Дневник пребывания в черкесии



страница16/34
Дата13.06.2016
Размер6.86 Mb.
ТипКнига
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   34
Глава 17

ОСЛАБЛЕНИЕ ДВОРЯНСТВА В ЧЕРКЕСИИ. ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЧЕРКЕСОВ. КРЕПОСТНЫЕ, ИЛИ «ПШИТЛЫ». «ТФОКУАТЛЫ», ИЛИ СВОБОДНЫЕ ЛЮДИ. «ПШИ», ИЛИ КНЯЗЬЯ. «ВОРКИ», ИЛИ ДВОРЯНЕ. ОТЪЕЗД НАДИР-БЕЯ. НОВЫЕ РУССКИЕ НАПАДЕНИЯ

Семез, 1 марта 1838 года. - Клапрот в своем «Описании Кавказа...» не называет количество семей в этих двух провинциях, упоминая лишь приблизительное чисто жителей - шестьдесят девять тысяч семьдесят пять человек. Но, как видно из предшествующей главы, через три или четыре дня после приказа, причем распространенного лишь в трети провинции Натухач и на крайней границе Шапсуга, наиболее населенной из этих двух провинций, собрались от четырех до пяти тысяч добровольцев. Это позволяет усомниться в точности исчисления этим автором кавказского населения (Тем не менее это описание Клапрота можно найти в моем «Приложении...», так как я считаю его единственным, где дается краткий обзор черкесского населения) . [367]

Здесь, как и в других местах, переворот, что произвело внедрение торговли в способ ведения войны, привел к переменам и в разных частях иерархической социальной лестницы. Кольчуга, шлем и лук, некогда вошедшие в доспехи черкесского князя или дворянина, тогда как и простым смертным позволено было их носить, являлись предметами чрезмерно дорогостоящими, чтобы приобрести повсеместное употребление ввиду того, что ничто из всего этого в стране не производилось. Многие из этих кольчуг не боялись мушкета и во времена редкого употребления огнестрельного оружия храбрый и сильный человек стоил целой армии. Покровительства такого человека должны были искать все, по соседству живущие с ним люди, кто был лишен права или возможности вооружиться, как он. Но два упомянутых мною повода способствовали перемене во всем этом. Кольчуга стоила от десяти до двухсот быков (в зависимости от качества); ныне ее можно приобрести менее чем за половину прежней стоимости (ввиду того, что она оказалась не способной защитить от пушки); оказалось, что лук был оружием одновременно менее эффективным и более дорогостоящим, чем ружье пли пистолет, и сегодня почти не осталось ни одного дзенадцатилетнего пастушка, не имеющего то или иное из этих двух современных оружий. Большое число токавов и даже крепостных стали с помощью торговли (занятие, которое двумя другими классами рассматривалось как позорное для них) значительно более богатыми, чем основная часть дворян и князей, а следовательно, способными обеспечить себя средствами самозащиты.

К этим причинам упадка, что испытало влияние аристократии, необходимо, однако (по крайней мере, в провинциях, оказавшихся в большей степени под турецким влиянием), добавить еще одну, [368] более значительную, на которую я не раз намекал: а именно абсолютное равенство, проповедуемое турками, как основанное на том кораническом положении, что все люди равны перед Богом. Едва ли кто-нибудь будет возражать против этого положения, когда речь идет о равенстве перед законом; но все же я не могу удержаться от чувства сожаления по поводу происходящего ныне процесса ассимиляции, который неизбежно должен, рано или поздно, стереть всякий след тех, в коих осознание себя принадлежащими к древнему и чистокровному рыцарскому роду арабского народа сохраняло более возвышенные чувства и более благородные манеры, чем те, что преобладают в массах.

Если страна станет придатком Турции или останется независимой, каковой она оставалась до сих пор, находясь под турецким влиянием, эта тенденция не замедлит быстро развиваться, и, возможно, не по причине прямого вмешательства султана или его пашей, а, скорее, поддержки, что обретет эта, уже широко распространившаяся в народе идея. Но если, с другой стороны, Черкесия станет русской провинцией, начнется абсолютно иной ход развития: власть и влияние дворян будут восстановлены, но их древние основы будут разрушены (я имею в виду уважение народа и право, связанное со знатным и древним происхождением) и заменены благосклонностью императора, воплощенной в военном чине, им жалуемом. Иные будущие путешественники обнаружат, вероятно, в этом последнем случае вместо покоя, носящего отпечаток достоинства и изысканности, что ныне характеризует черкесского дворянина, воинственное высокомерие и несуразное подражание европейским манерам. Но если подобная перемена должна произойти в положении и манерах князя и дворянина, то какое изменение должны [369] испытать низшие классы - «которым их предки, как сказано в красноречивом обращении Дауд-Бея к черкесам, обращении, только что нами полученном, завещали в наследство пятитысячелетнюю свободу?»

Последние сразу же и бесповоротно окажутся лишенными того неоценимого блага, коим они сегодня столь гордятся, будучи вынужденными сражаться за Россию против своих единоверцев и приспосабливаться к ее тарифам в своих торговых обменах. В этом случае они вынуждены будут отдавать свои лучшие продукты за плохие товары, произведенные на русских мануфактурах; тогда продажа их самых обычных товаров, способных конкурировать с предметами русской торговли, будет запрещена. Одним словом, Россия сделает здесь то, что она сделала в Грузии и в причерноморских провинциях: она будет следовать басне о собаке и кости, так как она не обладает еще никакими возможностями развивать свою торговлю, а более развитые зарубежные страны не допускаются к коммерции в этих провинциях, находящихся под русской протекцией. Все эти отношения лишь будут усиливать закоренелую ненависть местных жителей к России. Таковым на долгие времена будет здесь состояние дел: случайно могут развиться иные плоды замыслов России, если ей будет позволено довести их до зрелости. Турки и другие восточные народы в своих древних преданиях всегда повествуют о Константине, как если бы жизнь этого константинопольского императора имела сказочное свое продолжение; но им уместнее было бы рассказывать о Петре Великом (который, как я знаю, ни в чем не был великим, разве что в своей физической силе), как еще живущем императоре России, так как именно его дух руководит делами русского правительства и приводит к созреванию [370] им задуманные планы и все это с действительно чудным упорством и единством взглядов.

В отношении истории, восходящей к аравийским князьям, что я ранее повторял по поводу происхождения черкесов, я уже говорил, что граф Потоцкий собрал в Кабарде сорок лет назад похожее предание по поводу князей этой провинции, с помощью которого он попытался составить их генеалогическое древо. Мне кажется, что в столь широко распространенном предании должна быть какая-то доля истины и что было бы исторической ошибкой приписывать народу происхождение, относящееся лишь к князьям, так как нет никакой аналогии между языками двух стран. И действительно, огромные трудности всегда будут встречаться на пути всякого, кто пожелает изучать этот народ с философской точки зрения по причине непроницаемой завесы, что скрывает и его происхождение, и его древнюю историю (именно поведение ребенка часто дает объяснение поведению взрослого человека), что не позволяет объяснить большое число странностей, встречаемых в их институтах, обычаях, предрассудках и царящих чувствах, одним словом, в их национальном характере. И эта трудность будет сопровождаться другой, не менее значительной — трудностью достоверно представить себе с помощью незнакомого языка - незнакомого для обеих сторон, - на котором необходимо беседовать, как чувствует и думает народ; так как это будет не раньше, пока, как я думаю, кто-то, способный к такому исследованию, не окажется настроенным остаться достаточно надолго среди этого народа, чтобы полностью овладеть его грубым и трудным языком.

Те же соображения распространяются и на все остальные древние народы Кавказа, за исключением осетин и грузин, где первые с достаточной [371] уверенностью считаются древней колонией медов, а вторые не только всегда были известны в истории, но и имеют древние письменные летописи, хотя и несколько неправдоподобные. Среди лезгов, мицджегизов, адыгеев, азраев и т.д. наш философ часто будет вынужден блуждать в догадках, и ему будет столь же трудно объяснить происхождение какого-нибудь института или предрассудка, сколь трудно будет какому-нибудь дикарю понять гигантские руины акведука.

Привычка считать землю всеобщей собственностью, по моему мнению, должна быть причислена к наиболее достойным внимания фактам в институтах черкесов. Из этого факта можно также вывести заключение, что в далекие времена предки этого народа были кочевниками, скитаясь свободно по долинам и равнинам, предпочитая уход за скотом постоянному занятию земледелием, которое появилось у него, по всей вероятности, лишь в сравнительно недавнюю эпоху. Также мы видим, как законы, относящиеся к уплате штрафов за преступления и многочисленные сделки между людьми, имеют образец и общую меру уплаты таким количеством бычьих голов, которое может быть с общего согласия заменено иными товарами.

Мне не удалось лишь узнать, были ли крепостные потомками пленных, захваченных на войне, или в них следует видеть первых жителей края, завоеванных и порабощенных другими. На севере их значительно меньше числом, чем свободного населения, что как бы подкрепляет первую из этих двух гипотез, тогда как к югу от Вардана имеет место прямо противоположное. В этом районе богатство человека исчисляется количеством крепостных, которыми он владеет, тогда как на севере оно основано на поголовье стада крупного и мелкого скота. Одним словом, что касается [372] северо-западных районов, зная, что население там является смешанной расы и что эти районы были захвачены силой кабардинскими черкесами, долго жившими в Крыму, я склонен заключить, что раса нынешних крепостных может происходить частично от завоеванных коренных жителей. Это мнение, похоже, имеет новое подкрепление в том обстоятельстве, что диалект, на котором здесь говорят, значительно разнится с наречием Кабарды, очага чистой черкесской расы, и что крепостных значительно больше в частях края, удаленных от более богатых и близких к Кубани областей, из чего, вероятно, следует, что завоеватели изгнали прежних обитателей.

Клапрот был плохо информирован, приписывая тфокуатлям статус крепостных (Черкесское слово, означающее «крепостной», пшитл») ; все сходятся в том, что они никогда ими не являлись, хотя и признается что «шли» и «уорки» (князья и дворяне) имели прежде больше власти, чем сейчас, и что каждая раса уорков имела под своей властью и как бы на службе у себя расу тфокуатлей. Как я о том уже сказал, здесь не сохранилось иного следа этой былой их власти, кроме как некоторых обычаев учтивости к ним. Титулы никогда не употребляются, даже обращаясь к пши; их слуги иногда используют, говоря о них, слово «зиусхан», обозначающее привязанность и любовь аталыка к своему воспитаннику. На народных собраниях потомки ханов занимают на земле место первыми, затем пши, после них - уорки и последними - тфокуатли. Представители низшего класса всегда продолжают стоять, пока те, кто выше их по званию, не предложат им сесть. [373]

Недавно из Анапы дезертировали мужчина и женщина. Те, в руки которых они попали, хотели их разлучить; но они заявили, что являются мужем и женой, и поэтому было решено оставить их вместе. Какой добрый контраст демонстрирует подобное отношение черкесов к врагам - гяурам - с отвратительной сценой, свидетелем которой я был два с половиной года назад в христианском городе Чарльстоун, где один жестокий человек делал все возможное, чтобы поднять на смех слезы и мольбы черной рабыни, которую он продавал с молотка отдельно от ее матери, чтобы помощники подняли на нее цену и, следовательно, продали ее по более высокой стоимости!..

В конце прошлого месяца русские из форта Абун совершили вылазку и захватили несколько голов скота. Подобное действие со стороны гарнизона одного из этих маленьких фортов было абсолютно новым и, вероятнее всего, как я думаю, оно было вызвано или отсутствием провизии среди солдат, или беспечностью соседних черкесов, оставлявших здесь свой скот.

Русские гарнизоны двух новых фортов - Пшата и Чепсина - столь близко окружены их соседями, что их можно считать военнопленными. Реки, текущие у их ног, обеспечивают их водой; что до остального — даже в дровах, что они сжигают, — они зависят от запасов, что могут быть им доставлены лишь морем.

Шамуз, наш энергичный и почтенный кунак (Черкесское слово, соответствующее этому термину «кунак», для обозначения хозяина, покровителя - «би-зим») отправился на побережье с нашим соотечественником (между Геленджиком и Пшатом), близ которого он намеревается оставаться, пока попутный ветер не позволит судну, на котором он [374] отплывает, поднять свои паруса. Так как ни у г-на Л., ни у меня нет честолюбия Цезаря, этот отъезд одного из членов нашего триумвирата вызвал у нас чувство большой утраты: потому что юный и живой ум Надир-Бея в значительной степени содействовал подъему нашего духа, начавшего падать; одновременно его щедрость в равной степени содействовала в этом отношении укреплению нашей репутации, хотя после его приезда наши запасы тоже стали уменьшаться. Даже с учетом того, что они садились на судно между двумя фортами, мы мало опасались относительно безопасности их отъезда, так как гарнизоны фортов никогда не осмеливаются выходить за крепостные стены, дабы попытаться сжечь корабль, а суда, покидающие побережье, редко когда опасаются происшествия со стороны моря.

Что касается судна Сефир-Бея, сожженного недавно в Анапе (чей гарнизон, не следует того забывать, всегда многочисленен), то этот факт объясним лишь стечением непредвиденных обстоятельств. Турецкий капитан, им командовавший, абсолютно не знал побережья и отправился прямо на Анапу, когда несколько черкесов стали подавать ему с берега знаки дальше не плыть. Но он уже оказался напротив бухты Суква, в пяти милях от крепости, и черкесы взяли на себя смелость вытянуть судно на берег и оставить его там. Чуть южнее оно находилось бы в абсолютной безопасности, при условии, что против него не была бы использована весьма значительная сила - столь эффективны эти форты, дабы препятствовать торговле!

12. - Надежный человек, отправленный Надир-Беем в Константинополь, дабы провести туда судно, прибывшее забрать его здесь, приехал вчера и принес мне письма с самым обнадеживающим содержанием относительно защиты, что [375] английская торговля почти не имела на этом побережье; я также отказался от возникшей у меня мысли возвратиться в Константинополь, дабы там организовать более легкую переписку с Лондоном: я еще какое-то время подожду здесь исполнения вселенных в нас надежд. Дай бог, чтобы эти надежды оказались обоснованными и вскорости исполнились! Всякое действие ныне оборачивается все более и более против нас; и если судить по известиям, до нас доходящим, наше положение не замедлит вскоре стать весьма затруднительным.

Надир-Бей поднял паруса вечером, 8-го числа, когда дул легкий морской ветер. Вероятно, противник знал о его плане объезда, так как незадолго до этого один из русских кораблей приблизился к месту, где на якоре стояло турецкое судно, с намерением, вероятно, сжечь его или каким-нибудь иным образом уничтожить. Наш деятельный соотечественник и многочисленный отряд черкесов мгновенно расположились в боевом порядке для защиты судна; и русские, при виде такой поспешности приготовлений, удалились, выпустив вхолостую несколько снарядов.

В вечер отъезда Надир-Бея состоялось еще одно большое собрание окрестных жителей; и когда судно подняло якорь, все, воздев к небу руки, объединили свой голос в общей молитве за благополучное путешествие по морю. Шамуз и остальные оставались на склоне холма до позднего вечера, наблюдая за направлением ветра и внимательно прислушиваясь к малейшему шуму пушки, могущему возвестить, что маленькая турецкая барка столкнулась с противником. Если бы старый Шамуз был сведущ в классической литературе, он, вероятно, воскликнул бы вместе с Орасом: Navis quoe tivi vieditum debes... так как с серьезным видом заявил, что Надир-Бей был ему столь же [376] дорог, как и его сын; и если воодушевление, с коим он боролся за общее дело этой страны, не смогли ослабить ни опасности, ни лишения, то на такое проявление чувств со стороны черкесов наш соотечественник имел полное право.

15. - Все уже знают, что мы получили из Англии письма; и среди большого числа лиц, явившихся осведомиться относительно новостей, в этих письмах содержавшихся, были Мехмет-эфен-ди и Али-Бий Озерек, особенно пытавшиеся зимой не допустить нас в Шапсуг. Однако судья настойчиво отвергает личную вину в этом деле, как и каком-либо оскорбительном намерении в наш адрес. Его раскаяние выглядело полным; и так как его здоровье и его интересы в равной степени пострадали; первое - из-за трудов, им вынесенных, дабы в эти жуткие холода заставить многих принести присягу; второе - из-за его к нам отношения, лишившего его большого подарка, что предназначен был ему от Надир-Бея, мы рассудили, что наилучшим будет простить его и даже присовокупить к нашему прощению подарок за труд, что он взял на себя перевести очень выразительное обращение Дауд-Бея к черкесам. Это обращение, как можно то предположить, вызвало большое восхищение у всех, кто его слышал. Шамуз сказал, что оно «явно написано человеком большого ума, достойного стать королем любой страны».

19. - Богатый токав, живущий близ Анапы, почти каждую ночь ведущий с другими наблюдения вокруг крепости, явился в эти дни повидаться с нами в ответ на наш недавний к нему визит. Не так давно он был с поручением в форте по поводу пленников; комендант крепости поручил ему передать нам от него привет, сообщить нам, что он знает, где мы живем, и был бы рад принять нас за своим столом, ввиду чего решил отправить для [377] этой цели лодку. Эта любезность была передана нам лишь после отъезда нашего друга токава.

Об этой любезности было сообщено отдельно моему переводчику, так как было бы стыдно, сказал он, предстать перед нами с таким посланием! Следует, однако, признать, что это весьма уважительное послание, в котором проявляется ум нового коменданта крепости.

Здесь нет ни портных, ни сапожников, ни шляпников, каждый обеспечивает себя одеждой с помощью женщин своей семьи. И действительно, единственными торговцами, коих я видел или о коих я слышал, являются мастера по серебру, работающие над украшением ваз; оружейные мастера, тележники и немногие бондари. Каждая семья сама строит свой дом или свои дома, единственной меблировкой которых, кроме нескольких скамей и табуреток домашнего производства, являются сундуки, тюфяки, подушки и одеяла, купленные в Турции или произведенные в той же семье; циновки с берегов Кубани, где в изобилии камыш, из которых они сделаны; железные котелки, маленькие круглые столики на трех ножках и небольшое число иных предметов. Тем самым можно легко себе представить, сколь легким делом является (в случае необходимости) переселение.

Один молодой токав из этой долины, недавно похитивший себе невесту без согласия родителей красавицы и без соответствующего правилам договора относительно цены, вынужден будет заплатить за это значительно дороже; а именно четырех крепостных, из которых двое мужчин и две женщины, кольчугу, саблю и пистолет с серебряными украшениями; кроме того, баранов и быков стоимостью приблизительно в пять тысяч франков, вместо того чтобы в ином случае выплатить сумму, приблизительно в два раза меньшую. В обоих [378] случаях, впрочем, предоставляется значительное время (часто несколько лет) для осуществления этой выплаты.

Рассказ, что мне поведали об усердии, которое проявляет наша прекрасная хозяйка, дабы обратить в новую веру моего юного и красивого Георгия, меня рассмешил. Она сказала ему, что ее вера предназначена лишь этому миру и что он должен также думать о мире грядущем, куда он может быть со дня на день, с минуты на минуту, призван. Но не ограничившись полностью этим выразительным призывом, она добавила, что если он станет мусульманином, он будет в семье ее как их сын, будет жить с ними, будет иметь свою долю в наследстве, и сверх того - молодую и красивую жену! Пусть задумаются над этим наши прекрасные патронессы из миссионерских обществ.

Нас вчера посетила «чернь» этой долины, наше долгое присутствие среди которой усилило ее самомнение. Она явилась спросить у Шамуза, почему тот отправил англичанина, не посоветовавшись с ними; почему он намеревается сопровождать другого на юг, не сообщив им, действительно ли тот намерен покинуть край; почему он сообщил в отдаленные места свежие новости, полученные из Англии, и не поделился ими с ними; почему, одним словом, он разделяет их от дворян и столь безразличен к отношениям добрососедства, не советуясь с ними по столь важным вещам; помимо того, угрожала ему своим неудовольствием, если в будущем он не будет демонстрировать по отношению к ним большую почтительность. Наш старый «бизим» спокойно отнесся ко всему этому - безразлично и без особой озабоченности, что подобная глупость заслуживает. Что касается второго их вопроса, относящегося к моей поездке на юг, он сравнил меня с птичкой, сидящей на его пальце, чьи крылья [379] свободны и которая могла ими воспользоваться, чтобы полететь куда ей заблагорассудится.

После моего пребывания на юге в прошлом году я упомянул о своего рода палате депутатов, образовавшейся в этой части страны, и до сих пор я не удосужился дать самые пространные по этому поводу объяснения. Двенадцать человек были избраны членами так сказать временного правительства, а трое были назначены для отправки в Константинополь для руководства делами страны вместе с Сефир-Беем, в соответствии с рекомендациями Дауд-Бея. Все эти мудрые решения, признанные временно бесполезными, были во время моего приезда отменены. Единственный представитель - Хасеш - отправился в Константинополь; совет двенадцати прервал свои заседания, рассматривая позднее прибывших моих соотечественников и меня в качестве правителей страны ad interim!

9-го числа мы узнали здесь, что Россия начала действия против кубанских провинций, которые уже семь или восемь лет находились с ней в мире; но перед тем как окончательно констатировать столь серьезное событие, я счел обязанным дождаться его подтверждения и более пространных подробностей. Теперь мы получили и то, и другое, и это выглядит как новый и более дерзкий прием со стороны России. Под датой 21 декабря я перечислил провинции, условившиеся избрать Сефир-Бея своим послом и принявшие вместе с ним общее обязательство не подчиняться России. Те из провинций, что расположены на Кубани к востоку от Шапсуга, являют собой равнины или абсолютно гладкие, или слегка неровные, очень изобильные и очень красивые, легко доступные для военных действий. Жители здесь, объединившись в большие деревни, находятся, таким образом, в весьма [380]

затруднительном положении, дабы оказывать сопротивление врагу. Эти равнины предоставляют противнику легкую возможность иметь более быстрые и более решительные преимущества, чего они добиваются против жителей соседних провинций, где есть для убежища и для баз сопротивления горы и нет деревень. Эти соображения вынудили их заключить с Россией договор о взаимном мире; и они облекли для этого Хатукой-Оку Джамболет-Бея всей полнотой власти. Насколько нам было известно, с их стороны не было ни одного нарушения этого договора; и именно это подтверждает случай, о котором я упомянул, с несколькими людьми, коих жители Абазака заставили вернуть похищенный на русской территории скот и вынудили пересечь Псадуг, боясь, что этот факт будет рассматриваться как нарушение соглашения, коим эта последняя провинция была связана.

Провинциями, против которых предположительно будут главным образом предприняты действия, являются Псадуг, Хатукой и Темиргуй. Генерал Засс в данный момент находится в Хатукое -наименее обширной из трех провинций, - куда он вступил неожиданно с большими силами при полной растерянности жителей, не ведавших, по какой причине мирный договор, ими принятый, был таким образом нарушен. После этого было созвано собрание вождей и старейшин с целью потребовать у русского генерала объяснений, на что тот холодно ответил, что договор изжил себя, вождь, его для них заключивший, умер, что отныне они должны считать себя русскими подданными, предоставить список населения, воздержаться от всякой торговли и всех связей с абазаками и т. д. Он также назначил одного из своих командиров наместником для исполнения царских указов. Я еще не знаю, на кого пал выбор, но он может гордиться тем, [381] что является первым, кого Россия решилась назначить на такую должность в крае, который уже десять лет, как она самонадеянно включала на своих картах, как расположенную в ее границах, и объявила перед Европой провинцией своей империи.

Если позволить себе улыбку перед лицом столь печальных событий, то поведение этой двуличной державы вполне способно вызвать ее. Перед лицом Европы она пытается принять обличив справедливости и великодушия; с азиатской стороны ее лик выдает алчность, измену и жестокость. Многочисленные примеры, аналогичные тому, который я только что привел, могли бы, несомненно, быть собраны на ее отдаленных границах, где она чувствует себя более независимой от общественного мнения Европы, того общественного мнения, поддержку которого она постоянно пытается завоевать если не своими действиями, то, по крайней мере, комментариями, коими она их сопровождает.

Говорят, что главный мотив, побуждающий заполучить точную перепись населения этих провинций Кубани, заключается в том, чтобы заручиться как можно успешнее большим количеством соли и других продуктов питания для себя, боясь, чтобы излишки их не уходили в Абазак и другие горные провинции. Одна из главных целей, ныне вынашиваемых Россией, похоже, заключается в том, чтобы заставить эти провинции стать сговорчивее с помощью этого средства и строгой блокады побережья.

Но есть и другая угроза, кою следует предвидеть: это то, что жители провинций, о которых идет речь, считающиеся правоверными мусульманами и истинными черкесами, могут пойти на такие крайние меры, как отправиться искать себе убежища у живущих с ними по соседству южных горцев. С целью, как то предполагают, отрезать [382] это отступление жителям Темиргуя, Засс какое-то время назад стал налаживать отношения с жителями Шагероя, горного района к югу от указанной провинции; но не поддавшись этим мнимым знакам дружбы, те, к кому обращался русский генерал, немедленно выставили посты наблюдения на своей границе. Происшедшее доказало, что они поступили правильно, так как вскоре Засс прибыл туда с войсками. Русские встретили мощный отпор и были отброшены с большими для себя потерями; но затем они преуспели в походе, ими предпринятом, на берега Шагваша, что в Абазаке, где они в результате внезапного нападения похитили несколько сот голов скота и двенадцать несчастных пастухов.

Жители Псадуга после того стали ждать беды, ныне готовой на них обрушиться, и обратились к жителям Абазака, прося у них спасения в их горах в случае, если им придется покинуть свои земли. Это убежище уже им обещано; и в данной ситуации ответ абазаков был столь же великодушным, сколь и утешительным. «У нас та же вера,-ответили они гонцам, к ним отправленным, — и мы обязаны по-братски делить с вами наши жилища и все, чем владеем». Дабы еще более ободрить своих собратьев в борьбе против общего врага, они предложили передать им заложников в качестве гарантии выполнения этого обещания. [383]




Каталог: download
download -> Н. Э. Микеладзе Список рекомендованной художественной литературы
download -> Интервью с поэтом публикуется впервые только в "рг" Валентина Полухина
download -> Репертуар группы Майами
download -> Женский вокал
download -> Охрана труда
download -> Основные понятия математической логики
download -> Задачи для тренировки А10. Кирьянову
download -> В. А. Хамитов, моу сош №1, п. Октябрьский, Пермский край История авиации в датах Краткое введение. История авиации до 1910 г. История авиации с 1911 до 1950 гг. Литература


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   34


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница