

— Может, еще встретимся когда-нибудь... Я, помню, под горячую руку сказал:

— Знаешь, капитан, если встретимся, я до утра ждать не стану...

...На войне много недоразумений случа­лось. Все можно понять и простить. Но равнодушия к людям прощать не могу».


Каталог: dfiles
dfiles -> Управление спорта и туризма Витебского облисполкома 210605, г. Витебск, пр-т Строителей, 10, факс 25 84 69
dfiles -> Литература основная: Скуратович, Е. А. Дискретная математика: учеб пособие / Е. А. Скуратович, В. А. Иванюкович. Минск : Акад упр при Президенте Респ. Беларусь, 2013. 287 с
dfiles -> Для заказа доставки работы воспользуйтесь поиском на сайте
dfiles -> Информационный материал к единому дню информирования (в помощь информационно-пропагандистским группам) «Вклад белорусского народа в разгром нацистской Германии»
dfiles -> Военно-бытовая повседневность солдат и офицеров кавказского корпуса (1817-1864 гг.): Материальный аспект
dfiles -> Общая характеристика работы актуальность темы исследования


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница