Балибаловские чтения



страница2/16
Дата06.06.2016
Размер3.14 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

С. В. Макарчук

Приписные крестьяне «кемеровских деревень»



в XVIIIXIX вв.
XVIII век в истории России – это время модернизации. Колонизационные процессы в отношении присоединённых сибирских земель стали характеризоваться как инициативными, так и государственными усилиями по аграрному и промышленному освоению края. Окончательно формируется Томско-Кузнецкий земледельческий район, куда входят и «кемеровские деревни» – сельскохозяйственные поселения, находящиеся в черте и ближайших пределах современного города. Первоначально они относились к Верхотомскому дистрикту Томского уезда.

Первыми из «кемеровских деревень» появились к началу XVIII в. заимки Макарова и Щеглова. Г. Ф. Миллер в «Историко-географическом описании Томского уезда» (1734 г.) перечислил в ведомстве Верхотомского острога 35 деревень, в т. ч. Мозжухину, Кемерову, Щеглову, Плешкову, Промышленную1. Одной из последних, между пятой и шестой ревизскими переписями (1795-1811 гг.) возникла деревня Ягуново, которая быстро стала одной из крупнейших в стане Верхотомского острога с численностью населения 97 душ мужского пола. Больше была только деревня Усть-Искитимская (Щеглово) – 121 д.м.п. и сам Верхотомский острог, где проживало 119 д.м.п.2 Одной из самых маленьких являлась деревня Кемерово, где к началу XIX в. проживало 37 жителей обоего пола, на которых приходилось 47 лошадей, 36 голов крупного рогатого скота (КРС) и 48 овец3.

Модернизация аграрной сферы выразилась в совершенствовании системы земледелия и скотоводства, расширении площади посевов и видов сельскохозяйственной продукции, увеличении урожайности. Ведущее место перед началом кампании приписки на кемеровской пашне заняла озимая рожь. К середине XVIII в. относится развитие льноводства и картофелеводства. Урожайность зерна достигала 40-50 пудов с десятин 4.

В первой половине XVIII в. произошли значительные изменения в социальном статусе местного крестьянства. Ещё в начале века они принадлежали к категории «пашенных крестьян». Обрабатывая одну десятину «государева поля» пашенный крестьянин имел право для собственных нужд обработать четыре десятины. Однако введение Петром I подушной повинности превратило всех пашенных крестьян в «государственных». Подушную подать должно было платить всё мужское население государственных деревень, выявленное во время «ревизий» (переписей). Возможность заплатить этот денежный подушный оброк за государственного крестьянина другим юридическим лицом и стала законодательной основой феномена «приписных» крестьян.

Уже в начале XVIII в. в южной части Кузнецкого уезда – на Алтае группой рудознатца С. Костылева были обнаружены месторождения металлических руд, а в 1726 г. владелец уральских заводов Акинфий Демидов получил от властей разрешение на добычу медной руды и строительство железоделательных заводов в Кузнецком и Томском уездах. Вскоре вошли в состав действующих первые заводы – Колывано-Воскресенский и Барнаульский, а в 1742 г. Демидов добился права заплатить государству подушный налог за часть крестьян Кузнецкого и Томского уездов, приписав их к своим заводам и обязав работать на них. Однако крестьяне «кемеровских деревень» в этот первый призыв «приписных» не попали. Они оказались «приписанными» после передачи демидовских заводов в собственность императорского Кабинета. В 1759 г. вышел сенатский указ о приписке к кабинетским заводам всех государственных крестьян Кузнецкого и Томского уездов.

Во второй половине XVIII в. приписные крестьяне «кемеровских деревень» получили возможность отрабатывать подушную повинность, не выезжая на Алтай. В 1771 г. было построено первое на территории Кузбасса промышленное предприятие – Томский железоделательный завод (ныне с. Томское, Прокопьевского района), а вслед за этим открыты Салаирские рудники, Гавриловский и Гурьевский заводы. В это время годовой подушный оклад составлял 1 рубль 70 копеек. Приписные крестьяне согласно манифесту 21 мая 1779 г. получали на заводах за свой труд зимой 8 копеек в день, а летом – 10 копеек. Тем кто возил грузы на своих лошадях плата повышалась примерно в 2 раза. Таким образом, пеший работник мог отработать подушную подать зимой за 21 день, летом – за 17, а конный соответственно за 14 и 9 дней1.

Очевидно, что для быстрейшей отработки повинности крестьянские дворы должны были иметь значительное количество лошадей. Между тем, по данным 1754 г. в ведомстве Верхотомского острога 377 дворов были вовсе безлошадными, что составляло 3,98% крестьянских семей ведомства. 1-2 лошади имели 22,28 % хозяйств; 3-5 лошадей – 34,22 %; 6-10 лошадей – 28,64%. Многолошадными, имеющими от 11 до 20 лошадей и более были 10,88% крестьянских хозяйств2. По подсчётам Ю. С. Булыгина в среднем на одно хозяйство, приписанное к заводам в ведомстве Верхотомского острога приходилось 2,83 лошадей. В этом отношении «кемеровские деревни» отставали от других районов Кузбасса: в ведомстве Сосновского острога в среднем на приписное хозяйство приходилось 3,63 лошадей, а г. Кузнецк с прилегающими деревнями имел на хозяйство 5,01 лошадей3.

Таким образом, не более 20-25 % кемеровских крестьян имели возможность прибыть на работу со своим конём. Кроме того, многие крестьяне не хотели «гробить» коня на тяжелейших горно-рудных работах.

В целом положение приписных крестьян «кемеровских деревень» оставалось достаточно тяжёлым. В ведомстве Верхотомского острога в 1759 г. 23,17 % крестьян не имели пашни. В среднем на одну пахотную семью приходилось 3,78 десятин земли. Урожайность зерна была одной из самых низких даже среди кузбасских волостей и составляла всего «сам – 2,79» (для сравнения в Касминской волости – «сам – 5,44»)4.

Приписные крестьяне не могли покидать территорию приписки. Если приписной крестьянин покидал пределы района, находившегося в ведении Колывано-Воскресенских заводов, он считался беглым1. Это негативно сказалось на росте населения региона. Однако внутри зоны приписки крестьяне перемешались и часто переезжали в более благоприятные районы. Высоким был и естественный прирост населения. Значительно выросла деревня Кемерово. Согласно документу «Ревизские сказки 7-й народной переписи на крестьян Кузнецкого уезда Томской губернии приписанным к Колыванским заводам, представленные в канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства. 1816 год» здесь проживали уже 75 человек обоего пола: из них 40 мужчин и 35 женщин2.

По последней перед отменой приписки ревизской переписи 1859 г. в деревне Кемерово насчитывалось уже 19 дворов со 151 жителем. В это же время деревня Усть-Искитимская (Щеглово) получает статус села, в котором проживает 273 жителя и имеется 39 дворов. Растут и новые «кемеровские деревни». Красный Яр при 16 дворах насчитывает 101 жителя3.

С 1762 г. рекрутов из числа приписных крестьян стали отправлять не в армию, а для работы на заводах. Это коснулось всех новобранцев «кемеровских деревень». Они превращались в мастеровых, всю жизнь вынужденных работать на заводах или рудниках и только с 1849 г. получили возможность увольняться в отставку мастеровые, прослужившие 35 лет. На предприятиях Кабинета был введён полувоенный строй. Мастеровые зачислялись в военные команды под начальством горных инженеров. Вводился воинский устав, за нарушение которого мастеровые предавались военному суду4.

Приписка изменила и административную принадлежность «кемеровских деревень», которые со своего возникновения относились к Тобольской провинции Сибирской губернии, а затем к самостоятельной Тобольской губернии в пределах которой и находились кабинетские земли, в т. ч. кузнецкие. В 1779-1783 гг. происходит формирование Колыванской губернии. Вновь созданная Верхотомская слобода из Томского уезда была передана в Кузнецкий уезд Колыванской губернии. В неё вошли деревни: Берёзова, Глубокая, Евсеева, Ишанова, Усть-Искитимская, Кедровка, Кемерова, Красный Яр, Кур-Искитим, Мозжухина, Подъякова, Сухова и другие.

В 1796 г. Колыванская губерния была упразднена, а вместо слободского деления введено волостное. С 1804 г. Верхотомская волость входила в состав Кузнецкого уезда вновь образованной Томской губернии1.

Освобождение крестьян от принудительного труда и прикрепления к месту жительства произошло лишь с отменой крепостного права в России в 1861 году. А сам феномен приписного крестьянства явил собой характерный для России пример индустриальной модернизации, основанной на личной несвободе и принудительном труде.
Е. В. Евпак

город Кемерово в контексте

чехословацкой (чешской и словацкой) взаимности
Проблемы отношений между Россией, Чехией и Словакией в последние годы стали особенно актуальны как в аспекте более четкого определения их реального состояния, так и выяснения возможностей формирования этих отношений на принципиально новых позициях. В самое последнее время появились некоторые обнадеживающие симптомы взаимной заинтересованности в установлении новых отношений. Это тем более отрадно, что в российской, а также в чешской и словацкой печати, да и в научных изданиях появились аргументированные утверждения о целесообразности и возможности взаимовыгодного развития экономических, политических, научно-технических, культурных и других связей между нашими странами.

Существенная созидательная работа в этом контексте сотрудничества отмечена и на региональном уровне. 4 октября 2010 года  г. Кемерово с рабочим визитом посетил Генеральный консул Чешской Республики в Екатеринбурге господин Мирослав Рамеш. Он встретился с первыми лицами центра Кузбасса. На встрече обсуждались актуальные вопросы перспективного сотрудничества, в частности по использованию чешских технологий в модернизации старого малогабаритного жилья. Чешская сторона выразила также заинтересованность к созданию совместных транспортно-производственных предприятий. Отдельно обсудили вопрос по укреплению культурных связей. Мирослав Рамеш предложил создать в регионе центры изучения чешского языка, периодически организовывать фотовыставки чешских художников. Для укрепления культурных связей Мирослав Рамеш провел встречу со студентами Кемеровского государственного университета. Молодое поколение приняло активное участие в беседе – ребята задавали самые разнообразные вопросы о культуре, социальной и политической ситуации в Чехии. Больше всего Мираславу Рамешу понравилось, что некоторые студенты задавали вопросы на чешском языке – это, безусловно, говорит об интересе к культуре Чешской республики.

В этой связи следует отметить значимость разысканий, напоминающих о нашей взаимности. Хроника славянской взаимности, локализованная в свете искомой национальной идентичности (речь идёт о чешских и словацких переселенцах в Россию), основательно представлена в отечественных и зарубежных источниках, но преимущественно в границах европейской и южных территорий России, отчасти, уже современной Украины.

С 1866 г., после поражения кавказских горцев в борьбе с царскими войсками началось освоение Россией Черноморского побережья. По приглашению российского правительства сюда начинают прибывать колонисты-иностранцы христианского вероисповедания. В частности, из тогдашней Австро-Венгрии приезжали чехи-земледельцы, основавшие около десятка сел и хуторов на побережье от Анапы до Туапсе, а также вблизи Майкопа. В отечественной историографии их обычно называют чехами Кавказа, или кавказскими чехами. Кроме того, в регионе, начиная с тех же 1860-х гг., чехи дисперсно проживали и в городах. Это были, как правило, преподаватели физвоспитания, музыканты, а также промышленники, ремесленники и торговцы. Особую группу чехов из числа проживавших преимущественно в городских населенных пунктах Кубанской области и Черноморской губернии, составляли чешские педагоги - учителя классических языков и физической культуры (члены «Сокольского общества»). В то время в России ощущалась нехватка хорошо подготовленных преподавателей физической культуры, и директора гимназий, многие из которых были чехами, обращались в Прагу, в Чешский сокольский центр, с просьбой прислать им учителей данной специализации1.

Большинство чешских и словацких колонистов осели в Волынской, а некоторые - в Киевской губерниях. Первые колонисты, а затем и последующие поколения достигли на Украине хороших экономических результатов. В 1989 г. на Украине находилось примерно 9000 чехов, живших в населённых пунктах Мала Зубовщина, Коростен, Малиновка, Малин, Новаки, Пухов, Стремигород, Львов, Киев и т. д. В конце 1989 г. чехи, проживавшие в области, затронутой последствиями ядерной катастрофы и повышенной радиоактивности, в результате гуманитарного акта репатриации были переселены на историческую родину1.

Миграция чехов и словаков в Западную Сибирь начинается главным образом с конца 80-х годов XIX в. - в период колонизации выходцами из исторического центра страны, связанной в целом с освоением природных ресурсов региона. В определённой степени переселение чехов и словаков (подданных Австро-Венгрии) было вызвано социально-экономическими причинами у себя в монархии – перенаселенностью аграрных регионов, крестьянским малоземельем, высоким уровнем безработицы, неравномерностью экономического развития различных регионов, периодически повторяющимися экономическими кризисами и т. д. Не случайно большинство австро-венгерских переселенцев в России составляли представители различных славянских народов, которые весьма остро ощущали свое национальное неравноправие в Габсбургской империи2.

Иммиграционный приток можно дифференцировать по сфере приложения рабочих рук новых переселенцев, выделив аграрные и промышленные, или переселения предпринимателей. Так, с освоением золотодобычи, в Сибири появляются словацкие коробейники – торговцы вразнос лекарственными снадобьями, растительным маслом и продукцией из шафранов. В работе «Народная медицина в Турце» (из коллекции Музея Словацкой общественности за 1896 г.) содержится развернутый материал о географии путешествий словацких коробейников: «…Они (олейкари – торговцы маслом) в то доброе время, как было сказано, ходили торговать своими «олеями» (снадобьями в широком значенииавт.) в Венгрию, Румынию, глубоко в Россию». О дорогах словацких и русинских предпринимателей писали также Ян Коллар, Йозеф Ирасек, Федор Хоудек и др. Йозеф Ирасек в «Словацких ведомостях о России» писал, что из Турчанских жупанств «олейкари» и «шафраники» ходили по всей России, в том числе по её азиатским просторам, достигая Китайских границ, Монголии, Афганистана. Известно, что торговые династии словаков Люптяковцев, Орсаговцев, Ковычиковцев основали в сибирских промышленных центрах торговые дома3. По мере освоения сибирских территорий, в начале XX в. начинается разработка и промышленное освоение угольных месторождений Кузбасса. Это событие определило динамику национального состава населения как Западной Сибири в целом, так и Кузнецких земель. В годы Первой мировой этот процесс продолжился переселением беженцев из прифронтовой полосы - украинцев, белорусов, поляков, молдаван, литовцев, латышей, эстонцев и др., а также транспортированием сюда военнопленных немцев, австрийцев, венгров, чехов, словаков, хорватов, словенцев и иных, значительная часть которых затем была распределена на работы в сельском хозяйстве и промышленности региона1.5

Так, на предприятиях Копикуза использовали как труд свободных, так и труд заключённых. Эту вторую группу составляли пленные Первой мировой войны, доставлявшиеся из концентрационных лагерей Новониколаевска и Томска. Труд военнопленных стал использоваться примерно с 1915 г. На Кольчугинском руднике в 1916 г. было занято 1262 военнопленных, в 1917 г. их число постоянно колебалось, вероятно, максимально было 904 человека. На постройке Кольчугинской железной дороги было занято на 1 июля 1915 г. 500 человек.

На Кемеровском руднике в 1916 г. были построены бараки, рассчитанные на 300 военнопленных. Для работы на Салаирском руднике 11 октября 1915 г. прибыло 100 военнопленных. Работали военнопленные и на постройке коксовых батарей и химического завода. Национальный состав работников был разнообразен. Это были чехи и словаки, поляки, венгры, немцы, румыны2. В картотеке музея «Красная Горка» имеется список военнопленных, работавших на предприятиях Копикуза и на постройке железной дороги Кольчугино – Юрга. В списке есть чехи и словаки. Например: Гуго Целерик, чех, место жительства в отечестве: Ичин; 31 год на 1917 или 1918 гг., поручик 4-го пехотного полка. Карел Рыбичка, чех, место жительства в отечестве: Вена, 35 лет на 1917 гг., прапорщик 21 пехотного полка, взят в плен 3.IX под Львовом. Горейшиим Антон, Досталь Иосиф, Чедик Иосиф, Гояч Карел изъявили желание поступить на службу в Чехословацкую армию и отправлены в г. Житомир Волынской губернии. Кто знает, вернулись ли бывшие «копикузовцы» в Сибирь вместе с Чехословацким легионом во время Гражданской войны?

О чехословаках в Кузбассе известно также в связи с образованием Автономной Индустриальной Колонии. "В начале 20-х годов прошлого века в Кемерово приехали более 650 иностранных рабочих и специалистов со всех концов света, чтобы помочь России восстановить разрушенное в годы Гражданской войны народное хозяйство. Так на берегах Томи возникла Автономная Индустриальная Колония "Кузбасс". Хотя колония просуществовала всего 5 лет (1921-1926), за это время "американские сибиряки" внесли существенный вклад в создание индустриальной базы не только Кемерова, но и всего региона. Вместе с русскими рабочими и инженерами они модернизировали шахты, наладили производство кокса, электрифицировали город и окрестные деревни, построили несколько кирпичных заводов, сельскохозяйственную ферму, жилые дома, школы, магазины, клубы и дороги"1.

Посильный вклад в промышленное освоение Кузбасса внесли и чехословаки, прибывшие в АИК из Америки, южных промышленных центров России. В архивных материал музея "Красная Горка" по АИК также хранятся списки чехословаков. Например: Корчмарик Иван Андреевич, родился - 1880 г., подданство - Чехословацкое (Австрия), язык - ; семейное полож. - жена и 2-е детей; образование - грамотный; профессия - чернорабочий; работа в АИК - Кемрудник, ш. "Центр.": 11/1У-1927 г. - рукоятчик, 11/У1-1927 г. - землекоп, 5/У111-1929 г. - забойщик, 17/У1-1929 г.- проходчик, 13/Х11-1929 г. - проходчик. Корчмарик Андрей, родился - 1892 г. в Чехословакии; подданство - Чехословакия (Австрия); язык - словацкий, мадьярский; семейное полож. - жена 33 г. + дети: сын 12 л., дочь 5 л.; образование - грамотный по-словянски; профессия - горнорабочий; профсоюз - СГ с 1920 г.; работа до АИК - в Кизил-Кие с 10/Х1-1926 - 14/1У-1927 г. - забойщик; прибыл в АИК - из Кизил-Кия в 1У-1927 г. работа в АИК - 11/1У-1927 г. - ш. "Центр." - рукоятчик.

Чехи и словаки составляли значительный процент среди иностранцев Прокопьевского и Судженского рудников. Они быстро и безболезненно влились в коллективы русских рабочих, отказавшись от организации своих бригад. С русскими у них устанавливались самые тесные и дружественные отношения. Нередки были случаи, когда бригадиром такой интернациональной бригады назначался чех. Большой известностью на Судженских копях пользовался партгрупорг т. Бандола, о котором писала анжеро-судженская газета "В бой за уголь". Людвиг Бандола, чех по национальности, член Коммунистической партии Чехословакии с 1921 г., работал на шахте имени Кирова. Лучший забойщик бригады, он был избран в 1935 г. партгруппоргом. За высокие производственные показатели и хорошую партийную работу Бандола получил переходящий мандат на Всекузбасский слёт горняков2.

Примечательно, что по переписи населения в 2002 г. на территории Кемеровской области проживает 30 чехов и 5 словаков3.

Кузбасско-чешско-словацкая взаимность не ограничивается приведёнными в публикации фактами, но открывает горизонты новым исследованиям по истории родного Кемерова, Кузбасса.


Г. И. Рогов

К истории денежных знаков г. Кемерово
В 1929 г. Совнарком СССР заслушал доклад ВСНХ о капитальном строительстве в черной металлургии и принял решение о развитии Урало-Кузбасского комбината. Бурными темпами шло строительство Кузнецкого металлургического комбината. В 1931 г. первую продукцию выдал Беловский цинковый завод. В мае 1934 г. в Кемерово началось сооружение крупнейшего в стране азотно-тукового завода, строилась вторая очередь коксохимического завода, на правом берегу возводились корпуса будущего завода «Прогресс». Масштабы строительства были настолько значительны, что был создан строительный трест – Кемеровохимстрой.

В этот период времени в стране образовалась диспропорция между количеством обращающихся денег и массой товаров, реализуемых населению. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. образовалась напряженная ситуация с продуктами питания, что вызвало потребность ввести нормированное потребление хлеба. В 1929 г. была введена карточная система распределения продуктов питания и промышленных товаров в масштабах всего государства.

В связи с создавшейся экономической ситуацией в стране ЦИК и Совнарком СССР 3 июня 1930 г. приняли постановление «О порядке выпуска в обращение ценных бумаг и денежных суррогатов», что привело к появлению местных выпусков денежных знаков.

Этот документ действовал до выхода 31 мая 1935 г. нового постановления ЦИК и Совнаркома СССР «Об уголовной ответственности за незаконный выпуск ценных бумаг и денежных суррогатов», которое отменяло предыдущее, и предусматривало наказание виновных вплоть до лишения свободы на разные сроки.

Известно, что в этот период свои денежные знаки выпускались управлением Кузнецкстроя для строителей Кузнецкого металлургического комбината.

Пять лет назад в одной из частных коллекций впервые был обнаружен интересный денежный знак, имеющий прямое отношение к Кемеровскому коксохимическому заводу. На листе бумаги размером 122х106 мм напечатан текст из 8 строк: «ВСНХ-СССР Урало-Сибирский коксохимический трест Кемеровское Построечное Управление. Расчетный чек ОДИН рубль». Ниже приведенного текста указано: «Действителен только в пределах Построечного Управления». На одной из печатей можно прочитать: «Кемеровская линейная построечная контора Уралстрой».

Дата выпуска этого расчетного чека не указана. Можно предположить, что он был выпущен в период с марта 1932 г. (переименование города Щегловска в Кемерово) по май 1935 г. В это время в Кузбассе стала развиваться химическая промышленность, сырьем для которой главным образом служили отходы коксового производства. На Кемеровском коксохимическом заводе начали строить новые химические цехи. Здесь было организовано производство бензола, нафталина, смолы, лака и технических масел.

Анализируя текст, помещенный на денежном знаке, можно предположить, что расчетные чеки были выпущены для работников строительного управления, задействованных на сооружении Кемеровского коксохимического завода.

Расчетный чек Кемеровского построечного управления номиналом 1 рубль известен только в одном экземпляре. Другие номиналы не встречались. Данный денежный знак в каталогах по бонистике не встречается и, по-видимому, является уникальным.
Н. Т. Мальцева

ИЗ ИСТОРИИ ДЕТСКИХ САДОВ

г. КЕМЕРОВО В 1930-х – 1940-х гг.
Дошкольным работником я стала в 1939 г. В это время я жила в Москве у тети. После окончания 8 класса, на семейном совете вынесли решение – надо поступать в техникум или идти на какие-нибудь курсы. В семье тети было трое детей, содержать еще и меня ей было накладно, поскольку работал один дядя. В то время получить специальность было просто. Увидев объявления о курсах воспитателей, я приняла решение поступать. После их окончания меня направили воспитателем в детский парк «Липки» возле Симоновского монастыря. Это был детский павильон, куда родители приводили детей на временное пребывание. Задача воспитателя заключалась в том, чтобы ребенок был занят и находился под наблюдением взрослых. Принимались только дошкольники. Детям было интересно, потому что в парк приезжали артисты цирка, массовики проводили с детьми различные игры. Я многому там научилась.

В сентябре 1939 г. я вернулась домой в Кемерово. Идея диплом, пошла в гороно и меня направили воспитателем старшей группы в детский сад № 10. Находился он в домах «Искры» (район ДК Строителей). В то время они были самые элитные в городе. Жили в них преимущественно работники горкома, врачи, учителя. Детский сад располагался в обычной трехкомнатной квартире, посещало его 30 детей. Спален не было, заведующая тоже не имела своего кабинета. О холодильниках мы тогда еще ничего не знали – продукты хранились на кухне, в подполье и во дворе в кладовой с позябом,, где был лед. Туда относили мясо.

Над комнатами детского сада такую же площадь занимали семьи врачей Аникина и Альпенц. Игровой площадки не было, надо было придумать, чем занять детей во дворе. Со старшими детьми мы ходили в горсад, я водила детей на улицу Совхозную. Она была широкая, а поскольку машин тогда не было, дети играли там. Иногда ходили на берег реки Томи, в сквер к Дворцу Труда, бывали в музее.

Кроме нашего, до войны в Кемерово были открыты детские сады № 6 – на Верхней колонии, № 7 – на Нижней колонии при АИКе. Принадлежали они коксохимическому заводу. После войны завод открыл еще один - № 38.

В 1930-е годы открыт детский сад мехзавода - № 8, находился он в двухэтажном бараке на Верхней колонии. На улице Красной в двух домах частного типа находился детсад № 9.

Война внесла много трудностей в работу детских учреждений. Многие детские сады и ясли до военного времени размещались в бараках, квартирах и просто в жилых домах. В большинстве детских учреждений было печное отопление, в некоторых вода была привозной, туалеты с выгребными ямами.

С началом войны на всех предприятиях, заводах продлился рабочий день, работали без выходных и отпусков. Появилась необходимость открывать круглосуточные детские сады, группы с продленным днем. Работы прибавилось. Зимой приходилось топить печь круглосуточно.

Прибавилось и количество детей, в группах было до 30 человек. Домой их брали редко. Отцы были на фронте, а матерям пришлось занять их место на заводах. Рабочая продуктовая карточка помогала как-то выжить. Детские продуктовые карточки сдавались в детский сад, так как только по наличию талонов по карточкам, продавались продукты. За каждый талончик заведующая и завхоз отчитывались перед карточным бюро.

Тяжелые, деревянные раскладушки, обшитые брезентом, расставлялись для сна в игровых комнатах. Отдельные спальни были не везде. Кровати после сна складывались в большую пирамиду, тут же в группе.

Родители давали сменное белье для ребенка, но, кроме родительского белья, было и казенное, в которое по необходимости переодевали ребят. Каждое учреждение с круглосуточными группами имели свои прачечные. Постельное и детское белье кипятилось и стиралось вручную, на стиральных досках. Прачка была положена по штатному расписанию одна. Руки прачки были всегда опухшими, красными. Если детские учреждения по какому-либо заболеванию находились на карантине, дети находись в детском саде. Были приспособлены боксы, изоляторы. Комнатки. Только с заболеванием дизентерией, скарлатиной направляли в больницу. С корью, коклюшем, ветрянкой, свинкой дети находились в местном изоляторе. Медицинские работники были приходящими. Один, два раза в неделю. Все предписания медиков должны были выполняться воспитателями.

Детей мыли тоже в детсаде поочередно, по группам, в вечернюю смену. Когда не было карантина, водили в баню, в то время, когда не было посетителей. Вдвоем, с нянечкой, надо было перемыть, одеть, постричь почти 25 и более детей.

Наш детсад № 13, куда я перешла работать, принадлежал гороно, находился в бараке пос. ГРЭС, недалеко от эвакуированного завода «Карболит». Рядом был Щетинкин лог, по которому завод «Карболит» сбрасывал в р. Томь фекальные воды с цехов. Запах фенола стоял над всем поселком.

С посудой было тоже тяжело. Довоенная фарфоровая посуда быстро перебилась. Выручил завод «Карболит». Они выпускал из текстолита подносы, глубокие тарелки и бокалы коричневого цвета, воняющие фенолом. Потом заменили эту посуду глиняной: большие миски и бокалы.

Питание было таким: щи из капусты, картошка, лапша, крупы – овсяная, гречневая, пшенная, плохо очищенные. Каши варились на воде, потом заправлялись растительным маслом. Хлопковое масло было черным, похожим на жидкое мыло. Хлеб выпекался с отрубями, колючий. Надо было нарезать так, чтобы все кружочки были одинаковыми. Что бывает белый хлеб, сайки, дети не представляли даже, что такое белый хлеб.

Ребят постригали всех одинаково, под машинку. Появились вши. Дети стали жаловаться на зубы, кровоточили десна. Началась цинга. Витаминизировать детей стали в конце войны. Дети болели рахитом, были случаи выпадения прямой кишки. С такими заболеваниями дети поступали в детсад из семей, которые буквально голодали.

На лето детей вывозили в деревни, которые находились недалеко от города. С сельсоветами заключали договор о ремонте школы, а за это детсад имел право лето жить в этой школе. В ремонте школ помогали шефы, заводы. Они же помогали в дополнительном питании в летний период. В колхозе закупали овощи, молоко, мясо. Хлеб возили из города.

В деревню вывозилась вся мебель из детского сада. Детей вывозили на грузовиках. Один раз в сезон был организован родительский день, когда шефы давали грузовик и родители могли увидеться с детьми.

За лето дети хорошо поправлялись. Свежий воздух, прогулки в лес, поле, на речку и дополнительное питание помогали оздоровить детей. Дети 6-7 лет с удовольствием во время прогулок собирали ягоду (а тогда ее было много), вволю наедались. Ягоду, травы сушили на зиму. Зимой заваривали как чай. В д. Ягуновке протекала речушка и за время прогулки мы со старшими ребятами налавливали простынею по ведру пескарей. Тут же их чистили, мыли и на ужин были рыбные котлеты – серые такие, но вкусные!

За лето надо было наготовить впрок, для занятий зимой – природный материал: шишки, ракушки, веточки, засушенные растения. Сотрудникам в деревне приходилось размещаться на чердаке, на ночь – на полу, если позволяла площадь школы – отдельные класс для всех работников. Об условиях проживания в летнее время сотрудников никто не заботился и долго еще после войны.

К праздникам: Первое мая, 7 ноября, Новый год и день Красной Армии готовились очень старательно. На праздники приглашались шефы, привозили из госпиталя раненых. Дети ходили выступать в подшефные госпитали. Пели, плясали, читали стихи. Большим успехом пользовалась Аля Городецкая. Ребята с радостью общались с бойцами, ведь у всех отцы были на фронте. У меня в группе только у одной девочки, Люды Ивановой, отец был дома. У него была бронь, работал на ГРЭС. Любимыми песнями у ребят были «три танкиста», «если завтра война», «Катюша».

Ребята знали, что происходило на фронте. В группе было радио. Все ждали конца войны. Знали о подвигах Гастелло, Покрышкина, Зои Космодемьянской, о партизанах. Были в деревне Ягунова, Валера Уваров, вечером решил убежать в город, а потом – добираться к партизанам. Догоняли на лошади. В начале войны из детских учреждений уходили добровольцами в армию наши воспитатели. Из нашего 13 детсада ушли Аня Виноградова и Галя Лисина. Из других детских садов – Мария Крылова, Мария Тарасюк, Худякова Саша и др.

В Кемерово привезли детей из блокадного Ленинграда. К нам в детсад такие дети тоже были направлены. Смотреть на них было больно – серенькое личико, острый носик и запавшие глаза. Не было зубов, большой живот. У ленинградских детей не было живого места на теле от укусов вшей. Вши были в одежде, обуви. Их вещи мы вынуждены были сжигать и одевать в казенное белье. Каждую крошечку хлеба они подбирали со стола. Не понимали, что такое сахар.

Воспитатели делали сами пособия, лепили из папье-маше куклы, шили. Даже бюсты Ленина и Сталина умудрялись вылепить из папье-маше!

Из дощечек делами стройматериал, машины, кукольную мебель.

Случались и трагедии в семьях. Когда мать не в силах была прокормить себя, троих детей и свою престарелую мать, она решила повеситься сама и повесить детей. К этому времени ее мать уже лежала мертвой в доме. Муж был в стройбате. Только случайность и Богу было угодно, в живых остались двое.

Вот так жили и работали всю войну детские сады. Просто выполняли свой долг, помогая тем, кто работал на заводах.

Сколько было радости и слез, когда объявили, что кончилась война. Только не помню, чтобы кто-нибудь из детей сказал с радостью, что теперь вернется домой папа. Дети, которые перенесли столько невзгод за войну, они ведь тоже участники войны. А кто пришел с фронта живым, могли бы попросить прощение у детей-сирот, их вдов, мужья которых остались там – на войне. Их дети росли с отцами, жены были рядом с мужьями, а как тяжело пришлось жить и после войны им – сиротам.

Правительство нашло нужным, сразу после войны отметить наградами и дошкольных работников. Награды давали не только за то, что ты работал во время войны, но и как работал. Медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» мне вручили одной из первых.


Каталог: archive
archive -> Отчет по рынку катодных блоков 05 мая 2011 года г. Москва
archive -> -
archive -> Техническое задание На право заключения договора на поставку питьевой воды для гуп вцкп «Жилищное хозяйство» основные требования
archive -> 2(49) 2015 Апрель Июнь
archive -> 1(48) 2015 Январь Март
archive -> Гумеров Р. А., Рудов А. А., Потемкин И. И. Аспирант
archive -> Суффиксы существительных как средство выражения модификационного значения субъективной оценки в русском и белорусском языках
archive -> Ономасиологический подход к описанию частных значений несовершенного вида русского глагола


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


База данных защищена авторским правом ©uverenniy.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница