Бернард Вербер Тайна Богов Мы, Боги – 3


 РЕЦЕПТ ДЕЛЬФИНЫ: ВАТРУШКА



страница20/39
Дата14.08.2016
Размер4.27 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   39

44. РЕЦЕПТ ДЕЛЬФИНЫ: ВАТРУШКА

Для теста: 250 г муки 100 г растительного масла 100 г сахара 1 яйцо 2 щепотки сухих дрожжей Тесто как следует вымесить и выложить в квадратную форму на пергаментную бумагу.

Теперь начинка. Положить 800 г творога в дуршлаг и дать стечь.

Вылить в миску 4 желтка.

Добавить 180 г сахара, 20 мл сметаны, 2 пакетика ванильного сахара, горсть изюма. Смешать с творогом. Взбивать миксером 10 минут. Попробовать – не слишком ли кисло, не слишком ли сладко?

Отдельно взбить 4 белка в плотную пену, осторожно добавить в творог.

Выложить все на тесто.

Выставить температуру духовки на 4 уровень, на 10 минут. Когда духовка достаточно нагреется, поставить туда пирог на среднюю высоту. Оставить на 45 минут. Выключить духовку; не вынимать пирог примерно в течение получаса, чтобы не осел.

Когда пирог остынет, подавать на стол.

Энциклопедия относительного и абсолютного знания (глава, написанная Мишелем), том VI

45. УКСУС

В течение следующих дней я путешествую по Земле-18.

Пользуясь тем, что я писатель, я просил организовать мне доступ в самые удивительные места, где я не бывал, когда был простым смертным.

Я посещаю ясли, где полно плачущих детей, которые требуют еды или ласки. Там звучит целый концерт плача. Я узнаю, что в родильных домах медсестры собирают плаценту, остающуюся после родов. Я расспрашиваю их, и они рассказывают, что на основе плаценты изготавливают очень дорогие кремы для капризных потребительниц.

Круг замыкается. Пользуясь кремом, сделанным из отбросов после родов, женщины будут соблазнять мужчин, чтобы найти того, от кого можно будет родить детей. И так далее.

Я посещаю лицей, где дети молча слушают преподавателей, которые объясняют им, что Солнце вращается вокруг Земли. Я не решаюсь спорить с ними. Дети расспрашивают меня о том, каково это – быть писателем, и мне очень нравится с ними разговаривать.

– Вы все можете стать писателями, у всех вас есть талант, нужно только осмелиться и позволить ему проявиться. Не оценивайте себя. Забудьте придирки родителей и нотации преподавателей. Позвольте вашему воображению вырваться наружу. Начните с небольших историй, рассказывайте их вашим друзьям, постепенно переходите к более крупным вещам.

Преподаватели упрекают меня за то, что я подталкиваю детей к бунту, советую им творить, не боясь осуждения. Я и преподавателям советую писать, чтобы дать выход порывам души. Не боясь осуждения.

Я посещаю завод, и ощущаю почти материальное облако напряжения, царящего тут из-за постоянной конкуренции и надсмотра начальников. Повсюду полно маленьких боссов, которые требуют повиновения от подчиненных, которые в свою очередь командуют теми, кто стоит ниже.

Я посещаю спортивный центр, где тренеры орут на спортсменов, хотя тем время от времени случается пережить моменты восторга, когда побит очередной рекорд.

Я посещаю казармы. Все военные помешаны на футболе и говорят только о любимых командах. Или играют в карты. Мне кажется, что я вижу толпы бездельников, которые ждут войны, чтобы продемонстрировать все, чему их научили.

Я посещаю тюрьму. Мне разрешают поговорить с несколькими заключенными, которых считают тут самыми умными, потому что они время от времени заглядывают в библиотеку. Они рассказывают об ужасных испытаниях, которые пережили, и я чувствую, что другим от них досталось гораздо сильнее. Все они говорят, что сидят за торговлю наркотиками, но от директора тюрьмы я узнаю, что все несколько сложнее. Маленький веселый, постоянно улыбающийся старичок руководил международной сетью наркодилеров. Его укрепленный замок посреди джунглей защищала целая частная армия. Высокий унылый тип похищал детей. Спокойный толстяк был киллером на службе у мафии. Невысокий парень с тяжелым взглядом зарубил мачете всю свою семью и соседей. Молчун оказался рецидивистом, с особой жестокостью насиловавший и убивавший своих жертв.

Я посещаю сумасшедший дом. Узнаю, что здесь внутренней валютой является табак. Душевнобольные избрали себе королеву, высокую властную женщину, которая распределяет сигареты между больными в зависимости от того, в каком она настроении.

Я разговариваю с врачом, и в этот момент один больной втыкает вилку в глаз санитара. Раздается вой сирены, а большинство тех, кто меня окружает, отпускают шутки о том, что только что произошло. К моему огромному удивлению, пациенты этого заведения могут спокойно входить и выходить из здания больницы, просто расписываясь в журнале. Если больные слишком возбуждены, санитары раздают им снотворное.

Я посещаю дом престарелых. Большинство жильцов сидят в столовой и, не отрываясь, смотрят в крошечное мутное оконце телевизора. По утрам их рассаживают лицом к телевизору, а вечером развозят по комнатам и раздают лекарства.

Я посещаю хоспис, где ухаживают за умирающими. Там я встречаю удивительных людей, которые посвящают свою жизнь тому, чтобы облегчать другим последние дни жизни. Удивительно, что здесь столько людей, горящих желанием помогать другим, в то время как в яслях видел совершенно равнодушный персонал.

Вот каковы люди Земли-18.

Узнать мой мир, чтобы рассказать о нем, – это кажется мне необходимым условием писательского труда.

Я посещаю храмы дельфинов, тигров, термитов, коршунов, волков, медведей…

Разговариваю с их священнослужителями, слушаю их, стараясь оставаться непредвзятым и забыть, что лично знаком с их богами. Одни из них говорят сухо, держатся надменно. Они словно замурованы в свои одежды и сознание собственного превосходства, другие открыты к общению, доброжелательно относятся к моему экуменическому настрою.

Все эти встречи я завершаю вопросом: «Что бы вы попросили у вашего бога, если бы встретили его?» Моим коллегам, богам-ученикам из 18-го выпуска, следовало бы хоть раз побывать здесь. Они бы увидели, как их мысли извращали, толковали, обрезали, чтобы в итоге получилось нечто совершенно противоположное тому, что они хотели сказать.

Я посещаю обсерваторию, беседую с ее директором. Это мужчина с длинными седыми волосами.

– Как по-вашему, что там, наверху?

– Я полагаю, там сферы, заключенные в другие, большие по размеру.

Я не решаюсь сказать ему, что скорее всего он прав.

– А что за самой большой сферой?

– Другая, которая еще больше.

Во второй половине дня я веду свое расследование, а по утрам пишу «Царство богов». Я работаю в кафе до тех пор, пока курильщиков не станет слишком много и мои глаза не начнут слезиться от дыма. Тогда я поднимаюсь к себе в квартиру и пишу там, под музыку, в окружении масок, марионеток и шахматных досок.

Не меньше трех раз в неделю, я встречаюсь с Дельфиной. Она учит меня готовить, дает советы о том, как писать романы (с точки зрения «читательницы, задающей себе вопросы»), дает мне уроки духовности (основанной на ортодоксальных дельфиньих принципах, так как она считает, что некоторые дельфины чересчур увлеклись модернизированной версией своей религии).

По вечерам мы ходим в кино, в театр или в оперу. Мы смотрим выступления комиков или фокусников, потом ужинаем.

Я любуюсь ее темными блестящими волосами и огромными черными глазами. Она все больше привлекает меня. Я показываю ей несколько фокусов, которым меня научил Жорж Мельес. В частности, тот, с цифрами, где в отгадке слово «киви». И другой, с картами, когда перемешанные короли, дамы, валеты и тузы оказываются аккуратно разложенными в отдельные кучки.

– Это фокусы с «неизбежным выбором». Ты думаешь, что можешь выбрать тот или другой вариант, а на самом деле все идет по заданному сценарию.

После обеда я гуляю по городу и открываю для себя планету, которую прежде видел только в увеличительное стекло анкха.

Робер, получив от меня первые страницы «Царства богов», прислал мне письмо, написанное удивительно изящным почерком: «Любопытный, неожиданный проект. Он не похож ни на что из того, с чем я имел дело раньше. Эта книга дает возможность по-новому говорить о том, что мы до сих пор считаем священным или запретным. Я много думал и в конце концов решил ввязаться в эту авантюру».

Иногда Дельфина приходит ко мне, и мы вместе завтракаем. Я готовлю что-нибудь по ее рецептам. Даже если блюдо не удается и совершенно несъедобно, она всегда оставляет свою тарелку пустой. Просто добавляет в то, что я приготовил, соль, перец и какие-нибудь специи.

Иногда она остается и смотрит, как я работаю. Может быть, ей нравится наблюдать, как мои пальцы порхают над клавиатурой, или она просто хочет убедиться, что я пишу так быстро, как ей рассказывал.

Мы говорим об искусстве писать книги. Она хочет узнать мои «рецепты».

– В любом хорошем романе есть видимая и невидимая части. Невидимая состоит из «скрытых ингредиентов», которые исподволь питают сюжет. Всего их три:

1. волшебство,

2. хорошая шутка,

3. инициация.

– А что происходит в видимой части?

– Там тоже три составляющих:

1. загадка,

2. любовная история,

3. малоизвестное научное открытие.

– Не слишком ли это механистично?

– Все зависит от мастерства. Это как с рецептом какого-нибудь блюда, или нет, как с рецептом создания живого существа. У каждого есть сердце, мозг, половые органы, но все при этом не похожи друг на друга. Так же и у видимой части романа есть голова, тело, ноги, но все это может выглядеть по-разному. Разный цвет кожи, разный рост и вес, узкие глаза или пухлые губы и так далее…

– Значит, для вас написать роман – все равно что создать живое существо?

– Конечно.

Когда я говорю об этом, мне кажется, что в меня вселяется кто-то другой – писатель Габриель Асколейн.

Он знает, о чем говорит, потому что за его плечами несколько десятков лет писательского опыта.

– Сначала появляется скелет. Намечается сюжет, его развитие, интрига, неожиданная развязка. Это грубый набросок, он не всегда выглядит привлекательно, но в нем уже все заложено. Именно это позволит истории, которую вы собираетесь рассказать, твердо стоять на ногах. Затем формируются внутренние органы – нужно написать несколько главных, захватывающих сцен.

– А волшебство, шутка, инициация? Обязательно, так же, как и характеры героев.

Все это позволит истории не топтаться на месте. Итак, органы: это и внезапные повороты сюжета, любовные сцены, неожиданные признания.

– А потом?

– Потом мышцы. Это уже не такие яркие сцены, но они необходимы для развития сюжета. Дальше – кожа, которая покрывает все. Когда вы читаете, вы видите только кожу, так же, как, глядя на вас, я вижу только кожу лица, но если бы у вас не было скелета, вы бы валялись на земле бесформенной кучей.

– Мне нравится увлеченность, с какой вы рассказываете о своей работе. Я понимаю теперь коллег, которые вам завидуют, – говорит Дельфина. – У вашей жизни есть смысл. Каким несчастными себя чувствуют те, кто так и не понял, зачем появился на свет.

– У вашей жизни тоже есть смысл, Дельфина. Рисование и духовность. Это то, что помогает нам понять самих себя. Мы оба движемся вперед с равной скоростью.

В течение недели мы вместе работаем над интернет-проектом «Царство богов», Дельфина разрабатывает графику. У нее удивительное чувство цвета. Персонажи искусственного Олимпа выходят из ее рук поразительно живыми: потрясающие грифоны, симпатичные херувимы с кукольными, бледными личиками. Трехголовая Химера даже страшнее, чем на самом деле.

У этой молодой женщины настоящий талант – декорации для будущего спектакля у нее выходят гораздо живописнее, чем те, что я видел на Эдеме. Все, что она делает, получается лучше, сложнее, идеально.

Я понимаю, что у нее есть то, что я подсознательно всегда искал в женщине: у нее есть собственный мир, который я могу сравнивать со своим.

Любой, кто что-то создает, самим этим актом творения становится богом.

Глядя на фантастические рисунки Дельфины, я стараюсь превзойти самого себя, работая над романом «Царство богов». Мой сюжет должен соответствовать ее произведениям.

Она говорит мне:

– Иди как можно дальше в поисках, не бойся рисковать, не ставь себе ограничений. Только так ты станешь особенным, неподражаемым. Придумывай невероятные ситуации, необыкновенных, оригинальных персонажей. Не бойся, что получится «слишком», не бойся шокировать. Все, что сегодня критики называют «отвечающим духу времени», они сами же завтра назовут старомодным. Прокладывай свою собственную дорогу, не похожую на другие. Не старайся быть модным. Диктуй свою моду.

Я пишу как сумасшедший. Довожу в романе ситуации до абсурда, до смешного. До экстравагантного. Когда я захожу слишком далеко, сюжет разваливается, как карточный домик, построенный наспех.

Мои Вавилонские башни.

Тогда я начинаю снова, и снова, и снова.

Пытаюсь применять правило: внутренний мир персонажей определяет их поступки, а не наоборот. И чувствую, что стал писать по-другому. Более медленно и тяжело, но текст получается более глубоким.

Дельфина читает то, что я написал, и сурово критикует. Она заставляет меня сильнее углубляться в психологические нюансы. Считает, что Мата Хари недостаточно изящна, что Зевс слишком очеловечен. Единственный персонаж, который ей кажется интересным, – это Рауль.

– У него есть темная сторона, и это привлекает. Он выглядит суровым, но в то же время понимаешь, что он не плохой. Вот настоящий герой твоего «Царства богов». Пусть он выиграет.

Я с трудом сглатываю. Настоящий Рауль выиграл в Большой Игре на Эдеме, ладно, но пусть он не лезет в мою жизнь в этом мире.

Я мрачнею.

– Автор романа – я, и я буду решать, кто хороший парень и кто выиграет. Увидишь, что я сделаю с твоим Раулем.

– Опомнись. Не надо мне ничего доказывать. Если ты назло попытаешься сделать Рауля антипатичным персонажем, это будет очень заметно, и ты добьешься совершенно обратного эффекта. Точно так же, если ты попытаешься спасти этого трусливого Мишеля, это будет выглядеть натянуто. У тебя нет выбора. Ты должен предоставить своим персонажам свободу. Они уже стали слишком живыми, чтобы ты вертел ими как хочешь.

Мы проводим выходные вместе, и она учит меня дельфиньей йоге. Я не очень спортивен, мне не хватает гибкости и мне трудно повторять ее движения. Дельфина говорит, что я должен делать вдох, потягиваясь, чтобы расслабить все тело.

Мы идем в кино на приключенческий фильм, и она говорит, чтобы я следил за всеми деталями и анализировал.

– Что не так в этом фильме?

– Актеры какие-то вялые.

– Нет, дело не в актерах. Дело в сценарии. Они показались тебе вялыми, потому что их персонажи были никакими, словно брикеты замороженных овощей. Все было ясно с самого начала. Я могла бы точно сказать, что будет в каждой следующей сцене. Быть непредсказуемым – это минимум вежливости, которой читатель вправе ожидать от автора. В этом фильме было совершенно очевидно, что главный герой победит. Найдет сокровище и поцелует принцессу. В нем не было ничего противоречивого. На протяжении всего фильма он оставался совершенно одинаковым. Настоящий, хороший персонаж романа меняется, сам сюжет заставляет его меняться. Это как маятник. Эгоист становится щедрым. Трус становится храбрецом. Скромный и тихий поднимается на царский трон. Он меняется. Именно поэтому рассказанная история оказывает терапевтический эффект на зрителя или читателя. Она показывает, что и он может измениться. Его недостатки тут не помеха. Они даже могут стать преимуществами.

Мне нравится, когда она так рассуждает.

– Настоящий герой не должен быть однозначным, мы всегда должны предполагать, что он может потерпеть неудачу или перейти на сторону негодяев. Пусть принцесса откажет ему, пусть его близкие подозревают его в преступлении. Все как в жизни. Ведь принцессы не соглашаются спать с первым встречным.

– Да, я уже заметил.

Дельфина делает вид, что не слышала этих слов.

– Те, кто рядом с героем, не только не помогают ему, они из зависти создают массу препятствий у него на пути.

– Это мне тоже знакомо.

Она умолкает и презрительно смотрит на меня.

– А знаешь почему? Потому что ты герой своего собственного произведения, и в нем полно противоречий.

– Как это?

– Ты бог, а жизни тебя учит смертная, религию которой ты сам выдумал. Ты ведь это говорил, да? – И она начинает смеяться. – Кроме того, ты и сам не понимаешь того, чему учил других!

Иногда мы с ней заходим в дельфиний храм. Она говорит мне:

– Сделай хотя бы вид, что ты молишься.

И о чем мне думать, пока я тут теряю время?

О том, что ты делал накануне. Обдумывай все поступки, которые ты совершил вчера. На прошлой неделе. Месяц назад. И старайся понять смысл того, что с тобой происходит.

Иногда мы ходим ужинать в ресторан, пробуем разную иностранную кухню и традиционные блюда Петушии. Дельфина учит меня искусству понимать вкус. Существует четыре основных вкуса: горький, кислый, сладкий, соленый. Семь основных запахов: мятный, камфароподобный, цветочный, мускусный, цветочный, гнилостный, эфирный, острый.

Все вкусы и запахи, которые мы чувствуем, – это сочетания четырех основных вкусов и семи основных запахов. Но сочетаний этих бесчисленное множество, говорит она.

Однажды утром, как обычно спустившись в кафе, я вижу за одним из столиков Арчибальда Густена. Он завтракает в окружении веселой компании. Все они в костюмах и галстуках. У самого Густена на шее этот его вечный зеленый платок, в руке он держит мундштук из слоновой кости.

Академик узнает меня и тут же выдает:

– О, друзья мои! Прошу вас поприветствовать Габриеля Асколейна, великого автора бестселлеров.

Его приятели издают какие-то звуки, которые больше похожи на издевательство, чем не приветствие.

Я здороваюсь в ответ и собираюсь сесть подальше от них, чтобы спокойно приступить к работе. Но академик встает и подходит ко мне.

– Да ладно, Габриель, расслабься. Что, опять строчишь очередной бред?

Теперь я вижу, что он слегка навеселе, взгляд его мутен. Он смотрит на меня в упор и вдруг хватает за руку, наклоняется ко мне и шепчет на ухо.

– Я должен сказать тебе одну вещь, Габриель. Я завидую тебе.

От него разит вином.

– Вы завидуете мне?

Он тащит меня за свой столик, подзывает официанта и требует, чтобы тот немедленно принес мне выпить.

– Разумеется, завидую. Ты думаешь, я идиот? Думаешь, что все эти прекрасные люди – писатели, мои друзья, – не чувствуют в глубине души, что такое Истина? Печальная Истина?

Его компания смотрит на меня с интересом.

– Габриель, ты – это будущее, – шепчет Арчибальд. – А мы – прошлое.

Тут он разражается хохотом и, подняв стакан, провозглашает:

– За прошлое!

Все радостно подхватывают:

– За прошлое!

– Я считаю, что вы просто великолепны, если не пытаетесь тут же разбить мне лицо, – говорит один из тех, кто сидит за столиком Густена. – Я ведь столько гадостей написал о вас, хотя не читал ни одной вашей книги!

Все хохочут. Вдруг Арчибальд становится серьезным.

– Действительно, мы все тебя ненавидим и презираем, и постараемся навредить как можно сильнее. Молчанием, оскорблениями, клеветой… Но ты должен знать… Ты должен быть нам благодарен. Мы поступаем так, потому что… потому что, даже не читая твоих книг, мы знаем, что ты… Ты создаешь миры.

Всеобщее веселье. Арчибальд снова обращается ко мне.

– Знаешь, почему лично я ненавижу тебя? Из-за моей дочери. Раньше она не читала. К тринадцати годам она не прочитала ни одного романа. И вдруг в один прекрасный день она наткнулась на одну из твоих книг. Кто-то из ее школьных приятелей ей подсунул твой роман. Она открыла его и прочитала за одну ночь. Затем второй. За месяц она прочитала все, что ты написал. Все четырнадцать книг. И тогда она стала говорить с нами о философии и истории. Она стала читать философские и исторические книги, чтобы узнать больше о том, о чем она прочитала в твоих сочинениях. Ты научил ее любить чтение.

– Тем лучше, – отвечаю я. – В чем проблема? Его взгляд становится все суровее.

– У нее отец – писатель. Это я. И она не читала ни одной моей книги. Ни одной книги ни одного из великих писателей, сидящих за этим столом.

Арчибальд Густен смотрит на меня и заключает:

– Габриель, тебя понимают дети, но не их родители. Хочешь знать, в чем твоя настоящая проблема? Ты стоишь на уровне номер 3, а все остальные (он указывает на своих приятелей) на уровне номер 2. И, видя, что ты не на 2-м уровне, они считают, что ты на 1-м.

Я не знаю, как реагировать на эти слова. Густен широко улыбается, словно только что обнародовал истину, о которой никто не подозревал. Его приятели насмешливо смотрят на меня.

– Благодарю за честность, – говорю я. – Теперь я лучше понимаю вас.

Я ухожу и отправляюсь за Дельфиной в студию «Синяя бабочка». Мне хочется посмотреть на ее новые рисунки. Так странно описывать то, что ты пережил на самом деле, помещая это в новые декорации. Когда я набираю 5 баллов, Дельфина решает «поощрить» меня и приглашает к себе. Она делает мне массаж – от пальцев на ногах до головы. Она натирает меня маслами и медленно разминает все точки, описанные в традиционной тайной медицине дельфинов.

Я думал, что поднялся с Афродитой на вершину экстаза, но теперь испытываю нечто совершенно новое. Усиливая мое желание, Дельфина заходит гораздо дальше, чем Афродита. Наслаждение усиливается воображением. Вместе с Дельфиной мы создаем новый мир «Царство богов», но ведь можно сказать, что мы вместе создаем мир-дитя.

1 + 1 = 3?

1 + 1 = бесконечность, как говорила девушка в моем сне.

Я восхищаюсь Дельфиной. Она мой учитель в новой жизни. Она преподает мне дельфинью науку о точках.

– Наши отношения будут развиваться согласно этим точкам.

– Что за точки?

– Это нервные узлы, перекрестки энергии в наших телах, расположенные вдоль позвоночника. 1: копчик. Это точка связи с нашей планетой. То, что связывает нас с землей и природой. 2: поясничный позвонок, расположенный на уровне половых органов. Это точка сексуальности. Наша животная составляющая, связь с воспроизводством, с будущим. Ее мы коснемся в последнюю очередь. 3: позвонки, расположенные выше, за пупком. Это точка связи с материальным миром. То, чем двое владеют вместе. Дом, деньги, планы, связанные с имуществом. 4: позвонки, находящиеся за сердцем. Это точка эмоций. То, благодаря чему мы чувствуем себя любимыми, принадлежащими одной семье. Узнавание своего племени. Мы понимаем, что любим, когда одна-единственная мысль о любимом существе заставляет наше сердце биться сильнее. 5: шейные позвонки. Это точка общения. Всегда есть то, чему мы можем научить друг друга, слова, которые говорим друг другу, мысли, которыми обмениваемся. 6: точка на лбу, между бровями. Точка культуры. Возможность разделить общие ценности. Любить ту же музыку, те же фильмы, книги. Иметь общие интересы.

– А 7?

– Эта точка расположена на макушке. Точка духовности. Там находится дверь, ведущая в верхний мир. Это возможность разделить одну веру, одинаково воспринимать мир по ту сторону жизни. – 7 точек… 7 точек соприкосновения двух существ. И они либо работают, либо нет.



– Мы сами должны включить их, создать между ними связи.

Я смотрю на Дельфину. Она совершенно невероятная.

Как она и хотела, наши отношения развиваются постепенно.

Когда я набрал 15 баллов, мы стали спать рядом, в одной постели. Обычно она ложится обнаженной, прижимаясь ко мне, подвергая меня мучениям и восторгам желания.

Наши медитации становятся все более длинными, и она все больше времени проводит у меня.

Роман и игра «Царство богов» идут вперед семимильными шагами. Мы тестируем первые варианты игры, и, к своему изумлению, я вновь переживаю то, что чувствовал на Эдеме. Анкх. Народы, которые появляются в его увеличительном стекле. Сны, которые боги посылают пророкам. Молнии, которые вспыхивают во время сражений.

Я говорю Элиоту, что нужно, чтобы игроки могли строить здания.

– Здания, памятники будут оказывать сильное впечатление на народы противника, вызывая у них желание примкнуть к чужой культуре.

Я предлагаю ограничить количество участников 144 игроками. Наименее успешные будут выбывать по ходу игры.

– В самом конце победитель сможет встретить Царя игры. Это и будет высшей наградой.

– И что это будет за Царь, ты уже придумал? – спрашивает Элиот.

– Это Зевс.

Он непонимающе смотрит на меня. Я все время забываю, что здесь другие реалии.

– Высокий бородатый мужчина в белой тоге и короне. Некто вроде мудрого и могущественного деда. Это очень значительный персонаж, властный, обладающий харизмой.

– Он и будет Великим Богом?

– Нет, всего лишь царем Эдема. Когда игрок, наконец, встретится, с ним, то, к своему удивлению, обнаружит, что вершина, которой он достиг, не последняя, и существует еще одна. Над владыкой Царства богов стоит другое, более могущественное существо.

Они смотрят на меня так, словно я говорю на иностранном языке. Дельфина лихорадочно рисует деда в тоге и ниточки, идущие вверх от его рук: он всего лишь марионетка, которой управляет рука, явившаяся из небытия.

– И кто тогда этот Великий Бог, который стоит над царем Эдема?

– Еще не придумал, но скоро я вам скажу, кто это. Кажется, на этот раз они думают, что я сам зашел в тупик, и обещаю то, чего не смогу сделать.

– Габриель, у тебя усталый вид. У всех есть предел возможностей, а ты слишком высоко поднял себе планку, – говорит Элиот.

– Хочешь, мы можем тебе помочь и придумать, кто стоит над царем Эдема? – спрашивает лысый.

– Может, это большой компьютер? – вторит ему альбинос. – Компьютер, который управляет миром.

– Свет, – предлагает Дельфина. – Существо, которое является чистым светом и не имеет материальной формы.

– А если мы отправим победителя в другую игру? – подсказывает Элиот. – Тогда мы сможем сделать продолжение, если эта хорошо пойдет.

– Нет, – отвечаю я. – Не нужно придумывать, что попало. Я узнаю, кто стоит над царем Эдема, и тогда мы закончим игру.

Альбиноса мой ответ не устраивает.

– Слушай, Элиот, у нас проблемы с движком, который обеспечивает перемещение персонажей Олимпии. Есть проблемы. Персонажи исчезают сами собой. Похоже нужно все переделывать.

– Мы тестировали игру с анкхами, как и было указано в техзадании. Это не очень удобно. Честно говоря, это и выглядит по-дурацки, – жалуется лысый.

– Нам не хватает программистов для того, чтобы написать основной движок.

– А ведь понадобится еще переделать несколько дополнительных, – подхватывает альбинос.

– Да еще эта статья… – напоминает Элиот. Повисает тяжелое молчание.

– Какая статья? – спрашиваю я.

– В газете. После твоего выступления на телевидении Арчибальд Густен разразился огромной статьей. Накинулся с удивительной злобой.

– Ну и пусть, – говорю я.

– Ты ошибаешься. Это плохо для имиджа «нашей» игры.

Я прошу показать мне статью. Она сопровождается фотографией, которую сделали в телестудии. Сама статья – нагромождение клеветы. Густен поносит мою работу, моих читателей, самого меня. Он утверждает, что фантастика – второстепенный литературный жанр, в котором все дозволено и нет ничего достойного. В завершение он издевается над моей манерой одеваться.

– Это все от зависти, – говорю я.

– Проблема в том, что вслед за этой статьей появились другие. Это очень плохо для твоего имиджа.

– Мне наплевать на имидж. Я знаю, что честно работаю и не стараюсь понравиться кучке неудачников.

Ребята из студии «Синей бабочки» качают головами.

– Это помешает продвижению игры, – морщится Элиот.

На моей планете, на Земле-1, Джонатан Свифт говорил: «Рождение нового таланта замечаешь, когда против него возникает заговор глупцов».

– Честно говоря, Габриель, после того, как вышла эта статья, в нашей команде начались разногласия… И даже среди некоторых наших спонсоров. Они не хотят, чтобы их имя было связано с тобой.

– Может, мне подать на Густена в суд за клевету?

– Ни в коем случае. Они только этого и ждут. Тем самым ты спустишься на их уровень. А потом, чего ты хочешь? Оправдать фантастику? Поставить ее на одну ступень с почтенными литературными жанрами? То, что приходится объяснять, зачем существует этот жанр, само по себе уже означает, что он нуждается в защите.

Через несколько минут Элиот приглашает меня к себе в кабинет.

– Все это нормально, и не вызывает у меня беспокойства. Вы видели рисунки Дельфины? Я никогда еще не видел, чтобы она работала с таким вдохновением… Но я должен рассказать вам о семи этапах, которые проходит любой проект.

И он указывает на лист бумаги, приколотый к стене над его столом.

Этап 1: энтузиазм Этап 2: начинаются трудности Этап 3 неразбериха Этап 4: ответственные лица исчезают Этап 5: поиск виноватых Этап 6: наказание невиновных Этап 7: в случае успеха, награда тем, кто явился в последний момент и в проекте толком и не участвовал.

Викинг подмигивает мне.

Будет трудно, но я люблю трудности. Иногда, когда вы говорите о вашем «Царстве богов», мне кажется, что вы только что оттуда, – говорит он.

И, провожая, дружески хлопает меня по плечу.

Вечером, когда я ужинаю с Дельфиной, я чувствую, что мои нервы на пределе. Мне кажется, что «Царство богов» может рухнуть, что идиоты могут победить, и роман, как и игру, ожидает провал.

Дельфина упрекает меня за то, что я не спорил с ее коллегами, не объяснил свою точку зрения.

– Твоя проблема, Габриель, в том, что тебе не хватает уверенности. Ты постоянно спасаешься бегством. Ты похож на рыцаря, который скачет, чтобы сразиться с драконом, но, как только дракон разевает пасть, ты бежишь… чтобы некоторое время спустя отправиться на поиски другого.

– Я видел многих храбрецов, которых этот дракон сожрал.

– Ну и что? Поражение – это тоже опыт.

– Я не люблю проигрывать.

– Научись проигрывать. Возможно, это следующий урок, который тебе придется усвоить. Научись не убегать, встретив дракона. То, что не убивает нас, делает нас сильнее.

Внезапно она кажется мне не такой уж привлекательной. То, что она говорит, раздражает меня. Я встаю.

– Я всегда считал эту фразу идиотской. Объясни-ка тому, кого сбила машина, и теперь он навсегда остался калекой, что авария, в которой он не погиб, сделала его сильнее! Объясни девушке, изнасилованной бандой негодяев, что это сделало ее сильнее. Объясни тем, кто безвинно пострадал на войне, что это сделало их сильнее! Иногда нужно остановиться, отказаться от красивых фраз! Все эти слова нужны только для того, чтобы люди смирились с тем, с чем смириться нельзя. Для того чтобы мы думали, будто в этом несправедливом мире есть какой-то скрытый смысл. Нет никакого скрытого смысла! Мы не в романе. Всем жестокостям, которые тут творятся, нет никакого тайного объяснения, которое все расставит по местам!

– Да что с тобой такое?

– Просто мне надоело быть милым и разумным!

Я подам на Густена в суд за клевету!

– Габриель!..

– Даже ты меня раздражаешь.

Я хватаю свой плащ и вылетаю из дома, хлопнув дверью, пока не наговорил чего-нибудь еще.

Я шагаю по улице.

Эта планета так же несовершенна, как и Земля-1. Люди здесь так же тупы, ограниченны, самодовольны, а уровень развития у них, как у шимпанзе. Даже Дельфина, которая раньше казалась мне иной, не лучше других.

Хорошо, что мой 7-й уровень позволяет мне свысока видеть человечество, застрявшее на 4-м, если не на 3-м.

Я слышу позади голос Дельфины:

– Габриель!

Я не оборачиваюсь. Подзываю такси и сажусь в машину, хлопая дверцей. Мы проезжаем мимо Дельфины, и я отворачиваюсь.

– Габриель!

– Девушка не едет с нами?

– Нет.


– Ладно. А куда вас везти?

– В грязный кабак, где полно грязных девок и плохих парней.

Уж лучше упасть на самое дно, чем барахтаться в посредственности.

Через несколько минут я оказываюсь в одном из сомнительных кварталов города. Улицы ярко освещены. Я захожу в шумный прокуренный бар и заказываю местное пойло. Какой-то тип садится за пианино в углу, посетители начинают громко распевать. Я пою вместе с ними и пью.

Эта планета не заслуживает того, чтобы существовать дальше. Одного выстрела из моего анкха хватило бы, чтобы разнести этот город на куски. Содом и Гоморра, дубль два.

Не стоит злить богов.

– Эй, красавчик, не хочешь прогуляться со мной?

Перед самым носом у меня декольте какой-то девицы. Кожаный бюстгальтер. Шея обвитая несколькими рядами жемчуга. Губы в ярко-красной блестящей помаде.

– Сожалею, но с меня пока хватит.

Она неодобрительно смотрит на меня. К ней подходит другая столь же вульгарная девица.

– Брось, это же тот тип из телевизора, Габриель Асколейн, писатель.

– Эта развалина – писатель?

– Фантаст, – уточняет ее подруга.

– Пошли, фантаст, – говорит девица. – Слетаем в мою галактику. Увидишь, там полно звезд.

– Ага, и вшей лобковых, – фыркает другая. Они уходят, хихикая.

Ко мне подходит другая девушка. Она очень худая, у нее угловатое выразительное лицо, глаза, как у испуганной мыши. На ней мини-юбка, туфли на высоком каблуке, чулки и футболка, на которой написано «Я ангел». Еще одно напоминание, которое бесит меня, ведь я знаю, о чем идет речь.

– Вы писатель? Я хотела бы написать книгу.

Ее манера снимать клиента кажется мне забавной, и я позволяю ей взять меня за руку. Она тянет меня за собой. Я думаю, что пока был смертным Мишелем Пэнсоном, ни разу не пользовался услугами проституток, и что, возможно, именно этого опыта мне как раз и не хватает.

Девушка ведет меня в подвал бара. Красные буквы неоновой вывески мигают как бешеные: «Ад». Девушка шепчет:

– Это частный клуб.

Косой тип открывает нам дверь и пристально разглядывает. Кажется, я ему не нравлюсь. Он морщится и мотает головой. Не так-то легко попасть в этот ад. Но девушка настаивает, и он пропускает нас. Дверь, обитая розовым шелком, со скрипом открывается. Итак, сейчас я познаю изнанку жизни, самые разнузданные человеческие нравы.

При входе сосуды с красными и черными конфетами, очевидно, для придания сил тем, кто ослабел. Девушка тянет меня все дальше.

– Тебе понравится, – говорит она.

– Какая связь между этим местом и твоим желанием написать книгу?

Она смотрит на меня, гладит по лицу.

– Ты такой глупый. Мой роман пишется здесь. Это история о безбашенной девчонке, которая похищает писателей в урагане страсти. Ее зовут Эсмеральда.

– Привет, Эсмеральда. На моей планете так звали героиню одного романа.

– Молчи и следуй за мной.

Коридор приводит нас в шумный зал. Девушки танцуют у барной стойки, где сидят разряженные мужчины. Они выглядят как мясники, приглашенные на сельскую свадьбу. На нас они смотрят, словно на скот, только что привезенный на ферму.

Кое-кто из них положил глаз на Эсмеральду и начинает пробираться к нам, но девушка быстро увлекает меня в другой зал. Там обнаженные пары занимаются любовью, а другие, одетые, смотрят на них. Мы идем дальше, словно в подземном музее. Скульптуры из плоти дышат, двигаются, стонут.

Женщина на четвереньках, которую имеет сзади мужчина, стоящий на коленях, замечает в углу одетую женщину, которая перешептывается со своим спутником.

– Эй, если ты пришла сюда трепаться, то проваливай!

– Не смей так со мной разговаривать, шлюха!

– Я буду разговаривать, как мне нравится, а ты проваливай, грязная извращенка!

– Похотливая сучка!

Так странно видеть, как женщина, которая занимается сексом, в то же время переругивается с другой посетительницей клуба.

Я замечаю среди зрителей светловолосого писателя с челкой, которого видел на телевидении. На нем черные очки, его лицо покраснело, он лихорадочно ласкает себя.

Вот, где он черпает свое вдохновение.

– Привет, коллега! – бросаю я ему.

Он оборачивается и скрывается в зале с баром.

Дальше мы попадаем в маленькую квадратную комнату, в которой на полу в несколько слоев, как в лазанье, лежит около двадцати голых человек. Эта живая скульптура ритмично извивается. Пот течет вместо масла. Жар тел вместо жара духовки. Какому-то мужчине в лицо упирается туфля. Он просит ее владелицу убрать ногу.

– Я бы рада, но не могу пошевелиться.

– Говорили же вначале, что нужно разуваться! – раздается голос из середины трепещущих тел.

– Поцелуй меня, – просит Эсмеральда.

Она тянется ко мне, и я замечаю деталь, на которую раньше не обратил внимания. На шее у нее на цепочке висит маленькая рыбка.

– Ты из дельфинов?

– По матери. Тебя это смущает? Ты расист? Мне хочется ей сказать, что я разочарован. Что думал, будто все девушки-дельфины добродетельны или, по крайней мере, живут духовной жизнью.

– Пошли отсюда, – говорю я.

– Куда ты хочешь идти?

Мы поднимемся по лестнице, и я веду ее в шикарный пивной бар, где готовят традиционную кухню Петушии.

– Я хочу посмотреть, как ты ешь. Меня интересует только это, – говорю я ей.

– Ты любишь смотреть, как люди едят?

– Да, особенно такие худые, как ты.

– Мое тело такое, как ты видишь. Я не страдаю анорексией, я не больна. Просто я такая. А ты ничего не будешь есть?

– Нет, спасибо. Я не хочу. Мне и так хорошо.

Я не могу оторвать взгляда от маленькой рыбки, которая сияет у нее на шее, отражая свет ламп.

– Ты веришь в Бога? – спрашиваю я.

– Конечно.

– А как ты думаешь, чем он занят?

– Он смотрит на нас и помогает нам.

– А если бы ты его встретила, что бы ты у него попросила?

– Ха. То же, что и другие!

– Что же это?

– Денег. Хотя бы полсотни! – И она фыркает от смеха.

Кажется, эта девушка занятнее, чем я думал.

– Ну что, пошли? У меня других дел полно!

Но я не слушаю ее. Я только что заметил в зеркале фигуру, при виде которой так и прирос к месту.

Человек в бежевом плаще и черной шляпе сидит в этом же зале далеко позади меня.

Не спасаться бегством. Идти навстречу дракону.

Я вижу, что отсюда только один выход. Я показываю девушке полтысячи.

За такие деньги я выполню любой твой каприз, даже с риском для жизни, – говорит она.

– Я попрошу тебя сделать одну странную вещь. Поймай того типа в бежевом пальто, когда он попытается выйти в дверь.

– Ты хочешь развлечься втроем?

– В каком-то смысле, да. Но он довольно упрям, и нам придется его уговаривать. Я очень на тебя рассчитываю.

Эсмеральда пробирается к выходу. Я оплачиваю счет. В зеркало я наблюдаю за всем, что делает мой преследователь.

Внезапно я бросаюсь к выходу и прячусь за первой дверью. Через стекло мне видно, как он встает и пытается выйти на улицу. Эсмеральда подставляет ему ножку, и он летит через порог, вытянувшись во весь рост. Находчивая малышка! Я тут же прыгаю ему на спину, чтобы не дать ему подняться. Но Эсмеральда прекрасно обходится без моей помощи. Из кобуры на бедре она выхватывает крошечный револьвер и приставляет к голове, с которой уже слетела черная шляпа.

Вокруг начинают собираться зеваки, но я рывком поднимаю своего преследователя на ноги, объясняю зрителям, что все в порядке, и мы втроем выходим на улицу.

– Зачем вы преследуете меня? – спрашиваю я. Вдруг я узнаю его. Это мой сосед.

– Господин Одуэн, какая неожиданная встреча!

– Я все вам объясню.

– Что такое, опять нужно подписать жалобу?

– Я не могу говорить в присутствии этой женщины. Я расплачиваюсь с Эсмеральдой и благодарю ее.

Она недовольна.

– Ты так и не помог мне написать книгу…

– Я только что подарил тебе первую главу. Писатель приходит в пивную, напивается, встречает потрясающую худую проститутку и отправляется с ней в клуб свингеров. Они не занимаются сексом и уходят. Писатель решает накормить девушку потому, что она кажется ему слишком тощей. Он говорит с ней о Боге. Она остроумно отвечает ему, и в конце истории они ловят загадочного типа, который преследует их. Для того чтобы написать классный роман, нет ничего лучше правды.

– Мне не нравится конец. Я бы предпочла, чтобы они занялись любовью.

– Ну, эту историю сочиняешь ты, и можешь придумать любой конец.

– В моей истории писатель говорит: «Давай оставим этот сумасшедший мир, я покажу тебе другой». Так девушка становится писательницей, они вместе путешествуют, переживают удивительные приключения, о которых и пишут свои романы.

Сосед, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись, пытается удрать, но Эсмеральда невозмутимо бьет его в пах, и он, скорчившись, падает на колени. – …И девушка победит всех негодяев, – говорит она, словно комментируя свои действия.

Мой сосед, похоже, в нокауте. Она подходит ко мне и прижимает к стене. Я замечаю, что, несмотря на худобу, она довольно сильная.

– А потом героиня целует героя, который теряет сознание от наслаждения.

– Но герой, видя, как решительно настроена эта великолепная женщина, признается, что любит другую.

Эсмеральда делает кислую мину. Мой сосед, хватая воздух ртом, пытается подняться на ноги.

Что такого есть у этой другой? Уж не богиня ли она любви? – спрашивает девушка.

Нет. Роман героя с богиней любви уже позади. Это просто женщина из народа дельфинов, у которой есть свой мир.

Но наша героиня тоже дельфин, и, возможно, у нее тоже есть мир, который стоит того, чтобы его узнали получше.

Увидев, что сосед встал на ноги, Эсмеральда наносит ему новый удар, и он опять падает на колени.

– В конце концов проститутка, которую бесит поведение героя, докажет ему, что может писать лучше, чем он. Вот такой хэппи-энд.

– Извините, что прерываю вас в разгар семейной сцены, – вмешивается мой сосед, морщась от боли. – Если вы собираетесь беседовать о литературе, я, пожалуй, пойду. Мне нужно кое-что сделать.

Эсмеральда странно смотрит на деньги, которые я ей протягиваю. Потом разрывает купюру на мелкие кусочки.

– Ваших советов о том, как писать роман, мне вполне достаточно, – говорит она. – Если захотите увидеться, я в «Аду» каждый вечер.

Проститутка с рыбкой на шее посылает мне воздушный поцелуй и уходит.

– Итак, вот мы и одни, – говорю я соседу. – Так зачем же вы за мной следили?

Вместо ответа сосед достает мобильник просит разрешения сделать звонок.

– Алло? Он вычислил меня и поймал, – сообщает он в трубку.

Собеседник что-то долго отвечает ему, сосед кивает.

– ОН готов встретиться с вами. Сейчас пришлет за нами машину, – говорит мне сосед.

– ОН? Кто это ОН?

– ОН говорит, что вы уже знаете все, что нужно. Я смотрю на моего соседа с щеточкой усов под носом. Я ни слова не понял из того, что он сказал.

– Скажите, хотя бы, как ЕГО зовут!

– Мы зовем его просто Пророк.

За нами приезжает шикарный позолоченный лимузин с шофером в ливрее. Мишель Одуэн приглашает меня внутрь.

– Кто такой этот ваш Пророк?

– Я сам никогда его не видел, – признается он.

Мы долго едем, наконец сворачиваем на маленькую дорожку, ведущую к кованой железной решетке, облепленной видеокамерами.

У входа два охранника с трудом удерживают рвущихся с поводков лающих собак. Ворота открываются, мы въезжаем внутрь. Едем через парк, за которым, видимо, ухаживает целая армия садовников. Лимузин проезжает сквозь рощу, и я наконец вижу роскошный замок, уменьшенную копию Версаля с Земли-1.

Я видел заключенных, солдат, проституток, священников. Настала пора познакомиться с богачами.

Здесь снова охранники с собаками и рациями. Дворец. Армия. Кто же король?

– Это какой-нибудь миллиардер? – спрашиваю я соседа.

– Пророк занимается экономической деятельностью, если вы об этом спрашиваете. Ему принадлежат «Горячие новости».

– «Горячие новости»? Но ведь это совершенно скандальная пресса!

– Этот издательский дом известен своими изданиями, ориентированными на широкие читательские массы, но ей также принадлежат несколько телевизионных и музыкальных передач.

– Какая связь может быть между пророком, жизнь которого целиком должна быть посвящена духовности, и издательским домом, которые публикует в своих изданиях фотографии из частной жизни знаменитостей?

Ответ приходит мне в голову сам собой, раньше, чем я успеваю закончить вопрос.

Влияние. Власть.

Машина останавливается, и человек в ливрее открывает дверцу.

Мы проходим в шикарную гостиную. Здесь щебечет целая толпа женщин в роскошных вечерних платьях. Они безупречны, как манекены в магазине. Все они накрашены и обвешаны драгоценностями. Они ждут, томясь от скуки, как наложницы в гареме.

Слуга подает мне печенье на подносе. Я отказываюсь. Ко мне подходит мужчина в смокинге.

– Подождите здесь. Хозяин примет вас.

Мишель Одуэн ободряюще машет мне рукой. Я жду.

Я думаю о Дельфине. Мне ее не хватает. Благодаря ей мне не понадобились другие учителя. Меня научила всему и спасла женщина.

В моей душе Дельфина затмевает остальных. Как только выберусь отсюда, нужно будет ей позвонить и попросить прощения.

– Он ждет вас.

Вслед за дворецким в темно-зеленой ливрее я иду по длинной анфиладе комнат. Мраморный пол, стены обшиты панелями, увешаны картинами в тяжелых позолоченных рамах. На них изображен свет, пробивающийся сквозь облака.

Наконец, постучав, дворецкий распахивает передо мной массивную дверь, украшенную фигурками ангелочков. Я оказываюсь в кабинете, набитом безделушками и драпировками. За широким столом спиной ко мне в кресле сидит человек. Он смотрит фильм. На экране я и Дельфина. Я понимаю, что Мишель Одуэн не только крался за мной по улицам. Он еще и снимал меня тайком. Теперь на экране одна Дельфина. Ее снимали из окна.

Кто этот богач? Зачем он следил за нами? Я вижу только его спину и ухо. Он бородат и в очках.

Я прерываю молчание.

– Вам нравится следить за другими?

Он не реагирует и продолжает смотреть на экран. Мелькают кадры. Вот я в яслях, в приюте для душевнобольных, в тюрьме, в разных храмах. В «Аду».

– Для того, кто построил свою карьеру на подсматривании, вполне естественно вмешиваться в чужую жизнь.

Он поворачивается, и я не могу опомниться от изумления.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   39


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница