Черноземова Е. Н. История английской литературы: Планы. Разработки. Материалы. Задания. 2-е изд., испр

VII. Уильям Шекспир. «Сон в летнюю ночь»

Размер2.79 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

VII. Уильям Шекспир. «Сон в летнюю ночь»

I. Прочитайте текст комедии.

II. Ответьте на следующие вопросы:

  • мир людей и его неоднородность;

  • мир лесных духов и его иерархичность.

  • способность к взаимопроникновению сказочного и «реального» миров.

  • Функции сна в пьесе. Физические и душевные метамор­фозы персонажей комедии.

III. Сопоставьте высказывания шекспировских героев о при­роде сна и сновидений:

Hamlet to Rosencrantz (II, 2):

I could be bounded in a nutshell, and count myself a king of infinite space, were it not that I have bad dreams.

Я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя власти­телем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны.

Пер. М. Лозинского

Prospero to Ferdinand. — The Tempest (IV, 1):

We are such stuff

As dreams are made on (of ?); and our little life

Is rounded with a sleep.

Мы сделаны из вещества того же,

Что наши сны, и сном окружена

Вся наша жизнь.
Macbeth to Lady Macbeth (II, 2):

Methought I heard a voice cry "Sleep no more!

"Macbeth does murder sleep," — the innocent sleep,

Sleep that knits up the ravell'd sleave of care,

The death of each day's life, sore labour's bath,

Balm of hurt minds, great nature's second course,

Chief nourisher in life's feast...
IV. Вернитесь к вопросу о функции сна в пьесе.
V. У. Шекспир. Монолог Меркуцио о королеве Маб из траге­дии «Ромео и Джульетта»

1. Прочитайте трагедию «Ромео и Джульетта».

2. Ответьте на вопросы:

3. Прочитайте монолог Меркуцио.

4. Ответьте на вопросы:

  • Как Шекспир держит внимание читателя и зрителя?

  • В чем Ромео не согласен с Меркуцио?

I, 4

She is the fairies' midwife, and she comes 55

In shape no bigger than an agate-stone

On the fore-finger of an alderman,

Drawn with a team of little atomies

Athwart men's noses as they lie asleep:

Her waggon-spokes made of long spinners' legs; 60

The cover, of the wings of grasshoppers;

The traces, of the smallest spider's web;

The collars, of the moonshine's watery beams;

Her whip,of cricket's bone; thelash.of film;

Her waggoner, a small grey-coated gnat, 65

Not half so big as a round little worm

Prick'd from the lazy finger of a maid;

Her chariot is an empty hazelnut,

Mad by the joiner squirrel or old grub,

Time out o'mind the fairies' coach-makers. 70

And in this state she gallops night by night

Through lovers' brains, and then they dream of love;

O'er courtiers' knees, that dream on curtsies straight;

O'er lawyers' fingers,who stright dream on fees;

O'er ladies' lips,who straight on kisses dream; 75

Which oft the angry Mab with blisters plagues,

Because their breaths with sweetmeats tainted are.

Sometimes she gallops o'er a courtier's nose,

And then dreams he of smelling out a suit;

And sometimes comes she with a tithe-pig's tail, 80

Tickling a parson's nose as a' lies asleep,

Then dreams he of another benefice;

Sometime she driveth o'er a soldier's neck,

And then dreams he of cutting foreign throats,

Of breaches, ambuscadoes, Spanish blades, 85

Of healths five fathom deep; and then anon

Drums in his ear, at which he starts and wakes;

And, being thus frighted, swears a prayer or two,

And sleeps again. This is that very Mab

That plats the manes of horses in the night; 90

And bakes the elf-locks in foul sluttish hairs,

Which once untangled much misfortune bodes;

This is the hag, when maids lie on ther backs,

That presses them and learns them first to bear,

Making them women of good carriage:

This is she — 95

Rom.: Peace, peace! Mercutio, peace!

Thou talk'st of nothing.

Mer.: True, I talk of dreams,

Which are the children of an idle brain,

Begot of nothing but vain fantasy;

Which is as thin of subatance as the air, 100

And more inconstant than the wind, who woos

Even now the frozen bosom of the north,

And, being anger'd, puffs away from thence,

Turning his face to the dew-dropping south. 104

VIII. Поэзия Джона Донна

1. Представление о протестантизме, англиканстве и пурита­низме.

2. Диалогизм духовных жанров (молитвы, проповеди, испо­веди).

3. Преодоление средневекового дуализма, единство взамен непримиримости.

4. Понятие о метафизике. Доказательность поэзии.

5. Развитие тем любви и смерти в поэзии Донна.

  1. Разработка метафор сна и шторма (бури).


Come, Sleep! 0 Sleep, the certain knot of peace,

The baiting-place of wit, the blam of woe,

The poor man's wealth, the prisoner's release,

The indifferent judge between the high and low;

With shield of proof shield me from out the prease

Of those fierce darts Despair at me doth throw:

Oh, make in me those civil wars to cease;

I will good tribute pay, if thou do so.

Take thou of me smooth pillows, sweetest bed,

A chamber deaf to noise and blind to light,

A rosy garland and a weary head:

And if these things, as being thine in right,

Move not thy heavy grace, thou shalt in me,

Livelier than elsewhere, Stella's image see.



When most I wink, then do mine eyes best see,

For all the day they view things unrespected;

But when I sleep, in dreams they look on thee,

And darkly bright are bright in dark directed.

Then thou, whose shadow shadows doth make bright,

How would thy shadow's form form happy show

To the clear day with thy much clearer light,

When to unseeing eyes thy shade shines so!

How would, I say, mine eyes be blessed made

By looking on thee in the living day,

When in dead night thy fair imperfect shade

Through heavy sleep on sightless eyes doth stay!

All days are nights to see till I see thee,

And nights bright days when dreams do show thee me.


Смежая веки, вижу я острей,

Открыв глаза, гляжу, не замечая,

Но светел темный взгляд моих очей,

Когда во сне к тебе их обращаю.

И если так светла ночная тень —

Твоей неясной тени отраженье, —

То как велик твой свет в лучистый день.

Насколько явь светлее сновиденья!

Каким бы счастьем было для меня —

Проснувшись утром, увидать воочью

Тот ясный лик в лучах живого дня,

Что мне светил туманно мертвой ночью.

День без тебя казался ночью мне,

А день я видел по ночам во сне.

Пер. С. Маршака С. 36.



Deare love, for nothing lesse then thee

Would I have broke this happy dreame,

It was a theame

For reason, much too strong for phantasie,

Therefore thou wakd'st me wisely; yet 5

My Dreame thou brok'st not, but continued'st it,

Thou art so truth, that thoughts of thee suffice,

To make dreames truths; and fables histories;

Enter these armes, for since thou thoughts! it best,

Not to dreame all my dreame, let's act the rest. 10

As lightning, or a Tapers light,

Thine eyes, and not thy noise wak'd mee;

Yet I thought thee

(For thou lovest truth) an Angell, at first sight,

But when I saw thou sawest my heart, 15

And knew'st my thoughts, beyond an Angells art,

When thou knew'st what I dreamt, when thou knew'st when

Excesse of joy would wake me, and cam'st then,

I must confesse, it could not chuse but bee

Prophane, to thinke thee any thing but thee. 20

Comming and staying show'd thee, thee,

But rising makes me doubt, that now,

Thou art not thou.

That love is weake, where feare's as strong as hee;

'Tis not all spirit, pure, and brave, 25

If mixture it of Feare, Shame, Honour, have.

Perchance as torches which must ready bee,

Men light and put out, so thou deal'st with mee,

Thou cam'st to kindle, goest to come; Then I

Will dreame that hope againe, but else would die. 30



Любовь моя, когда б не ты,

Я бы не вздумал просыпаться:

Легко ли отрываться

Для яви от ласкающей мечты?

Но твой приход — не пробужденье

От сна, а сбывшееся сновиденье,

Так неподдельна ты, что лишь представь

Твой образ — и его увидишь въявь.

Приди ж в мои объятья, сделай милость,

И да свершится все, что недоснилось.

Не шорохом, а блеском глаз

Я был разбужен, друг мой милый,

То — ангел светлокрылый,

Подумал я, сиянью удивясь;

Но, увидав, что ты читаешь,

В моей душе и мысли проницаешь

(В чем ангелы не властны) и вольна

Сойти в мой сон, где ты царишь одна,

Уразумел я: это ты — со мною,

Безумец, кто вообразит иное!

Уверясь в близости твоей,

Опять томлюсь, ища ответа:

Уходишь? Ты ли это?

Любовь слаба, коль нет отваги в ней;

Она чадит, изделье праха,

От примеси Стыда, Тщеславья, Страха.

Быть может (этой я надеждой жив),

Воспламенив мой жар и потушив,

Меня, как факел, держишь наготове?

Знай: я готов для смерти и любови.

Пер. Г.Кружкова



Thou hast made me. And shall thy worke decay?

Repaire me now, for now mine end doth haste,

I runne to death, and death meets me as fast,

And all my pleasures are like yesterday;

I dare not move my dimme eyes any way,

Despaire behind, and death before doth cast

Such terrour, and my feeble flesh doth waste

By sinne in it, which it twards hell doth weigh;

Onley thou art above, and when towards thee

By thy leave I can looke, I rise againe;

But our old subtle foe so tempteth me,

That not one houre my seife I can sustaine;

Thy Grace may wing me to prevent his art,

And thou like Adamant draw mine iron heart.


As due by many titles I resigne

My self to thee, 0 God, first I was made

By thee, and for thee, and when I was decay'd

Thy blood bought that, the which before was thine;

I am thy sonne, made with thy self to shine,

Thy servant, whose paines thou hast still repaid,

Thy sheepe, thine Image, and, till I betray'd

My self, a temple of thy Spirit divine;

Why doth the devill then usurpe on mee?

Why doth he steale, nay ravish that's thy right?

Except thou rise and for thine owne worke fight,

Oh I shall soone despaire, when I doe see

That thou lov'st mankind well, yet wilt'not chuse me.

And Satan hates mee, yet is loth to lose mee.


Джон Донн уснул, уснуло все вокруг,

уснули стены, пол, постель, картины,

уснули стол, ковры, засовы, крюк,

весь гардероб, буфет, свеча, гардины.

Уснуло все. Бутыль, стакан. Тазы. 5

Хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда,

ночник, белье, шкафы, стекло, часы,

ступеньки лестниц, двери. Ночь повсюду.

Повсюду ночь: в углах, в глазах, в белье,

среди бумаг, в столе, в готовой речи, 10

в ее словах, в дровах, в щипцах, в угле

остывшего камина, в каждой вещи.

В камзоле, в башмаках, в чулках, в тенях,

за зеркалом, в кровати, в спинке стула,

Опять в тазу, в распятьях, в простынях, 15

в метле у входа, в туфлях. Все уснуло.

Уснуло все. Окно. И снег в окне.

Соседней крыши белый скат. Как скатерть

ее конек. И весь квартал во сне,

разрезанный оконной рамой насмерть. 20

Уснули арки, стены, окна, все.

Булыжники, торцы, решетки, клумбы.

Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо...

Ограды, украшенья, цепи, тумбы.

Уснули двери, кольца, ручки, крюк, 25

замки, засовы, их ключи, запоры.

Нигде не слышен шепот, шорок, стук.

Лишь снег скрипит. Все спит. Рассвет не скоро.

Уснули тюрьмы, замки. Спят весы

средь рыбной лавки. Спят свиные туши. 30

Дома, задворки. Спят цепные псы.

В подвалах кошки спят, торчат их уши.

Спят мыши, люди. Лондон крепко спит.

Спит парусник в порту. Вода со снегом

под кузовом его во сне сипит, 35

сливаясь вдалеке с уснувшим небом.

Джон Донн уснул. И море вместе с ним.

И берег меловой уснул над морем.

Весь остров спит, объятый сном одним.

И каждый сад закрыт тройным запором. 40

Спят клены, сосны, грабы, пихты, ель.

Спят склоны гор, ручьи на склонах, тропы.

Лисицы, волк. Залез медведь в постель.

Наносит снег у входов нор сугробы.

И птицы спят. Не слышно пенья их. 45

Вороний крик не слышен, ночь, совиный

не слышен смех. Простор английский тих.

Звезда сверкает. Мышь идет с повинной.

Уснуло все. Лежат в своих гробах

все мертвецы. Спокойно спят. В кроватях 50

живые спят в морях своих рубах.

Поодиночке. Крепко. Спят в объятьях.

Уснуло все. Спят реки, горы, лес.

Спят звери, птицы, мертвый мир, живое.

Лишь белый снег летит с ночных небес. 55

Но спят и там, у всех над головою.

Спят ангелы.

Тревожный мир забыт

во сне святыми — к их стыду святому

геена спит и рай прекрасный спит. 60

Никто не выйдет в этот час из дома.

Господь уснул. Земля сейчас чужда.

Глаза не видят, слух не внемлет боле.

И дьявол спит. И вместе с ним вражда

заснула на снегу в английском поле. 65

Спят всадники. Архангел спит с трубой.

И кони спят, во сне качаясь плавно.

И херувимы все — одной толпой,

обнявшись, спят под сводом церкви Павла.

Джон Донн уснул. Уснули, спят стихи. 70

Все образы, все рифмы. Сильных, слабых

найти нельзя. Порок, тоска, грехи,

равно тихи, лежат в своих силлабах.

И каждый стих с другим, как близкий брат,

хоть шепчет другу друг: чуть-чуть подвинься. 75

Но каждый так далек от райских врат,

так беден, густ, так чист, что в них — единство.

Все строки спят. Спит ямбов строгий свод.

Хореи спят, как стражи, слева, справа. 80

И спит виденье в них летейских вод.

И крепко спит за ним другое — слава.

Спят беды все. Страданья крепко спят.

Пороки спят. Добро со злом обнялось.

Пророки спят. Белесый снегопад 85

в пространстве ищет черных пятен малость.

Уснуло все. Спят крепко толпы книг.

Спят реки слов, покрыты льдом забвенья.

Спят речи все, со всею правдой в них.

Их цепи спят. Чуть-чуть звенят их звенья. 90

Все крепко спят: святые, дьявол, Бог.

Их слуги злые. Их друзья. Их дети.

И только снег шуршит во тьме дорог.

И больше звуков нет на целом свете.

Но, чу! Ты слышишь — там, в холодной тьме, 95

там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе.

Там кто-то предоставлен всей зиме.

И плачет он. Там кто-то есть во мраке.

Так тонок голос. Тонок, впрямь игла.

А нити нет... И он так одиноко 100

плывет в снегу. Повсюду холод, мгла...

Сшивая ночь с рассветом... Так высоко.

«Кто ж там рыдает? Ты ли, ангел мой,

возврата ждешь, под снегом ждешь, как лета,

любви моей? Во тьме идешь домой. 105

Не ты ль кричишь во мраке?» — Нет ответа.

«Не вы ль там, херувимы? Грустный хор

напомнило мне этих слез звучанье.

Не вы ль решились спящий мой собор

покинуть вдруг? Не вы ль? Не вы ль?» — Молчанье. 110

«Не ты ли, Павел? Правда, голос твой

уж слишком огрубел суровой речью.

Не ты ль поник во тьме седой главой

и плачешь там?» — Но тишь летит навстречу.

«Не та ль во тьме прикрыла взор рука, 115

которая повсюду здесь маячит?

Не ты ль, Господь? Пусть мысль моя дика,

но слишком уж высокий голос плачет».

Молчанье. Тишь.— «Не ты ли, Гавриил,

подул в трубу, а кто-то громко лает? 120

Но что ж, лишь я один глаза открыл,

а всадники своих коней седлают.

Все крепко спит. В объятьях крепкой тьмы.

А гончие уж мчат с небес толпою.

Не ты ли, Гавриил, среди зимы 125

рыдаешь тут, один, впотьмах, с трубою?»

«Нет, это я, твоя душа, Джон Донн.

Здесь я одна скорблю в небесной выси

о том, что создала своим трудом

тяжелые, как цепи, чувства, мысли. 130

Ты с этим грузом мог вершить полет

среди страстей, среди грехов и выше.

Ты птицей был и видел свой народ

повсюду, весь, взлетал над скатом крыши.

Ты видел все моря, весь дальний край. 135

И Ад ты зрел — в себе, а после — в яви.

Ты видел также явно светлый Рай

в печальнейшей — из всех страстей — оправе.

Ты видел: жизнь, она как остров твой.

И с Океаном этим ты встречался: 140

со всех сторон лишь тьма, лишь тьма и вой.

Ты Бога облетел и вспять помчался.

Но этот груз тебя не пустит ввысь,

откуда этот мир — лишь сотня башен

да ленты рек, и где, при взгляде вниз, 145

сей страшный суд почти совсем не страшен.

И климат там недвижен, в той стране.

Оттуда все, как сон больной в истоме.

Господь оттуда— только свет в окне 150

туманной ночью в самом дальнем доме.

Поля бывают. Их не пашет плуг.

Года не пашет. И века не пашет.

Одни леса стоят стеной вокруг,

и только дождь в траве огромной пляшет. 155

Тот первый дровосек, чей тощий конь

вбежит туда, плутая в страхе чащей,

на сосну взлезши, вдруг узрит огонь

в своей долине, там, вдали, лежащей.

Все, все вдали. А здесь неясный край. 160

Спокойный взгляд скользит по дальним крышам.

Здесь так светло. Не слышен псиный лай,

и колокольный звон совсем не слышен.

И он поймет, что все вдали. К лесам

он лошадь повернет движеньем резким. 165

И тотчас вожжи, сани, ночь, он сам

и белый конь — все станет сном библейским.

Ну, вот я плачу, плачу, нет пути.

Вернуться суждено мне в эти камни.

Нельзя прийти туда мне во плоти. 170

Лишь мертвой суждено взлететь туда мне.

Да, да, одной. Забыв тебя, мой свет.

В сырой земле, забыв навек, на муку

бесплодного желанья плыть вослед,

чтоб сшить своею плотью, сшить разлуку. 175

Но чу, пока я плачем твой ночлег

смущаю здесь, — летит во тьму, не тает,

разлуку нашу здесь сшивая, снег,

и взад-вперед игла, игла летает.

Не я рыдаю — плачешь ты, Джон Донн. 180

Лежишь один, и спит в шкафах посуда,

покуда снег летит на спящий дом,

покуда снег летит во тьму оттуда».

Подобье птиц, он спит в своем гнезде,

свой чистый путь и жажду жизни лучшей 185

раз навсегда доверив той звезде,

которая сейчас закрыта тучей.

Подобье птиц. Душа его чиста,

а светский путь, хотя должно быть грешен,

естественней вороньего гнезда 190

над серою толпой пустых скворечен.

Подобье птиц, и он проснется днем.

Сейчас лежит под покрывалом белым,

покуда сшито снегом, сшито сном

пространство меж душой и спящим телом. 195

Уснуло все. Но ждут еще конца

два-три стиха и скалят рот щербато,

что светская любовь — лишь долг певца,

духовная любовь — лишь плоть аббата.

На чье бы колесо сих вод ни лить, 200

оно все тот же хлеб на свете мелет.

Ведь если можно с кем-то жизнь делить,

то кто же с нами нашу смерть разделит?

Дыра в сей ткани. Всяк, кто хочет, рвет.

Со всех концов. Уйдет. Вернется снова. 205

Еще рывок! И только небосвод

во мраке иногда берет иглу портного.

Спи, спи, Джон Донн. Усни, себя не мучь.

Кафтан дыряв, дыряв. Висит уныло.

Того гляди и выглянет из туч 210

Звезда, что столько лет твой мир хранила.

1963, 7 марта


1. Donne J. The Works with the Introduction and Biography. The Wordsworth Poetry Library. — F. 1994.

2. The Penguin Book of Renaissance Verse. 1509—1659. — L., 1993.

3. Seventeenth-Century English Poetry. The Annotated Anthology/T. Dawson @ R.C. Dupree. - NY; L., 1994. - P. 23-89.

4. Донн Дж. Избранное/Пер., предисл., коммент. Г. Кружкова. — М., 1994.

5. Донн Дж. Стихотворения. — Л., 1973.

6. Английская лирика первой половины XVII века/Вступ. ст. А.Н. Гор­бунова. - М., 1989. - С. 75-112.

7. Европейская поэзия XVII века. — М., 1977.

8. Колесо Фортуны: Из европейской поэзии XVII в. — М., 1989. — С. 179-197.

9. Бродский И. Бог сохраняет все. — Иркутск, 1992. — С. 271—280.

10. Бродский И. Большая элегия Джону Донну//Бродский И. Хол­мы: Большие стихотворения и поэмы. — СПб., 1991. — С. 57—62.

11. Горбунов А.Н. Джон Донн и английская поэзия XVI—XVII ве­ков.— М., 1993.

12. Каратеева Т.Е. «Шторм» Джона Донна: Образ сферы и органи­зация художественного npocтpaнствa//Anglistica: Сб. ст. по литературе и культуре Великобритании/Под, ред. И.О. Шайтанова.— М., 1997.— №5.- С. 51-60.

13. Макуренкова С.А. Джон Донн: Поэтика и риторика. — М., 1994.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница